Любопытство волка сгубило

Стоило ноябрю раскачаться, озноб не прошибал насквозь порывами ветра, смягчившись после падения первых невесомых хлопьев. Вязкое месиво из груды листвы вперемешку с напитанной проливными дождями земли степенно прикрывалось снежным покровом.

— Корнелия, а как тебя воспитывали родители?

Вопрос, точно в упрек тому, какой Ллойд выросла, но привыкшая к Вильгельмине слизеринка уточнила, что подразумевала подруга. Имелось ввиду, было ли больше влияние отца-мага или же матери, мало сведующей в колдовстве. А вовсе не желание поддеть, как пытались сокурсники.

— Что ты знаешь про Гензель и Гретель? — последовал вопрос.

Тут Ллойд, не зная про событие в Большом зале, рассказала сказку. Снег степенно порошил за окнами, пока Вилл, стараясь не хмуриться, слушала и рисовала в голове, как дети забрели в чужое жилище, где их поначалу настиг радушный приём, а как хозяйка вернулась, пришлось узнать о расплате.

— Хм, мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то разгрыз фасад, — задумчиво протянула Лонгботтом, припомнив вредных гномов, откидываемых мандрагорами в ее доме, как и тех, что Молли оставляла, чтобы привлечь Рона к исполнению домашних обязанностей и отвлечению от шалостей.

— Но не есть же детей за это, — вступилась Корнелия. Диван занимали они вдвоем, поджав колени в теплых халатах, накинутых на пижамы. — Дом изначально был приманкой. Кому в здравом уме придёт идея строить пряничный домик?

— Близнецам Уизли.

— Если только им. В остальном это не практично, если не хочешь привлечь внимания.

А они бы точно захотели, подумалось Вильгельмине, но промолчала, как и про мысли, зачем захотела узнать о маггловских персонажах. Но вернулась к своему вопросу:

— Так значит, родители одинаково учили тебя и магии, и обычной жизни?

— Да. Отец уверял, что я буду полукровкой, но не препятствовал желанию мамы, чтобы я была обычным ребёнком, — пока гостиная пустовала, Корнелия открыто делилась вещами, которые бы вызвали осуждение однокурсников.

— И как это было? Тебя не смущало, что эти два мира расходятся в убеждениях?

— Когда ты ребенок, ты принимаешь многое за данность, — философски поразмыслила Ллойд и постаралась объяснить, чтобы Вилл смогла понять: — Во многонациональных семьях детей могут обучать разным языкам, но они все впитывают, как губка, и им это не кажется странным. Ты вот вряд ли знаешь, что у магглов Рождество слагается из легенды, основанной на вероисповедании, рождении ребёнка Бога.

— Избранный мальчик? — безрадостно хмыкнула Вильгельмина, не представляя, о чем речь.

— Вроде того, только ему поклоняется не одна Британия, и он никого не побеждал, оставлял благо, прощал грехи и верил в тех, кого осуждало общество — святой, одним словом.

— У магов такого нет, — согласилась Лонгботтом.

— Если только Мерлин, его имя тоже почитается, тоже как великая фигура из давности. Но Рождество у магов иное.

— А ты говоришь, ребёнком не замечаешь различия. С возрастом стало заметнее?

— Да, что-то уже бросалось в глаза. Правда, родителям удалось создать брак, где каждый уважал особенности другого и просто принял, как нужно относиться. Мама научилась уклоняться от сов и при необходимости открывать им окна, а папа — пускать почтальона.

Разговор стал теплым, с совсем крошечным следом тоски по дому. Но Вилл уже меньше заботилась сопоставлением себя с ведьмой. И рассказывала про брата и бабушку, Корнелия внимательно слушала и не задавала вопросов, каково расти без родителей, улавливая, что, кается, Вильгельмину все устраивало в сложившихся обстоятельствах.

