Река

— Ладно, давай попробуем ещё раз, — мяукнула Кувшинка.

Пламелап и его наставница отрабатывали боевые приёмы на поляне неподалеку от лагеря Грозового племени. Кувшинка учила Пламелапа нырять под вытянутые лапы противника и выбивать из-под него лапы.

«Как будто я не делал этого уже столько раз, — ворчал он про себя. — Я мог бы сделать это во сне!»

— Видишь ту низкую ветку? — продолжал Кувшинка. —Представь, что это кошка нападает на тебя. Теперь давай посмотрим, как это делается.

Пламелап подавил вздох. «С другими учениками было гораздо веселее тренироваться, — подумал он. — Тогда у меня был настоящий противник, а не какая—то глупая ветка». Это было еще одно напоминание о том, что его товарищи теперь воины, а он — нет.

— Давай, — Кувшинка нетерпеливо подергала усами. —С тебя уже давно содрали бы шкуру.

Стиснув зубы, Пламелап бросился вперед, нырнул под ветку и с размаху ударил по тому месту, где должны были быть лапы воображаемой кошки. Затем он откатился в сторону, снова подпрыгнул и снова повернулся к Кувшинке.

— Это было очень хорошо, — прокомментировала она. —Хотя, возможно, ты поторопился с броском. Единственный недостаток этого движения в том, что ты рискуешь оказаться под противником, когда он будет падать. Попробуй ещё раз.

Пламелап попробовал ещё раз, сделав перекат сразу после того, как нанес удар.

— Да, гораздо лучше, — похвалила его Кувшинка. —Только вот твой хвост мотается повсюду. Держи его поджатым. А теперь попробуй ещё раз.

Терпение Пламелапа внезапно покинуло его. 

— Я уже всё это знаю! — пожаловался он.

Глаза Кувшинки сузились. 

— Ясно, что не знаешь, —огрызнулась она, — иначе ты был бы уже полноценным

воином.

Пламелап не смог подавить вздох. Он никогда бы не ожидал, что Кувшинка скажет что—то настолько ранящее.

Кувшинка извиняюще моргнула, похоже, сожалея о своих резких словах. 

— Послушай, нам придётся работать вместе, если ты хочешь пройти аттестацию в

этот раз, — прорычала она, её голос стал мягче. — И ты должен помнить: что бы ты ни думал о том, насколько все это справедливо или несправедливо, ты все еще мой ученик. А это значит, что всё, что я говорю, остаётся в силе.

Пламелап кивнул, неохотно соглашаясь с тем, что его наставница права. 

— Я знаю. Прости, Кувшинка. Мне повторить приём?

— Нет, думаю, на сегодня всё, — ответила Кувшинка, взглянув на небо. — Скоро рассвет, а мне ещё пограничный патруль проводить. Прости, Пламелап, но без тебя, — добавила она, когда Пламелап внезапно просветлел. — Нужно поменять подстилки у старейшин, так что ты можешь остаться и сделать это.

«Это так несправедливо!» — подумал Пламелап, сдерживая стон. Поскольку теперь он был

единственным учеником в лагере, все скучные и неприятные дела доставались ему, и они занимали ещё больше времени, чем обычно. Он бы предпочел патрулировать племя Ветра на границе вместе с Кувшинкой, но после того, как его только что отругали за жалобы, он знал, что лучше не рисковать.

— Хорошо, Кувшинка, я позабочусь об этом, — мяукнул он, опустив хвост.

Проскользнув обратно в лагерь через терновый туннель, Пламелап направился к логову старейшин под кустами орешника. Бурый был там единственным котом; он отошёл в сторону, пока Пламелап начал собирать весь испачканный мох и орляк.

— Спасибо, Пламелап. — Старый кот подавил зевок. — Хорошо будет спать на свежей подстилке, — он сделал небольшую паузу, затем добавил: — Итак... твоя сестра, Зяблинка, теперь воительница.

— Верно, —Пламелап сдержал себя. «Я действительно не хочу говорить об этом». Но Бурый, казалось, не понимал, что ему неловко. 

— В этот раз у тебя не получилось, — продолжал он. —Почему?

— Я провалил испытание.

— Да, я слышал это, — Бурый поднял одну заднюю лапу, чтобы почесать ухо. — Не повезло. Но что пошло не так?

«О, отлично, значит, нам придется пройти через всё это снова. Пожалуйста, Звёздное племя, помоги мне не оторвать уши этому мышеголовому!»

