Бабочка в животе

Не было желания никуда идти. Не было желания в принципе выходить из дома куда-либо. Неля перевернулась на другую сторону, плотнее натягивая на себя одеяло, заворачиваясь в него, словно в кокон. Так она чувствовала себя более защищенной, нежась теплом, которое сохранялось только здесь, под толщей ткани, в то время как в остальной квартире гуляла прохлада, проникнувшая сквозь неплотно заклеенные оконные рамы.

— Нелечка, вставай, — бабушка зашла в комнату практически бесшумно, дотрагиваясь до головы девушки, которая была единственным не укрытым одеялом местом. — Ты так все уроки проспишь.

— Сегодня же последний школьный день перед каникулами, не будет никаких уроков, — прозвучало из-под одеяла безразличным голосом.

— Да у тебя всю неделю уроков не было, по твоим словам, — Азиза Дамировна уперла руки в боки, нависая над разговаривающим коконом из одеяла. — Я же переживаю, Неля!

— Всю неделю я себя плохо чувствовала, у меня даже справка есть. А сегодня вообще танцы, — Неля забурчала, совсем невесело объясняя бабушке свою позицию, прикрываясь справкой, которая вовсе никак не относилась к плохому самочувствию.

— Так и отлично! Сходи на танцы, развейся, — пожилая женщина удивленно опустила руки, не понимая почему у внучки никакого восторга от грядущего праздника. — Так ведь и молодость всю проспишь!

— Ба, я не хочу на танцы... — наконец-то девушка показалась из-под одеяла, опуская его руками до груди.

— Давай, вставай потихоньку, умывайся, наряжайся. А я тебе что-то вкусненькое разогрею и пойдешь на танцы уже в настроении, — улыбнулась хозяйка квартиры будучи уверенной, что внучке сразу же станет лучше, как та попробует ее запечённую картошку с мясом. Старалась ведь все утро на кухне, хлопотала над духовкой.

Голые пальчики ног неуверенно опускаются на ковер, и девушка, свесив ноги, сидя потягивается, разминая затекшие плечи. Залежалась уже в одной позе за всю неделю, все же, возможно, стоило и сходить куда-то, чтобы совсем форму не растерять. Но моральных сил на такие подвиги не хватало, только увлекательные похождения на кухню до холодильника и обратно в кровать — лежать и смотреть мультики. А на улице была плохая погода, одинокие засыпанные улицы и шанс встретить его.

Как же она не хотела сейчас его видеть, или видеть его когда-либо вообще. Самой большой паникой стало пересечение с ним на улице или в общем парадном их дома. А если бы они и наткнулись случайно один на одного, то, чтобы тогда было? Неля, возможно, прошла бы мимо или попыталась бы начать разговор. Нет, никаких разговоров теперь. Она определенно прошла бы мимо, даже не взглянув! Хотя нет. Она все же начала бы разговор, только вот не дала бы и слова ему вставить, а высказала бы ему все, что о нем думает. Только так и никак иначе.

А как бы повел себя он при встрече? Наверняка просто прошел бы мимо, словно она невидимая. Пустое место... Неля не понимала, что она ему такого сделала, что заслужила к себе такое скотское отношение. Сам пришел, сам начал ее трогать, почти домогался, а потом сам и оттолкнул, будто она грязная или прокаженная.

Обдумывая всё это, девушка дошла до ванны, чтобы начать свою утреннюю рутину. Мама всегда учила ее, что за кожей надо следить тщательно и никогда не забывать об этом, чтобы там не случилось. Поэтому Неля умыла лицо теплой водой и принялась наносить на кожу увлажняющий крем, собирая перед этим волосы в пучок. Из зеркала на нее смотрела уставшая девушка с черными кругами под глазами и покрасневшим носом. Да, она позволила себе вчера немного раскиснуть и вдоволь наплакаться в подушку, утирая нос платочком. Вот теперь все последствия этого глупого поступка на ее лице.

В ее комнате в шифоньере ее ждало платье, купленное во время их семейной поездки во Францию. Она заготовила его заранее, зная, что точно будет в нем блистать на любом празднике, ведь в Казани местные девушки и в глаза никогда такого не видели. Только вот теперь блистать вовсе не хотелось, а наоборот — хотелось, чтобы никто не обращал на нее лишнее внимание.

Нежные пальчики коснулись прохладного атласного подола, пропуская легкую струящуюся ткань через себя. Идеальный вариант на танцы. Кружась по залу со своим партнером, она выглядела бы великолепно, приковывая к себе взгляды всех присутствующих. Ткань отражала бы свет от прожекторов, юбка бы разлеталась при каждом движении, декольте подчеркивало бы стройную фигуру с округлой грудью, а нежно-голубой цвет оттенял бы ее глаза, делая девушку неотразимой в глазах спутника.

Неля вздохнула, не понимая для кого она так старалась. Она шла на танцы с Тимуром, а завоевать его внимание и понравится ему у нее никогда в мыслях не было. Она видела в нем лишь друга, единственного человека, которому, на первый взгляд, было не все равно на нее в этой школе и в этом городе. Не считая бабушки, конечно.

От мамы она переняла еще одно правило: стараться нужно всегда для самой себя, а не для других. Кто, как не ты сама, заслуживает твоих стараний. Вспомнив об этом замечательном устое в их семье, Неля принялась доставать из косметички все необходимое, что требовалось для полноценного макияжа, который скрыл бы ее недельное страдание в виде синяков под глазами и красного носа.

— Золотая моя, иди кушать, пока не остыло, — донесся до девушки голос бабушки из кухни. Аппетита не было, но и голодной идти не стоило. Вряд ли школа организовала богатый праздничный стол для учеников.

Решив, что нарядится после обеда, Неля поспешила получить первую порцию еды за день в компании любимой родственницы. Накинув халат, девушка прошлепала на кухню, усаживаясь за стол, крутя в руках вилку. Чтобы не обижать бабушку, надо было попробовать хотя бы кусочек.

— Вот, с пылу-жару, — Азиза Дамировна держала красными прихватками противень с картошкой и мясом, от которого шел горячий пар, вздымаясь аж до потолка. — Давай я тебе наложу побольше, чтобы организм рос хорошо.

— Спасибо, бабушка, вкусно пахнет, — из вежливости Неля пыталась найти хоть что-то хорошее, что могла выделить, укрывая от бабушки то, что желание есть у нее так и не возникло.

Поковырявшись в тарелке, съев все же пару картошин и осилив кусочек мяса, она поняла, что больше просто не лезет. Отставила от себя тарелку, но из-за стола так и не поднялась. Бабушка тоже не ела, видимо пообедав заранее, поэтому просто пила чай с бубликами, поглядывая на внучку.

— Ба, а ребята в Казани... — хотелось хоть с кем-то поговорить, потому что держать столько всего в себе уже было просто невозможно. Она плохо понимала Валеру, но напрямую спросить не у кого было, — они какие вообще?

— Да обычные, — ответила Азиза, явно не уловив суть скрытого посыла. — Ребята, как ребята. Правда только те, кто еще насовсем себя не потеряли в этих бандитских компаниях.

— Ты знаешь о группировках? — удивилась Неля, слепо веря, что группировками интересуется только молодое поколение, а старшее это не замечает, будучи занятым своими взрослыми проблемами.

— Тьфу ты, конечно, знаю. А кто ж тут не знает? Всех вечно на уши ставят, такое ж уже творят беспризорники эти, — не было ясно была ли бабушка в курсе того, что ее любимый сосед тоже состоит в так званых «бандитских компаниях».

— А что именно они делают? Хулиганят? — Неля не совсем понимала в чем заключалась суть численности в группировке. Быть в компании единомышленников это понятно, но чем занимались парни, постоянно собираясь полным составом.

— Ну, смотря кто, — начала женщина, вспоминая какие неудобства лично ей доставляло малолетнее хулиганьё. — Вон у подруги моей, у Зинки, внук недавно прибился к этим, так совсем другим стал. Сначала, говорит, деньги из дома выносил, постоянно весь побитый приходил, живого места не было. И пропадал ночами, а она ж не спала, ждала его, идиота этого.

— Жалко бабушку Зину. Наверное, ей тяжело за ним уже следить, — Усманова представила, как было бы больно и обидно ее бабушке, будь она такой же. В груди было волнительно за всех престарелых людей, с кого такие вот веревки вьют.

