Река

Присев рядом с кучей свежей добычи, Пламелап откусил кусочек от мыши, лежавшей у его лап. Но сочная мякоть показалась ему на вкус мертвой листвой, а когда он проглотил ее, она осела у него в животе, как камень. Он не мог думать ни о чем, кроме своего экзамена, который должен был начаться, как только он и другие ученики закончат есть. Рядом с ним  Заливчик, который делил с ним мышь, перестал есть, энергично завилял задними лапами, а затем взлетел в воздух, приземлившись передними лапами на камешек, лежавший на песке поляны.

— Попался! — прокричал он. — Это был мой лучший

прыжок, — заявил он, возвращаясь к Пламелапу. Его глаза блестели от возбуждения.

— Я поймаю так много добычи. Мыши и белки, берегитесь! Заливчик идет за вами!

— Да, конечно, — пробормотал Пламелап.

Заливчик присел рядом с ним и дружески подтолкнул его, его взгляд был ободряющим.

— Эй, не волнуйся, — мяукнул он. — С тобой все будет в порядке. Ты отличный охотник. 

Пламелап кивнул и заставил себя откусить еще кусочек мыши. Надеясь отвлечься от предстоящей оценки, он навострил уши в сторону группы старших воинов, которые делили добычу неподалеку, сцепив головы в серьезном разговоре.

— Я не знаю, что я думаю об изменениях в Законе, — беспокойно пробормотал Березовик. — Особенно эта идея, что мы могли бы избавиться от предводителя. Это было бы все равно, что сказать солнцу не светить!

 Искра неодобрительно фыркнула. — Мы были бы очень рады избавиться от Уголька, — заметила она. — Даже когда мы все еще считали его Ежевичной Звездой.

Кошки умирали, потому что мы продолжали принимать его как нашего предводителя, хотя он отправлял нас в изгнание и подозревал всех в неверности, словно у него в мозгу сидели пчёлы.

— Но как часто нам придётся иметь дело с таким котом, как Уголёк? — спросил Березовик.

— Одного раза было достаточно, — ответил Терновник, щёлкнув ушами. — Я думаю, Искра права.

— Но Уголёк не был настоящим предводителем, —настаивал Березовик. — Если бы он не украл тело Ежевичной Звезды, никто не принял бы его. А Звездное племя так и не дало ему девять жизней и имя. Все эти новые правила направлены на то, чтобы сместить предводителя, который был одобрен Звездным племенем. Это совсем другое.

— В этом ты права, — нехотя признал Терновник.

— Хотя, — пробормотал Искра, — нельзя сказать, что Звездное племя непогрешимо. Звездоцапу тоже были даны девять жизней.

— Это правда. Хотя, если племя свергнет своего предводителя, я не понимаю, что случится с их девятью жизнями, — мяукнула Вишня. — Эти жизни даны Звездным племенем; обычные коты не могут их забрать, не так ли?

— Мы могли бы попытаться, если бы предводитель был таким же мерзким, как Уголёк, — мяукнул Мышеус, выпустив когти. Его глаза сверкали гневом, и Пламелап вспомнил, что из—за лжи Уголька воин потерял двух своих братьев и сестер.

Два или три кота в группе потрясенно вздохнули, и Пламелап обменялся испуганным взглядом с Заливчиком.

— Предводитель есть предводитель, — настаивал Шмель, глядя на серо—белого кота. — Ты не ослушаешься предводителя, не свергнешь предводителя и уж точно не убьешь его. За это ты точно попадешь в Сумрачный лес.

— Не говори о том, чего не знаешь. — Терновник щелкнул хвостом по коту, тот обиженно отпрянул назад.

— Ты не знаешь Сумрачный лес — не так, как мы с Искрой. Многие из вас слишком молоды, чтобы помнить это, но я никогда не забуду, как племя Теней прогнало своего предводителя Звездолома, еще в старом лесу. Он заслужил это. Но Звездное племя не вернуло себе девять жизней, и они не дали девять жизней следующему предводителю — Ночной Звезде.

Львиносвет, который до сих пор слушал молча, задумчиво провел языком по своей золотистой шкурке.

— Это было другое время, Терновник. Сейчас Звездное племя может согласиться забрать девять жизней. В конце концов, они сказали Свету во мгле обсудить эти изменения в Закон.

