Река

Пламелап расхаживал взад и вперёд у подножия скалы, время от времени бросая взгляд на вход в логово предводителя. Он вздрогнул от звука шагов лап позади него и, обернувшись, увидел свою сестру Зяблинку.

— Ты напугала меня до смерти! — воскликнул он.

— Прости, — ответила Зяблинка, погладив его хвостом по боку, — но не нужно так волноваться.

— Тебе легко говорить, — проворчал Пламелап. — Ты уже воительница. Новое испытание очень важно для меня.

— Просто расслабься, — мяукнула Зяблинка, прижимаясь мордочкой к его плечу. — Доверяй своим инстинктам и не зацикливайся на том, как ты облажался в прошлый раз.

Облажался? На мгновение Пламелап рассердился на сестру за такую прямоту. «Но она права, — признал он,— так что нет смысла злиться на неё. Или на себя...»

Пламелап кивнул, стараясь, чтобы его затаенная злость на самого себя исчезла, как туман. Он знал, что ему не следовало пытаться показать себя.

«Если бы я не был таким глупым котёнком, я бы уже был воином».

— Ты права, — сказал он Зяблинке. — Я должен выбросить всё это из головы. Ежевичная Звезда согласился прийти и посмотреть на меня сегодня, поддержать меня, потому что я его родственник.

Произнеся эти слова, Пламелап почувствовал огромную гордость.

«Мой предводитель берёт на себя хлопоты специально для меня! Если мне и приходится жить под давлением моей знаменитой семьи, то, по крайней мере, я хоть что—то от этого получаю», — язвительно добавил он про себя.

— Ты уверен? — спросила Зяблинка, с сомнением глядя на скалу. — Ежевичная Звезда сегодня ещё не выходил из логова. Он уже целую вечность не вылезал из оттуда. И я уверена, что слышала, как он и Белка спорили там, наверху.

— Ежевичная Звезда обещал, что придёт, — заверил ее Пламелап. — А наш предводитель не нарушает своих обещаний.

Он вспомнил, как смотрел на него Ежевичная Звезда, когда он давал обещание: интерес и одобрение светились в его янтарных глазах. Долгое время Пламелап не верил, что ему есть место в племени, но наконец под этим теплым взглядом он увидел способ доказать свою правоту.

Теперь он нетерпеливо выпустил когти; ему казалось, что каждый волосок на его шкуре напрягается в ожидании начала испытания.

«Должен ли я сказать Ежевичной Звезде, что собираюсь начать? Заставит ли это его поторопиться?»

Пламелап сделал несколько неуверенных шагов к подножию обвалившейся скалы, которые вели к логову предводителя, но остановился, когда раздался крик Ветви, стоявшей на страже у входа в лагерь.

— Речное племя!

Повернувшись на звук, Пламелап увидел четырёх кошек, выходящих из тернового туннеля. Впереди шла Маковка, за ней — два кота из Речного племени. Пламелап подумал, что узнал Карпозубку и Тихоню. Крот шёл сзади.

— Мы наткнулись на них, когда патрулировали границу,— объявил Крот своим соплеменникам. Бросив взгляд на гостей, он спросил: — Вы хотите увидеть Ежевичную Звезду?

Те покачали головой.

— О, мы не хотели бы его беспокоить, — мяукнула Карпозубка.— Мы просто хотели узнать, не видел ли кто—нибудь из вас Камышинника. Был ли где-нибудь поблизости?

Пламелап бросил на Зяблинку растерянный взгляд.

— Камышинник, здесь? У них что, пчёлы в голове? —пробормотал он.

Все коты Грозового племени смотрели на новоприбывших с одинаковым пустым выражением морд.

 — Зачем Камышиннику забираться так далеко от Речного племени? — спросил Крот. — Особенно если ему пришлось бы пересечь другие территории, чтобы добраться сюда? Ему нужно было встретиться с Белкой или Ежевичной Звездой?

— О, у него нет таких причин.

Пламелап заметил, как быстро ответила Карпозубка: так быстро, что он начал сомневаться, не скрывает ли она что—то.

 — Это неважно.

— Вот только он ушёл, не сказав никому куда, —пояснила Тихоня. — Пока мы были в патруле, мы просто решили заглянуть к вам и спросить, не видел ли его кто—нибудь.

— Нет. Не видели, — голос Шмеля был холодным. Карпозубка вежливо наклонила голову. — Все равно спасибо. Тогда мы пойдем.

— Извините за вторжение, — добавила Тихоня.

Гости повернулись и устремились прочь по терновому туннелю. Кроту и другим, застигнутым врасплох их внезапным уходом, пришлось помчаться вдогонку за ними.

