Река

Солнцесветница лежала, свернувшись калачиком, в своём гнезде в палатке воинов. Она чувствовала себя слишком подавленной даже для того, чтобы пошевелить лапой, а тем более выйти из логова и попытаться присоединиться к патрулю.

«Я знаю, что хандрю, — призналась она себе. — И я не могу продолжать в том же духе вечно. Но если кто и заслуживал хандры, так это я. Не каждый день кот, который, как ты надеялась, однажды станет твоей второй половинкой, делает что—то совершенно глупое за твоей спиной, а потом сразу же говорит, что вы не подходите друг другу».

— Что со мной не так? — спросила она себя.

Светогривка сказала ей, что не любит Лучесвета, но это не значит, что Лучесвет не влюбился в неё. Солнцесветница с трудом верила, что это совпадение, что Лучесвет решил, что они не будут парой, как раз после того, как он стал проводить со Светогривкой гораздо больше времени.

— Значит ли это, что я скучная? — жалобно спросила Солнцесветница. — Может, мне стоит добровольно пойти в Сумрачный лес, а потом испугаться и расстроиться? Может быть, это сделает меня более привлекательной спутницей жизни?

Солнцесветница внутренне содрогнулась. Она знала, что была не совсем справедлива по отношению к Светогривке. Но ведь и в том, что она делает тоже нет ничего справедливого!

Она подняла голову, услышав, как кто-то пробирается сквозь низко нависшие ветви, ограждавшие логово. Открыв глаза, она увидела своего брата Шпилевика, который пробирался к ней через пустые гнезда.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ты в порядке?

— О, да, конечно, — ответила Солнцесветница с сарказмом. — Всё прекрасно как солнышко и ромашка, спасибо, что спросил.

Шпилевик вздохнул и устроился рядом с ней, подогнув под себя лапы. Обычно Солнцесветница не была особенно близка с ним, но он понял её сразу после того, как Лучесвет сказал ей, что они никогда не станут парой. Борясь со страданием и гневом, она рассказала Шпилевику всю историю о Лучесвете и Светогривке.

Его доброта была подобна теплой шкуре, окутавшей её, и теперь его глаза были полны сочувствия.

— Мне жаль, правда жаль, — пробормотал он. — Любовь— сложная штука.

Солнцесветница не смогла подавить фырканье. 

— Что ты можешь знать об этом? — её сородич никогда не проявлял ни малейшего интереса ни к одной из кошек в племени Теней.

На мгновение Шпилевик избегал её взгляда, и Солнцесветница почувствовала себя виноватой за то, что набросилась на него. 

— Я не должна была этого говорить, — сказала она. — Я знаю, что не должна срываться на тебе, но я сейчас так зла и грустна, что не смогла сдержаться. Может быть, мне не стоит какое—то время находиться рядом с соплеменниками.

— Но ты не можешь вечно прятаться здесь, — возразил Шпилевик. — Тебе действительно от этого легче?

Солнцесветница покачала головой. 

— Нет, не становится, — признала она.

— Так выйди из палатки, — призвал её брат. — Иди и живи своей жизнью. Покажи этим мышеголовым, что они не могут тебя расстроить. Тебе станет намного легче.

Шпилевик был как всегда раздражителен, но Солнцесветница не могла отрицать, что в его словах есть смысл.

 — Хорошо, — ответила она, выдохнув это слово. — Я постараюсь, если это сделает тебя счастливым.

— Хорошо, — Шпилевик наклонился, чтобы коснуться носом её плеча. — Клеверница разбирается с охотничьими патрулями. Она будет рада ещё одной паре лап.

С огромным усилием Солнцесветница встала и вытряхнула колючки из своей шкуры.

«Шпилевик прав. Мне нужно что—то, чтобы отвлечься от всего этого».

Пробравшись сквозь ветви на открытое место, Солнцесветница заметила Клеверницу, окруженную группой воинов.

Солнцесветница подошла к ней. 

— Можно мне присоединиться? — спросила она.

— Конечно, можно, — ответила глашатая. — Вот, ты можешь пойти со Снежинкой и Вихрем.

Снежинка дружелюбно кивнула Солнцесветнице, и та, слегка прихрамывая, как всегда, направилась к патрулю. Когда белая кошка повернулась, чтобы вывести остальных из лагеря, Солнцесветница заметила, что вместе с двумя другими воинами с ними идёт и Чайка.

«О, нет, только не она!»

