Любопытство волка сгубило

Ноябрь и декабрь Вилл провела за вечным отлагательством Астрономических расчетов. Когда курс только начался, Лонгботтом уверилась, что предмет придется ей по вкусу. Изучение небесных тел казалось интересным, в меру романтическим занятием. Когда же дело дошло до отложения телескопа и усаживания за парты, выяснилось, что необходимо вести расчеты, с которыми справиться она могла, но вот чертежи нивкакую не поддавались, все больше отвращая от посещения уроков.

Собиралась она на них неохотно, становилась свидетелем, как дети, кучкуясь, выстраивались группками в очереди к профессору, который помечал, что необходимо исправить, и, дабы не было помарок, приходилось высчитывать и вырисовывать по-новой. Что Астрономическая башня высилась громадой от остальных построек Хогвартса, любви не добавляло. Винтовая, точно бесконечная лестница, тесные ступени, беготня первого и второго курса, смена студентов от урока к уроку.

Вскоре преподаватель заметил, что Вильгельмина избегает показывать свои записи.

Слишком любящая быть правой и знать, что к чему, она сачковала, как в игре в шахматы, предпочитая быть в рядах наблюдающих.

— Мисс Лонгботтом.

По средам в полночь класс занимал исходные позиции. Вилл, укутанная в легкий плед поверх мантии, не хотела становиться объектом внимания. Чем было плохо оставлять в фокусе Венеру? Она входила в созвездие Стрельца, неся неуемную энергию недели. Профессор предупредил, что основы Астрономии потребуются на курсах Прорицания. Которые Вилл тоже не шибко-то ждала.

Аврора Синистра повторилась с подзыванием Вильгельмины к себе, девочка нехотя оставила нагретое место.

Тонкая и яркая, точно амазонка, самая молодая преподавательница, несмотря на пёструю мантию, точно одолженную у Дамблдора, мало напоминала нравом директора. Главной ее поблажкой было давать спуск Вильгельмине на первых расчетах. Теперь же она, приметив отсутствие баллов в журнале, не была готова бездействовать.

— Мисс Лонгботтом, Вам ведь известно, что мой предмет обязательный. И без сдачи его, Вам сначала придется остаться на каникулах, а после Вы можете не перейти на второй курс? Вы хотите получить Тролль за отсутствие задания?

— Я поняла Вас, профессор, — Вильгельмина раскрыла записи на столе, но Синистра на них не взглянула.

— Сегодня мы будем проверять нынешнее задание. Для демонстрации конспектов Вы отыщете меня в кабинете в свободные дни.

Ноябрь же ознаменовался началом сезона квиддича. Все сложнее было выловить Вуда, и Вильгельмина оставила попытки, удовлетворившись нынешним положением дел. К Гарри она подбиралась и почти выловила его, чудом пересекшегося с ней в подземельях. Вилл уже махнула рукой, поприветствовав, но Поттер ее не заметил, девочке пришлось самой направиться навстречу, сократив расстояние между ними. Что ему могло понадобиться от Снейпа вечером? Время приемных часов неукоснительно, Северус ревностно относился к дисциплине и не пускал к себе никого, кроме подопечных своего факультета, и то исключительно по решению важных личных вопросов, и то будучи не в настроении.

Поттер отпрянул — ну, разумеется, нарвался, что на него накричали; как вдруг Вилл одним боковым зрением увидела размозжённую ногу профессора в момент, как дверь с шумом захлопнулась с обратной стороны. Гарри помчался прочь, точно ужаленный, так и не обратив внимания на Вильгельмину. Которая могла представить, откуда взялся укус, не иначе как питомец Хагрида. Девочка попыталась прижаться ухом к проёму, но чуткий слух ей не помог, очевидно, палочка профессора бросила не только затворяющее заклинание. Но доказать свою догадку больше не представилось возможным. Не дожидаясь быть пойманной с поличным, она отстранилась и на перекате стопы мягко прошагала прочь с мыслями, что именно из-за этого Снейп хромал и был в худшем расположении духа, чем обычно. Только что ей давало это знание? Перед тем, как Поттеру едва не оторвало нос дверью, ей удалось расслышать только «Проклятая тварь», но, зная Снейпа, он мог и о Гарри так отозваться. В контексте, когда она видела этих двоих вместе, вспомнилась ночь Хэллоуина: тогда Гарри с Роном прошмыгнули через ряды Хаффлпаффа, а Снейп тоже куда-то спешил, прежде чем вручил Вильгельмину под надзор Джеммы. Если бы только ей тоже удалось пробраться, стало бы все ясно. И хоть Вилл была ведома нужная дверь, за которой прятался зверь, она сомневалась, что захочет предстать перед тремя парами глаз. Что ей, искать следы крови Северуса?