Терновник раздраженно дернул ухом.

 — Жаль, что Крутобока нет здесь, он бы нам всё объяснил, — пробормотал он. — Он знал, как это работало, в те времена. Я просто не понимаю, что произошло в Сумрачном лесу, а хотелось бы.

— Многие хотели бы этого, — ответил Львиносвет. — Но мы должны верить, что наши предводители понимают, что делают и поступят правильно.

Терновник ответил лишь ворчанием.

— Что ты думаешь об этом, Пламелап? — пробормотал Заливчик, набив рот мышью. — Должны ли мы избавляться от наших предводителей?

Пламелап отвлекся от разговора старших воинов.

 —Конечно, должны, — ответил он, наполовину надеясь, что старшие воины его услышат. — Только я не думаю, что это зайдет достаточно далеко. Может быть, племена жили бы лучше, если бы мы регулярно меняли предводителей.

Глаза Заливчика расширились от ужаса, и он подавился своим куском добычи, проглотив его с трудом.

 — Что?!

— Ну, а какая альтернатива? — Пламелап защитно мяукнул. — Как это происходит сейчас: один кот, выбранный предыдущим предводителем, получает право командовать всеми котами, пока он не проживет целых девять жизней. Разве это справедливо?

Придя в себя, его друг закатил глаза.

 — Тебе, наверное, не стоит говорить об этом слишком громко, — заметил он, — особенно учитывая, что наш предводитель, Ежевичная Звезда, твой родственник.

Пламелап сгорбил плечи. 

— Не похоже, чтобы кто—то меня слушал, — угрюмо пробормотал он.

Заставляя себя съесть ещё кусочек, Пламелап молча желал, чтобы все перестали видеть в нём его родню. Его матерью была Огнесветик, дочь предводителя, Ежевичной Звезды, и его глашатаи Белки, а Белка была дочерью Огнезвезда, величайшего предводителя, которого когда—либо знал лес. Никто не знал, как это тяжело — носить в своих жилах кровь таких котов, как они.

«Меня даже вроде как назвали в честь Огнезвезда», подумал Пламелап. Посмотрев на свои черные лапы, он добавил про себя: «Что странно, ведь я совсем не огненного цвета. Наверное, Огнезвезд был таким замечательным котом, что Огнесветик было важнее напомнить каждому, что я его родственник, вместо того чтобы смотреть, какой я на самом деле. Интересно, согласился бы с этим мой отец?»

В племени почти никогда не упоминали отца Пламелапа, Жаворонка, который умер до того, как Пламелап успел его узнать. Наставником Пламелапа, Кувшинка была матерью Жаворонка, и иногда она рассказывала Пламелапу истории о нем. «Может быть, Жаворонок понял бы меня», с тоской подумал Пламелап. «Кувшинка говорит, что я похож на него».

Он проглотил последний кусочек мыши; Заливчик уже закончил есть и сидел, чистя усы. Когда Пламелап провел языком по губам, к ним подошла его мать, Огнесветик.

— Удачи вам на испытании, — прорычала она.

— Спасибо, Огнесветик! — ответил Заливчик, подпрыгивая на лапах.

Пламелап вежливо наклонил голову. — Спасибо.

— Я уверена, что у тебя все получится, — сказала ему Огнесветик.

Пламелап хотел бы, чтобы он не чувствовал себя таким скованным и неловким рядом с матерью. Он знал, что Огнесветик любит его. Ну, она должна любить, ведь она моя мать. Но он не был уверен, что он ей особо нравится. Иногда ему казалось, что она недостаточно хорошо его знает, чтобы он ей нравился. Огнесветик не воспитывала его в детстве: она была слишком подавлена смертью его отца, Жаворонка, и его брата, Вспышечки. Кислица взялась выхаживать его вместо нее. Позже Огнесветик, Зяблинка и Пламелап, сблизились, когда их вместе изгнал самозванец. Может быть, потому, что его разлучили с ней таким юным, Пламелап все еще чувствовал, что едва знает Огнесветик. Он даже не был уверен, что хочет знать ее; он разрывался между надеждой на ее внимание, потому что она была его матерью, и обидой на нее за то, что она бросила его.

