Любопытство волка сгубило

Информация просачивалась, точно Хогвартс сквозной, шепотки проскальзывали через каменную кладку замка, окутывали гобелены и рыцарские доспехи, соскальзывая с губ на губы.

И задолго до официального объявления, что опасность миновала, и о тролле можно больше не беспокоиться, всем было известно, что стояло за ночью Кануна.

— Говорил же, кому угодно можно с троллем управиться, раз уж они смогли, — залихватски заливал Малфой. Нетерпимость к славе Поттеровских подвигов оголяла едва прикрываемую зависть.

Отчего-то в «они» интуитивно читалось, что замешан, как минимум, Поттер. Моментально память добавляла картину, как он с Роном проталкивался сквозь толпу Хафллпаффцев. И ещё до того, как молва разнесла от одного угла замка к другому все детали, примерная картина в голове у Вильгельмины выстроилась. Только без учета Грейнджер, которая точно подобранная деталь из другого пазла — выбивалась и вызывала разрозненность в общем впечатлении. Что она могла самоуверенно пойти проверять силу изученных заклинаний, отчего-то верилось.

Хотя, как позднее выяснилось, троллю проткнули ноздрю и выбили хрящ палочкой. Совсем по-простецки. Если Грейнджер было так невтерпёж испытать магию, отчего справилась по-маггловски, все гадала Вильгельмина, пока слухи окутывали воздух плотным потоком.

— Рон левитировал дубинку тролля! — гордо дополнил историю Фред, и история стала сдвигаться ближе к истине, укладываться в голове, но так и не дошла до полноценной точности. Резвыми сороками, близнецы спешили известить всех о проделках гриффиндорцев.

— Нет, то есть меня за безобидное царапание лишили баллов, а их в герои возводят, — опешила Вильгельмина, пока братья еще не упорхнули тащить весточку дальше.

— У Фреда до сих пор зудит, — нашелся Джордж, — только глянь, во что превратился!

Вилл неохотно повернула голову, у ее плеча Фред, разряженный в волчью маску, раскрывал мантию, пробираясь пальцами разорвать рубашку. Боковым зрением было видно, как Джордж напяливал свое облачение.

— Всегда думала, что парные костюмы для влюбленных парочек, — усмехнулась Лонгботтом. — Ну вы компенсируйте вчерашний маскарад, раз так угодно, только шутка изжила своё. Думала, вы способны на большее.

Что лица под масками хмурые, девочка была уверена. Разорвать порочный круг насмешек — перестать давать реакцию, которой от тебя ждут. Как только перестанешь подпитывать, найдут новую жертву проделок.

Главное, желая покончить с шутками, не подначить на новые издевательства. Вильгельмина устало выдохнула, как только окончательно смирилась. Обычно холодность и надменность помогали ей решать споры. Но рассиживающие с ней близнецы не спешили покидать стол Слизерина, за которым отыскали Вильгельмину.

— Может, нам перенести поле для экспериментов, скажем, в воздух? — голос Фреда раздавался приглушенно из-за маски или же того, что он намеренно снизил звук для эффекта?

— Точно, так мы еще не шутили, — Джордж первым стащил с головы шутовской наряд, рыжие волосы растрепались. Вилл замерла, глядя на него, что близнецы уловили как нужный ответ.

— Вызов принят! — синхронно возвестили мальчишки.

«Как их не подначивать, раз они на все реагируют в угоду себе?».

И пока на фоне раздавались размусоливания Малфоя, а со всех сторон доносились новые детали произошедшего, Вилл стойко продолжала жевать тыквенный пирог, отвлекаясь на ведение ложки по креманке мороженого, не заметив, в какой момент Джордж подсел к Виктории со второго курса.

— Ждете моего одобрения или вас подкормить надо? Идите насыщайтесь сплетнями, — подняв глаза от шариков пломбира с фисташковой крошкой, Вильгельмина обнаружила, что сидит она только с Фредом. — В самом деле, Фред, уже не смешно, сколько ты собрался так ходить?

— Я застрял, — нехотя буркнул он, пропыхтев сквозь силиконовое препятствие, не выросшее вместе с головой Уизли за все то время, что маской пользовались.

— В болоте однотипных шуток? Я заметила.

— В маске застрял, — ещё более недовольно добавил Уизли.

— Если я буду дергать твою голову на виду всего Большого зала, опять посчитают, что я занимаюсь членовредительством, — Вильгельмина активно отнекивалась, она была достаточно умна и внимательна, чтобы учиться на своих ошибках. Фред было ойкнул и зашипел:

— Членовредительства и не надо; голову не отвинти, и все, — но вид Фреда скорее напоминал бродячую собаку, нежели волка, и ей стало его жаль.