— А ты дослушай, не жалей ее раньше времени. Внук-то через время стал ей деньги приносить, причем не маленькие, подарки делал постоянно. Телевизор ей купил, чтобы она передачи свои любимые смотрела. Всегда помощь предлагал и, если что — сразу с ребятами своими приходил и все вместе Зинке помогали.

Неля замешкалась, уловив себя за ощущением стыда. Теперь же она посмотрела на парней с другой стороны. Они ведь такие же люди, только с бедных семей, а так хоть поддержку получали и могли заработать своим родным на жизнь. Нечестным путем, но кто об этом задумывался, когда на столе и куска хлеба не было. Жизнь вынуждала. Она посмотрела на Валеру под другим углом и осознала, что зря в первую их встречу так подумала о нем и о других универсамовских. Еще и нахамила сходу...

— Ладно, ты иди собирайся, а то опоздаешь на танцы свои, знаю же, как долго ты собираешься, — бабушка по-доброму улыбнулась, убирая со стола тарелки.

Девушка поднялась со стола, направляясь в свою комнату, где ее уже ждал праздничный наряд и чуть более радостное личико в зеркале.

***

Было непривычно вот так идти по школе, которая была украшена к Новому году и напоминала скорее Дом культуры, чем учебное заведение. Однако она приняла это с легкостью, ведь сегодня особый день для всех. Школьные танцы, судя по всему, явление тут не частое, если не сказать редкое.

Сдав верхнюю одежду в гардероб, который работал в привычном режиме, облегчая школьникам жизнь, она повернулась в сторону лестницы, которая вела в актовый зал. Благо незадолго до этого Тимур провел ей обширную экскурсию по школе, показывая, где какой кабинет, где у них завхоз хранит разного рода бытовые вещи, где в школе кабинет медсестры, которой вечно не было на месте, а также где местная курилка и актовый зал. К дверям последнего она и направилась.

Советские хиты зазвучали еще на лестнице, судя по всему шумоизоляция, если таковая и была, помогала не сильно, или же колонки слишком громко воспроизводили музыку, желая оглушить детей. Нелли не успела и коснуться дверных ручек, как из открывшихся дверей выбежали две девочки не самого трезвого состояния, хихикая и убегая в сторону туалета, держась за руки. Теперь громкая музыка оглушала и Нелю.

По предположениям девушки, собралась на танцах чуть ли не вся школа, исключая только совсем младшие классы. Человек двести точно сейчас ютились в просторном помещении, почти наступая друг другу на ноги. Что ж, для такого количества учащихся актовый зал должен был быть побольше, но очевидно школа была очень старой и строилась, когда еще не было столько желающих получать образование. В Казани люди предпочитали сразу работать, поэтому училища по специальности пользовались бóльшим спросом, нежели обычная государственная школа с общей учебной программой.

Организаторы праздника, а ими являлись директор школы и завуч по воспитательной работе, неплохо подготовились к мероприятию. Зал был украшен различными дождиками, мишурой и снежинками, и все это заливали разноцветные огни прожекторов, освещая весь полутемный зал. А покровителем всего вечера был огромный диско-шар, отливающий своей зеркальной «чешуей», раскидывая блики на все стены, будто гуляла зимняя вьюга, гордо висящий в центре под самым потолком. Неля видела такой только в Московском Цирке на проспекте Вернадского, куда родители сводили ее в детстве. Только вот этот был очевидно самодельным — молодые энтузиасты слепили сие чудо из газетных кусочков, подражая поделкам из папье-маше и обклеили тот осколками от разбитых елочных игрушек, но выглядело все это довольно недурно, и со своей задачей он справлялся отлично.

Также Неля заметила в самом углу две парты, накрытые скатертью, чтобы сымитировать праздничный стол. На столе были скромные угощения, однако все равно приятный бонус: на тарелочках и в вазочках были бутерброды с колбасой и различное печенье, а в качестве напитков было несколько бутылок «Буратино» и чашки со школьной столовой, стоящие на отдельном подносе. Подумав, что на всех и так не хватит, Неля отказалась угощаться школьным праздничным столом, зная, что успеет еще в разгар праздника полакомиться вместе с бабушкой домашними блюдами.

Тимура в такой толпе она отыскала не сразу, виляя среди многочисленных знакомых и незнакомых ей ребят. Но вскоре приметила его стоящим у самой сцены вместе с какой-то девчонкой, которую ранее Нелли никогда не видела. Скорее всего она не была ни в их классе, ни в параллельном, а возможно и вовсе была на класс или даже пару классов младше.

Девушка решительно подошла к однокласснику, однако не стала отвлекать того от общения с его собеседницей, чтобы не влезть случайно в чужой разговор. Неля хотела производить впечатление воспитанного человека. Впрочем, Тимур сам заметил девушку и оторвался от собеседницы, сместив свое внимание на подругу.

— Нелли, ты пришла! Я тебя ждал, — одноклассник был одет в классический костюм с галстуком-бабочкой и смотрелся весьма взросло и серьезно.

— Хорошо выглядишь, Тимур, — подметила девушка, желая сделать другу приятное. Парень расцвел небольшим румянцем, не будучи привыкшим к комплиментам от девушек, которые обычно были скромницами, сами ожидая комплиментов от противоположного пола.

— Спасибо, ты тоже очень красивая сегодня, — Неля улыбнулась широко и искреннее, одаривая друга немой благодарностью.

А вот собеседница Галявиева, не скрывая своих эмоций, резко перестала улыбаться, кривя юное лицо в недовольстве. Вперившись теперь раздраженным взглядом в Нелю, она придирчиво осматривала ту и в глазах ее девушка рассмотрела уже знакомое чувство — зависть. А если присмотреться хорошенько, то можно было рассмотреть в карих глазах еще и капельку ревности, которая заставляла ту сузить глаза в презрении.

Незнакомая школьница все сканировала платье Усмановой, не понимая, где она такое достала, ведь нигде в Казани подобных фасонов не найти. Да чего таить, вряд ли во всем Советском Союзе найдется хоть одно место, где шили наряды из дефицитной ткани. Так еще и пришла в такой роскоши на простую школьную дискотеку — строить глазки ее предмету воздыхания. Такое терпеть нельзя, душа требовала проучить приезжую выпендрежницу. В налакированной головушке созревал коварный план.

В тот момент, когда все затихли после неловкого диалога, заиграла следующая песня, и молодежь с новой силой кинулась в центр зала, отдаваясь ритму. Девушка встрепенулась, и желая опередить нарисовавшуюся соперницу, тут же вцепилась в Тимура, как клещ.

— Тимочка, пошли танцевать, — сладко пропела она, утягивая парня подальше от Нели. Усманова почти что закатила глаза от такого детского поведения и от этого показушного умилительно-ласкательного прозвища.

Пара прошла в центр и принялась танцевать под какой-то веселый и легкий мотивчик, завлекая своими действиями и других присоединится к танцам. Неля смотрела на радующихся и отдыхающих одноклассников, крепко сжимая ладонями ремешок сумки. Ей прекрасно дали понять, что видеть ее среди танцующих не желали и она смиренно осталась стоять на месте.

Когда музыка прекратилась, ребята, слегка запыхавшись, начали отходить в сторону, чтобы перевести дыхание для нового танца. Неля с далека смотрела, как неприятная девушка пытается завлечь Тимура в какой-то диалог, но тот лишь делал вид, что внимательно слушает, сам же отведя взгляд куда-то в сторону, уставившись в пустоту. От этой картины она невольно ухмыльнулась, ликуя где-то очень глубоко в душе, мол так ей и надо.

Спустя время музыка вновь разнеслась по залу, в этот раз уже спокойная, для медленного танца. Галявиев быстро отыскал глазами среди всех Нелю и, проигнорировав свою спутницу, которая всем видом намекала, что им стоит пойти потанцевать вдвоем, направился в ее сторону. Неля приросла к полу, не веря, что он сейчас так смело подойдет к ней, однако парень уже почти настиг ее, протягивая руку.

— Не подаришь мне танец? — ни одной конкретной эмоции на его лице девушка не определила, но отчего-то засомневалась в правильности такого поступка. Но все же поставила свою сумку на сцену, протягивая свою ладошку в ответ.