— Я испортил свою охоту, — ответил Пламелап старейшине.

— Ну, я уверен, что в следующий раз у тебя всё получится, — дружелюбно мяукнул Бурый. —Некоторым ученикам требуется время, чтобы отрастить шерсть и когти.

«О... просто перестань болтать, ладно?»

— Ты, конечно, происходишь из рода великих котов, —заявил Бурый. — Я знаю, что ты будешь жить соотвественно.

Пламелап лишь грубовато кивнул. Он знал, что старый кот хотел быть добрым, но всё, что говорил Бурый, только расстраивало его ещё больше. Он вздохнул с облегчением, когда позади него раздался хор возбужденных писков; обернувшись, он увидел котят Подпалины: Стебелька, Шёрстку, Клубочка, выскочивших из ниоткуда.

— Что ты делаешь? — спросил Стебелёк.

Шёрстка с любопытством обнюхала подстилку.

 — Ой, какая гадость! — воскликнула она, отпрыгивая назад.

— Мы хотим помочь! — воскликнул Клубочек.

Оглядевшись в поисках их матери, Пламелап заметил, что Подпалина дремлет возле детской. Он подумал, не разбудить ли её, но потом решил, что ей, наверное, нужен отдых, а с котятами весело.

— Ты ведь ученик, не так ли? — спросила Шёрстка, глядя на Пламелапа широко раскрытыми глазами. —Это так интересно!

«Ну, хоть кто-то считает, что быть учеником — это интересно», — подумал Пламелап, и на смену раздражению пришло веселье.

— Мы хотим быть учениками, — сказал Стебелёк Пламелапу. — Но Подпалина говорит, что мы должны ждать, пока нам не исполнится шесть лун.

— Это целая вечность! — простонал Клубочек. — Мы хотим стать учениками сейчас.

— Тогда мы станем учениками прямо сейчас, —объявила Шёрстка. — Пламелап, ты будешь нашим наставником.

— Хорошо, тогда, — мяукнул Пламелап, входя в дух игры. — Если вы ученики, то должны помочь мне расчистить эту старую подстилку.

— Конечно! Мы можем это сделать, — с энтузиазмом согласился Клубочек.

Стебелёк и Клубочек бросились в логово старейшин и принялись разгребать подстилку в кучи своими крошечными лапками. Шёрстка на мгновение замешкалась, сморщив нос, а потом весело запрыгнула в кучу вместе со своими братьями. Пламелап подумал, что в их шкурках застревает больше, чем они собирают, но, по крайней мере, они стараются.

Бурый издал смешок из глубины своей груди: 

— У тебя полные лапы забот, — заметил он.

С помощью и под руководством Пламелапа котята вскоре очистили два из трех гнёзд старейшин.

Пламелап уже начал скатывать мох и солому в шары, чтобы унести из лагеря, когда услышал, как с середины поляны донеслось мяуканье.

— Стебелёк! Стебелёк, где ты?

Повернувшись, Пламелап увидел Ромашку, кремового цвета кошку, которая помогала в детской, и взволнованно кружилась в поисках котят. Он помахал хвостом, чтобы привлечь ее внимание.

— Эй, Ромашка! Они здесь.

Ромашка пронеслась через весь лагерь к логову старейшин и в изумлении уставилась на котят.

 —Пламелап, что ты делаешь? — потребовала она. —Клубочек, положи это!

Повернувшись обратно в логово, Пламелап увидел, что Клубочек нашел где—то веточку и держит её во рту. Он размахивал ею, и Стебелёк вынужден был отпрыгнуть назад, чтобы та не попала ему в глаз. Услышав голос Ромашки, Клубочек выронил прутик и стоял с виноватым видом.

— Они просто играют в учеников,— объяснил Пламелап. — Они хотели помочь.

— Есть причина, по которой котят не берут в ученики, пока им не исполнится шесть лун, — мяукнула,— Ромашка, раздраженно дергая ушами. — Они слишком малы, чтобы помогать.

— Я думаю... — пробормотал Пламелап, начиная чувствовать себя таким же виноватым, каким выглядел Клубочек. «Она разговаривает со мной, как будто я котёнок!»

— В будущем, — продолжала Ромашка, — если ты увидишь, что котята бегают без присмотра, ты должен найти меня или Подпалину. Пойдемте, котята, пора спать.

Три котенка вышли из логова, останавливаясь, чтобы хорошенько встряхнуть свои шкурки, покрывая старших котов клочками мха и мусора.