— Ох, смотри, чур бери ответственность на себя как Грейнджер, понял?

Вилл чуть привстала, чтобы прокатиться по гладкой скамье, и оказалась подле сидевшего Фреда. Высокий. Вымахал за тот период, что они активно не взаимодействовали. Она-то была уверена, что ей не придется подниматься со своего места. Уизли сгорбился, чуть склонив голову.

— Если бы не прел, так бы и ходил, — бурчал он, с недовольством поторапливая Вильгельмину и всем своим видом показывая, что он вовсе не в проигрышном положении, вертя выдающейся вперёд волчьей пастью.

— То-то Макгонагалл бы оценила твой вид на занятии. Попрактиковались бы трансформацию твоей головы в тыкву всем классом.

— Потому что я рыжий? — возмущался мальчишка, беспокойно тряся шеей, пока пальцы Вилл подцепляли маску за ее края и отлепляли от кожи.

— Потому что в черепушке у тебя пустота да семечки.

Вилл ворчала и ворчала, с чего вдруг она обязана ему помогать, но терпеливо поддевала маску, сворачивая ее как пергамент, пока она не отлипла с носа, а потом и ото лба и окончательно не была снята, растрепав Фреду волосы.

Наэлектризованные пряди стояли торчком, Вилл хихикнула, было приладила, но они вставали обратно, потягиваясь к ее ладони, и Лонгботтом зашлась смехом. Фред смягчился, выглядя куда менее враждебно настроенным, и завис, глядя на искрящиеся в довольстве глаза.

— Теперь можно и не колдовать, — девочка продолжала смеяться, а Фред подозрительно молчал, не вставляя своих словечек и никак не разжигая разговор. Вилл только притихала, но, хитро глянув одним глазком, тут же вновь хохотала до сводивших мускулов на скулах.

— Спасибо, — буркнул он.

— Это тебе спасибо, — из последних сил хихикала Вильгельмина.

— Этого бы не произошло, возьми я у Джорджа присыпку, — Фреду показалось столь важным утвердить, что не жаждал помощи Вильгельмины? Она бы в любой другой раз хмыкнула, но фонтанчиком стоявшая макушка не позволяла чувствовать ничего, кроме распиравшего смеха.

***

Вуд ставил тренировки в самый неподходящий момент, забывал вовремя поставить в известность. Так расписание сошлось на том, что Гарри и Вильгельмина вынуждены были состыковаться.

Вилл не хотела ревновать, но восторг Вуда тайным оружием вызывал скоблёжку по внутренностям. Взгляд Гарри был восторженно-шаловливым, его определенно приводило в восторг внимание Оливера и выпавшая возможность блеснуть званием самого юного ловца. С Вилл он держался сдержанно, не бахвальствовал, но все его попытки давать советы по полету девочка принимала снисходительно, больше слушая опытного Вуда.

В один из разов, когда Оливер увлёкся проворачиванием финта, а после взахлеб делился, как можно обойти правила квиддича и что надо иметь ввиду, Вилл наскучило бесцельно парить. Она обнаружила лесничего и хранителя ключей Хогвартса, очищавшим метлы от первой наледи и снежного налета.

— Должно быть, Виллз! Безу этого-то — бам — тебя и не узнать! — Хагрид театрально крутанул воображаемый багаж и изобразил помпезное платье с мантией. — Низзл твой хоть куда, спору нет, по нему бы с первого взгляда тебя приметил, а так засумневался малёк.

— Да, это я. Не считай меня совсем леди, это бабуля постаралась. Я не отказываюсь от грязной работы и отлично управляюсь с метлами, могу тебе помочь.

— Лазутчик вряд ли низзл, — добавила, она с сомнением, но чуть задумавшись.

— Как же, прямёхонько рядом полежал кто из его предков. Лапы какие и уши добротные!

— Думаешь? — неверяще уточнила девочка, ее пальцы были оголены в митенках, но она уже отряхивала прутики, ставя очищенные метлы в ряд.

— Со зверьми я на «ты», Клык вот мой да Пушок вымахали!..

— Тоже низзлы? — Хагрид прокашлялся, почуяв, что сказал чрезмерно много.

— Чегой там, пёсики, — пробурчал мужчина, исполинской ладонью указав по уровень своих коленей. — По три версты бегут, коль клич бросишь.