— С радостью, — друзья, держась за руки, обустроились прямо под диско-шаром, начиная неловко класть руки друг на друга в позиции вальса.

Тимур уверенно сделал первое движение, показывая, что он будет вести в танце, и девушке оставалось только подстроиться, легко следуя за ним. Первое время Нелли рассматривала свои туфли и платье, отмечая, как всё же красиво переливаются отблески на ее подоле, будто бы она вся сияет сама по себе. Парень тоже смотрел на Усманову, отметив, что движения у нее очень грациозные и плавные, и даже странно, что она такая неуклюжая на уроках физкультуры. Бинты с ее запястья уже сняли, и судя по всему, ее уже не беспокоила травмированная рука, от чего парень даже успокоился.

Спиной Неля чувствовала прожигающий в ней дыру взгляд, принадлежащий одной конкретной особе, и девушка была уверена, что обернись она сейчас и встретиться с ней глазами. Но Усманова и дальше спокойно переставляла ногами, не совершая лишних и странных действий, просто наслаждаясь танцем. Когда они в процессе сделали уже полукруг, она уже могла спокойно наблюдать за ревнующей Тимура особой. В окружении своих подруг та и дальше неотрывно глядела на них, что-то донося до своих подпевал.

— Откуда взялась эта дура? — поочередно спрашивала у девочек Таня, не в силах принять такую несправедливость. Ей понадобилось около года крутится рядом с его классом на переменах, караулить его в столовке, и молиться на то, чтобы физкультура у них каждый раз проходила вместе с одиннадцатыми классами, и только тогда она смогла завести с ним диалог, который позже перешел в обыденное общение двух приятелей. А эта фифа только перевелась в их школу, как уже с лихвой получала внимание от самого красивого парня школы по мнению всех старшеклассниц.

Девочки могли лишь с придыханием смотреть на новенькую в руках Галявиева, мечтательно представляя себя на ее месте. Но смирение с этим фактом не постигло Танечку — она не собиралась просто так сдаваться. Стоило изучить соперницу получше.

— Она из Москвы вроде, слухи слышала, — зевая, сообщила высокая девушка, не находя ничего интересного в этой драме.

— Это и я слышала, надо спросить у знакомых с одиннадцатого, — подкинула идею Таня, затягивая свой конский хвост еще туже.

— Тогда это к Машке Кóзиной, она с ней даже общалась как-то раз.

— Ну так пойдемте все вместе Машку найдем, — десятиклассницы поспешили к кругу девочек из одиннадцатых, захватив свои сумочки.

Мария Кóзина стояла рядом с одноклассницами и девочками из «Б» класса. По правде говоря, она и сама мечтала, чтобы ее пригласили на медленный танец, вернее она ждала этого только от одного определенного человека, но тот увел танцевать уже другую. Самой бы у нее никогда не хватило смелости решиться и позвать первой, она бы лучше под землю провалилась в недра ада, сгорая там от своих чувств, чем предложила бы Гене Мечникову станцевать с ней под такую смущающую музыку.

Вздохнув от горечи, Маша отвернулась от болезненного зрелища, тут же замечая подходящих к ней девочек из класса младшего от их на год. Она никогда прежде не заводила с ними беседу, придерживаясь своего узкого круга общения, поэтому сначала и не осознала, что идут они именно к ней.

— Приветик, Машенька, — поздоровалась Таня Бокова, возглавляя стаю хищных львиц. Хоть они и были младше, Кóзина все же побаивалась их, будучи осведомленной о их любви к сплетням и подшучиваниям над другими.

— Привет, девочки, вы что-то хотели? — тихо спросила Маша, напрягаясь, тут же вытягиваясь так, словно палку проглотила.

— Да, разговорчик один есть. Отойдем, где тише? — Бокова кивнула в сторону дверей в актовый зал и не дожидаясь согласия, прошагала мимо Кóзиной в указанную сторону.

Машке ничего не оставалось, кроме как предупредить девочек, что она отойдет буквально на пару минуточек и тут же вернется, покидая их в таком же одиночестве, без вторых половинок. Таня с подругами уже поджидала, перегородив всем проход к двери.

— Машка, тут такое дело, — начала десятиклассница деловым тоном, — знаешь ли ты девушку, которая с Галявиевым танцует?

Марии хватило буквально секундного взгляда, чтобы узнать в партнерше Тимура их новую яркую одноклассницу Нелю. На девушку многие косились с завистью, и ее, как и всякого отличающегося человека, обсуждали между собой на перерывах в туалете, за телефонным разговором вечером или по дороге домой со школы. Но Маша не была собирательницей слухов, поэтому, не узнав Усманову лично, она не спешила распространять о ней какие-то слухи или верить в уже гуляющие.

— Знаю, мы же в одном классе учимся, — спокойно ответила она, до конца не понимая, почему они вообще ее о ней расспрашивают.

— А что сказать о ней можешь? Знаешь, может, про нее что-нибудь интересное? — тихоня Кóзина сразу узнала этот вкрадчивый тон юной сплетницы, уже догадываясь, что от нее хотят услышать.

— Простите, девочки, но я ничего о ней не знаю, — глазами она забегала от одного скользкого лица до другого. — Мы всего один раз общались лично.

— А можно конкретнее? О чем говорили, что она за человек? — им надоело смотреть на вялые потуги заторможенной одиннадцатиклассницы, которая не могла четко и ясно ответить на поставленный вопрос, но больше спросить было не у кого.

— Она тогда упала на уроке и руку травмировала, а я просто предложила ей помощь, чтобы п-переодеться, — Машка начала заикаться, чувствуя себя в ловушке. Капкан вот-вот сожмется и захватит ее в стальные тиски.

— И?.. — вытягивала дальше с девушки информацию Бокова, делая рукой жест «продолжай, продолжай». Но неуверенная девушка замялась, замолчав, и не продолжая свою мысль какое-то время.

— Ну... я заметила на ней очень красивое нижнее белье, кружевное такое, шелковое, к-как из журнала, — от стыда девушка стала совсем бордовой, а уши начали гореть, — и сказала, что ее парню очень повезло, а она ответила, что у нее нет парня.

— Вот и славно! Это все, что мы хотели знать, — девчонки тут же синхронно развернулись, намереваясь зайти обратно, но их остановила Маша:

— Она хорошая! — выпалила девушка, напуганная тем, что могла своими словами испортить отношение к новенькой. — И слова плохого никому не сказала, не сделала никому ничего плохого.

— Наивная ты, Машка, — в напускном сочувствии сказала Таня, остановленная заявлением одиннадцатиклассницы. — Ты думаешь ей компания Тимура просто так нужна? Она просто жаждет мужского внимания! Сейчас с Галявиевым танцует, а на следующем медляке уже будет Генку Мечникова обхаживать, вот увидишь, — манипуляторша сразу просекла на какие больные точки следует давить, и незамедлительно этим воспользовалась.

При упоминании парня из параллельного класса девичье сердце екнуло, перевешивая все остальные чувства, которые рвались наружу из разволновавшейся девушки. Она приросла к полу, больше не останавливая этих гиен.

— Ты все правильно сделала, — сказала одна из девушек, входящая в «свиту» Тани, а после они все удалились.

По окончанию медленной музыки, Неля уже расслабилась и чувствовала себя свободно на едине с одноклассником. Они разговорились о какой-то ерунде и теперь без умолку болтали, сидя на сцене. Туфли слегка натерли нежные стопы, и Усманова не скрывая этого, предложила немного посидеть.

— ...так вот, она совсем не поняла ничего на уроке литературы, и случайно сказала учительнице, что книгу «Письмо к Татьяне» написал такой автор, как Евгений Онегин, — Тимур с трудом закончил историю, постоянно срываясь на истерический смех. — Так мы с Таней и познакомились — я ей решил помочь с уроками.

Нелли весело не было. Что-то ей подсказывало, что все это выступление с незнанием элементарной школьной программы было придумано специально, с целью завоевать парня, воспользовавшись его добросердечностью и неумением отказать девушке в беде. Хотя и в интеллектуальных способностях Тани она сомневалась, хорошо запомнив, как легко ту раздраконить, ничего при этом не делая.

Галявиев заметил, что с тех пор, как он начал рассказывать про их с Боковой знакомство, Неля совсем притихла и даже ни разу не улыбнулась.