Чайка молчала, и Солнцесветница, конечно, не собиралась обсуждать с ней Лучесвета, но она чувствовала на себе сочувственный взгляд своей соплеменницы. Её жгло, как будто по её шкуре ползало целое гнездо муравьев.

Опередив патруль на несколько шагов, чтобы избежать Чайку, Солнцесветница сосредоточилась на охоте, и ей удалось поймать мышь, когда ты скрывалась среди корней дерева.

— Отличный прыжок! — воскликнул Вихрь.

— Да, ты великолепная охотница, — добавила Чайка, всё ещё с тем негодующим выражением сочувствия в глазах.

— Спасибо, — прорычала Солнцесветница сквозь стиснутые зубы.

«Если она не прекратит попытки подбодрить меня, я...»

Охота продолжалась: Снежинка и Вихрь сбили белку благодаря командной работе, и даже Чайка перестала пялиться на Солнцесветницу, чтобы поймать дрозда.

«Шпилевик был прав, — подумала Солнцесветница. — Я чувствую себя лучше здесь, вместо того, чтобы таиться в норе».

— Всё идёт хорошо, — сказал Вихрь. — Сегодня вечером у нас будет полная куча свежей добычи.

Обогнув кучу чахлых сосен, патруль вышел на поляну, почти скрытую разросшимися зарослями крапивы. Кудлопят и Пустырник стояли рядом с ними, вглядываясь в ветки куста.

— Что это с вами? — спросила Снежинка, пробираясь вперед, чтобы присоединиться к своим соплеменникам.

— Мы поймали пару голубей, — объяснил Кудлопят, когда Солнцесветница и остальные подошли к ним. —По крайней мере, Пустырник поймал своего, а я преследовал своего по ветке вон того дерева. Он показал хвостом на длинную сосновую ветку, протянувшуюся над головами котов. — Я поймал его, но мои когти зацепились за перья его крыльев, и он упал в заросли. Он издал вздох отчаяния.

— Заросли слишком густые, чтобы мы могли зайти и достать его. Да и толстый он был.

— Неуклюжий котёнок, — мяукнул Пустырник, дружески подталкивая своего соплеменника одним плечом.

Солнцесветница заглянула в заросли. Она смогла разглядеть серо—белые перья голубя, почти полностью скрытые спутанными веточками. 

— Я пойду и принесу его, — сказала она.

— Что? — Снежинка повернулась к ней, в её глазах было выражение ужаса. — Ни в коем случае.

— Ты только навредишь себе, — добавил Вихрь.

— Да, и мне будет казаться, что это моя вина.

Кудлопят на мгновение положил хвост на плечо Солнцесветницы.

— Это потому что я был беспечен, вот этот дурацкий голубь и упал туда.

— Племя не умрёт с голоду из—за потери одного голубя,— заметила Снежинка.

— Я сказала, что сделаю это, — зашипела Солнцесветница. Ей отчаянно хотелось что—то сделать, и у неё не было терпения ждать одобрения от своих соплеменников.

Без промедления Солнцесветница присела и поползла в заросли кустарника, стараясь пробраться вперед. Она  чувствовала, как колючки впиваются в её шерсть, но продолжала идти вперед, пока не смогла ухватить голубиное крыло.

Но когда Солнцесветница попыталась отступить, отползая назад и таща за собой голубя, шипы вонзились глубже, проникая через шерсть и проникая в плоть.

«Может быть, остальные были правы, — подумала она.— Но уже слишком поздно менять своё мнение. Я просто должна выбраться отсюда».

Не обращая внимания на бесчисленные уколы боли от колючек, она с ещё большей решимостью, чем прежде, потянула голубя сильнее. Усики обвились вокруг неё, как будто они были живыми, а она — их добычей. Но наконец она вырвалась, пошатываясь, встала на лапы и повернулась, чтобы бросить голубя перед Кудлопятом.

— Вот так, — мяукнула она. — Пожалуйста.

Её соплеменники просто в ужасе уставились на неё, разинув пасти. Солнцесветница поняла, что она выглядит как мышеголовая. Она была вся в царапинах, а в зарослях осталось достаточно меха, чтобы свить гнездо.

— Что? — спросила она.

Не получив ответа, она повернулась и зашагала прочь. Почти сразу же она поняла, что Снежинка и Чайка последовали за ней.

— Ты возвращаешься в лагерь, — приказала Снежинка тоном, не терпящим возражений. — Тебе нужны целители, чтобы осмотреть эти царапины.

— А как насчет сбора нашей добычи? — спросила Солнцесветница.