— Преданные, — улыбнулась Вильгельмина, не допытываясь до Хагрида с уточнениями, почувствовав, что, как только он заминается на неудобном моменте, мгновенно смолкает, и разгладила обстановку улыбкой: — Лазутчик тоже.

— Низзлам многое ведомо, — он охотно делился на безопасную тему и поспешил рассказать, как любит магических тварей. — Ох, ты только глянь, эту метёлку придется в утиль отправить разве что, совсем негодная.

— Это та, которая оказалась в Запретном лесу?

— У первогодок Хаффлпаффа былась, — отрицательно махнул гривой лесничий. — А чойта у нас метла забыла в Запретном лесу?

Вильгельмина подумала, что раз мадам Хук и профессор Макгонагалл известно про происшествие на уроках полетов, Хагрид должен был знать про метлу Невилла. Видимо, сплетни пошли иным ответвлением и в другом направлении, не добравшись до Хагрида. Наверное, метлу могли призвать, но раз здесь ее не было, значило, что никто за ней не отправился. Хагриду она обрисовала вкратце.

— Гарри всамделишно помчался? Ну даёт! — не успев закатить глаз на очередное упоминание Избранного мальчика, Вилл дернули в сторону. — Так давай отыщем метёлочку, там делов-то, пока светло. Сейчас и Клыка тебе покажу!

Лонгботтом из-за Сириуса довольно терпимо относилась к собакам, некоторые ей даже импонировали, но слово «Запретный» в названии леса никак не внушало доверия. Впрочем это еще девочка не видела, каким был питомец лесничего. Хижина располагалась ниже, вынуждая спускаться по склону, разворошив залежи побуревшей и шуршавшей под подошвами сапог листвы. Вилл вприпрыжку следовала за ведущим ее Хагридом. Тому проще было засунуть ее в карман, так ощущалась разница в масштабе их роста. Заиндевелые кустарники хрустели под его ногами, а пар отчетливо виднелся от выдыхаемого воздуха. Тыквы в огородике тоже вымахали подстать полувеликану. В быстром темпе можно лишь краем глаза осмотреть грядки, повязанные тканью для сохранения побегов от первых холодов.

Тулупчик Хагрида согревал руку удерживаемой Вильгельмины. А вскоре после скрипа отворившейся исполинской двери она уже зарыла ладони в переливающейся шерсти Клыка.

— Ты тока не бойся его, Клык безобидный, но страх чует.

По науке Хагрида Вилл повела ладонью по мускулистому боку пса, по крестцу и лопаткам, без резких движений и мельтешения пальцев у головы. Клык удовлетворенно запыхтел на своей лежанке.

В хижине не оказалось следов второго пса. Пушок, должно быть, сторожевой, подумалось девочке, только во дворе не было будки. Сторожевой... Гигантский пес. Вилл мысленно ахнула догадке. Ну с какой вероятностью?

— Тебе чаю налить? Айда попьем, как воротимся. Мы одной ногой туда — другой ты у плюшек.

Представив себе объем кружек и размер угощения, Вилл сглотнула, последовав за своей компанией. Гуща леса расступалась позади спины Хагрида. Клык принюхивался и бодро шагал, бегло проверяя, не потерялись ли люди.

Солнце стояло заревом, небо казалось совсем зимним. Вильгельмина чувствовала себя крошечной и, боязливо оглядываясь, не позволяла себе озираться, тревожась заблудиться.

— И что, брат твой, шмякнулся оземь?

— Сломал запястье, — кивнула Вильгельмина.

— Как он ж так высоту набрал, — сетовал лесничий.

На низком деревце на ветру мотылялась сияющая прядка. Вилл притормозила, ухватив ее, и окликнула Хагрида.

— Енто ж волос единорога, — объяснил он, — прибери его за пазуху, ценный он.

Обход Запретного леса ничего не дал, только то и дело впереди виделось движение, словно кто-то опережал их или скорее скрывался из виду. Каждый шорох, хруст обломанной ветки пускал дрожь по позвоночнику. Успокаивало наличие в сопровождавших Хагрида, его было видно издали, и вряд ли кто бы мог соперничать с ним. А что до мелких зверей, шедший Клык тоже бы справился. Но Лонгботтом все равно ёжилась от звуков.

— Далеко метле не деться, — заключил Хагрид, — думается, она у Ивы.

