Глава IX.
— Анатолий Васильевич, поднимайтесь, выезжать пора, — прозвучал мужской голос у меня над головой, а в плечо легонько врезался кулак.
— Гер, сколько раз просить, — скорчившись от боли в горле, «в нос» проговорил я.
— Привычка, — Григорий пожал плечами. — А где ты успел простудиться? Выглядишь, как выжатый лимон, даже хуже.
Я махнул рукой, поднимаясь, и пробубнил что-то, вроде «Чёрт его знает». Не думаю, что мужчине нужно знать о моих вчерашних думах под ледяными струями душа.
Надев чистые вещи, я умылся и спустился в столовую, собираясь позавтракать, но горло саднит ужасно, и есть что-либо просто невозможно из-за боли. С горем пополам я проглотил два куска жареного бекона и, опять же, махнув на всё это рукой, последовал за Герой в машину.
— Что-то случилось? Выглядишь не очень, и я не о здоровье, — произнёс Григорий, заправляя машину.
— Да так, глупости, — усмехнулся я.
— Вижу же, что нет. Но раз не хочешь, можешь не говорить.
Я вздохнул и, как обычно, вперил взгляд на город за окном. В Берлине, говорят, всегда было чисто и уютно, хоть сейчас экология всё же сходит на нет. Но уют никуда не денется, и, признаться, я был бы не прочь провести тут пару месяцев. Приветливые жители, вкусная еда, красивые места – прекрасная перспектива, по-моему. Здесь можно было б укрыться от всех бед, если только захотеть.
Заметив на себе очередной жалостливый взгляд водителя, я решил всё-таки поведать ему о своих несчастьях. Как-никак мы были очень близки в плане дружбы, у меня никогда не было тайн от этого человека, и я сейчас не собираюсь нарушать наших крепких, почти родственных отношений. В конце концов, именно Григорий поддерживал меня во многих ситуациях, в том числе после смерти Жени...
Как только я рассказал всё, что касалось нашего расставания с Айседорой, Гера, судя по выражению лица, всё понял и сочувственно покачал головой.
— Честно говоря, мне её поведение кажется несколько странным... Что скрывать, слишком странным. После стольких лет ожиданий...
— В том-то и дело, — вздохнул я, обнимая себя руками, дабы побороть озноб.
— Надо полагать, мы теперь не едем во Францию?
Я задумался. Да, Айси поступила не так, как я ожидал, и ехать сейчас не представляет никакого смысла. Что я буду там делать?
Но, с другой стороны, мне нужно узнать, почему девушка, любя меня, отказывается от отношений. Есть даже малюсенькая надежда на то, что, оказавшись рядом со мной, Портрен поймёт абсурдность своих слов.
— Глупый вопрос. Конечно, едем, — ответил я. — Только сначала в аптеку.
Закупившись лекарствами, мы продолжили путь по прекрасным германским улочкам. Сегодня нам предстоит доехать до Дюссельдорфа, где вновь остановиться на ночь, а уж завтра мы сможем добраться до Франции. Осталось совсем немного.
Я всё ещё надеюсь, что делаю это не зря.
Всю дорогу я проспал, часто просыпаясь из-за кошмаров. Образ Айседоры-мстительницы преследовал меня каждый раз, стоило мне только закрыть глаза. Её безумие, отражающееся во взгляде и перекошенном лице, неественные движения, нож в руке – всё это выглядело настолько устрашающе, если учитывать тот факт, что я боюсь больше никогда не быть с ней вместе, что спать нормально, не просыпаясь, просто нереально.
К концу дня мы разместились в одном из отелей Дюссельдорфа, где я сразу же принялся за своё лечение. Завтра вечером я должен быть как огурчик. Гера не оставлял меня одного, наверное, пока я крепко не заснул. Он волновался за меня не хуже отца.
Отца... Я так давно не видел своих родителей. Они ничего не знают о моей судьбе ровно так же, как я не знаю о их. Мы не общались долгое время, а в самом начале, когда я только начинал свою "деятельность" маньяка, они и вовсе были обмануты мной. Я врал, что учусь где-то в хорошем месте. Признаться, сейчас мне очень стыдно за свои поступки. Я готов на всё, чтобы оказаться в тёплых объятиях мамы и услышать наставления отца.