***

Мальчишки приотворили плотные ставни особняком стоявшего тандема из них двоих. И хоть крепость сдавала позиции, ощущала себя в этом общении Вилл довольно странно. Фред не был особо доволен обстоятельством появившейся в поле зрения Вильгельмины, но Джордж успевал оповещать Лонгботтом о затеях и вылазках, а уж на улице, сталкиваясь, непременно тащил за собой, не слушая увещеваний брата. Девочка то и дело боролась с противоречивыми сигналами тела: то она едва находилась что сказать, то не могла заставить себя замолкнуть и перестать болтать. Обычно ей было проще с Фредом, с ним она не робела, бойко шутила, бросалась колкостями без всякого стеснения, а перед Джорджем ей хотелось быть умнее, изящнее, чем она могла, и от напряжения точно лезла вон из кожи, чувствуя себя напрочь выжатым лимоном. Но отказать от очередного предложения последовать за Уизли тоже не могла себе позволить, понимая, что как ее допустили, так могут и вновь выставить прочь. Только Вилл перестала тянуться в дружбу Джордж-Фред, как открылся тайный проход, совсем как бывает с Хогвартсом. Авторитарное государство с возведенными неприступными стенами, а она вновь по ту сторону дверей. Ничего нового. И она примирилась к отчужденности и позиции стоймя от событий. Была ли у нее с кем-то действительно близкая связь? Вилл скорее бы сказала, что знакомства, связи, глупые пересуды и попытка пронырнуть к гурьбе студентов, надеясь найти себе место.

Рон пригрел местечко у Избранного, Невилл все теснее общался с гриффиндорцами, в библиотеке Вилл предпринимала безуспешные попытки завести разговор. Была ли она аутсайдером? Благодаря Джемме и Корнелии скорее нет, чем да, но глядя на стайки уверенно сбившихся школьников, теряла стойкую уверенность, что ей достаточно имевшегося. Издевки Паркинсон поддевали стойкость куда меньше, чем собственное мироощущение, когда ей казалось, будто вокруг каждого выстраиваются очереди знакомых и друзей, и только одна она нисколько не привлекательна для людей.

Огромную роль в отсутствии друзей сыграло и то, что после переправы на лодке озлобленная Вилл перешугала половину первогодок. Она была так зла на близнецов, что не могла изображать интерес к кому-либо, кто пытался с ней познакомиться. И они же очевидно были виновны в том, что выводили Вильгельмину в Большом зале, закрепляя истеричный образ местной сумасшедшей.

Погода продолжала располагать к тягостным размышлениям, и только чтобы не накручивать себя, девочка уходила в библиотеку, меньше бывая в комнате и общей гостиной факультета. Сухие редкие снежинки липли к стеклам окон, с которых чувствовалось дуновение ветра и его завывание. Вилл куталась в мантию и продолжала чертить карты звездного неба, лишить себя рождественских каникул было непозволительной роскошью. С полетами она решила завязать, углубившись в подтягивание других предметов. Лонгботтом также не могла себе позволить слишком отставать, пока над ней тяготело знамя неприязненного семье факультета, оказаться ещё и среди отстающих — куда уж хуже?

***

Пока Вилл корпела среди книг, детвора высыпала на улицу сродни падавшему снегу, в огромном и шумном количестве они топтали тропы, катали шары и шумно резвились, что мадам Пинс вынужденно наложила заглушающее заклятие, изолировавшее массивные залы с древними магическими талмудами от внешней стороны замка.

Но мелькание фигур за окнами все равно отвлекало от страниц, приходилось жмуриться от искрящегося на солнце снежного покрова. Вспоминались зимы до поступления в Хогвартс, когда они с Невиллом ничуть не меньше возились в сугробах, вплоть до того, что наледь с одежды можно было отскрести только домовикам, а Вилл валялась с простудой, хоть более хилым всегда выглядел Невилл нежели Вильгельмина.

Но сама она не отправлялась на улицу, находя отговорки. То надо было утрясти отработки по Астрономии, то заучить заклинание — Вилл не поняла, в какой момент сама поверила в свои отмашки, что все это взаправду настолько важно, чтобы пропустить начало декабря. И только в середине месяца, когда мальчишки Уизли поймали ее во дворе за капюшон мантии, и сияющий Джордж заявил, что это не дело, она потупилась, поймав себя на том, что вновь готовится придумать отговорку. Стоило взглянуть на Фреда, уже обрадовавшегося, что Лонгботтом сольется и не пойдет за ними, девочка ощутила внутренний бунт и настоящую волну энергии, она обязана пойти.

— Мы еще ни разу не попадались, — гордо продекларировал ей Джордж. — Это нереально весело.