Вильгельмина была наслышана о страже Визжащей хижины. У ее ветвей в самом деле обнаружилось надвое размозженное древко с посыпавшимися прутиками. Клык нырнул под нависшую крону ветвей и убрался с находкой в зубах. Помело, относительно невредимое, торчало в сжатых челюстях Клыка, морду которого припорошило крошевом снега в залежах травы и опавших ивовых листьях. Хагрид заверил, что профессора зачаруют, а после осмотра метлы поспешил напомнить про приглашение чаёвничать.

Ветер крепчал, суровее нагоняя холод. Пока не пошел снег, воздух казался промозглым и пронизывающим. Вилл зябко поежилась и все же отказалась, поблагодарив Рубеуса за компанию и за знакомство с Клыком.

— Ну ты заглядывай к нам, — с радушием согласился Хагрид. — Вон по той тропке пойдешь, прямиком ко входу в Хогвартс выйдешь.

Лазутчик требовательно внюхивался в одежду Вильгельмины. Утром она была в совятне, а вечером вся пропахла Клыком. Было немудрено, что кот ревностно обследовал хозяйку на предмет измены.

Лонгботтом не упиралась, не отгоняя назойливого кота, мыслями будучи далеко от происходившего в гостиной Слизерина, заняв местечко у окна. Пейзаж казался отличавшимся от недавно представшего во время прогулки, с наступлением темноты словно все очертания принимали иную форму и не узнавались. Фонари зажигались от ходьбы бродивших студентов и меркли по мере отдаления. В момент, когда свет проливался на округу, Вилл вглядывалась в окна. Сова не принесла бы столь быстро ответ от Ларсона, и если кто из птиц и хлопал крыльями на близком расстоянии, то только направившись на ночную охоту. Когда Лазутчик с громким «мяу» оторвался от расшифровки запахов, пропитавших Вилл, Лонгботтом приметила занявшую стол Ллойд. Корнелия, увидев, что подруги не было на ужине, пододвинула чашку с чаем. В салфетку был завернут тыквенный пирог, а во вторую — угощение для Лазутчика. Вилки и блюдца не было, но затопившая благодарность к проявленной заботе подавила аристократические требования к трапезе. Лонгботтом оставалось спахивать крошки, несмотря на поставленную ко рту лодочкой ладонь.

— Как ты думаешь, Лазутчик — низзл? — Ллойд задумчиво вгляделась в жевавшего кота. Чуть выступавшие клыки и уши, трепыхавшиеся при жевании, выдавали в нем непростого зверя. Но в моменте он больше всего был похож на свою голодную хозяйку, жующую побыстрее, пока не пришлось что-то отвечать с набитым ртом.

— Так и не скажу, у нас профессор Граббли-Дёрг заведует уходом за магическими существами. Можно у нее узнать или наведаться в магазинчик, где продают животных, — Корнелия чуть покопошилась в записях и выудила лист с почерком Вильгельмины. — Смотри, я показала твои записи профессору Спраут, она сказала, сразу видно руку Лонгботтомов.

— Поругала? — Вилл пораженно отставила чашку. — Прости, я думала, что она оценит.

— Нет, — заулыбалась Корнелия, порадовавшись созданной интриге, — сказала, что нужно заводить полезные знакомства. И что уже ждёт тебя на пересадке мандрагоры.

— Бабуля нас с братом натаскала, — заверила Лонгботтом. – У нас особая посадка по территории.

Девочки еще долго шептались, подливая исходящий паром чай, пока к ним не подсела Джемма с кипой листков расписания разных курсов, заметок и конспектов.

— Мне нужно заказать перья, — взвыла Фарли.

— Только не говори, что Лазутчик уже перебрался на твои, — Вилл взмолилась, но взвинченная староста безрадостно хмыкнула:

— Я их все сточила с этой макулатурой. Скоро буду воровать библиотечные, – но если это даже были остатки, кота ничего не смущало, и на вращение пера в пальцах Джеммы он смотрел завороженно, забывая моргать, только зрачки сужались, предвещая о готовности прыгнуть. А Корнелия после слов Фарли вспомнила, о чем успела забыть:

— Точно ведь, посылка. Погоди, Вилл, папа отправил.

— Чего это она? — кинула Джемма, оторвавшись от сортировки листов и так и не решившись, за что первым взяться. Лазутчик, подобрав идеальный угол броска, угодил на колени старосты, размусолив ее перо вцепившимися клыками.

Вилл указала на термос, стоявший на столе, объяснила про его функционал, и пока Фарли оценивала возможную пользу предмета, Вилл вспомнила, что видела подобный у Ларсона. Но вот Артур таким мог и не пользоваться, еще можно его удивить. Да и Люпин уходил на вылазки, но привыкший ограничивать себя в удобствах и свыкшийся с тяжелыми условиями жизни, он редко думал о себе. Джемма равнодушно простилась с пишущим предметом и водила промокшим перышком по краю стола, уводя его до момента, как цепкие когти ухватят.