— Этим займутся Вихрь и остальные, — ответила белая кошка.

— Да, тебе нужно позаботиться о себе, после того. После того, что ты пережила за последние несколько дней, — добавила Чайка, обвивая хвостом шею

Солнцесветницы, 

— Ты же знаешь, что делаешь только хуже.

Её ненужное сочувствие разрушило последние остатки терпения Солнцесветницы.

 — Держи свой хвост при себе! — огрызнулась она.

— П-прости.

Чайка отпрыгнула назад, и в голосе её не было ни капли сожаления. — Я только пыталась помочь.

Солнцесветница проигнорировала её. С гордо поднятой головой она направилась обратно в лагерь. Когда она добралась до логова целителей, ей очень понравился изумленный взгляд Тенесвета, брошенный на неё, когда он поднял голову от трав.

— Что случилось? — спросил он. — На тебя напала лиса?

— Нет, она напала на куст, — сказала ему Снежинка, в её голосе послышались нотки раздражения. — Она настояла на том, чтобы зайти в куст, чтобы достатьупавшего туда голубя. Пойдём, Чайка. Мы закончили.

Когда её соплеменники ушли, Солнцесветница села и стала ждать, пока Тенесвет осмотрит её, тщательно обнюхивая царапины. К этому времени они уже начинали болеть, и она чувствовала, как кровь просачивается сквозь шкуру.

«Хотела бы я сделать что—нибудь дерзкое и безрассудное, чтобы не было так больно», — с горечью подумала она.

— Знаешь, это самый мышеголовый поступок, который я видел за последние луны, — сказал ей Тенесвет, закончив осмотр. — Если тебе не повезёт, в эти царапины может попасть инфекция, а она может убить тебя. Ты действительно хочешь умереть таким ужасным, позорным способом?

Тенесвет обычно был таким мягким, что Солнцесветница была поражена его свирепым тоном. 

—Я не подумала, — начала она.

— Не подумала? — Тенесвет прервал её, пристально глядя на неё. — Нет, я вижу. В будущем помни, что у целителей хватает работы, не говоря уже о том, чтобы разбираться с кошками, которые ради забавы наносят себе увечья!

Чувство вины пронеслось над Солнцесветницей, как холодный ветер с озера. 

— Прости меня, — промяукалаона.— Я должна была подумать! 

— Тенесвет фыркнул. Более спокойно он продолжил: 

— Я знаю, что тебе сейчас нелегко, но травмировать себя — это не выход. Сиди спокойно, а я положу тебе на спину немного влажного мха, чтобы успокоить боль. Затем я принесу свежие листья ноготков. И ради Звёздного племени, Солнцесветница, никогда больше так не делай!

Когда целитель оставил её, и прохладная влага мха впиталась в её шерсть, Солнцесветница сидела в тишине, расслабляясь по мере того, как утихала боль. И тут она впервые вспомнила, что она не единственная, выздоравливающая в логове целителей.

Лучесвет!

Бело—рыжий кот с любопытством наблюдал за ней из своего гнезда в дальнем конце логова. Из—за темноты и сосредоточенности на своих ранах

Солнцесветница не заметила его раньше. Она уставилась на него, внезапно почувствовав себя глупо из—за того, что поранилась, не говоря уже о том, как она должна выглядеть с выпавшими клочьями меха и прилипшим к спине мхом.

— Эти царапины, должно быть, очень болезненны, — заметил Лучесвет спустя мгновение. — Что заставило тебя пойти в заросли?

— Я не обязана тебе ничего объяснять, — огрызнулась Солнцесветница, отворачивая голову. — Я ничего тебе не должна!

— Я знаю, — тихо пробормотал Лучесвет.

Наступила тишина; через несколько ударов сердца Солнцесветница не удержалась и снова взглянула на него. 

— Как твоя лапа? — спросила она.

— Пока рано говорить что-то о ней, — со вздохом ответил Лучесвет. — Я не могу пошевелить ею. Тенесвет дает мне маковые семена от боли, но от них меня клонит в сон.

Несмотря на всё, что произошло между ними, Солнцесветница не могла не переживать за него. 

— Что ты будешь делать, если твоя лапа не заживет? — ей было трудно сохранять ровный голос. — У тебя могут быть проблемы с ходьбой до конца жизни.

Лучесвет беспокойно пожал плечами. 

— Полагаю, я разберусь с этим, когда и если это случится. Но да, когда я не сплю, это не даёт мне покоя.

Солнцесветница поборола прилив раздражения, смешанного с состраданием.