Теперь Огнесветик, казалось, не знала, что ему ответить. Пока Пламелап все еще стоял в неловком молчании, она в последний раз наклонила голову, а затем направилась через весь лагерь туда, где Зяблинка делила свежую добычу с Миртолапкой. Пламелап сразу же заметил, насколько стало легче Огнесветик, когда та коснулась носом Зяблинки и с любовью лизнула ее за ухом.

Переведя взгляд в сторону, Пламелап заметил Заливчика и мать Миртолапки, Кислицу, которая приютила его и Зяблинку. Теперь она ободряюще помахала ему и Заливчику хвостом. Наклонив голову в ответ, Пламелап испустил долгий вздох. «Иногда мне хочется, чтобы Кислица была моей матерью».

Его наставница, Кувшинка, уже ждала у входа в лагерь. Пока Пламелап наблюдал, наставник Заливчик, Мышеус, и наставница Зяблинка, Пеплогривка, подошли к ней. Мгновение спустя Орлица, наставница Миртолапки, выскользнула из логова воинов и помчалась через весь лагерь, чтобы присоединиться к остальным.

— Давай, Пламелап! — позвала Кувшинка. — Пора!

Пламелап поднялся на лапы, пока остальные наставники созывали своих учеников, и последовал за остальными к входу в лагерь. В его ушах звенели крики  "Удачи!" — доносившиеся от других соплеменников по всей поляне. Пламелап чувствовал, как грусть уходит, как вода в сухую землю, сменяясь нервным возбуждением, будоражащим от ушей до кончика хвоста.

За пределами лагеря четыре наставника и их ученики разошлись в разные стороны. Прежде чем последовать за Мышеусом, Заливчик приостановился, чтобы ободряюще подтолкнуть Пламелапа.

 — Ты справишься,— мяукнул он.

— Ты тоже, — ответил Пламелап, уткнувшись мордой в плечо Заливчика. Затем он последовал за Кувшинкой в лес, направляясь к озеру.

Когда запахи соплеменников и звук шагов их лап стихли, Кувшинка остановилась.

 — Ладно, тебе нужно поохотиться, — сказала она ему. — Ты меня не увидишь, но я буду следить за тобой. Я ожидаю, что ты поймаешь много добычи, и мы поразим всех в лагере тем, какой ты хороший охотник.

Веселый тон Кувшинки и то, как она явно ожидала от него хороших результатов, разбудили амбиции Пламелапа.

 — Я собираюсь поймать действительно впечатляющий улов!

Стоя на месте, он открыл пасть, чтобы попробовать воздух. Сочные запахи добычи хлынули на него, говоря ему, что сегодня будет хороший день для охоты.

Почти сразу же он различил запах мыши и услышал шарканье. Пройдя вперед, он обнаружил звук среди кучи опавших листьев; он даже увидел, как листья дергаются. Вот где прячется мышь — возможно, их даже две! На мгновение он опустился в охотничью позу, но затем заколебался: мыши не были особенно впечатляющей добычей. Любой глупый пушистик может поймать мышь! Ему было недостаточно просто поймать любую добычу, он хотел, чтобы Кувшинка была действительно впечатлена его уловом.

Выпрямившись, Пламелап зашагал дальше в лес, пропуская очередную мышь и землеройку, которая, перебегая ему дорогу, практически налетела на лапы.

«Может, птица подойдет», подумал он. На них труднее охотиться.

В нескольких шагах дальше Пламелап обогнул край зарослей крапивы и наткнулся на белку, обгладывающую что—то в передних лапах на расстоянии пары длин хвоста от ближайшего дерева.

«Она выглядит такой жирной и сочной! Это была бы отличная добыча для возвращения».

Пламелап осторожно встал в охотничью стойку и начал красться вперед, проверяя, что находится с подветренной стороны от белки, и ставя лапы как можно легче. Белка, казалось, не замечала его, все ее внимание было сосредоточено на том, что она держала между лапами.

Но прежде чем Пламелап подошел достаточно близко, чтобы наброситься, он вспомнил движение, которое раз или два практиковал с Заливчиком. Кувшинка никогда такого не видела. Это наверняка произведет на нее впечатление!

Пламелап оставился, присел и бросился вперед, совершив мощный прыжок — не на белку, а на дерево позади нее. Он намеревался крутануться, как только ударится о дерево, и отскочить от него, отрезав белке путь к спасению.