— Может, ты мне и занятие на вечер выберешь? Ну, мистер Лазутчик, с чего мне начать: отчета об отработках, разрешений посещения в Хогсмид или с подготовки речи к собранию старост?

— Я тебе этого не намяукаю, скажу так: примись за домашку. Старост выбирают за успеваемость и поблажек особых не делают, — Корнелия уже вернулась с запакованной посылкой из дома и успела вставить свое слово в обсуждение.

— Каждому старосте нужен помощник. Вот я Лазутчика поглажу, он согласится пойти со мной на нумерологию, состроит профессору Вектор глазки и умаслит ее на отсрочку сдачи задания. Иначе я свихнусь.

— Сперва держи перо, — разумно разделила темы Вилл, — Лазутчика взять можешь. Действительно займись домашкой. И можешь дать что-то из своих заданий, если это сортировка или просто переписывание, поможем тебе.

— А речь за меня не напишете, да? — «Дже–е–емма» занудственно и единодушно прогудели слизеринки. — Ой, ладно-ладно, порадуется человек первый раз за год, сразу надо надежду отобрать.

***

Дела в Министерстве шли своим чередом. Как и в Мунго. После передачи Сириуса под домашний арест, кутерьма слегла, почти выровнялся спокойный темп жизни.

Уайт уже почаще мог навещать кабинет Ларсона, не теряя возможности вызнать что-то новое. Так, после краткой вычитки Ларсоном письма, Эндрю пришлось уточнить: Энтони, которого они пригласили в Лондон для разбирательства в деле Джейн, может иметь свои темные мотивы?

Можно было воспринять ситуацию под таким углом. Но что знала Августа, раз попросила внука что-то не озвучивать? Выглядит подозрительно, точно Энтони подобрался к Лонгботтомам.

Колдомедик поспешил напомнить о заинтересованности Энтони в Вилл на Кингс-Кросс.

— Скорее Августой, — насмешливо шикнул Сноу. Было что-то тревожное, но, как и сказал Уайт, они сами позвали доктора Брайна. Если тот столько лет бездействовал, справедливы ли подозрения?

— И Вилл, — настойчиво добавил Эндрю. — Помню, что-то про цветы говорил, в целом активно заводил диалог. Может он представлять опасность?

— Озвучить что-то аргументированное и не на основе твоей интуиции? — со смешком и провокацией уточнил Сноу, наслаждаясь возмущением на лице Эндрю. — Досье чистое. Передал клинику новому колдомедику, ушел в отставку, изредка помогал местным в Суррее. В конфликтах и связях с Пожирателями связан не был, — если и показалось, что Ларсон чрезмерно спокоен, Эндрю выдохнул: небезосновательно, раз на руках Невыразимца имелись сведения. — Я направил Римуса проследить, — добавил он, поставив весомую точку.

Уайт заинтересовался: слежка это уже не просто собрать сведения, кто что сказал, а возможность изловить человека на темных помыслах на живца. Воображение активно рисовало, как Энтони, только отвернувшись от взгляда Августы, накладывал на поместье заклятья, вырисовывал руны и кривил лицо после долгого изображения блаженности и миротворства.

Не то чтобы Сноу был далек в своих предположениях, когда только получил весточку и предпринял активные действия по получению поводов для обвинения или же алиби. В нем преобладало недоверие, Люпин успел перенять настроение и тоже встревожился, серьёзно отнесся к вопросу и стремглав направился на шпионаж.

Сомнение вырывалось на первый план, тревожно одолевало, о чем еще можно было теперь думать, кроме как что Энтони специально подобрался к Вилл через ее семью.

И при всей подкованности, безотлагательно предпринятых действий они проиграли в своей миссии.

Самое подозрительное, что было обнаружено, — Энтони в самом деле нравится Августа. Это тоже вызывает недоверие, но мириться с этим можно, и вреда Вилл не несет.

— Хочешь сказать, ему нравится Августа Лонгботтом? — для надежности Уайту пришлось переспросить.

— Сам в шоке, — можно понять пораженность колдомедика, закошмаренного за годы тесного знакомства с женщиной, Ларсон тоже недоумевал после рапорта Люпина. — Римуса едва не оглушило мандрагорой, когда он носился по территории вокруг поместья. Но сам понимаешь, тут опять-таки опасность исходит не от доктора Брайна.