— Зачем вам пулять по тюрбану профессора? Ну странный он, что с того?

— В том и дело! — махнул Фред и всем своим видом дал знать брату: » Видишь, она не понимает гениального?».

— Хочешь верить, хочешь — нет. А тюрбан не сминается, — великодушно пояснял Джордж, игнорируя попытки Фреда выставить Вилл скучной и не признающей их затей.

— Хотите сказать, очень странно, что профессор себе носит не бумажную вещь? Раскошелился на хорошую покупку, конечно, мяться не будет.

— Сама увидишь, — не стал объяснять Джордж.

Фред уже выследил озиравшегося и несмело шагавшего Квирелла, формируя плотный хрустящий снежок.

— Вас же макушки сдадут, — Вилл взмахнула палочкой, и шапки мальчишек окрасились в белый и серый, сливая их головы с сугробами и пригнувшимися под тяжестью снега еловыми лапками.

«Видишь?» не сколько ментально, сколько кивком указал Джордж Фреду. Такие показательные сцены в его случае были почти вынужденными, чтобы эти двое не разодрались, а швыряемые ими клочки одежды и волосы не сдавали их в проделках. Фред полезности Вильгельмины не признавал. Более того — с самым возмущенным видом обратил шапку в алую и заколдовал нити ярко переливаться. За что был мало того, что обнаружен, так и отхватил штрафные очки.

Но вместо того, чтобы признать, что раз поймали его одного, значит, только один он был заметным, он молча воззирался на предательство брата в его глазах. Ведь Джордж запустил второй снежок, пока Фред не пригнулся.

— Так давай я признаюсь, что был с тобой, – пытался подступиться Джордж к близнецу, сычом посматривавшего и на него, и на Лонгботтом.

— Раз такое дело, и я скажу. Задания Снейпа я уже знаю, — тихо предложила Вильгельмина.

— Вот еще с тебя баллы спишут, — хмуро отнекивался Фред, запротестав против уступки брата. — А если обоих накажут, с нас Оливера шкуры сдерёт.

Но Фред придержал обиду, куксился на брата и неприязненно поглядывал на Вилл. С Джорджем они отмалчивались до первого синхронного дурачества на метлах, о котором не сговаривались, оно просто произошло перед очередным матчем, разозлив уже Вуда. Оливер в предыгровом ажиотаже и без того был в хлопотах, а тут эти увальни, словно не понимая важности выигрыша, может , и не планировали провоцировать, но точно играли на нервах.

К Вильгельмине он поостыл позже, но все равно мог найти, чем негодовать с нее.

Если приходилось брать ее с собой и звать на заранее оговоренное место, девчонка никогда не появлялась вовремя. Лонгботтом в упор не запоминала ходы. Сколько ей ни показывали, как проходить, она дожидалась, пока её не возьмут за руку и не поведут. В самом деле, пора было понять, где что устроено. Но точно животное на привязи. И Фред был уверен: это она нарочно, только чтобы задействовать Джорджа. И что она напросилась отправить того в Хогсмид, нисколько не помогало думать иначе.

Фред напоминал: «Джордж, Виллз предпочитала нам старину Филча, если надо было просить! Неспроста перемены настроений!».

— Так, может, порадоваться стоит, что нас классифицируют повыше Филча, а не переживать, — беспечно отвечал брат, закрывая глаза на то, что Фред не планирует успокоиться так просто.

Вилл шла, легкий хруст снега сопровождал ее шаги. Мальчишки отставали от нее на добрый десяток метров, отголосками она слышала ворчание Фреда. Девочка задумчиво прокручивала в голове слова про профессора Квирелла и то, как Лазутчик вгрызался в его тюрбан, когда забрел в Большой зал и чинно прошагал до профессорских столов. Мужчина заикался сильнее обычного, пока Снейп не оторвал кота от головного убора и с суровым видом не вручил хозяйке. Но стоило Лазутчику отдалиться, Квирелл спокойно принял извинения, не став ругаться. Корнелия и Хагрид говорили о низзлах и их умении чувствовать людей. Сложно верить в серьезность суждений кота, еще недавно заигравшегося с ворохом подгоняемых ветром листьев, а зимой проваливающегося в рыхлый сугроб навалившего снега. И думать было бы куда проще, не доносись гомон побежавших опрометью близнецов.