— Странно, — заметил Пламелап, шагая вместе с Зяблинкой вперёд, чтобы присоединиться к котам, которые начали собираться у входа в лагерь. Шмель, шедший позади него, издал насмешливое фырканье. 

— Речное племя всегда было странным.

— Наверное, все дело в рыбе, которую они едят, —добавила Вишня. — А теперь они, похоже, потеряли своего глашатая. Как им это удалось?

Шелкоушка пожала плечами. 

— Кто знает?

— Я хотел бы знать вот что, — начал Терновник, повышая голос, чтобы его было слышно среди общей болтовни. — Могли ли эти двое действительно быть в патруле, который довел их до границы Грозового племени? Им пришлось бы пересечь территорию другого племени. Они не могли случайно сюда зайти. Они пришли сюда по какой—то причине, и, возможно, не для того, чтобы искать Камышинника.

— Терновник прав, — мяукнула Ветвь. — Есть ли кто-то, кого не беспокоит, что они что—то задумали? Не забывайте, в своё время Невидимая Звезда встала на сторону самозванца. Как мы можем быть уверены, что теперь она преследует интересы всех племён?

Медуника уставилась на Ветвь, шерсть на её плечах встала дыбом, а кончик хвоста дернулся.

 — Что с того, что Невидимая Звезда встала на сторону самозванца? —огрызнулась она.

— Многие так поступили — даже здесь, в Грозовом племени!

За её словами последовал взрыв негодования. Коты, которые покинули лагерь, когда Уголёк контролировал Ежевичную Звезду, столкнулись с теми, кто остался верен коту, которого они считали своим предводителем.

Пламелап сделал шаг назад, встревоженный щетинистыми шкурками, виляющими хвостами и тихим рычанием. Он был всего лишь учеником, когда Грозовым племенем правил самозванец, но Огнесветик выступила против него, и это разлучило Пламелапа с матерью и сестрой. Оглядевшись по сторонам, он заметил в толпе Огнесветик; её оранжевый мех вздыбился, когда она уставилась на Медунику.

— Мы всегда будем готовы к будущему предательству,— шипел Львиносвет. — Ни один самозванец больше никогда не обманет Грозовое племя.

— Но, конечно, ничего подобного больше не может случиться, — Плавник пытался сохранять спокойствие.— Сколько может быть таких котов, как Уголёк?

Львиносвет ничего ответил.

— Они ведь не собираются драться, правда? —пробормотал Пламелап Зяблинке.

Его сестра беспокойно моргнула.

— Кто-нибудь должен остановить их, — ответила она, бросив взгляд вход в логово предводителя.

К облегчению Пламелапа, Белка вышла оттуда и, легко сбежав по обвалившимся камням, остановилась на краю группы разъяренных котов. 

— Что, во имя Звёздного племени, здесь происходит? — потребовала она. — Нет— нет, не говори мне. Я не хочу знать. Просто прекратите это. Неужели ни у кого из вас нет обязанностей, которыми вы должны заниматься?

Её язвительные слова утихомирили разгневанных котов, которые отошли друг от друга с пристыженным видом. Ветвь вернулась на своё место в устье туннеля, а Львиносвет стал собирать охотничий патруль.

Белка некоторое время наблюдала за ними острым зелёным взглядом, пока не убедилась, что бурный обмен мнениями закончился, затем повернулась к Пламелапу.

— Ты готов приступить к испытанию? — спросила она.

Пламелап вскочил; за всей этой суматохой он чуть не забыл о своём испытании. При словах Белки его оптимизм немного поколебался.

— Разве Ежевичная Звезда не придёт?

Взгляд Белки метнулся назад, к логову, и тень пересекла её морду. Пламелап подумал, что она выглядит встревоженной, хотя явно пытается это

скрыть.

 — Ежевичная Звезда должен позаботиться о других вещах, — объяснила она, тщательно подбирая слова. — Поэтому я буду наблюдать за тобой вместо него. Иди и найди Кувшинку, а мы продолжим.

Пламелап кивнул. 

— Конечно, Белка.

И всё же, когда он шёл через весь лагерь, чтобы позвать Кувшинку из палатки воинов, Пламелап чувствовал тяжелое разочарование. Он чувствовал себя особенным— по—настоящему важным, — когда думал, что его предводитель собирается наблюдать за его испытанием. Это придало ему уверенности, надежду на то, что он действительно талантлив. «Мне всегда говорят, что я особенный, но только на мгновение я это действительно почувствовал. Но теперь это чувство исчезло». 