— Эй, ну ты чего? — Тимур приобнял подругу одной рукой за спину, не позволяя себе большего. — Она очень даже милая, просто у вас что-то не заладилось с первой секунды.

— Я думаю, что дело не в «нас», а конкретно в ней, — пробурчала Усманова, не собираясь признавать, что в этом была какая-то вина с ее стороны.

— Просто она тебя не знает. Таня плохо сходится с незнакомыми людьми, — сделал неоднозначное заключение парень. — Вам надо познакомиться поближе, и вы найдете общий язык.

— Или же она меня порвет, как Тузик грелку, — ирония так и сочилась из нее.

— Давай так: ты хотя бы попробуешь узнать ее ближе, а потом уже будешь делать какие-то выводы.

— Но... — запротестовала Нелли, не испытывая желание заводить разговор с ревнивой истеричкой.

— Никаких «но», просто дай ей шанс, — Тимур сжал своими теплыми пальцами ее плечо, мотивируя. — Вон она, между прочим. Идет прямо к нам.

— О нет... — блондинка прикрыла лицо рукой, в надежде, что так она станет менее заметной, скроется из виду, и ее минуют стороной.

Тем временем Танечка уже спешила к своему объекту восхищения и обожания, неся в руках два стакана с «Буратино». Только вот в одном был чистый сладкий лимонад, а от другого разило резким горьким запахом спиртного, смешанного с лимонадом. Все складывалось как нельзя лучше.

— А я решила к вам подойти, узнать не скучаете ли тут, — слащавым голосочком пролепетала Таня, глядя только на Тимура, полностью не замечая эту московскую занозу.

— Заскучали немного, если честно, — ответил Тимур, оставаясь непреклонным перед своим отношением к знакомой десятикласснице. — Танцы утомили, а Неля вообще ноги натерла, представляешь?

— Как же жалко, — гаденько улыбнулась Бокова. — А я вам попить принесла. Вот, два стаканчика лимонада.

— Спасибо большое, — поблагодарил парень, забирая с протянутой руки стакан. Принюхался, ничего странного не заметил, отпивая большой глоток пузырящегося напитка.

— Ты тоже попей, Нелечка, — тон был приказным, а не любезным, из-за чего отвращение и недоверие к «добренькой» Тане троекратно увеличилось. Усманова не станет хоть что-либо брать из рук этой волчицы в овечьей шкуре.

— Спасибо, не хочется что-то, — твердо отказала Нелли, отодвигая от себя руку Боковой. Десятикласснице такое поведение явно не понравилось.

— Ладно, тогда Катеньке предложу, — видимо упомянув какую-то свою подругу, она сделала вид, что намерена отдать этот лимонад хоть кому-то, но почему-то не притрагиваясь к нему собственной персоной. Усманова заподозрила что-то неладное, напрягаясь сильнее.

Таня прошагала мимо Нели, делая вид, что направляется к той самой Кате, но как бы невзначай зацепилась за уже спрыгнувшую со сцены девушку, спотыкаясь об нее, и переворачивая стеклянную емкость со всем ее содержимым прямо на платье Усмановой. Вся верхняя часть платья, включая декольте, тут же промокла насквозь.

— Ой, прости, пожалуйста, — малолетняя хулиганка приложила ручки ко рту в притворном сожалении, но глаза с бесятами внутри выдавали ее с головой, показывая настоящую сущность. Но, кроме Нели, кажется, никто этого не заметил.

— Ты что, специально что ли?! — облитая девушка, учуяв от намокшей одежды еще и запах алкоголя, сложила в голове все доказательства, и кинулась на подстроившую все это.

— Неля, зачем ты так? Я просто хотела угостить тебя, чтобы познакомиться с тобой, — губа обиженно задергалась, будто она сейчас вот-вот расплачется. Пять баллов за актерское. — Я же случайно...

Ребята, стоящие неподалеку, начали оборачиваться на них, уловив даже через громкую музыку девичьи крики, и уже с интересом наблюдая за разгорающимся скандалом двух девушек. Со стороны могло показаться, будто они ругаются из-за парня. Тут уж без сомнений, просто не поделили красавчика.

Тимур понял, что ему необходимо вмешаться, иначе может дойти до беды. Он оттащил злую Нелли от Тани, прикрывая последнюю собою, видя враждебный настрой подруги.

— Она же сказала, что случайно. Ты чего так взъелась? — было обидно, что ее друг принял не ее сторону, в упор не видя, что все это было продуманным спектаклем одного актера.

— Не защищай ее, ты не видишь, что она этого и добивалась? — не выдержала Усманова, в открытую обвиняя зачинщицу всего этого.

— Неля, прекрати! — но он ее даже не слушал, всецело доверяя милой маленькой Танечке, которая, по его мнению, не могла опуститься до такого.

Глубоко вдыхая и выдыхая, Неля все же успокоилась, понимая, что на ее сторону никто ставать не собирается. Придется за саму себя постоять, как учил папа. Как стояли за себя парни с улицы.

— Ладно, черт с вами. Я пойду в туалет, платье отмою, — схватив свою сумку, девушка отправилась в ближайшую уборную, пока платье полностью не пропиталось, оставляя темное пятно.

Когда голубое платье уже скрылось за поворотом из зала, Тимур перевел все внимание на свою знакомую, чтобы убедиться, что та еще не совсем раскисла от предвзятых обвинений в ее сторону.

— Ты не обижайся на Нельку, она обычно не такая, — парень неловко почесал затылок, не зная стоит ли вообще выгораживать подругу за такой поступок. — Просто сегодня на взводе. Может день плохой.

— Мне, наверное, стоит пойти и помочь ей убрать пятно, — предложила Таня, чуть ли не заглядывая Галявиеву прямо в рот.

— Отличная идея! А там и поговорить наедине сможете, все выясните и помиритесь, — уверенность Тимура не знала границ.

Как по команде Таня тут же поспешила нагнать Нелю, по дороге кивая своим подругам, давая знак, что все сработало четко по плану. Оставалось только додавить.

Склонившись над раковиной, блондинка мочила холодной водой платочек, который всегда носила с собой, намереваясь вытереть им всю янтарную жидкость. Получалось не очень, так еще и от ледяной воды ее перестали слушаться родные пальцы. В мутном зеркале была уже не яркая красавица, заворожившая половину школы, а обычная, уставшая девушка с огромным мокрым пятном на одежде. Волосы растеряли всю укладку, превратившись в какое-то сено, добавляя к образу еще больше неряшливости.

Тело Нели непроизвольно вздрогнуло, когда дверь в уборную открылась и туда вошла вполне довольная, а не раздосадованная и обиженная, зачинщица этого позора. В свете мигающей лампы она выглядела совсем коварно, как жуткий призрак из страшилок, которые всегда гуляли между ребятами помладше.

— Чего пришла? Насладиться своей работой? — уставший взгляд вперился в ревнивицу, желая пробудить в ней совесть, если та еще была.

— Нет, пришла сказать кое-что, — голос Тани был до жути спокойным и равномерным, словно она ощущала, как весь контроль ситуации был в ее руках. Она встала позади девушки и грубо дернула Нелю за волосы, отклоняя ее голову, приблизив к себе. — Еще раз с ним заговоришь и я буду проделывать такое снова и снова, пока до тебя не дойдет. Уяснила?

— Отпусти меня, ненормальная! — блондинка вцепилась ногтями в руку Боковой, чтобы ослабить хватку той.

— Я все сказала. Выбор за тобой. — Таня тряхнула рукой, мотнув головой соперницы.

Разумным решением было бы забыть за все это и просто уйти домой, забыв на сегодня за Тимура, тем более, что поддержал он именно Таню, а не ее, но Неля теперь была заведена, как игрушечный петушок из сувенирной лавки. Это не было похоже на нее, но она желала отмщения, показать нахалке ее место, окунув в лужу. До переезда в Казань она такой никогда не была. «Этот город меняет людей» — вспомнилась брошюра, висящая на местном Доме культуры.

Ну и фиг с тем платьем — подсохнет и так видно уже не будет. Возвращение Усмановой не произвело ни на кого фурора, так как все уже были заняты своими делами. А вот Таня, стоящая уже не около Галявиева, очень даже удивилась, что девушка осмелилась прийти, а не покинула школу, трусливо поджав хвост. Не робкого десятка была столичная фифа.