***

Близились рождественские каникулы. Сколько Вилл ни пропускала приемы пищи, к неприкосновенному запасу конфет не приближалась. Купленные в Хогвартс-экспрессе, угощения и прочие гостинцы разрастались в мешочке ее сундука. Но Вилл услышала про Хогсмид. Оливер был занят перед матчем, прорваться до него если бы и вышло, тот мог и не пойти в деревню. А вот близнецов уговорить можно. И Джордж оказался столь мил, что не только не отказал, но и казалось, что накупил больше ожидаемого. Ворох ярких мелочей торчал из холщового мешочка, а Уизли уверял, что еще осталась сдача и всячески упрямился забирать монеты себе за помощь.

Внутри Вилл затеплилось чувство благодарности. Выходило, она не привирала, называя Джорджа джентльменом, хоть поначалу это и не укладывалось в ее мировоззрение и восприятие одного из близнецов.

В одном из разговоров с Джорджем выяснилось, что они с Фредом останутся в Хогвартсе, как и их младший брат, составив компанию Поттеру.

— Давно я не видела Чарли, родители же пришлют вам колдографии? Может, и мне покажете?

— Учти, не дадим тебе карточку, чтобы любоваться нашим братом, — пронырливо протиснулся Фред.

— Ну каким же ты бываешь гадким, — не стала церемониться Вильгельмина, облекая оскорбления в вежливую обертку. — Это же другая страна и наверняка там будет заповедник драконов.

— Секция с магическими атласами совсем недалеко от твоего классического местообитания, — не унимался мальчишка.

— Не знала, что ты там часто бываешь, — ворчливо, но без особого запала парировала Вилл.

— Было бы славно иногда общаться в более приятной обстановке, — вздохнул Джордж.

— Для этого надо лучше выбирать компанию, — а вот ехидство Фреда не снижало своей активности, в отличие от уставшей от перепалки Вильгельмины.

— Так и быть, порадую тебя ради разнообразия. Мы ведь так редко сходимся во мнениях, — но Лонгботтом не могла не оставить за собой последнее слово и не показать вредной ухмылки.

— Вот надо вам собачиться, — подивился Джордж, но Вилл уже упорхнула и резво покинула территорию.

— Да ты скис, звучишь совсем как Ронни. Ничего, каникульная терапия с отличными собеседниками исправят Ваш настрой, мистер Джордж.

— Да я с тобой всю жизнь провел, можно же заслужить какого-то разнообразия.

— Неслыханное оскорбление, — наигранно взялся за грудки Фред, — у нас впереди еще нескончаемое, бесконечное, необъятное множество часов, где я тебе никогда не наскучу. Усёк?

— Усёк, — хмыкнул Джордж с улыбкой.

Гарри не собирался домой. И Вилл поняла, что это тот самый шанс подловить Поттера, пока все заняты суетой перед отъездом.

Родители Уизли уезжали к Чарли в Румынию, что для Лонгботтом означало остаться в особняке. Августа имела ограниченный список вариантов, где можно проводить праздники. Из плюсов она отметила, что ей не придется столкнуться с близнецами, которые, как и Рон, остались в замке. Снейп по предпраздничным меркам был довольно снисходительным, снимая баллы меньше обычного.

Пихты и омела венчали Большой зал. Вилл наблюдала, как декан Рейвенкло украшал ели. Она мельтешила среди столпотворений студентов, выискивая Гарри. В последнее время он все чаще находился в окружении созданного трио, и Лонгботтом жаловала Рона, но вот Гермиону... После разговора с Корнелией из головы никак не выходило, что гриффиндорка в самом деле могла посчитать ее старой ведьмой, и более того — смело об этом заявлять. Несуразная внешность Грейнджер куда больше наводила мысли обозвать ее, но Вилл ведь этого не делала. А вот после нанесения оскорбления уже захотелось.

Кольцо Золотой троицы разомкнулось лишь в последний день перед отправлением детей по домам. Гермиона, в отличие от друзей, уезжала на каникулы. Мальчишки зачастили в библиотеку, и Вилл и не думала, что ей удастся поймать их там. Но возможность была блестящая, девочка не могла упустить свой шанс.