 — Нам никогда не удается повеселиться! — пожаловался Клубочек.

— Выколоть себе глаз — это не весело! — воскликнула Ромашка, обмахивая хвостом малышей, чтобы загнать их обратно в детскую.

Пламелап смотрел, как они уходят, потом начал собирать оставшуюся подстилку. Он расстроенно вильнул хвостом. «Я ничего не могу сделать правильно,— подумал он. —Даже поиграть с котятами».

Солнце скрылось за деревьями, но в небе ещё было светло, когда Огнесветик, которая ела белку рядом с кучей свежей добычи, взмахом хвоста подозвала Пламелапа к себе.

 — Пойдем, поужинаем, — пригласила она его.

Пламелап почувствовал теплый импульс удивления от того, что мама выделила именно его. Подойдя к ней, он подумал, не собирается ли она спросить о его проваленном испытании. Хотя это произошло несколько дней назад, они так и не поговорили об этом.

«Потому что мы никогда не говорим о сложных вещах».

Огнесветик явно не собиралась обсуждать это сейчас.

 —Как прошёл день? — спросила она; Пламелап подумал, что её голос звучит так же вежливо и официально, как если бы она разговаривала с котом из другого племени.

— Хорошо, спасибо, — ответил Пламелап так же вежливо. — Я тренировался с Кувшинкой.

— Я уверена, что ты хорошо справился. Огнесветик подтолкнула белку к себе. — Давай, ешь.

Пламелап немного расслабился, вонзая зубы в сочную мякоть, и только настороженно поднял голову, когда Кувшинка подошла к нему, ее темный мех был вздыблен, а кончик хвоста подергивался.

«О нет! — Пламелап внутренне застонал. — Что я наделал?»

— Я только что разговаривала с Ромашкой, — мяукнула Кувшинка, остановившись рядом с ним. — Ты использовал учеников Подпалины, чтобы помочь себе со своими обязанностями?

— Нет, не использовал! — возмущенно ответил Пламелап. — Они пришли ко мне, когда я убирал логово старейшин, и захотели поиграть в учеников. Я просто позволил им — я не хотел ничего плохого.

Кувшинка смотрела на него несколько мгновений, ее глаза сузились. 

— Нет ничего плохого в том, чтобы играть с малышами, — наконец заявила она. — Но ты

должен быть осторожен. Они не должны выполнять задания, предназначенные для учеников.

Пламелап чувствовал, как внутри него поднимается разочарование, и изо всех сил старался держать себя в лапах. И тут, к его удивлению, мать подняла глаза от своей добычи и посмотрела на Кувшинку.

— Правда, Кувшинка! — сказала она. — Это похоже на искреннее недоразумение. Котята очень милые, и они не принимают отказа, когда в их маленьких пушистых головках рождается идея. Я уверена, что Пламелап усвоил урок и больше не повторит свою ошибку, правда, Пламелап?

— Конечно, нет, — согласился Пламелап, благодарный за то, что мама его поняла.

Кувшинка на мгновение замешкалась, затем удовлетворенно кивнула. 

— Хорошо, увидимся утром на новой тренировке.

Она подошла к куче свежей добычи, чтобы выбрать себе кусочек.

— Спасибо, Огнесветик, — мяукнул Пламелап.

— Не за что. Я уверена, что ты хотел как лучше. А теперь перестань беспокоиться об этом и наслаждайся своей белкой. Пламелап с удовольствием так и сделал.

Огнесветик несколько мгновений ела молча, потом подняла голову и бросила на Пламелапа неловкий взгляд.

 — Я заметила — ну, я действительно не могла этого не заметить, — что ты, кажется, испытываешь трудности с ученичеством.

Пока она говорила, Пламелап чувствовал, как его шкура начинает гореть от стыда и дискомфорта. Было очень приятно, когда Огнесветик заступилась за него. А теперь она ворчит на меня, как и все остальные коты!

— Тебе, наверное, тяжело, — продолжала его мать, —что Зяблинка стала воительницей, а ты нет. Тебя это беспокоит?

— А что тебя волнует? — промолвил Пламелап, внутри него нарастал старый гнев.

Огнесветик выглядела еще более неловкой, ей явно было трудно встретить взгляд Пламелапа. 

— Мне не все равно, потому что ты мой котенок.

— О, конечно! — усмехнулся Пламелап.