Но эффектный ход не сработал. Пламелап ударился о дерево, подмяв под себя одну лапу; боль пронзила его лапу до самого плеча. Задыхаясь, он попытался исправить положение, оттолкнувшись. Но он запутался в собственных лапах и совершенно неправильно оценил свой прыжок. Он упал на землю среди корней деревьев, выбив из себя все дыхание. Белка перепрыгнула через него и помчалась вверх по стволу, на мгновение остановившись на низкой ветке, будто смеясь над Пламелапом, прежде чем исчезнуть среди листвы. Пламелап вскочил на лапы, пытаясь отдышаться. На его шерсть налипли обломки корней. Хуже того, каждый волосок на его шкуре разгорелся от смущения, потому что он знал, что Кувшинка наверняка наблюдает за ним. Она бы увидела, как он испортил охоту; хуже того, шум, который они с белкой подняли, наверняка спугнул бы любую другую добычу в пределах слышимости.

Стряхнув землю и клочки листьев со своей шкуры, Пламелап зашагал дальше, решив теперь сделать несколько хороших уловов — простых уловов, которые может сделать любой обученный воин. «Хватит выпендриваться», сурово сказал он себе.

Он остановился возле зарослей орляка, прислушиваясь к звукам добычи, прячущейся в глубине ветвей. Он ничего не услышал, но когда пробрался на другую сторону, то сразу заметил сороку, клевавшую землю на расстоянии нескольких лисьих шагов.

Пламелап вздрогнул от возбуждения. Это была еще одна выдающаяся добыча! Он снова принял охотничью стойку, тщательно проверяя, правильно ли подогнуты лапы и закручен ли хвост. Затем, делая шаг за шагом, он подкрался к сороке.

— Я должен поймать эту!

Он просунул одну лапу вперед и почти опустил ее на свернувшийся лист, но успел отступить на мгновение, прежде чем наступил бы на него и насторожил бы добычу. Все его силы ушли на то, чтобы продолжать медленно пробираться вперед, в то время как ему хотелось прыгнуть на птицу и вонзить в нее когти.

Пламелап был уверен, что не издал ни звука, но прежде чем он достиг оптимального расстояния для прыжка, сорока подняла голову и наклонила ее, как будто что—то услышала. «Она собирается улететь!» Пламелап бросился вперед мощным прыжком. Его когти царапнули хвост сороки, она взлетела с треском и резким криком, оставив Пламелапа с одним перышком.

— Лисий помет! — прорычал он.

Он уставился вслед птице в полном разочаровании, затем заставил себя снова сосредоточиться и мрачно вгляделся в деревья. Шумное бегство птицы должно было спугнуть большую часть близлежащей добычи —опять же. Когда Пламелап снова отправился в путь, в животе у него бурлило. Он остро ощущал приближение солнца и ожидал в любой момент увидеть Кувшинку, идущюю ему навстречу.

— А я не поймал ни одной добычи. О, Звездное племя, пожалуйста, пришли мне что—нибудь... хоть что—нибудь!

Продвигаясь вперед, Пламелап с облегчением вздохнул, уловив мышиный запах и заметив тощую мышь, копошащуюся под кустом остролиста. На этот раз он скользил вперед осторожно, едва осмеливаясь дышать, его лапы легко скользили по земле. Он поймал свою добычу аккуратным прыжком, и в тот же момент из укрытия выскочила еще одна мышь; Пламелап вытянул когти и поймал и ее.

— Спасибо тебе, Звездное племя, за эту добычу, —пробормотал он с искренней благодарностью.

Но он знал, что сделал недостаточно хорошо, и, что еще хуже, потерял белку и сороку из—за собственной глупости. «Я мог бы сделать это гораздо лучше». Он мог только надеяться, что у него еще достаточно времени, чтобы пополнить свою жалкую добычу.

Он начал быстро выцарапывать ямку, чтобы закопать два улова, как вдруг услышал за спиной голос Кувшинки, который произнес его имя. Повернувшись, он увидел свою наставницу, выходящюю из подлеска.

Хвост Пламелапа поник, когда он увидел в глазах  Кувшинки сочувствие, смешанное с разочарованием.

Его шерсть запылала от стыда. Он не хотел, чтобы она сказала ему, что он провалил испытание.

— Я знаю, что провалил. И я знаю, что заслужил это.