Да и эта тайна тревожила в разы меньше, чем отмалчивание бабушки. Именно сокрытие Августой информации унимало внутренний бунт, поднимая беспокойство. Гостиная Слизерина вывесила плакаты в поддержку команды. Мальчишки вились около Маркуса Флинта, докучливо допытывались до стратегии игры и восторженно отзывались о том, что победа уже у них в руках. Над теми, кто пытался поднять ставки, откровенно посмеивались, уверенные в выигрыше.

Корнелия скучковалась подальше, пользуясь тем, что весь факультет гудит на спортивные темы, и до нее никому нет дела. Но гвалт стоял такой, что даже со стороны было видно, как Ллойд трижды перечитывает абзацы, чтобы хоть что-то разобрать.

— Корнелия! Мне нужна твоя помощь. Палочка с собой? — девушка рассеянно похлопала по карманам мантии и кивнула, с сомнением глядя на подорвавшуюся Вилл.

— А что ты задумала?

Вид у нее был такой, точно Вильгельмина озвучила ей направиться прямиком к Церберу. Знала бы Ллойд об одной только возможности Лонгботтом позвать ее в гущу опасности. Но даже на вполне безопасное предложение она отстранилась, протянула задумчивое: «Ты уверена?» и всё-таки последовала за подругой.

Взмах палочки — отсечение режущим заклинанием, второй — высеклись искры. Запах стоял густой и смоговый, Корнелия прочихалась, с сожалением глядя на съеживающуюся кучку пепла у ног. А Вильгельмина провела ладонью, выбросив истлевшие остатки. Когда она наклонилась, пряди волос пощекотали шею, и она пружинисто приподняла прическу. Корнелия критично присматривалась к локонам, едва сложившимся на лопатки Вилл. Передние пряди, как удлиненная челка, самовольно подвились, причем в противоположных направлениях, срез был относительно ровный, но Лонгботтом искрилась довольством и широко улыбалась, сложив шпильки во внутренний карман мантии, свободно тряхнув густой копной темных волос.

— Спасибо!

— А твоя бабушка не будет ругаться? — повторно удостоверилась Корнелия, не раз слышавшая про строгость воспитания подруги.

— Будет, — беспечно бросила Вилл, продолжив любоваться отражением, — она всегда была против портить волосы. Только зря она дала мне повод манипулировать на чувстве вины.

Ллойд едва заметно нахмурилась, то, как об этом говорила Вильгельмина и какие слова подбирала, звучало не в лучших традициях Слизерина. Но она смолчала, не став лезть и заниматься нравоучениями, зная, что итог был бы одинаковым: Вилл бы отстригла волосы сама, если бы никто не согласился. И щеголяла бы с совершенно кривой стрижкой, только ещё могла обидеться на отказ Корнелии.

— До каникул же еще отрастут, — с тревогой добавила Ллойд, стараясь не обращать внимания на мельтешивших в туалетной комнате студенток.

— Значит, еще отстрижем, — вопреки ожидаемому заявила Лонгботтом, а после поторопила подругу вернуться в гостиную факультета.

***

Утром Вилл пожалела о порыве. Но беспокоило ее не само импульсивное решение, а торчком вставшие волосы. Она пыталась подогнуть чёлку, та настырно топорщилась, пока не была заткнута заколками.

Все только и галдели о матче. Квиддич охватывал своей славой даже девчонок, они уже к урокам надевали вещи изумрудных оттенков, в общей гостиной были те, кто подрисовывал на лице змеек, а Вилл равнодушно на всех смотрела, и не думая о команде Флинта. Никаких речевок, никаких плакатов и флажков. Большой зал и вовсе походил на сбор фанатов.

Дамблдор объявил об игре за завтраком, подняв ажиотаж, и спрятаться было негде. Вилл не пошла бы на матч, но Джемма решила оторваться от дел, схватила их с Корнелией и повела за трибуны. Вильгельмину вполне устраивало, что спорт должен интересовать мужчин, как ее уверяла Августа, но на поле заготавливали метлы девушки, громогласный Ли Джордан, вырывавший у Макгонагалл право вставить свои комментарии, то и дело отмечал игру вышедшей из запаса Алиссии Спиннет. Да и сидевшие подружки спешили поскорее захлопать в ладоши, стоило загонщикам отобрать мяч в воздухе.

Может, Вилл бы больше наслаждалась игрой, не суди матч мадам Хук. Лонгботтом с неохотой посматривала с трибун. В руках она держала бинокль, чтобы хоть что-то разобрать в правилах, ведь все, что ей было известно, это подслушанные от Оливера финты, которым он обучал Гарри. Но Поттер, несмотря на наличие у него Нимбуса, метался по полю едва ли лучше Невилла на школьной метле. Вилл поплотнее закуталась в шарф, единственной зеленой вещи, в которую была облачена, и вновь приставила к глазам бинокль, не давая его просившей Джемме. Быть такого не могло, Поттер летал хорошо, откуда же такие ошибки? Фарли вновь потянулась за биноклем, Вилл крутанулась, отнекиваясь, и в поле ее зрения оказались друзья Гарри вместе с сидевшим Хагридом, почти закрывавшим обзор. Гермиона что-то доказывала, тыча пальцем в Поттера, и тоже что-то высматривала, пока не стало видно, что наблюдала за Снейпом, прежде чем скрылась со своего места.