Рон и Гарри сидели за столами в окружении внушительного количества самого разного рода справочников, биографий, перечня выдающихся волшебников и штрудировали их с особым усилием, очевидно выискивая чью-то конкретную фигуру. Да были настолько заняты, что не обратили внимания, как она к ним подсела.

— Что потеряли? — безобидно полюбопытствовала девочка. Рон испуганно дернулся. А Гарри заинтересованно посмотрел на Лонгботтом.

— Рон, ты же говорил, Вилл много читает? — Вильгельмина замерла под цепким взглядом зеленых глаз, точно усиленно ярких сквозь стекла очков.

— Не то чтобы прям говорил, — замялся Уизли, стесненный постановкой вопроса. — Ну да, она очень умная.

— А можно ее спросить? — когда взгляд сместился на Рона, Вильгельмина почувствовала себя куда спокойнее. Уизли, казалось, стесняло нечто другое, вовсе не заинтересованность друга.

— Гермионе это не понравится, — Вилл чуть не фыркнула, гордо сдержав порыв. Теперь ей во что бы то ни стало нужно было влезть в этот разговор.

— А мне не нравится, что новая подруга тебе ценнее прежней, — и тоже задержала взгляд на веснушчатом лице. Рон неприязненно поежился от акцентированном на своей персоне чрезмерном внимании.

— Да спрашивай, — брякнул он, поскорее избавляясь от растущего на него давления. Гарри чуть помедлил, ожидая, когда мадам Пинс достаточно от них отдалится, и словно окончательно принимая решение. Вильгельмину уже чрезмерно одолело любопытство, что могло быть такого важного, что надо взвешивать, стоит ли заводить речь.

— Тебе знакомо имя волшебника Николаса Фламеля? Мы совсем не можем ничего про него найти.

Вильгельмина с большей внимательностью, чем в первый раз, пробежалась по корешкам лежавших на столе книг. «Магические личности», «Великие маги Британии и Шотландии» и прочие им подобные. Она слегка усмехнулась, и от ее довольного вида мальчишки замерли, — разгадка была слишком близко.

— Потому что не там ищете, — и сделанная пауза их совсем не устраивала. Они огорошенно переглянулись, повторили путь взгляда Вилл, не понимая, что не так в подобранных ими книгах.

— Он что, маггл? – неверяще вымолвил Рон.

— Не маггл. Он — алхимик, а это совсем другая отрасль, про нее обычно отдельно пишут, — мальчишки сконфуженно захлопнули свои талмуды. — И я не уверена, что про них тут можно что-то найти.

— А где можно? — по настырному любопытству Поттера разгадывалось, что он отбросил затею осторожничать и готов был взгрызться в шанс разведать как можно больше информации.

— В Министерстве куда больше книг.

— Отца же не будет на каникулах, — тут же расстроенно протянул Рон часть своих размышлений, как загорелся при беглом воспоминании, сколько раз братья рассказывали о досавдавшей им зазнайке, которую они доводили до исступления. — А можешь ли ты?..

— Не можешь, — оборвала его Вильгельмина. Наблюдавший за старыми знакомыми Поттер нахмурился, не готовый вот так бросить затею решения их вопроса. — Сам знаешь бабушку. Пока представить не могу, выйдет ли куда вырваться. К чему такая спешка, что важного во Фламеле?

Рон надулся, заставив себя замолкнуть, прежде чем выдать тайну. Гарри размышлял, как подступиться и попросить Вилл хотя бы примерно пообещать посетить библиотеку Министерства.

— Да и что вы думаете, будет информация об алхимиках такой доступной? Я более чем уверена, что там доступ только определенных чинов, вроде мракоборцев. Я была в той части, где открытое посещение для всех волшебников, — почти добавив, что верхом ее поисков было отыскать газеты про Сириуса, она вовремя смолкла, ей тоже было что скрывать.

— То есть ты о Николасе Фламеле знаешь ли то, что он алхимик? — Лонгботтом кивнула. Если они планировать найти алхимический опус о создании философского камня, ничем хорошим это бы не кончилось, подобные знания ограничивали для широкого круга лиц.