«Может быть, Ежевичная Звезда не придёт, потому что знает, что ты провалюсь», — предположил ворчливый голос в голове Пламелапа. 

Он понимал, что эта мысль бессмысленна, но никак не мог выкинуть её из головы.

«Я должен был догадаться, — с горечью подумал он. —Я должен был знать, что Ежевичная Звезда не сдержит своего обещания. Никто из моих родственников не сдержал своего обещания, так почему он должен сдержать?»

Пламелап сидел в длинной траве рядом со старой Гремящей тропой, в тени заброшенного гнезда Двуногих. На этот раз он не искал способов произвести впечатление. Он был полон решимости поймать всё и вся, что попадётся ему на пути. Ему просто не повезло, что до сих пор добыча шла плохо.

«Такое чувство, что я здесь уже много лун, — подумал он. — Я снова провалился, у меня нет добычи».

Осторожно попробовав воздух, Пламелап уловил очень слабый запах дрозда, а также ещё один птичий аромат, который он не мог определить. Он был далеко, но это был единственный запах, который он уловил с тех пор, как пришёл сюда.

«Может, это часть теста? — спросил он себя. —Предположим, Кувшинка сказала мне начать отсюда, чтобы я проявил инициативу?»

Пламелап выскользнул из длинной травы и зашагал по старой тропе в направлении запаха. Вскоре он заметил дрозда, порхающего от одного куста к другому. Да!

Прижавшись брюхом к земле, Пламелап пополз дальше, двигаясь так бесшумно, что даже не слышал шагов собственных лап. Он не забывал проверять направление ветра и осматривать землю в поиске веток или мёртвых листьев, которые могли бы выдать его, если бы он на них наступил.

«Надеюсь, Кувшинка смотрит на это».

Дрозд взлетел на низкую ветку дерева. Сердце Пламелапа забилось в предвкушении, когда он ждал, что дрозд снова спустится вниз. По мере того как проходили мгновения, он начинал испытывать всё большее нетерпение, размышляя, каковы будут его шансы, если он сам попытается запрыгнуть на дерево.

Затем над ним пронеслась тень. Посмотрев вверх, Пламелап понял, что это была другая птица. Ястреб!

Пламелап хорошо разглядел серые крылья, крючковатый клюв и когти, когда ястреб пронесся над его головой, а затем снова набрал высоту. Увидел ли он дрозда или просто летит?

Внимательно наблюдая за ястребом, Пламелап понял, что тот, должно быть, увидел добычу, иначе он улетел бы или нашел ветку, на которую можно было бы сесть.

«Неужели я быстрее ястреба?»

Пламелап закрыл глаза, чтобы подумать, затем снова открыл их, когда его охватила паника. Закрывать глаза, когда вокруг летает ястреб, было глупой идеей. Но это не было бы глупостью, если бы он смог выхватить дрозда из—под клюва свирепой птицы. Он подумал, не придется ли его наставнице извиниться перед ним, если он сумеет опередить ястреба.

Он выпустил когти, глубоко вонзив их в землю. Всё его тело было скручено в узел нервного напряжения. Он представил, как сама глашатая племени хвалит его за смелость. Её зеленые глаза были бы расширены от удивления его мастерством. Она бы сказала ему, что никогда не видела такой красивой охоты. Она могла бы даже рассказать об этом Ежевичной Звезде, и тогда бы предводитель пожалел, что не видел этого.

Пропустив эту сцену через свое сознание, Пламелап убедил себя, что должен рискнуть. Он подождал, пока ястреб снова взлетит выше. Затем он подтянул под себя задние лапы и мощным прыжком устремился к ветке, на которой всё ещё сидел дрозд.

Взмахнув передней лапой, он сбил дрозда и набросился на него, когда тот упал на землю. Дрозд дико трепыхался под его когтями. Пламелап подхватил его в рот и помчался обратно к своему первоначальному укрытию. Позади него слышалось сердитое биение крыльев ястреба, но, когда он рискнул оглянуться через плечо, тот, похоже, его не преследовал.

Почувствовав себя в безопасности, Пламелап сбавил скорость. Дрозд мгновенно попытался вырваться из его хватки, сопротивляясь так сильно, что Пламелап испугался, что потеряет какой-нибудь зуб. Он пригнул голову к земле и укусом убил дрозда. Бросив дрозда, он присел.

«Всё прошло довольно хорошо», — поздравил он себя.

Пока он переводил дух, его наставница и Белка вышли из—за заброшенного гнезда Двуногих.

— Вот это смелость, — одобрительно мяукнула Кувшинка.