— Вильгельмина, ты вообще не на игру смотришь, — взбунтовалась Джемма, выдернув из рук объект для наблюдения. — Дай и мне посмотреть.

Слова мадам Хук, что игра должна быть честной, и этого требуют от команд Гриффиндора и Слизерина, в этот момент казались только насмешкой. Джордан продолжал голосить свои комментарии о передаче мячей и изменении в счёте. А Вилл, хоть и обладала хорошим слухом, не могла похвастаться, что может разглядеть на таком отдалении. С Поттером что-то происходило, и такое чувство, что предпринимать активные действия планировали только его друзья. Со всех сторон пестрели знамёна и флажки, стоял гул, мешая хоть какому-то рассмотрению и попытке прислушаться. Фантастический переворот Вуда у кольца Вилл могла увидеть и без приближения, и скромно хлопнула в ладоши, хмыкнув от внимания обратившихся к ней взглядов. Можно подумать, она пришла смотреть не на интересовавших ее игроков. В момент удара по Кэти Белл девочки сочувственно вздохнули, а кто-то из сидевших поблизости мальчишек гаденько хихикнул. Но стоило Флинту перехватить бладжер, все дружно разразились овациями и свистом. Под шум с трибун Маркус передал мяч, а после близнецы отразили атаку, и Вилл против воли улыбнулась, гадая, кто именно из близнецов, Джордан тоже не озвучил точного имени. Холодный воздух отражал пар от вскриков, когда Гриффиндор забил гол. Про неравенственство в счете все тут же позабыли, как только над полем едва заметной вспышкой пронесся снитч. И так неровно державшийся на Нимбусе Гарри почти улетел с метлы после подсечки Флинта. Гудение недовольства сопровождалось свистом от мадам Хук. Вилл сделала попытку отобрать бинокль у Джеммы. После неудачи недовольно скуксилась и продолжила вертеться, оглядываясь не только на поле, но и на трибуны. Снитч исчез из виду, пока Лонгботтом всматривалась в возмущенных гриффиндорцев и возмущенно махавшего на одноклассника Рона. Комментарии Джордана то и дело пытались пресечь, пока не пригрозили вовсе убрать его с места. Гарри едва справлялся с гнавшимся бладжером и попытками выровнять метлу. К Вилл подкатила тошнота, только представив, как он там держался. Было еще и жутко холодно, она бы заправила волосы в шарф, но те едва держались и то и дело поднимались на ветру, закрывая обзор. Сквозь зазор из темных прядей Вилл могла рассмотреть, как Нимбус тащил Гарри к земле на огромной скорости. Подтыкая под шапку волосы, она видела, как с обеих сторон подступились близнецы, точно попытавшись пересадить Гарри к себе. Нимбус вновь взбрыкнул, и Гарри повело в сторону, без возможности сойти. Наконец, все обратили внимание на странность, и Вилл потеснила Джемму, вдвоем они ошарашенно наблюдали за очевидной неполадкой.

— Это после бладжера или Флинта, — задумчиво озвучила Джемма, и пока отвлеклась, Лонгботтом потянула бинокль на себя.

Приближённое изображение ничего не показало, метла мотылялась, но не было видно, что сломана. Флинт уже отыгрывал очки и склонял счёт к выигрышу Слизерина, но загонщики только обеспокоенно вились вокруг Гарри, пытаясь помочь. Слизерин ликовал победе.

Джемма не присоединялась к овациям Маркусу, озабоченно всматриваясь на несчастного Поттера. Занятые ими места были близко к выделенным местам для учителей. Кто-то протолкнулся, задев Джемму, и пока девочки озирались, Квирелл оступился, поскользнувшись, показалось, что засветившийся Снейп обратил все внимание на едва не упавшего преподавателя, и когда взгляд вернулся к полю, Поттер уже уверено полетел, пока вновь не спикировал.

— Он разобьётся, — хныкнула Корнелия, взявшись за бинокль. — Неужели никто не остановит игру?

Взгляд приковала мадам Хук, уже предпринявшая попытку дунуть в серебряный свисток, как у самой земли Поттер сумел выровняться и закричал про пойманный снитч. Оказалось, что он крепко держал не древко Нимбуса, а трепыхавшийся в сжатой ладони заветный золотой мяч. Возликование Гриффиндора поглотило поле для квиддича. Вилл и Джемма удивленно переглядывались, едва понимая, как Поттер вообще остался жив.