Неля метнула быстрый взгляд на друга, и Таня, сообразив куда та смотрит, подумала о том же самом. Девушки почти что одновременно стартанули в сторону Тимура, до которого им было идти равное расстояние. Неля ускорила шаг, а Бокова уже начала переходить на легкий бег.

Едва десятиклассница успела настигнуть его, как Неля уже нарисовалась рядом, подло улыбаясь одними лишь глазами.

—Пойдем в хоровод? — предложила красавица, ошарашив своим чудным поведением парня. Он думал, что она теперь будет злиться и может даже устроит ему молчанку, но та была инициативна, как никогда.

— Да... — лишь смог произнести Тимур, не понимая что к чему.

Они были первопроходцами среди остальных, поэтому взялись за руки и начали утаскивать в круг остальных, намекая на то, что пора бы устроить настоящий новогодний хоровод, правда, вокруг воображаемой елки. Настоящая сегодня отсутствовала по определенным эргономичным причинам — на нее элементарно не хватило места.

Девочки и мальчики, знакомые и незнакомые, с разных с классов — все-все-все весело кружились, сцепив руки и наслаждаясь вечером. Таня с подругами воздержались от веселья, мысленно уничтожая новенькую. Что ж, до нее не дошло, что это было последнее предупреждение.

Музыка сменилась, а из-за закружившейся от кругового направления головы, все поддержали идею сменить танец на другой. Теперь же танцевали под «Макарену». Неля развернула Тимура к себе спиной и положила тому руки на плечи. Тот, сразу смекнув, потянул их, пока еще маленький, паровозик в сторону ребят, и положил руки на плечи какого-то парня помладше. В суматохе чьи-то пальцы грубо смяли плечи Нели, но она не обратила внимание, и они принялись «ехать» дальше, собирая полный локомотив.

На припевах народ замедлялся, делая выпад ногой в сторону, а затем все выкрикивали «хэй, Макаре-ена, ха-а» и продолжали движение в привычном темпе. Усманова почувствовала возню на своей спине, но списала это на то, что у человека позади просто вспотевшие ладони, и они соскальзывают с ее атласного платья.

Танец подходил к концу, и Неля держала в мыслях, что на последнем припеве, нужно убрать руки от стоящего впереди, и подпрыгнуть вверх, подняв руки к потолку. Доигрывали последние секунды песни. Неля убрала руки от Тимура, и тот последовал за ней, запустив цепочку дальше. Последние ноты зазвучали, девушка готова была уже прыгать, но подлая туфелька наступила каблуком на подол платья. Усманова радостно прыгнула вверх, почувствовав небывалую легкость, щекочущую кожу. Платье осталось лежать на полу у ее ног.

Десятки лиц, словно в замедленной съемке, повернулись к Нелли, одаривая ту пренебрежительно-брезгливыми взглядами. Сердце упало вниз, к платью. Девушка со стоявшим гулом от ритма сердца в ушах опустила взгляд к своим ногам, уже понимая, что увидит сейчас голые ноги и платье, лежавшее в ногах. Тимур шокировано застыл, стараясь не отрывать взгляда от платья, чтобы не увидеть случайно то, что не смел видеть. Таня, стоящая рядом с Нелей, торжествовала — победа была за ней.

Как на зло, она была сегодня в одном из своих многочисленных кружевных комплектов белья, вызывая у всех парней ассоциацию с журналами для взрослых. В этом же году в прокате появилась лента «Интердевочка», подробно показывающая разгульный образ жизни ночных бабочек, стиль нарядов которых был таким же смелым и развязным, тут же привязывая туда и Нелю. Некоторые успели посмотреть его в видеосалонах для взрослых.

— Посмотрите на нее! — воскликнула Таня, тыкая пальчиком в пытающуюся прикрыться платьем Нелю. — На что только не готова пойти, чтобы парней соблазнить. Стыд и срам!

— Это не так! — вспыхнула Неля, но тут же умерила пыл, видя, что единогласно все согласились с Боковой. — Оно н-нечаянно упало с меня, я же не думала ничего такого сдела...

— Носит такое белье проституцкое, а парня у нее нет, — разгоняла дальше неугомонная подстрекательница, не дав своей жертве оправдаться, — а он и не нужен, когда со всеми подряд спишь, шалава.

Теперь уже даже Тимур, скривившийся в отвращении, отходил подальше, словно она могла его запачкать, если еще этого не сделала. Неля пыталась найти утешение хотя бы в чьем-то лице, но эмоции у всех были одинаковые. В толпе она заметила ту самую добрую одноклассницу, которая впервые и заметила Нелино белье, но та поджала губы, опустив взгляд в пол. Так вот оно что.

Слезы обиды и непонимания хлынули из глаз, размазывая косметику по лицу. Девушка всхлипнула и накинув как-попало платье, кинулась прочь из актового зала, захватив сумку. Выдержать взгляд друга было особенно тяжко, зная, что последний человек в этой школе, который проявлял к ней дружелюбие, теперь же отвернулся от нее навсегда.

***

Время замедлилось для нее, пока она бежала от ненавистной школы обратно домой к бабушке, чувствуя, как натертые ноги кровоточат от усердного бега. Шапка совсем не держалась на волосах, и ее пришлось придерживать, чтобы ветер не унес ее в какой-то сугроб. Слезы лились не прекращаясь, из-за чего взор был мутным и дорогу пришлось разбирать по общим ориентирам в пространстве. Улицы вмиг стали незнакомыми.

Хотелось забыть этот день, просто проспать его полностью, проснувшись уже следующим днем. Зря она вообще послушалась бабушку и пришла туда, все это было напрасно. Что ей теперь делать? Как быть? Пусть папа просто заберет ее отсюда в Москву, где все будет с чистого листа.

На душе было погано — она не хотела так легко покидать Казань, с которой уже свыклась и готова была наречь вторым домом. В том числе и из-за него. Если она сейчас соберет вещи и укатит, то возможно больше никогда не увидит Валеру. Не увидит его редкой улыбки, не услышит его низкий суровый голос, задевающий за живое, и не ощутит больше его горячие прикосновения на своем теле. Это и было той самой причиной, что удерживала ее. И она поняла это только сейчас, в такой ситуации.

Влетев в родной подъезд, она зашлась в рыданиях, не сумев подавить накатывающую истерику. Горло саднило от громких хрипов, сопровождающих ее рыдание. Из носа текло, скатываясь дорожкой по губе к дрожащему подбородку, скапывая ей на шубу. Неля утерла сопли и слезы рукавом, только размазывая прозрачную жидкость по лицу. Ноги с трудом держали ее, и она вцепилась в залапанные перила, чтобы не осесть на лестничной клетке. Надо дойти до квартиры.

На четвертом этаже девушка не выдержала, и прилипла взглядом к той самой ненадежной, исцарапанной двери, которую для себя отметила, как возможную квартиру Валеры. Ей уже нечего терять сегодня, так почему бы и не рискнуть. С каким-то отчаянием Усманова припала к двери, облокотившись на нее, и дотянулась рукой к дверному звонку, зажмуриваясь и отсчитывая секунды про себя.

Турбо, развлекаясь тем, что, лежа на диване, подкидывал вверх мячик, стараясь поймать его одной рукой, отреагировал на звонок моментально. Ну кто в такой час стал бы звонить в дверь? Только кто-то очень самонадеянный и глупый. Или же это Петр Иванович снова потерял ключи от квартиры и пришел в нетрезвом состоянии донимать сына. Порыв открыть дверь тут же испарился, не оставив и следа. Пусть посидит ночь под дверью, протрезвеет и подумает.

Спустя несколько минут игнорирования, звонок вновь раздался в квартире, доносясь до недовольного парня. Прихватив биту, он все же пошел проверить кто там, а если это окажутся хулиганы или местные цыгане-попрошайки, у него хотя бы будет чем их отвадить от своего жилища.

В дверном глазке никого не было видно, и Валера уже поспешил вернутся на диван, решив, что это просто прикалываются соседские дети, как до его слуха донеслись тихие всхлипы. Он приложил ухо к двери — до слуха четко доносились тихие звуки, убеждая что с той стороны кто-то плакал, похоже прислонившись к его двери. Он отошел, оставил биту в прихожей, и аккуратно открыл, готовый ловить человека, если тот начнет падать, встретившись с напором двери.