Пламелап почувствовал, как в его горле поднимается мурлыканье от слов наставницы, но через мгновение подавил его, увидев критическое выражение морды Белки.

— Смелость, да, — согласилась та. — Но, Пламелап, насколько безрассудно с твоей стороны было ставить себя в такое положение, когда тебе, возможно, придётся сражаться с ястребом? Даже опытные воины не стали бы так легкомысленно поступать. А если бы ты проиграл? Где бы тогда было бы Грозовое племя?

— Но я... — Пламелап попытался перебить. Его фантазии о похвале рассеялись, как туман.

Белка продолжала. 

— Если охота сопряжена с таким риском, тебе лучше обдумать свои возможности и принять более правильное решение.

Кувшинка слушала Белку с растерянностью. 

— Значит ли это, что он не справился? — спросила она.

— Это твоё решение, Кувшинка, — ответила Белка.— Я просто высказала своё мнение.

Кувшинка сделала паузу, нахмурившись, а Пламелап почувствовал, как напряжение пронзает его от ушей до кончика хвоста. Наконец его наставница повернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне жаль, Пламелап, — сказала она, — но я думаю, что тебе нужно больше времени, чтобы стать осторожным.

Пламелап уставился на неё, не в силах поверить в то, что он только что услышал. «Я провалился? Мне сказали поймать добычу, и я поймал её, и я перехитрил ястреба! И за это они собираются меня опять оставить учеником?»

Он сердито впился когтями в землю. «Может, им просто нужен ученик, чтобы выполнять всю эту ужасную работу?»

От разочарования Пламелап не мог найти, что сказать. Белка была его родственницей, матерью его матери, и это должно было быть важно. Именно поэтому у него было имя, которое ему совсем не подходило, имя, которому он изо всех сил старался соответствовать, хотя и не хотел.

Пламелапу потребовались все его силы, чтобы не показать обиду, когда он отвернулся и стал пробираться обратно в лагерь. Пламелап присел у стены каменной лощины, в тени куста бузины, росшего в трещине над его головой. Он уставился на свои лапы, чтобы случайно не привлечь внимание кого—нибудь из своих соплеменников. С тех пор как стало известно, что он снова провалил испытание, всё стало очень сложно. Его соплеменники, похоже, тоже были рады избегать его; он мог сказать, что никто не знал, что сказать ученику, который дважды провалил испытание. В его мысли ворвался стук лап, а затем голос сестры Зяблинки. 

— Не хочешь пойти поесть?

Пламелап поднял на неё глаза. 

— Я не голоден, —огрызнулся он.

На мгновение Зяблинка задумчиво моргнула, затем села рядом с ним, так близко, что их шкурки соприкасались.

— В следующий раз у тебя всё получится, — мяукнула она.

— Тебе легко говорить, — ответил Пламелап, отворачивая голову. — Тебя не подвели оба родителя нашей матери.

— Я уверена, что у Белки были свои причины, —настаивала Зяблинка. — Возможно, она делала то, что считала лучшим для племени.

Пламелап фыркнул.

 — Разве родня не должна быть важнее племени?

— Нет! — Зяблинка посмотрела на него с недоверием. — Нет ничего важнее племени, и Грозовому племени предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы оправимся от Уго...

— Мы вечно будем вспоминать об Угольке и о том, что произошло? — потребовал Пламелап, вскидывая голову, словно хотел избавиться от назойливой мухи. Его гнев на сестру разгорался; он просто хотел, чтобы она ушла.

— Как долго мы будем оправдываться за всё, что произошло? Готов поспорить, что другие племена не зацикливаются на этом так, как мы.

Глаза Зяблинка расширились от удивления, но её голос был спокоен, когда она отвечала.

— Грозовое племя всегда было сильнее всех в лесу и вело во все племена, — отметила она— По этой причине мы должны предъявлять к себе более высокие требования.

— Это глупость! — Пламелап разразился сердитым смехом. — Попробуй сказать это Когтезвёзду и посмотри, что он ответит. Или любому из других предводителей. В любом случае, — добавил он, — Белка, наверное, теперь ненавидит меня, потому что считает, что такое имя, как у меня, не должно принадлежать неудачнику.

Заблинка всё также смотрела на него, кончик её хвоста раздраженно дернулся.

 — Ты действительно так думаешь? — спросила она.

Пламелап не ответил. Он просто сгорбил плечи и уставился на свои лапы. 

«Перестань здесь мяукать и уходи», — подумал он.

Его сестра тяжело вздохнула и покачала головой, поднимаясь на лапы.

 — Если ты действительно настолько глуп, что так думаешь, — сказала она ему, —то, может, и правильно, что ты все еще ученик.