Сходя с трибун, они слышали возмущения Флинта, голы которого никак не повлияли на исход игры. «Поттер взгрызся в мяч», «Зубами вырвал победу» и прочие комментарии с недовольством разносились под недовольный топот сходивших с трибун. Что Гарри снитч буквально выплюнул, Вилл не увидела, только узнала со слов слизеринцев, перешептывавшихся за спиной. Малфой так и исходил ядом, что Поттера взяли шутовства ради, и тот оправдал ожидания.

У выхода с поля они разминулись, Вилл увидела, как Хагрид в окружении детей двигался в сторону своей хижины. Бросив идею навестить его перед отработкой у Синистры, она нагнала Джемму и Корнелию, почти вымаливая глянуть её чертежи.

***

Отработавших у профессора Синистры было не так уж много. Ее кабинет с изобилием крупных окон слепило от света, редкие кроны деревьев колыхались на прохладном ветру, из-за высоты Астрономической башни скорее можно было разглядеть птиц в полете. Женщина хмыкнула, завидев подошедшую Вильгельмину.

— Мисс Лонгботтом, вижу, Вы слабо осведомлены, что не следует отстригать волосы на убывающую луну.

Вильгельмина цепко держала конспекты, затыкая язык крепче держаться за рядом зубов, но поскольку отмалчиваться было не в её природе, цедила односложные предложения:

— Если стричь на растущую луну, считается, что волосы начнут быстрее расти, — выдох, — на полнолуние — умеренность, сохранение, — и еще один для надежности. — На убывающую, чтобы умерить.

— Не все так плохо, если придерживаться этого. Но не менее важно отслеживать цикл для приведения дел в порядок. Колдуньи могут влиять не только на свои волосы.

— Да, тут важны и другие аспекты, профессор, но я придерживалась именно значения для волос.

— Неосмотрительно, — хмыкнула Синистра.

Вилл бы тоже хотелось дернуть губой в недовольстве и поёрничать. Можно подумать, ей не хватало использования лунного календаря при посадке растений. Августа и Молли то и дело трясли календариком, неукоснительно следуя инструкциям. И от кого она и готова была слушать нотации, точно не от Авроры, снисходительно поглядывавшей на ее пальцы, еще грубые после полировки котлов и разбора ингредиентов зелий.

— Посмотрим, как у Вас обстоят дела с расчетами.

Синистра водила пером по записям Вилл, обводила черновые расчеты, делала пометки и приподнимала бровь при чтении сделанных выводов. Время обратилось в недвижимую субстанцию, в которой бултыхались волнение и нервозность Лонгботтом. Вынужденная стоять над столом неторопливо просматривающего записи преподавателя, она смотрела на верх ногами развернутые пергаменты, отчего и без того казавшиеся несумятицей, они вдвойне хуже воспринимались со стороны. Девочка пыталась обратить мысли к планированию Рождества, какие вещи нужно собрать, но то и дело отвлекалась, когда казалось, что профессор сейчас озвучит свои мысли. Рукав ее усыпанной звездами мантии бликовал при движении кисти, державшей перо. Стоявшую в дверях Лаванду, сплетничавшую про Поттера, было слышно, что тоже жутко отвлекало. Нетерпеливо мяться не позволяло воспитание. Вилл себя одергивала, вставая ровно, хотя уже хотелось привалиться к ближайшему предмету. Синистра молча придвинула конспекты к Вильгельмине, ничего не произнеся про результат, только напутстсвенно бросила:

— Больше отсрочек я не потерплю, мисс Лонгботтом.

— Благодарю за уделенное время, — порой Вилл радовалась вышкаливанию Августы, потому что подобные фразы она говорила исключительно автоматически, удивительно придерживаясь вежливости, когда внутри бушевала злоба.

После приотворения двери Лаванда не смолкла, продолжив трепаться с гриффиндоркой, и стояла в проёме, мешая нормально пройти. Вилл дорогого стоило не распахнуть, сбив девчонку вместе с петлями. Хотя очень хотелось.

Только чуть напористее нужного протолкнулась, из-за чего разорвала кружок сплетниц.

— Можешь идти, — добавила она с дежурной улыбкой, но уже не вымученной, а с легким ехидством.

Поскольку время приема работ у профессора Синистры было позднее, да и матч завершился с ранним по почти зимнему времени закатом, стоило поспешить к ужину. Вильгельмина еще планировала выловить близнецов. Странное дело, хоть она и не хотела идти на матч, квиддич приоткрыл Вилл глаза на мальчишек Уизли. Эта игра дала понять, что Джордж и Фред способны проявлять заботу. И оставалось выяснить, касалось это только участников команды или они в самом деле повзрослели и были способны не на одни гадости.