Какого же было его удивление, когда от отворяющихся дверей шарахнулась назад Нелли. Выглядела она необычно, он сразу приметил. Вся какая-то растрепанная, неряшливая, лицо все заплыло от влаги и покраснело, а ноги болезненно содрогаются, словно в судорогах. Туркин подался к ней всем телом, но тут же одернул себя, неловко запихивая руки в карманы, чтобы больше таких выпадов не вытворять.

— Валера, пожалуйста... — из-за непрекращающихся рыданий было трудно разобрать ее слова, но свое имя он услышал четко.

— Что случилось? — он старался сделать голос как можно более бесстрастным, но далось это с трудом. Мозг был настроен против него, отключившись и разрешая эмоциям доминировать.

— Танцы... в школе... о-они... они ненавидят меня теперь... — пытаясь донести до него смысл произошедшего, она еще пуще заплакала, широко открывая рот. Сука, он убьет того, кто ее довел.

Сердце сжалось в один сплошной комок из жалости, злости и переживаний. Не выдержав этой жалостливой картины, он все же переступил порог прямо в тапочках, и прижал ее к себе, чтобы она могла уткнуться в его грудь, перенося вес с ног, облокачиваясь, как ей удобно. Он впервые увидел ее такой и это стало контрольной точкой кипения. Он сам обижал ее, и не раз, но такой он еще никогда ее не видел. Словно ее разбили просто в крошку.

Она успокоится, и он обязательно спросит кто это сделал. Уже просто похуй на то, кто ее отец, как она связана со всеми этими наркотиками и смертями. Похуй. Он был слаб перед ней и корил себя за это, но сделать ничего не мог. Ее слезы стоили дорогого. Его тело подводило его, и он не был даже на малую часть таким холодным и отстранённым, каким собирался себя преподнести.

Плачущая девушка понемногу успокаивалась и приходила в себя, но не могла перестать изводиться в слезах. Его объятия подействовали, но этого было недостаточно, чтобы забыть все то, что на нее обрушилось за это время. И он теперь уже не мог оставить ее одну в таком положении.

— Они раздели меня, а потом стали тыкать пальцами, — шепот в грудь прошелся вибрацией в грудной клетке. Нет-нет-нет, блять, только не говори это. Он не хочет и не может этого услышать. — Они сказали, что я грязная. Шалава.

Блять. Валера с тихим свистом вдохнул через плотно сжатие губы, сцепив зубы и челюсти. Это все усложняло. Он не знал, что с ней точно произошло, но такое точно не к добру. Такое никто не сказал бы просто так про чистую девчонку, а значит какие-то предпосылки были. Ему нельзя запачкаться. Его отошьют. Выкинут как щенка, и он останется ни с чем. Почему это случилось именно с ней?

Если он сейчас поступит правильно, то все не будет потеряно. Он обязан поступить как пацан. Группировка на первом месте. Пацаны не поймут. Он должен заботиться о себе и чести группировки. Все сейчас в его руках. И он поступит так, как должен.

Напоследок сжав талию девушки, он отпускает ее. Да, больно до одури. Отпуская ее, он чувствует, как сердце отрывается от груди, следуя за ней, отлипая кровавой паутиной, содрав все до мяса. Но так надо. Потом он подумает о том, как это исправить, как помочь ей. Он обязательно разберется с этим, но позже. А сейчас нельзя запачкаться. Адидас никогда не простит, а он никогда не станет извинятся.

— Тебе лучше уйти, — тон ледяной, глаза смотрят сквозь, а радужка растеряла весь свой живой хвойный лес. Лес сгорел, оставив после себя лишь копоть. Черную, как его душа.

— Что? — она не понимает его. Не хочет понимать. Он же обнял, он же понял ее, а что теперь он делает? Снова открещивается от нее, будто она безбожный грешник.

— Неля, иди домой, — голос сиплый. Он успел простыть, пока стоял в домашней легкой футболке на этом сквозняке? Едва ли. А она не двигается. Глядит на него так, будто он вонзил нож ей в спину и прокрутил, доставляя ей особые мучения. — Я прошу тебя, просто иди домой.

И она идет. Вот так просто слушается его и делает шаг назад, к лестнице наверх, поближе к родной квартире. Подальше от него, подальше от его запаха и теплоты его тела, которая сводит с ума, принуждает прильнуть обратно и остаться. Но он не позволил остаться — прогнал, как прокаженную.

Надеждой разгорается его последний взгляд, брошенный украдкой, когда она уже была на половине лестничного пролета — виноватый, сожалеющий, и в то же время злой, но не на Нелю злой, а на того, кто заставил ее плакать. И это ободряет ее, дарит слабую перспективу на нормальное отношение к ней. Они что-нибудь придумают.

Он что-нибудь придумает.

***

Безразличность ко всей ситуации терзала ее все два дня до Нового года, и до наступления тридцать первого числа она не понимала что вообще чувствует. Ничего? Еще в пятницу она истерила, не зная, как она дальше будет жить, но уже сегодня ей полностью наплевать на это все. Как там это называется? Апатия? Да, скорее всего это она.

От переизбытка негативных эмоций и от количества убитых нервных клеток ее организм и мозг дали сбой, активируя энергосберегающий режим. Она практически ничего не ела, не хотела ничего делать, и даже спать не хотелось, словно сон покинул ее до конца веков. Два дня прошли как-то тускло, словно их и не было никогда.

Но сегодня у нее не выйдет отвертеться от всех людей и забот, ведь сегодня главный праздник человечества — Новый год. Ну подумаешь, одни триста шестьдесят пять дней сменяются на другие, событие не сильно важное, но отчего-то его все ждали круглый год, и начинали готовиться едва первая снежинка коснулась асфальта.

Вот и Азиза Дамировна суетилась уже третий день, не выходя из кухни круглосуточно, порхая над праздничным меню для них с внучкой. Хотелось хотя бы этот Новый год провести в семейном уюте. Дело в том, что у них дома никто про семейную обстановку и домашнюю атмосферу не слыхал. Каждое тридцать первое число папа водил их с мамой в дорогой ресторан, где были и другие папины друзья, и они огромной компанией проводили время за трапезой под живой концерт. За семнадцать лет ей уже это надоело, и хотелось разнообразия, но папа был непреклонен в своем желании «отметить как нормальные». По его мнению, остальная, большая, часть Москвы нормальными как раз не были, раз не могли себе позволить оставить за день больше ста рублей в заведении.

В этот раз никаких понтов — воодушевленно подбадривала себя Нелли, оставляя роскошные банкеты там, в Москве, а тут все будет по-другому. Бабушка постаралась на славу, и девушке даже стало немного совестно из-за того, что она была так занята своими мизерными проблемами, что совсем забыла помочь бабушке хоть с чем-то. Пожилая женщина управилась со всем одна, сумев украсить в одиночку квартиру, нарядить елку, которую притащил вечно щедрый дед Иван, и приготовила все обязательные к празднику блюда. Теперь же стол, украшенный белой скатертью и красными салфетками, ломился от количества тарелок: вот тебе и заливная рыба, и шуба, и оливье, и колбасная тарелка и даже баночка красной икры, добытая, само собой, через знакомых в «черную стоимость». Граненые фужеры счастливо поблескивали на столе, отражая в себе все елочные игрушки и гирлянды, но пить из них сегодня собирались только лимонад. Азиза Дамировна спиртное на своем столе не приветствовала.

На фоне из телевизора доносился «Голубой огонек»: кажется, только закончил выступать Леонтьев и теперь зрителей радовала своим пением Эдита Пьеха. Переключатель каналов на бабушкином телевизоре был сломан, поэтому рядом на тумбочке привычно лежали плоскогубцы, которые служили вместо сломанной ручки. За окном вечно проходили люди — то кто-то спешил с работы домой, потому что злобный начальник не дал выходной даже на праздник, то кто-то бежал с магазина, поздно осознав, что на столе чего-то не хватало, то кто-то вообще шел в гости, прихватив из дома еду и напитки. Праздничное настроение тут же поднялось, одаривая предвкушением боя курантов.

— Нелечка, поставь на стол еще хлебушек, бутербродики сейчас сделаем, — ласково попросила бабушка, укладывая хлеб на хрустальную вазочку.