«Мне не следовало бы так беспокоиться, но я беспокоюсь».

— Возможно, тебе следовало быть немного осторожнее,— сказала она ему.

Лучесвет окинул её раны долгим, задумчивым взглядом.

— Я мог бы сказать тебе то же самое, — мяукнул он.

Солнцесветница чуть не издала смешок, пока не вспомнила, что между ней и Лучесветом не всё в порядке. Вместо этого она отвернулась.

— Но в одном ты права, — продолжал Лучесвет. — Я мог бы быть гораздо более осторожным с тобой. Я вижу, что тебе больно, и ты этого не заслуживаешь.

И снова наступила тишина. Через несколько ударов сердца Солнцесветница собрала все своё мужество, чтобы спросить: 

— Ты любишь Светогривку?

— Нет! — удивленно произнес Лучесвет. — Я многим восхищаюсь в Светогривке, но мы просто друзья. Надеюсь, мы с тобой тоже сможем стать друзьями, Солнцесветница.

Облегчение согрело Солнцесветницу до кончиков когтей, и боль в сердце немного утихла. Почему—то ей было легче перенести потерю Лучесвета, если это не было связано с тем, что он набивался в пару к Светогривке. 

— Может быть, мы сможем, — мяукнула она.

Через некоторое время по всему логову раздался тихий, ритмичный храп, и Солнцесветница смогла расслабиться. «Каково это — снова стать подругой Лучесвета? — задалась она вопросом. — Может быть, если он будет только дружить со Светогривкой, у нас есть надежда на будущее?»

***

Солнцесветница дремала, когда её разбудил звук, с которым в логово вошёл ещё один кот. Она открыла глаза, ожидая увидеть Тенесвета, но новым гостем оказалась её мать Ягодка. Солнцесветница приготовилась к новой порции ругани. Для её матери быть воительницей было очень важно. Её мать покинула племя Теней ещё молодой, чтобы последовать за Темнохвостом и его сородичами, и потеряла всё, включая своего котёнка, Иглохвосту. Лишь случайно Когтегрив нашёл Ягодку и Птицехвоста на обратном пути к озёрным территориям вместе с Голубкой и их котятами. Солнцесветница и её товарищи по помёту родились во время этого путешествия. Ягодка часто говорила им, как важно служить своему племени — использовать здравый смысл, следовать правилам и вносить свой вклад в добычу.

«На этот раз я не справилась с двумя из трёх пунктов!»

Ягодка на мгновение приостановилась, глядя на храпящего Лучесвета, затем прошла вперед и села у Солнцесветницы под боком. К удивлению Солнцесветницы, её голос был мягким.

— Я ни капли не виню тебя за то, что ты так себя повела. Эта семья — все родственники Когтезвёзда считают, что могут делать всё, что им заблагорассудится.

Солнцесветница никак не ожидала услышать такое от своей матери. Для Ягодки уважение к своему предводителю было частью того, что значит быть хорошей воительницей.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Это не важно, — ответила Ягодка, явно сожалея, что сказала. — Просто это то, о чём я думаю.

Но Солнцесветница отчаянно нуждалась в чем—то, что могло бы отвлечь её от боли и от всей этой истории с Лучесветом и Светогривкой.

 — Пожалуйста, расскажи мне, — умоляла она.

Ягодка задумчиво облизала переднюю лапу, потом провела ею по уху.

— Все эти разговоры об изменении закона, — промяукала она наконец, — от выигрывают

такие, как Когтезвёзд и Голубка. Очевидно, я не Уголёк,— продолжала она. — Он зашёл слишком далеко в своей одержимости законом. Но иногда мне кажется, что многие коты не слишком доверяют друг другу, и когда это случается, Воинский закон помогает им поступить правильно.

Она внезапно прервалась. 

— Прости...Я запуталась, — закончила она.

— Думаю, я понимаю, — сказала ей Солнцесветница, ласково лизнув мать в ухо.

Сочувствие матери было приятно. Ягодка дала ей много поводов для размышлений. Светогривка не предала её, став парой с Лучесветом, как она предполагала вначале, но всё равно было предательством убедить Лучесвета пойти на такой риск без причины.

Могла ли Светогривка по—прежнему называться «ответственной» воительницей? Солнцесветница глубоко вздохнула.

«Должна ли я была быть лучшей подругой для Светогривки? Должна ли я была дать ей понять, насколько важен Воинский закон? Похоже, она готова ступить на тёмный путь. Могла ли я что—то сделать, чтобы изменить это?»