— Но бдить за ним будешь?

— Спрашиваешь!

— И что сказать Вилл?

У Ларсона копились письма к девочке. Она просила поискать списки выпускников Слизерина, кто бесследно исчез. И оказалось, что слизеринцы повально пропадали. Угождали в лапы Лорда? Написать об этом девочке — встревожить ее.

Если Распределяющая шляпа действительно считала родительские истоки, как описывала Вильгельмина просьбу к Хогвартскому артефакту, шерстить пришлось бы много, отсеивать выпускников обоих полов, причем без исключения, исчезнувших без вести или нет, что усложняло дело.

— Слушай, раз уж ты здесь, Уайт, поспособствуй.

Эндрю был тактичнее, мягче и находил подход к девочке Лонгботтом в уязвимые для нее моменты жизни, это Ларсон признавал и ценил.

— Не можешь ей что-то сказать? — и тут у него нашлись слова, верно истолковывающие ситуацию. Сноу охотно кивнул, придвинул черновики писем, где доносил информацию сухо и в лоб. — «Многие Слизеринцы шли на убой?» — ты серьёзно?

— Что? Вилл — девчонка толковая, серьезная.

— И еще ребенок, которого может напугать ее исход по завершению обучения.

— Это и я понял, — раздраженно бросил Ларсон, подставив текст подлиннее под руки Уайта. — Иначе бы тебя не просил. Но она сама логически доходит и зрит в корень даже в скрытой информации, собирает ее по кусочкам и находит взаимосвязь. И если бы не сомневалась, что реальность может быть настолько жестокой, насколько она предполагает, то кто знает...

— Тогда она была бы совсем другим человеком. Она уже ожесточённая, вспомни наблюдения Люпина, и я тебе сколько говорил. С Джейн она... Точно и не считает ее живой. Когда я подселил в палату Лонгботтомов, а Вилл уже оказалась под опекой Августы, она наслушалась про Фрэнка, и вот его она не воспринимает ходячим трупом, просто потому что у того есть история! Он жил до этого, про него знают, ты сам говорил про него. И она воспринимает Фрэнка и его жену как личностей. Конечно, Вильгельмина еще растет и познает многие аспекты, набирается опыта, который поможет ей окрепнуть и быть подкованной. Пока это возможно, мы обязаны сглаживать для нее углы и принимать удары на себя. Раз мы не сумели донести до нее, что у Джейн Доу тоже была своя жизнь, что она не всегда была телом, нам нужно дать понять Вилл, что бесчеловечно даже не пытаться проникнуться. И здесь твои холодная логика и дедукция убивают в ней человеческое. Она не должна всегда следовать этому пути, иначе... — «Она станет как ты» ладно накладывалось на речь Уайта. Колдомедик не всегда порицал товарища по несчастью, но в контексте казалось, что он причислял ответственность к Ларсону, хоть и утверждал «Мы не смогли», не «Ты не смог».

— Что надо было сделать? Складно лгать, придумывать Джейн историю, чтобы малышка прониклась чувствами и привязалась к образу? Джейн холодна к ней, не прижимала, не улыбалась. Как было правильно? Мы делаем сверх своих полномочий, тебе это известно. Твоими писульками Августа добилась опекунства.

— Наверное, именно так и надо было. Блэк так и придумывал ей истории, и не окажись в Азкабане, справился бы лучше нашего.

— Мы не родители, Уайт.

— Верно, детей у нас нет. Но ведь любое родительство начинается без опыта. Кто-то справляется лучше.

Ларсону нестерпимо захотелось закурить. Что описывал Уайт, было родительством, куполом окутывающей заботой, где до себя тебе меньше всего дела, лишь бы твоё чадо находилось в безопасности и светлом радостном мире иллюзий, где есть место неукоснительной вере в лучшее. Если бы ему хотелось прийти к этому, он бы создал семью. Но сложно отрицать очевидное: они уже взяли ответственность и были ввязаны в опеку. Но они не одни курировали Вилл. Пусть Блэк и Люпин тоже принимают участие, самое время было наведаться на Гриммо. Старых друзей надо сплотить, Вильгельмина пеклась, как они уживаются. Но единственное, что их сейчас объединяло, — как раз Вилл. И зная это, Уайт и Ларсон не преминули воспользоваться: они знали другие стороны Вилл и сумели бы общими силами донести послание как надо.

Уайт оставил Сноу в кабинете, пока сам отправился в Мунго, чтобы проследить, что без него работа не встанет, и поручить задания заместителю.