— Ну ба-а, у нас и так еды больше, чем на двоих рассчитано. Куда нам столько? — подколола внучка Азизу.

— Ты вон почти не ела ничего эти дни, вот сейчас и будешь откармливаться, совсем исхудала уже, вещи все висят на костях, — нравоучительный тон делал женщину такой по-серьезному забавной, что Неля не сдержала улыбки.

Дальше девушка не стала спорить и просто поставила вазочку с хлебом на стол, обратно усаживаясь на свое место. Всё же хотя бы бутерброд с икрой съесть можно было. Нож размазал подтаявшее масло по ломтику батона, а затем ложечкой на него перекочевала и икра из жестяной банки. Было до чертиков вкусно, и немного даже напомнило о доме. Интересно, как без нее празднуют родители? Даже не позвонили перед праздниками...

Бабушка закончила последние приготовления и поспешила за стол, чтобы не пропустить лучшие выступления, и тем более речь Генерального секретаря ЦК КПСС. Наложив себе и внучке салат и заливную рыбу, она разлила всем лимонад и идиллия воцарилась. Было приятно вот так просто смотреть вместе с бабушкой новогодний концерт, прерываясь иногда на разговоры, наслаждаясь домашней едой бабушкиного авторства.

Стало любопытно как отмечает праздник Валера. Сидит ли он вот так со своими родителями сейчас и смотрит телевизор? Может они пошли к родственникам в гости, а может он отмечал вообще не дома. Вариантов была масса, и останавливаться на каком-то одном было бы слишком глупо. Все же его родителей она так ни разу и не видела. Если так подумать, то она ничего о нем так толком и не разузнала. Этот факт слегка огорчил, но она отбросила эти мысли, не желая даже думать о том, что произошло между ними в пятницу. Не до этого сейчас.

Время близилось к двенадцати, и на телевизоре объявили начало ежегодного новогоднего обращения к народу. Бабушка тут же отставила от себя тарелку и наполнила фужер лимонадом:

— Погромче сделай, пожалуйста, сейчас же Горбачев вместе с Рейганом поздравлять будут, — просьба была понятной, всем хотелось узнать итоги года и послушать обещания на будущее.

— Ба, Рейгана уже сменил Буш, — все же в политике Неля разбиралась, так как ее отец был помешан на этом.

— Ох, ну совсем уже старая стала, все забываю.

Неля поднялась и подошла к телевизору, делая звук громче, чтобы бабушке с немолодым слухом было хорошо слышно. После стандартной речи Горбачева с кучей воды, которая не имела в себе конкретики или точных прогнозов, зазвучал звон часов на Спасской башне, а стрелка передвинулась на двенадцать. Наступил 1990 год.

Бабушка и Неля весело стукнулись фужерами и отпили, загадывая желание по традиции. Даже не верилось, что это начало девяностых, совсем новая эра. Год великих перемен — так думали советские люди. В прихожей раздалась телефонная трель.

Неля поднялась и пошла к телефону, уже зная, что это мог быть кто-угодно, кто хотел поздравить их с Новым годом, но удивилась, услышав в трубке голос матери:

— Нелечка, это ты? — мамин голос звучал слегка тревожно, словно она торопилась.

— Да, мама. При... С Новым годом тебя! — от растерянности девушка даже забыла о празднике, но вовремя исправилась.

— И тебя, солнышко, с Новым годом, — мамин голос она слышала гораздо реже, и было непривычно, что звонила именно она, а не отец.

— Как вы там с папой? Празднуете?

— Да, я тебе из ресторана звоню. Папа слегка напился, он не сможет лично тебя поздравить, — Эльвира Эдуардовна была явно недовольна поведением мужа, но предъявить ему ничего не смела. — Больше не могу говорить, прощай, зайка.

— Пока, — мать уже не могла этого услышать, потому что положила трубку раньше, чем девушка успела попрощаться. Все это казалось таким странным, неестественным.

Признавать не хотелось, но мысли о семье расстроили ее. Они будто играли в семью, а не были ею по-настоящему. Фальшь сочилась буквально из всего: из их фраз, поведения, формальных отношений друг с другом. Они были скорее коллегами или уважаемыми знакомыми, но не родными людьми. Как же это уже достало Нелли.

В подавленном состоянии она вернулась к бабушке в комнату, желая поскорее отвлечься на что-то хорошее, но бабушка уже собиралась ложиться спать, разрешая Неле посидеть до любого времени, до которого та захочет. Пожелав родственнице сладких снов, девушка выключила телевизор, чтобы он ненароком не разбудил бабушку, и убрала оставшуюся еду в холодильник, чтобы ее можно было отведать еще и завтра.

За окном взрывались салюты и было слышно далекое «С Новым годом!» — молодежь всегда спешила скорее высунуться в окна и поздравить с праздником весь двор. Кто-то на балконе размахивал бенгальскими огнями и прочей новогодней пиротехникой, которой было на любой вкус самого заядлого пиромана. Неле тоже захотелось на улицу, чтобы не киснуть в одиночестве в праздник.

Заодно отличная возможность выгулять новый красивый свитер, который и был куплен для зимних особых событий. Девушка полезла в свою сумку, которую она так до конца и не разобрала, оставив там самые не часто надеваемые вещи, ведь места для них все равно в шкафу не было. Свитер показался почти на самом дне, и она принялась аккуратно приподнимать вещи, чтобы не доставать их полностью, как почувствовала рукой что-то прохладное и гладкое. Бутылка.

Рука вынырнула из вещей уже с бутылкой в руке — надпись на этикетке гласила «Советское шампанское». Как она могла за него забыть? Специально ведь утащила из родительского мини-бара, чтобы в новогоднюю ночь впервые попробовать алкоголь. Бабушка бы не одобрила, конечно, но ведь она уже взрослая и может принимать такие решения сама.

Опыта в открывании бутылок шампанского у нее не было, но принцип был несложным, тем более она много раз видела, как его открывает отец. Содрав шуршащую алюминиевую упаковку, Неля раскрутила защиту из проволоки, высвободив наружу голую пробку. Осталось самое сложное — аккуратно открыть и не облить тут все. Неля взяла салфетку, обернув рукой через нее выступающую часть пробки, а после медленно потянула ту вверх, чувствуя, как от газа, та сама выскальзывает из тонкого горлышка. С почти тихим хлопком она вылетела из стеклянной емкости, и пена слегка поднялась наверх, ударяя в нос пузырьками. Нелли обрадовалась, что смогла сделать это бесшумно и не потревожить Азизу Дамировну.

Шипящая желтоватая жидкость наполнила треть фужера, поднимаясь пенкой почти до краев, но уже через пару секунд опустилась обратно. Дрожащими от волнения перед первым опытом руками она преподнесла бокал к губам, удерживая за тонкую ножку. Принюхалась. Пахло чем-то цитрусовым, горьковатым, но пахло приятно. Повертев пальцами за ножку посуду, она смотрела за перетеканием напитка, собираясь с духом. Что ж, была не была!

Первый в жизни глоток ударил по горлу, вводя вкусовые рецепторы в заблуждение. Это определённо не было чем-то вкусным, но и невкусным назвать язык не поворачивался. Похоже на лимонад, но не сладкий, а кислый. Противно не было.

В голову ударил первый градус, и голова резко стала ватной, а зрение поплыло нечеткими мазками. Елочная гирлянда тут же разошлась световым ореолом, словно свечение усилилось, но девушка тряхнула головой и весь эффект ушел. Хотелось попробовать еще. Неля заново наполнила бокал, только в этот раз уже не на треть, а полностью, подождав вредную пенку, которая так и норовила выйти за берега.

Вокруг все стало таким веселым, прикольным и ярким, что Неля готова была улыбаться без причины, ощущая себя просто спокойной и радостной. Если это такой эффект от шампанского, то она жалела лишь о том, что не попробовала его раньше. Стало душно и жарко, и на улицу захотелось в три раза сильнее — подышать свежим морозным воздухом и посмотреть на счастливых людей.

Усманова вяло накинула шубу, забывая о шапке, и лениво вступила в сапожки. И так тепло, чего укутываться как капуста. Прихватив с собой веселящий шипучий напиток, она вышла в подъезд, прикрывая за собой двери.