Будучи третьекурсниками, они уже имели доступ к Хогсмиду. Молли бы не препятствовала получению разрешения на посещение магической деревни. В кармане лежал запас сиклей, которые Вилл ещё осенью планировала потратить на сладости для Сириуса. В кабинете Синистры девочка пыталась поразмыслить, можно ли доверить близнецам распоряжаться ее деньгами. И как их можно было попросить, не поставив себя в обязательство. И хоть мысли роились, противоречиво и совершенно не сговорчиво, решать вопрос нужно. От Вуда сейчас сильно толку не было, он натаскивал команду и отрабатывал слабости каждого игрока по отдельности, безвылазно торча на поле. А вот Уизли всегда находили время на разрабатывание своих чудилок, значит, теоретически могли выкроить вечер на благое дело. Пока Вилл шла до Большого зала, ей уже начало казаться, что она уговаривает саму себя больше, чем предстоит мальчишек. Окончательно смирившись с необходимостью общения с ними, она срезала угол, обойдя слизеринские столы, и уверенно зашагала к алым скатертям и еще разукрашенным студентам.

— Тебя что, уже и до ужина провожать надо? — и первая же реплика Фреда сбила настрой, подняв только успокоенное злопыхание. Она же общалась с родственниками, ну выдержит же один диалог?

— Я, может, с Джорджем поговорить хотела, — с придерживанием исключительной индифферентности оборвала Вильгельмина.

— Чем обязан? — Джордж, хоть и был насмешлив, показался менее провокативным, так что Вилл уверилась: просить точно стоит его.

— Нужна твоя помощь, — Вилл сама подивилась своей кротости, удивленных близнецов можно было понять. — На поле ты показал себя как истинный джентльмен и очень круто отбил пас.

— Малышу Маркусу дай это услышать! — встрял Фред, пока обескураженный брат недоуменно поглядывал на Лонгботтом.

— Вот уж давай не провоцировать факультет против меня, — смиренно отмахнулась Вильгельмина, возвращая диалог в нужное русло: — И раз ты можешь быть таким героем, моя услуга покажется тебе совсем уж крошечной и незначительной.

Близнецы видели, как Вильгельмина проворачивала подобное со взрослыми: овечкой смотрела, была предельно вежлива и увиливала от большей части наказаний, в которых была замешана. Но чтобы с ними! Обращение «герой», «джентльмен»? Куда делись «Вонюченог», «Проныра»? На крайний случай «Шалопай», очевидно самое мягкое, что она пуляла в них, дерясь до крови?

Но бабуля учила: пока мужчина шокирован и распустил уши — необходимо бить в лоб.

— Так уж сложились обстоятельства, что в Хогсмид можно попасть лишь с третьего курса. А ты ведь старше... — и захлопала глазками, настойчиво держа святой лик. — Джорджи, окажешь честь?

Фред подорвался заверить, что это зелье в жидком виде льется брату в ухо. Но тот поплыл — Фред видел! И не успев и вставить, что ведьма околдовала зеленого юнца, брат его по-доброму улыбнулся и тепло посмотрел на девчонку. Попавшись в силок!

— Учти, не в правилах героев спаивать детей сливочным пивом, — радушно отозвался Уизли.

— Так и быть, пиво спрошу с более бесчестного юноши, — и Вильгельмина улыбалась, разумянилась. Фред чувствовал дичайшую странность происходившего. И ему не нравилось оказываться наблюдателем в этой фантасмагории. Но Джордж точно не видел, как брат махал руками мимо его взгляда, совершенно не замеченный.

— Чего же ты хочешь от истинного джентльмена? — точно повеса, он приосанился, поправил галстук и уже готов был согласиться на что угодно.

— Она, может, тебя в ловушку заманивает, — шипел Фред, но Джордж только насмешливо махнул ладошкой, мол, ну что это милейшее создание способно учудить, тут вообще-то мы — источник гадостей. И Фред, как истинный близнец, прочел эту мысль, но не готов был успокаиваться простой отмашкой.

— Всего-то и нужно, что накупить сладостей.

— Она разводит тебя на деньги, — настырно гундел Фред.

— Обижаешь! С героев денег не берут! — разнежившийся от комплиментов Джордж, может, про корыстность и не думал, но придвинутый кошель окончательно обелил в его глазах Вильгельмину.

— В поезде ты ведь сладкого не ела. Широкая молва о «Зонко» и «Бертиш и Боттс» заставила тебя чего-то захотеть? — Джордж точно рехнулся, откуда такой сладкий голос, сам как ирисок натрескался.

— Я не для себя, — и вновь Вильгельмина потупилась, чуть стеснительно, точно самая настоящая девчонка.

— Дарить кому-то это очень хорошо, — согласился Джордж, — не могу отказать леди.

Назвать Вильгельмину леди! Фред окончательно уверился: Лонгботтом использовала Приворотное. Плюнула в него чем-нибудь на расстоянии. Или это кто-то под Оборотным к ним подобрался, Лонги в жизни бы к ним не обратилась, еще и с напущенной учтивостью, точно принимала их себе на равных, не задирая носа.