Оставшись наедине с мыслями, Ларсон допустил, что у него мог быть ребенок в эти годы. Но женщина, которую он видел в паре с собой, как и Ларсон, находилась в опасных и нескончаемых разъездах. Может, отсутствие привязанности и невозможность создать ячейку общества для них и было лучшим исходом. Он и сейчас не знал, где Пэм, и видела ли она с ним будущее. Дымок скользнул к потолку витиеватой линией. Тогда царило неспокойное время, но сейчас, в условиях относительного мира, был ли у них шанс? То, как Вильгельмина описывала непонимаемую ею влюбленность, ведь и он мог испытывать нечто неугомонное и яркое, сводящее с ума и окутывающее смутой. Юнцом он переживал куда больше эмоций, не ожесточел и не обрел своей холодности и замкнутости по отношению к обычным радостям. Мысли испарялись с искрами на фильтре, потухая в горстке пепла. Какой был толк от этого мига слабости от ностальгии?

Ларсон подорвался с дипломатом, полным сводок данных и сургучом для отправки письма. Нужно поторапливать Уайта, пока он не переделал все дела в госпитале.

***

— Вы пришли только потому, что зверёныш считает, что мы тут друг друга по стенке размазали?

Еще обтянутый костьми, но облачённый в костюм Блэк выглядел почти презентабельно. Он решил не сходить с ума только по причине заточения и не позволял себе опускаться до скотского отношения к себе. Хмурый Римус, вынужденно присаженный рядом, недовольно скорчил гримасу после реплики, обращённой к Ларсону и Уайту, прибывшим на Гриммо.

– Я-то имею право уходить из дома, Вилл нечего беспокоиться, — едко подметил Люпин.

— Причина визита в Вильгельмине, но нам нет дела, как вы собачитесь, – оповестил Сноу, бросив дипломат на стол, открытые застежки не удержали вывалившихся листов, и мужчины воззрились на перечень имен.

— Что это? — первым спросил Римус, не беря в руки записей, тогда как Блэк, заметив надпись «Слизерин», уткнулся в просмотр списков.

— Эти люди несут угрозу? Что значат даты? — Сириусу не мешало обучение на Гриффиндоре быть достаточно общительным и иметь широкий круг знакомств, личности, указанные на листах, ему ведомы и с поруки родителей, и со времен общих матчей в квиддич, а из девушек он за парочкой точно приударял. — Элл всё-таки подалась к Пожирателям, что ли? Она всегда была внушаемой.

— Мы уже обсуждали момент с Распределяющей шляпой. Вилл так и не сказала, кто общался с ней из ее однокурсников и переубедил в поступлении на факультет, но вы должны помнить, что у нее тоже было обращение.

— Пойти по стопам родителей, — согласно кивнул Римус, — она посчитала, что это выведет на след, кем была Джейн.

— Или кто совершил нападение, — тут же вставил Ларсон. — Поэтому я не делал отбор на одних студенток, здесь перечислены все те выпускники, которые исчезли после выпуска. Вилл посчитала, что нужно посмотреть данные, кто пропал, и сузить поиски.

— Это если Шляпа в самом деле что-то смыслит, — с сомнением выдал Сириус.

— Она же считала твое нежелание продолжать семейную традицию, — опроверг его Римус. — Может, и зря. Тогда бы Лили, Джеймс и Питер остались живы.

— Питеру уж живется лучше нашего, поверь мне! Хитрый крысеныш.

— Что ты хочешь сказать? — уточнил Уайт. — Это образно?

— Да почему образно, слинял и подставил меня, — сокрушался Блэк, но сквозь недовольство воспринял, что вопрос относился не к этому, а мог иметь конкретику. — Когда этот забывчивый добро вонючка, — Сириус гневно кивнул на сидевшего с ним Римуса, — обращался в Хогвартсе, а мы прознали, то обучились анимагии.

— То есть не ты один можешь принимать форму пса? — Ларсон заинтересованно потянулся вперед, почувствовав возможно упущенный момент в расследовании. — Питер — крыса?

— О, самая натуральная! — досадно провозгласил Блэк, скривив лицо в отвращении, пропитывавшем все его нутро при одной мысли о предателе, находившемся долгое время рядом. — Ему и обращаться не надо было, хитрый маленький говнюк.

— Если он обставил все, как ты описываешь после гибели Поттеров, выходит, он оставил оторванный палец и сгинул где-то примерно в любой канализации Лондона, где может быть по сей день? — Ларсон был вынужден возвращать эмоционально откликавшегося Блэка к логической линии, чтобы тот не отклонялся в сторону ненужных деталей, а сосредоточился на возможной разгадке.