— И то лишь потому, что у меня была куча карточек от шоколадных лягушек, — не успела Вилл договорить, как Рон хлопнул себя по лбу, вопя «Точно», за что словил выговор мадам Пинс. Он уже потянул за собой Гарри, но Лонгботтом дернула рукав сидевшего напротив нее мальчика. – Ронни, можешь сам пойти за карточками? Мне нужно кое-что спросить у Гарри.

Уизли был проявлением нетерпения, и лишь бегло глянув на кивнувшего ему Поттера, помчался из библиотеки, отчитываемый в спину за бег. Вильгельмина чуть нервно потеребила ткань мантии и отпустила, поймав себя на том, что все еще держала Гарри.

— Я не буду вас спрашивать, зачем вам Фламель, – начала Лонгботтом, делая ставку в поставленных условиях, чтобы добиться от Гарри внимания, — а ты не будешь спрашивать меня, зачем мне нужна эта информация.

Мальчик посерьёзнел. Лохматые волосы лежали, как и в сентябре, в полнейшем беспорядке. Разве что он выглядел чуть менее тощим и куда более довольным жизнью. И точно так же сидел на стуле, в очках, шляпе и шептал: «Только не Слизерин, только не Слизерин». Вибрации отголосками настигли ее слуха, несмотря на стоявшие шум и гвалт в Общем зале от нетерпеливых первокурсников и болтавших меж собой старшегодок.

— Ты разговаривал с Распределяющей шляпой?

Поттер выглядел ошарашенно, с долей удивления он кивнул и, видя, что девочка ждет дальнейших комментариев, поделился с ней:

— Тебе вряд ли понравится, что я скажу, — Лонгботтом отмахнулась.

— Я знаю, что ты ей говорил. Слизерин тоже не был пределом моих мечтаний. Но скажи, она с тобой разговаривала? У нее есть сознание?

— Да, это было похоже на разговор. Шляпа все размышляла, называла мои качества и доводы, она колебалась. Мне кажется, если бы я ее не упросил, она бы распределила меня на Слизерин.

— Значит, она тебя послушалась?

— Если можно так сказать. Как видишь, сработало, — чуть помедлив, он добавил: — Ты не спросишь, почему я не захотел в Слизерин?

— Гарри, я живу в подземельях. Я прекрасно догадываюсь, какие у тебя могли быть причины, — точно не ожидавший такого твердолобого бытового объяснения, он сдержанно засмеялся.

— На самом деле я об этом не думал. Мне рассказывали, что выходцы Слизерина часто становятся темными волшебниками, — Гарри стесненно и скромно умолчал про Темного Лорда и другие мрачные детали, посчитав, что это может оскорбить Вилл.

— Да, а это отлично подходит маггловским сказкам Грейнджер. Я вот тоже планирую отучиться на Слизерин, чтобы ловить невинных детей в пряничном домике. Хотя, нет, знаешь, пряники я не люблю. Сделаю кирпичи из безе, — под нервный смешок Лонгботтом Гарри весь выпрямился.

— Я так не считаю, Вилл, — от важности в тщедушной фигурке мальчика, выглядявшего меньше своих сверстников, но куда более серьезного, Лонгботтом ощутила ком в горле. Конечно, мальчик Избранный, таким не подходит быть задирами. И Сириус бы наверняка сказал, что, конечно, это Гарри, не читай его такими же, как эти глупые дети.

— Спасибо, Гарри, — но благодарила Вилл с тяжестью на сердце. Можно мириться с тем, кем был мальчик и кем она его считала. Наверное, проще было с ним не сближаться и продолжать держаться подальше. — Но ты бы внимательнее читал книги. Вы столько перелопатили, ища Фламеля, что можно было обратить внимание, в Слизерине учился Мерлин, не один Воландеморт.

Поттер было хотел что-то сказать, только Вилл уже поспешила удалиться прочь. Быстрее, чем он мог сказать что-то, что еще сильнее ее тронет, быстрее, чем он гипотетически извинится или произойдет нечто непредвиденное и к чему Вилл решительно не готова.

***

Рождество с Августой и Энтони Брайном ощущалось Вилл по меньшей мере странным, как и теперь повод дуться на бабушку сдувался, точно шарик, жалкий и слипшийся, не подходя для должного аргумента возникшего бунта.