Только Джорджу очевидно все казалось верным. Еще бы, распушил хвост, стоило первой капельке лести упасть на него. Фред бросил вилку, оставив этих двоих переговариваться, раз уж Джордж остался глух к голосу разума. Рон, нахваливавший Гарри и восторженно пересказывавший матч со стороны, чуть дернулся, когда старший брат плюхнулся около них с лицом мрачнее тучи.

— Вилл опять это делает? — буднично спросил Невилл, кивнув на сидевших в сторонке сестру и Уизли.

— Мерлин, ну хоть кто-то здравомыслящий, — Фред активно закивал, поддерживая Лонгботтома. — Джордж же собственными глазами видел, как Вилл это проворачивала, и сам же повелся, глухой к словам истины олух.

— Впервые слышу, чтобы Фред не соглашался с Джорджем, — доверительно шепнул Рон сидевшему рядом Гарри, но все равно был услышан.

— Потому что он всегда был внимательным и проницательным. Это он «стоп» и «логика» в нашем тандеме. Но не когда дело касается девчонок.

— Я предупреждал вас по поводу Вильгельмины, — назидательно хмыкнул Перси, оторвавшись от чтения выпуска «Пророка».

— Вот еще слушать тебя, — хмуро бросил Фред.

— Вилл умеет быть хорошим другом, — Рону, хоть и не нравилось быть против братьев, он не умолк, — она всегда хорошо ко мне относилась. — Из сидевших за столом Гермиона также не поддерживала Рона и хотела вступить в спор, если бы Фред не оборвал, со злобой вгрызаясь в куриную ножку:

— С тебя паука сняли разок — ты и уши развесил. Недалеко от Джорджа ушел, — Рон покраснел. — А что ты думаешь, а, Гарри?

— Она совсем не умеет слушать советы и себе на уме, — повел плечом Поттер, — не знаю даже, мне нечего сказать про нее.

Зато Гермиона знала. И как только мальчишки смолкли, прекратив ее перебивать, сбивая с мысли, плотину Грейнджер прорвало. Лонгботтом умудрялась занимать собой всё пространство: если в библиотеке — то на нескольких столах, если на метле, то поперек, не давая пройти никому другому, а если в Большом зале — то вот, умудрившись подлезть к чужому факультету.

При рассказе про метлу Фред зажевал медленнее. Он несколько раз становился свидетелем престранного левитирования Лонгботтом. Вилл не любила летать классическим образом. В младшем возрасте едва поднималась от земли и висела как на перекладине. Взрослой — собственно, тоже не ушла выше к небу. Просто хотя бы стала усаживаться.

Но и тут нашлись те, кто мог покритиковать. И когда картинки в голове перестали рисоваться, добавились новые образы под возмущенный шепот Грейнджер, которая бы и кричала громче, не сиди предмет обсуждения невдалеке от них:

— Гарри! Ну она летит как ведьма!

— Гермиона, но в Хогвартсе этим никого не удивить.

— Да нет, — вспылила Грейнджер на очередную междудельную истину Поттера. — Как в детских книжках, с Гензель и Гретель или любую у кота и с черным котлом.

— Я могу повторить: это наша обыденность, — по вперившемуся взгляду упрямых карих глаз Гарри сдался и уже готовился сказать, что понял мысль подруги. А она продолжила напирать, приводя несведущим магам фольклорные примеры из их с Поттером мира. Дин Томас, уже говоривший сегодня про футбол, когда нарушались спортивные правила игры, добавлял в разговор сноски из сказок.

Гарри вздохнул. Заевшая пластинка поднадоела. Поттер проследил взглядом, всмотревшись в странную слизеринку. Она вызывала противоречивые чувства и неоднозначное впечатление. В данный момент, щебеча с Джорджем, Вилл в самом деле пугала больше обычного, но совсем не как ведьма. Ведь к ней прирос образ поборницы дисциплины, спотыкавшейся о братьев Уизли и кубарем катящейся после этого падения прямиком в стычки с ними, кляня на чем свет стоит. Потому преспокойно болтающая с ним, не ёрничавшая, вызывала странные чувства. Как и Фред, Гарри мог воссоздать в голове изображение, оживающее при дуновении ветра, который тогда поднимал длинные чёрные волосы Лонгботтом. Пока Вуд уделял ей время, пытаясь адаптировать к классическому полету, у Гарри было время понаблюдать за едва качающейся метлой и ногами, что не обнимали древко, как положено, а свешивались, будто их обладательница сидела на качелях.

Как и странно было увидеть грозу подземелий, хмурого, сычеподобного, препиравшегося с мадам Хук. Ничего удивительного, что Снейп рьяно отстаивал права Слизерина, но что он кошмарил учителей из-за баллов, буравя злобным взглядом, казалось двойным стандартом, особенно учитывая, как сам Северус рубил успеваемость на корню. Но, в отличие от Гермионы, Поттеру не хотелось линчевать из-за этого Вильгельмину. Ведь в чем ее вина? Она старалась обучиться полетам, прикладывала усилия и не бежала со Снейпом под ручку. Тут скорее очередной грешок по профессорскую душу: помимо того, что он занимался вредительством в Хогвартсе и пытался украсть у Дамблдора нечто ценное, что сунулся к Церберу.