— Хрен он будет в канализации, это же не он в Азкабане был. Пригрелся где-нибудь, не сыщешь.

Люпин молчал, но с самым суровым видом, едва подавляя порывы. Когда Вилл взывала к его совести, пересказывая услышанную Блэком версию и состыковывая с тем, с чем из воспоминаний поделился Люпин, а также притащив новостную сводку, появившуюся после поимки Сириуса, только и твердила о нереалистичности узнанного. «Какое заклинание ты знаешь, чтобы от человека остался один палец? Нет такого! Остается целый труп, ошметки, но не чертов палец. Авроры-то остались перебиты, взгляни на колдофото, ну не сходится!». Но признать для Римуса, что доносимые до него слова, — истина, значило, что он долгое время пригревал отвратительную ложь, отвернувшись от друга. И он был не готов примириться с этим. Конфликт бушевал, и он держался, пока в мыслях не прояснится, пока он решит, что окончательно выберет и на чью сторону встанет.

Зациклившись на своих размышлениях, Римус упустил переход темы разговора от Питера обратно к неудачно кончившим слизеринцам.

— Если они все без вести пропавшие, как из них выбрать того, кто мог быть родителем Вильгельмины? — тряхнув бумажкой, осведомился Сириус. На список он поглядывал с подозрением, точно воссоздавая образ знакомых и сопоставляя с маленькой девчушкой.

— Я начну опрос родственников девушек, может ли кто признать Джейн, — Ларсону не хотелось вдаваться во все детали, пока не было точных исходных данных или чего-то минимального приближенного к разгадке.

— Только не представляю, сможет ли кто узнать Джейн, — все смолкли после слов Уайта, прекрасно понимая, о чем он. — Нам придется прибегнуть к сопоставлению магического следа, но давать надежду людям, потерявшим близкого, будет сложно.

— Мы далеко зашли, — прервал Ларсон. — Если все расписывать Вилл, никакой бумаги не хватит. Римус, что скажешь, как объяснить про Брайна?

Отрешенно сидевший Люпин снова вынырнул из мыслей. Вид был неизменно мрачным, выгоревшие за лето волосы дополняли блеклый образ. Если так подумать, этот вопрос был самым простым из имевшихся. Перво-наперво Вильгельмину надо успокоить: она наверняка забеспокоилась, раз речь зашла про доктора. Донести до нее, что дело не в ней, разведали, что все в порядке.

— И тема тонкая, не нам ей озвучивать, как изменился состав семьи. Пусть Августа сама расскажет, — соваться в чужие отношения — себе дороже, тут все согласились. — Добавь, что ее замечания пригодились, и ты работаешь над изучением вопроса. Немного озадачь разговором с тем ребенком, говорившим со Шляпой. Это ее отвлечет. Судя по тому, как она тянет, ей тяжело дается его донимать. Зная напор Вилл, видимо, вопрос непростой, как раз даст нам отсрочку по времени. И можешь сказать, что мы не поубивали друг друга, — Сириус надрывно хохотнул.

— Ну, до ее рождественских каникул еще есть время, — Блэку было смешно, хоть в остальном Люпин и прав.

— Так, сочиняйте текст, запишем, потом у вас будет предостаточно времени для колкостей, — заворчал Ларсон.

— Не думал, что так задержусь, — с некой неловкостью помялся Эндрю и поспешил объясниться: — Обещал Оливии, что перестану торчать в Мунго допоздна. Можете не говорить, что я сейчас торчу на Гриммо, а это другое. Если я нужен в написании, давайте ускоримся.

Действо представляло собой картину, до ужаса напоминающую сдачу общего проекта. Было место сплочению, огрызаниям, обесцениванию чужого мнения. И только не хватало детского хватания листка бумаги, скатывания в комок и агрессивного броска от переполнения чаши терпения. Но министерская компания готовилась к тому, что Блэк и Люпин на это способны.

К моменту своего завершения письмо напоминало лоскутное одеяло: разношерстное, разностилевое, скачущее от одной мысли до иной идеи, с перескоком, стоило речи зайти на тему острых углов. А еще и перечень подписей адресантов в углу письма заверил Вилл, дочитавшую послание: если дело не в докторе Уайте, что-то должно было произойти, чтобы эта четверка дружно скучилась ради написания текста. Точно пытались что-то деликатно ей рассказать. Но что именно пахло жареным, пока не до конца ясно.