Августа грозно посматривала на внучку, но стойко отмалчивалась. А Энтони, точно предчувствуя пик бури, хватал ее за теплую чуть сухую ладонь, и поглаживал пальцы от ногтей к фалангам, не говоря ни слова против нее.

«Старики способны любить?» — хмуро задавалась вопросом Вильгельмина и с лёгкой тошнотой разворачивала мысль прочь, прежде чем та позволит раскрыться в полной мере в сознании. Они позволяли себе не целоваться прилюдно, если только в висок или щеку, точно чета Уизли, к этому привыкшая Вильгельмина относилась сносно, но взгляд все же не задерживала, как можно скорее находя себе занятие, чтобы умыкнуть прочь от телячьих нежностей.

«Что они только находили в тесных контактах?». Держание за руку неприязненное, кто знал, где были конечности другого человека. Поцелуи, звонкие и мокрые, особенно от более старых тетушек, которыми награждали на праздники, заставляли воротить нос. Но Вилл подумалось, что мальчишки Уизли куксились от проявлений заботы матери, но либо не мчались прочь, либо, в добром пребывании духа, и вовсе льнули. Вильгельмине было не понять.

Августа могла положить ладонь на плечо, чуть придавив от разницы в росте. Но в жесте этом распознавалось больше властности, нежели ласки. Когда Вилл была ребенком, Августа смотрела на нее со странным чувством, точно жалеет и полна скорби к участи и словно хочет пригреть прибившегося уличного котенка, но если и проводила по волосам, то с гребнем, плотнее затягивая пучок и зацепляя ток с вуалью.

От мужчин она тоже не получала должной ласки. Что Ларсон, что Эндрю одинаково неуклюже топтались около нее, не зная, как верно с ней обойтись, пока Вильгельмина не выросла, и действия эти не стали казаться еще более странными и неловкими. И один только Сириус да Молли широко распахивали руки, призывая ринуться к груди, уткнуться в объятиях, но и то этого не хватило, чтобы в девочке сформировалась здоровая потребность к контактам. Тело ее скованное, плотно сжатое, выдерживало касание, и пружиной разжималось, стоило отойти от человека.

Невилла же, казалось, присутствие Энтони не смущало. Могла сказаться его более ранняя осведомлённость. Либо же необходимость в мужской фигуре рядом, ведь Невилл имел только призрачный героический образ отца, сложно воспроизводимый в человеке, который пребывал в Мунго.

***

Невыразимец получил весточку, что Вильгельмина прибыла с Хогвартс-экспрессом, когда засиделся за рабочим столом. Чинно стоявшие вещи и общий порядок не сильно способствовали умственной деятельности. Он размышлял над полученными ответами, гадая, как их подоткнуть, чтобы сошелся пазл из кучи утраченных деталей.

Питеру в самом деле доверили тайну семьи Поттеров. Было не столь важно, посчитали мальчишку ничтожным и не способным обратиться к Темному Лорду или же из соображений, что на него не подумают, когда есть более близкие друзья вроде Сириуса и Люпина. Важно, что он нес бремя. А еще обладал анимагией.

Ларсон постучал пером по пергаменту. Сухой кончик не высек мелкие кляксы, проскрипел по бумаге, а Ларсона будто и не раздражал звук, настолько быстро крутились мысли в голове.

Если они верят версии Блэка и встали за него, значило, что они должны верить его словам. Вот только никаких доказательств. В случае с Джейн он исправно отлавливал оборотней. Но крыса? Это сродни поиску жуков, столь многочисленными были их представители и популяции. А если маг никак не зарегистрировал свою форму, то ниточки тоже оборваны.

С самого лета этого года Сноу корпел над этой загадкой, думая, как же подступиться. Вновь решать с девчонкой? Он обследовал зоомагические магазинчики. Среди фамильяров не нашлось ничего, что могло вызвать вопросы. Учетность продаж, в какие именно семьи отдавались питомцы, торговцы отродясь не вели. Это не реликвии и не антиквариат. А ходить с проверкой — без документального разрешения все равно нет допуска, а следовать слепо от дома к дому равнялось надежде, что Питер вообще в Британии, а не далеко за ее пределами. Слова Сириуса, что Петтигрю где-то пригрелся были разумными, только где ж его отыщешь.