Глава VIII.
Ближе к ночи мы оказались в Берлине, где решили остановиться и переночевать. Днём, во время поездки, Гера успел забронировать нам номера в одном из берлинских отелей, в то время как я смотрел в окно, не различая проплывающих мимо картин. Грусть-тоска меня съедала, не оставляя даже костей.
Приветливые немцы с сожалением смотрели в мои грустные глаза, не зная о причине этой самой грусти. Я и сам не знаю причины. Причины таких перемен, слов. Если Айси любит меня, то почему она не хочет быть со мной?
Я знаю, что натворил, но, кажется, девушка самолично говорила мне, будто знает о свойстве меняться у многих людей. Ведь она поверила, что я изменился! Но в чём тогда дело?
Не в силах бороться с удручающими мыслями я решил воспользоваться одним из средств по борьбе с напряжением. Придя в номер, я сразу же запер дверь и прошёл в ванную. Скинул одежду и встал под душ, врубая ледяную воду на полную мощность. По телу прошла волна мурашек, холод пробрал до костей.
Хотя, что говорить, мне и так холодно.
Ещё в тюремном заключении я продумал всё от начала и до конца. Решил, что вернусь в свою "нору" в первый же день, как выйду на свободу. Возьму машину, которая должна была стоять в гараже, никем не тронутая, и отправлюсь во Францию, к Айседоре.
Сидя в камере в полном одиночестве, я составил маршрут поездки на основе своих знаний, раз семь что-либо поменяв. Я даже решил, в каких городах буду останавливаться на ночь, чтобы не было лишних хлопот по этому поводу. Высчитал стоимость бензина, царапая цифры вилкой на стене, когда мне давали еду. Добился полной осведомленности о пограничных пунктах.
Вечерами и бессонными ночами я представлял, какое удовольствие буду получать от поездки. Мне всегда нравилось куда-то ехать, меняя место дислокации, прощаться с прошлым. В голове отчётливо всплывали картинки: вот я еду по гладкой асфальтированной дороге, положив одну руку на колено и отбивая ею ритм звучащей в магнитоле песни; вот терпеливо переезжаю границу, то и дело сдавая документы на проверку, открывая багажник, показывая наличие огнетушителя и аптечки; вот гуляю поздним вечером по незнакомому городу, выбирая подарок для Айси; вот, наконец, пересекаю границу Франции.
Я легко составил кусочки пазла в единое целое, представив, как иду по чистым и красивым улицам Парижа, рассматривая в руках небольшой, но оттого не менее аккуратный подарок для любимой девушки. Вот и тот самый дом, в котором всё началось, и многое закончилось. Позвонив в дверь, я жду недовольных упрёков матери Айси, но она лишь слабо улыбается и зовёт свою дочь, тут же удаляясь обратно в дом.
И тут наступает самый важный момент моих мечтаний. Тихо, на носочках, Айседора пересекает гостиную и оказывается в дверном проёме. Нас разделяют всего-навсего десять сантиметров. Неверящим взглядом девушка смотрит на меня и уже через секунду бросается в объятия, обжигая мою шею горячим дыханием. Из её глаз ручьями текут слёзы, но они не говорят о боли, нет. Они громко объявляют девушку, чье тело обмякло от умиротворения в моих руках, счастливой.
Мы оба счастливы.
Её светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, пахнут лавандовым шампунем. Кофта крупной вязки вся пропиталась ароматом свежей выпечки и капучино.
Эти запахи такие знакомые, такие родные... Почувствовав их, я тут же понимаю: я дома.
Но все эти картины – лишь плод моего воспалённого воображения.
Мне так хочется прикоснуться к нежной коже девушки, погладить её пухлые щёки, прикоснуться к ним губами. Я мог бы стать самым счастливым человеком в мире, лишь взглянув в её глаза! А если бы я действительно мог увидеть её золотистые волосы, водопадом спадающие на плечи и спину, её одежду, чистую и приятно пахнущую, почувствовать такие близкие моей душе запахи...
Я был бы словно в раю.
Но мои фантазии наотрез отказываются воплощаться в жизнь, изъявив желание остаться просто фантазиями, никак не связанными с реальностью. А как хотелось, как хотелось!..
Я стремился к этому изо всех сил, желая сделать счастливыми и Айси, и самого себя. Но не суждено. Все мечты разбиты в пух и прах. Не легче ли было остаться в тюрьме на настоящий срок? Да, в полном одиночестве в серой камере я бы помер со скуки, но это было бы гораздо меньшей болью.
Открыв зажмуренные до этого глаза, я осмотрел плитку пола и вышел из-под душа, трясясь от невыносимого холода. Нет, это не тот холод, что принесла ледяная вода, а тот, что породило сухое и убивающее своим содержанием сообщение Айси. Я растирался полотенцем, местами просто сдирая кожу, но ведь душу-то это не согреет.
Переодевшись в лёгкие хлопчатобумажные штаны, я вышел из ванной и лег на чистую постель. Телевизор, окно, полки с книгами – ничто не способно отвлечь меня в данный момент. Можно лишь постараться уснуть.
Постараться уснуть, не породив своими мрачными мыслями ещё более мрачного кошмара.