Разговор разгорался, повышался тон, Грейнджер не успокаивалась, словно кто-то успел ее взбесить.

Может, Вилл и впрямь не хватало остроконечной шляпы — Гарри видел не так уж много цветных книжек и телепередач тем более, но представлял образы маглов о колдуньях. Они точно не дрожали пальцами у котлов и не прятали слез у магических животных, как и не уходили от друзей, стоило увидеть, что они в окружении других людей.

— Если Виллз — такая ведьма, как ты рассказываешь, она точно Джорджи опоила, — злобно бухтел Фред, уже готовый поверить в магов по образам маглов, точно не сумев догадаться про кривость рассказа, как интерпретировал простецкие предметы Артур. Раздосадованный, он вряд ли был предрасположен к критическому мышлению. И слова Гермионы с Дином звучали до-смешного убедительными.

— Будет тебе, ты слышала, Хагрид рассказывал, как она помогла ему с метлами, — Рон вновь предпринял попытку прервать поток разговора, ему решительно не нравилась тема обсуждения.

— И даже метлу Невилла отыскала, — напомнил Гарри, подруга их в мгновение скривила лицо.

— Мальчишки! Сговорились не видеть очевидного. Вот, Рональд, твои взрослые братья здраво рассуждают, не в пример вам, — на произнесении полного имени брата Фред хохотнул, Грейнджер была не многим лучше их матери в этот момент. Перси при отмеченной правильности его суждений и подчеркнутой важности, что он взрослый, разгордился и приосанился, тут Фред нашел мало смешного: Перси был не многим лучше Джорджа, которого будто ни в жизни не хвалили.

Вильгельмина улыбалась Джорджу, пересказывавшему дивный Хогсмид, ассортимент Зонко и все расчудесные сладости, особенные от обертки до начинки. И глаза бы ее сверкали в разы ярче, не будь щека почти прокушена с внутренней стороны. Если бы только слух Вильгельмины не был таким острым, помогавшим прознавать сплетни и узнавать все важное. Сердце глухо билось где-то в глотке, Вилл нарочито играла глазками, взмахивая ресницами, чтобы намокшие глаза не выдали ни слезинки.

В ней не воспитывали ненависти к маглорожденным и грязнокровкам, более того, порицали, когда кто-то в близком общении кичился, парируя составом генов. Но как же ей хотелось завопить, что эта Грейнджер в магии не смыслит, и мозг ее промыт предубеждениями трусливых маглов.

— Значит, наберу на свой вкус? — едва не пропустив вопрос Джорджа и потеряв первоначальную радость от проведения с ним времени, Вильгельмина пересилила себя, чтобы беспечено и душевно попросить:

— Да, я полагаюсь на твой вкус. Ты так любезен, как знала, что тебе можно доверять.

Тут уже и Вилл увидела, о чем твердил Фред: Джордж зарделся, но не сколько покрылся пунцовыми пятнами и закипел, как бывало с Роном, скорее нахохлился, как кот от ласки, всем своим видом показывая, как ему нравится такое обхождение с ним. Но удивление открывшемуся знанию не перебивало горечи. Быть всем по вкусу невозможно. Но что поделать, если это расстраивает?

Разомлевший Джордж разговора не слышал, может, и к лучшему. Вилл не представляла, как отреагирует, если ее примутся утешать. Нужно быть сильнее ситуации, еще один постулат философии Августы. Уверив Джорджа, что подарок ей нужен до отъезда на рождественские каникулы, она поспешила его заранее поблагодарить. И сердце дрогнуло, когда он похлопал ее по предплечью, заверив, что это лишь пустяки.

Вилл проскользнула к отсевшему Фреду с утонченностью и тихой поступью, мальчишка дрогнул, когда она возникла из ниоткуда.

— Приятно иметь дело с твоим братом, — уверенно заговорила Лонгботтом, непринужденно и без скованности, точно зная, что прервала обсуждение. Скользнула взглядом и по другим Уизли: — Не могу так сказать про всех, Ронни — вот еще малыш толковый, — Перси дернулся, уловив поддевку, но мягкая речь продолжила литься, не давая шанса перебить. — Прекрасная была игра, следила только за вами. Гарри принес заслуженную победу.

— Не скажешь про наш с Джорджи вклад? — Фред, вальяжно откинувшийся, посматривал снизу на стоявшую Вильгельмину. Она вела игру, но чего теперь добивалась? Спровоцировать?

— Финт Оливера приковал все взгляды. Обратила на вас внимание, когда вы добросердечно поспешили Гарри на помощь. Я что-то еще упустила? — Фред знал, что Лонгботтом ему нагло лгала; собственными ушами слышал, какие восторги лились в сторону Джорджа.