— На тебя возлагаются большие надежды из—за твоего рода, — продолжала Огнесветик, не обращая внимания на прерванный разговор. — Ты принадлежишь к семье, которая много сделала для нашего племени: Ольхогрив, Белка, Ежевичная Звезда, вплоть до...

— Огнезвезда, — с горечью закончил Пламелап.

— Да. И я понимаю, что ты не хотел бы такого давления

— Мы с Ольхогривом тоже боролись с ним, — но мы не можем контролировать то, кем мы являемся. Мы не можем контролировать, что думают наши соплеменники, когда смотрят на нас, или как они болтают, когда кто—то из нас... ну, борется. Но это дар— иметь в себе кровь Огнезвезда.

— Я не хочу этого! — огрызнулся Пламелап. Он не собирался этого говорить, но когда увидел, что Огнесветик удивленно смотрит на него, понял, что должен оправдаться. — Я никогда не хотел быть родственником Огнезвезда. Я не чувствую себя родственником Огнезвезда. Все коты говорят, что я похож на него, и, может быть, у Зяблинки хотя бы есть немного оранжевого цвета в шкуре, но я — полностью черный!

По мере того как он говорил, внутри Пламелапа что—то разбухало, возможно, потому, что груз ожиданий его матери стал слишком тяжелым, а возможно, потому, что — наконец—то — он говорил с матерью о серьезных вещах.

— Кроме того, — добавил он, стараясь сохранить ровный голос, — я не чувствую связи с тобой, потому что ты оставила меня, когда я нуждался в тебе. Даже Зяблинка оставила меня, когда ты присоединилась к лагерю изгнанников!

— У меня не было выбора... — начала Огнесветик.

— Может, это и так, но ты даже не проведала меня, когда вернулась! — Пламелап прервался, его переполняло негодование.

Огнесветик расширила глаза и навострила уши; очевидно, её задели его слова. Через несколько мгновений она тихонько мяукнула: 

— Ты весь черный, как и твой отец.

Пламелап уставился на свои лапы. 

— Может быть, Жаворонок понял бы меня, — пробормотал он. — Но я никогда этого не узнаю.

Огнесветик беспомощно покачала головой, казалось, не зная, что ещё сказать. Пламелап даже не мог вспомнить, чего он хотел, когда говорил эти слова матери. Каждый волосок на его шкуре горел, он поднялся на лапы и зашагал прочь, остро ощущая на себе взгляды нескольких ближайших соплеменников.

Он прошёл мимо Ольхогрива, который наблюдал за ним с добрым любопытством, и почти остановился, чтобы заговорить с ним. Пламелап зашагал дальше, вышел через терновый туннель и остановился под кронами деревьев, пытаясь успокоиться. «Я чувствую себя таким глупым пушистиком, — сказал он себе, удивляясь, почему он всегда так себя чувствовал, когда пытался объяснить свои проблемы. — Что я хотел, чтобы Огнесветик сказала? Что она могла сказать?»

— Пламелап? — раздался голос Кислицы откуда—то сзади; Пламелап обернулся и увидел приближающуюся со стороны лагеря темно—коричневую кошку, которая выхаживала его, когда Огнесветик горевала.

— Ты выглядел расстроенным, — мяукнула она. — Могу я чем—нибудь помочь?

Хотя Пламелап всё ещё пытался найти слова, чтобы выразить то, что он чувствовал, ему всегда было легче говорить с Кислицей, чем с собственной матерью. 

—Просто... Сегодня я позволил котятам помочь мне, просто так, а Кувшинка меня за это отругала. Почему мне всегда кажется, что я всё делаю правильно, а все остальные коты считают, что я ошибаюсь? Я думал, что я хороший ученик. Я думал, что из меня получится хороший воин. . .

— Так и есть, и так и будет, — заверила его Кислица, утешительно прижавшись носом к его щеке. — Если ты уверен, что готов, попроси Кувшинку провести ещё одно испытание. Тебе не обязательно ждать, пока она решит, что ты готов. Ты можешь доказать это ей — каждому. Особенно себе, Пламелап. Я верю в тебя, — мурлыкнула она.

Пламелап был так тронут её словами, что несколько ударов сердца не мог говорить. Наконец, он коснулся своим носом её носа. 

— Спасибо, Кислица.

— Не благодари меня, — ответила его приемная мать. —Докажи это и мне.

Внезапно преисполнившись решимости, Пламелап выпрямился. 

— Я докажу! — пообещал он. — Я сделаю всё, чтобы ты мной гордилась.