На улице было непривычно людно в такое время суток, и девушка радовалась, что до нее никому нет дела. Лучше уж так, чем кто-то застал бы несовершеннолетнюю девушку за распитием алкоголя в общественном месте. Позора на этой неделе она испытала уже предостаточно.

Отойдя от дворов подальше, не желая наткнуться на каких-то бабушкиных знакомых, она добрела до парка, того самого, где еще недавно они с Валерой дурачились в снежки, пока она не устала, а затем их прервал полицейский. Она совсем забыла забрать у своего соседа то объявление о пропаже, ну и черт с ним уже.

Лавочка слегка скрипнула и осыпалась от внезапного веса, но Неле хотелось посидеть именно в тишине, любуясь снежными видами, а по стечению обстоятельств, в парке как раз никого не было. Она засмотрелась на темные деревья вдали, где уже начинался тот самый злосчастный лес, в который она больше ни ногой. Даже если бы и захотела туда, Шакал четко дал понять, что появляться в той части ей не стоит. Будто бы весь лес принадлежал его Боссу.

Девушка фыркнула, и достала бутылку из-за пазухи. Та на холоде казалась совсем ледяной. Она вытащила из горлышка бумажку, которую использовала вместо пробки, чтобы газ из напитка не выветрился, и приложилась губами прямо к горлышку, делая жадные глотки. После пары глотков, Неля икнула, переборщив с количеством за раз. Мир снова закружился дивным калейдоскопом, и ей казалось, что она сидит сейчас не на неподвижной лавочке, а на карусели. Алкогольный делирий лишил неподготовленную девушку всякого рассудка, даря дурман и ощущение полета. Земля уходила из-под ног.

Блондинка отставила бутылку на лавочку, не в силах больше держать ту в руках, чтобы не разбить ненароком, а сама почти улеглась на лавочку, чувствуя, как сон затягивает и манит. Погружаясь в сладкую безмятежность, она прикрыла вмиг ставшие неподъемными веки, и только на задворках сознания услышала знакомый голос, зовущий ее по имени.

***

Идея парней отпраздновать Новый год группировкой ему понравилась. Лучше, чем сидеть одному дома без еды и без ощущения какого-то там праздника, зная, что отец точно не вернется сегодня домой. И это даже к лучшему.

Но не все могли присоединится — у некоторых все еще были неплохие семейные отношения и спокойная обстановка дома. К этим людям относились Марат и Адидас, у которых семья была полноценной и богатой. Им нечего было делать в Новый год на улице, в отличие от остальных.

Зима днем тридцать первого наведал свою девушку Катьку, поздравив ту и немного прогулявшись с ней. Вечером она была занята — помогала маме накрывать на стол. Поэтому он тоже согласился отметить, как следует, по-пацански. К ним присоединились и другие парни, у которых ситуация была примерно такой же. В итоге в компанию набралось около десяти человек.

Купили в ларьке пару бутылок водки, на какую хватило, и палку колбасы для прикуски — чем вам не праздничный стол. Турбо улыбнулся, переносясь снова в те времена, когда они еще были более молодыми и безбашенными, постоянно вот так бухая на улице, а затем дурачась меж гаражей.

В их штабе ничего украшено не было — не хватало еще на такую бабскую херню как «украшение дома» тратить время и ресурсы. Достаточно того, что фактически это и так был праздник, и без всяких там елок и серпантина. Главное — дата. Туркин был уверен, что в этом истина.

Телевизора у них также не присутствовало, зато было радио, на котором они смогли отыскать волну с новогодним поздравлением. Воспринимать речь от важных дядек в деловых костюмах в серьез они даже не пытались, но для фона все же оставили, просто, чтобы было.

В полночь выпили все по рюмашке и закусили колбасой, выкрикивая восторженные кличи или просто издавая заливистые громовые звуки. Вот так и отметили. С самыми важными людьми и без особого изыска, но были довольны и этим. Всяко лучше, чем ругань и скандалы, которые их ждали в родительских домах даже в праздник.

Изрядно выпив, Турбо истошно захотел посмалить сигатерку, чтобы ощутить тот самый вкус табака на языке, перебивающий вкус отвратного дешевого пойла. Сунув руку в карман, он нащупал пачку и приподняв верхнюю часть упаковки, обнаружил там пустоту. Блядство, как всегда невовремя. Придется топать в разгар Нового года в магазин, благо хоть были круглосуточные ларьки и «стекляшки», в которых наживались на поздних покупателях в такие вот ажиотажные дни.

Предупредив пацанов, что скоро вернется, и узнав не захватить ли им что-нибудь, он вышел из подпольного спортзала, шагая налегке в сторону ближайшего такого вот ларька. Желание закурить только усиливалось от предвкушения густого дыма в легких.

Ближайший ларек, который знал Валера, был около их двора, а путь до него пролегал через парк. Может по дороге даже стрельнет у кого-нибудь, наверняка же кто-то будет прогуливаться в том месте.

Слегка пьяная голова подкидывала непривычно мешающие мысли обо всем на свете. То он вспомнил за маму, которая сейчас, вероятнее всего, отмечала в компании других проводников, будучи на ночной смене, за которую платили двойне; то за Ералаша и его бабушку, первый из которых не увидит этот год, а вторая никогда больше не увидит внука. Потерять единственного родного человека это невыносимо больно — Валера хоть и не знал точно, но ощущал нечто подобное каждый раз, когда от него отдалялась мама.

А еще он вспомнил как прогонял каждый раз вот так Нелю, делая и ей невыносимо больно. Хоть они и не были родными или близкими, но их связывало что-то, что делало неприятно внутри, заставляло ощутить пустоту и безысходность этого жестокого мира. Он был бессильным перед обстоятельствами, которые выросли между ними каменной стеной. Нет, не каменной — железной.

Он не знал как называется то, что он ощущал рядом с юной девушкой. Сердце билось чаще, кровь лавой текла по венам, а голова отключалась. Хотелось спрятать ее ото всех, и просто укрыть собою, чтобы они могли просто молча наслаждаться в объятиях друг друга. Может, это желание? Похоть? Помешательство? Или это л...

Нить мыслей оборвалась — Турбо ее перерезал, чтобы она не достигла финиша. Он подумал об этом совершенно внезапно, но это никак не вязалось с действительностью. Это любимое многими слово и его описание не входили в его личный словарь, который он старался забить лишь блатными фразами, присущими таким, как он. Соплей этих розовых ему не надо и даром. Нахуй сдалось. Это не любовь и никогда ею не была и не будет. Он просто не знает что это такое и узнавать не собирается.

А в парке, на удивление, никого не оказалось. Хоть неосвещенная фонарями улица и не давала рассмотреть весь парк полностью, но на всех ближайших лавочках точно никого не было, кроме белого снега, который тоже прилег отдохнуть после того, как шел весь день напролет.

Осознав, что последним спасительным вариантом все же был круглосуточный ларек, он ускорил шаг, даже сквозь алкоголь ощущая, что начинает замерзать на этом морозе. Пройдя почти до начала парка, боковым зрением он приметил темное пятно, которое выделялось на фоне лавочки. Притормозив коней, и тепля надежду, что это какой-то алкаш с запасной сигаретой в кармане, он направился к нему.

Но губу пришлось закатать, а вот глаза — выкатить, так как на лавочке пушистым комочком лежала Неля, припорошенная слегка снегом. Она лежала с закрытыми глазами и очень слабо дышала, поджимая во сне уже синие губы. Что она тут делает в такое время и в такой мороз? Может поругалась с бабкой?

Отчего-то он просто глядел, ничего не предпринимая, до конца не принимая, что они снова внезапно встретились при совершенно случайных обстоятельствах, будто это судьба-злодейка их злорадно сталкивала вместе.

— Неля? — тихо позвал Валера, но не дождавшись никакой реакции, перевел взгляд на бутылку, стоящую на лавочке около нее. А вот и причина такой странной картины.

Сигаретная манящая пачка осталась где-то в списке закинутых далеко и надолго вещей, потому что пьяная девушка завладела его вниманием, ничего при этом даже не делая. Удивительная способность.

Турбо поднял Нелли на руки, захватив недопитую бутылку в качестве трофея, и бережно понес свою ценную ношу в совершенно другом направлении от того, где находился магазинчик с табачными изделиями. Сегодня он не боялся запачкаться.