— Спасибо, Вильгельмина, — искренне ответил Гарри, параллельно пытавшийся понять, в самом ли деле Вилл хотела похвалить или все это завуалированная перепалка с Фредом, совместно показывающая Гермионе и Перси, что она о них думает?

— Я бы ещё с вами поболтала, но наслышана, что у вас горячий спор. А предмет обсуждения обычно мешает вести разговор, — тут до Гарри уже отчетливо дошло, что Лонгботтом и не думала скрывать о своей осведомлённости, что ее обсуждали, более того — хотела показать, чтобы все были в курсе, как ее это мало тревожит.

— Довольна теперь? — проворчал Рон Гермионе, пробуравив взглядом. Грейнджер с показательным хмыком отвернулась.

— Хватит дуться, — фраза, с которой Джордж подошёл забрать Фреда, подходила к атмосфере. Не в репертуаре Фреда сидеть сычом, он поспешил разубедить брата, повторившись, это же Вилл. — Ты не думаешь, что она изменилась?

— Я о ней не думаю, — с холодом отсек мальчишка. Брат обиженным не выглядел, скорее насмешливым, прознавшим больше нужного.

— Вилли стала совсем другая.

— Вилли! Джорджи! Да что вы заладили? Ты — моя худшая половина.

— Я твоя логическая половина, — с чувством особой важности отметил Джордж, возведя палец вверх. — И голос рассудительности объявляет об амнистии заключенной Лонгботтом из рядов карающихся.

— Гонишь!

— Предлагаю присмотреться, — постарался прийти к компромиссу Джордж. Этот способ всегда помогал подвести Фреда к соглашению. — Если за амнистированный период наказуемая проказами Лонгботтом не оторвет ни одну твою конечность, вынесем окончательный вердикт об освобождении.

— Да тебя хвалить нельзя, умалишенный, — фыркнул Фред. — Не тебе же вечно пытаются что-то оттяпать, — в возмущении Фред принялся перечислять, начав от волос, изгвазданных в совином навозе, прихлопнутом пауке на пояснице, закончив укусом, царапинами, почти проломленном ребре, не спаси его Вуд, и кто знает, что еще могло стрястись.

— А ты не думаешь, что этого не было бы, не беси мы ее?

— Нет, ну ты тоже сказанёшь иногда, ма же нас не лупит до потери пульса, а по сравнению с ней Лонги пороха не нюхала. Только вот попробуй мне сказать, что мы за грани ее терпения перешагнули, я тебя в Министерство сдам на проверку личности.

Джордж чертыхнулся, поднял, как вывесив белый флаг, ладони. Если брат не хотел улучшить общение с Вилл, — его выбор. Если их мнение впервые не сходилось — да, странновато, но не больно. Жить можно. Что брат не до конца понимал, что значило для него признание заслуг... Фред был увереннее, ему и не нужно слышать из чужих уст то, в чем он собственнолично убежден.

Когда Вильгельмина подсела, впервые по-доброму заведя разговор, он тоже насторожился. Но когда она обратилась без враждебности, Джордж вдруг понял, что ждал такого общения. Фреду накал нравился, он готов был перегибать палку и смотреть, на что способны разъяренные люди. Джорджу достаточно от шутки ироничности ситуации, лёгкости, взрыва смеха. И реакция Вильгельмины, не выставлявшей шипы, ему понравилась. Шишки в самом деле ловил только Фред, может, он пристрастен, уговаривая близнеца поладить с Лонгботтом, но Джорджу стало интересно попробовать, что из этого выйдет.

— Получается — протянула Вилл, — я дружу с одним Джорджем. Без тебя, — ничем не показав, что обсуждение происходило при ней.

— Вот еще! — ревностно вспылил Фред. — За тобой пригляд, глаз да глаз, Лонги.

— Дружба с отягощением, — развел руками Джордж.

— Уже пара минут в ее компании, и ты выбираешь шутки над собственным братом. Вас точно нельзя оставлять.

Вильгельмина одарила всех присутствовавших улыбкой, прежде чем покинуть разворошённый ею улей.

«Ну точно ведьма» — единодушно разразились Фред и Гермиона, переглянулись, и от странности Фред тряхнул головой. Обычно дружный строй слов вылетал от них с Джорджем, но он беспечно улыбался, нисколько не задетый, спрятавший кошель с ароматом трав за пазуху, и как ни в чем не бывало продолжил ужин, пока не напомнил, что Оливер просил довести Кэти Белл до Больничного крыла, удостовериться в целости ли она, на том он брата оставил, радостно упорхнув из дверей Большого зала.

— А теперь-то, Гарри, есть у тебя впечатление? — острот у Поттера не нашлось, и он не разделял настроений Фреда, просто развёл плечами, еще не зная, что участь быть допытанным Лонгботтом может свалиться на голову первым снегом.