Бабочка в животе

— Нам пизда, — прикасаясь ледяными пальцами к мокрой и липкой от крови головы, он принял эту идею слишком спокойно. Слишком спокойно для этой ситуации. Слишком спокойно для него.

Полная картина событий выглядела как в каком-нибудь хорошо срежиссированном фильме про войну или потасовку банд. Огромная схватка посреди пустого стадиона, который стал их местом битвы. Даже царь Леонид позавидовал бы такой выдержке своих воинов, Валера был уверен.

Чайники пришли нереально огромной толпой, причем выглядело это так, будто они не на стрелу шли, а набирали народ с какого-нибудь концерта популярной группы или исполнителя. Контингент был самый разный, всех возрастов, всех слоев общества и телосложения. Где они вообще столько желающих набрали?

Замесилово было лютым, если не сказать более ярко выраженными словами для смыслового окраса. Валера с большой вероятностью и слов таких не знал, только слышал иногда где-то. Когда они подошли на назначенное место, все поле было кристально белым, покрытым белоснежной пушистой периной из снега, символом чистоты и невинности. Сейчас же поле напоминало страшную фотографию из криминальных хроник, которые очень редко показывали по телевизору, только для тех, кто мог себе такую роскошь позволить. У Турбо был телевизор дома — мама купила его на свою премию после почти годового рейса по разным городам в качестве старшего проводника. Старенький «Фотон» с черно-белой депрессивной картинкой и вечными помехами служил делом и правом для главы семейства Туркиных — отец смотрел там неинтересную для Валеры телепередачу «Время» и новогодние программы. Валере в детстве не разрешали включать телевизор без присутствия взрослых, запугивая его стандартной отмазкой для незнающих: «Кинескоп еще посадишь, что мы делать будем?»

Кровь была повсюду, орошая белый снег, окрашивая его в нежно розовый оттенок, что делало его похожим на клубничную сладкую вату. В их городе такую нигде не продавали, только белую всегда, но Турбо был уверен, что где-то делали даже розовую и пахнущую клубникой. Снег был весь протоптан, а следы от многочисленных отпечатков ног остались на нем до тех пор, пока не выпадет новая порция, и напоминали схемы как дойти до сокровища на детских карикатурных картах, которые рисовали для игры в пиратов.

Сложно было сказать, кто именно начал первым, но никакого словесного диалога между двумя группировками не состоялось. Просто кто-то кому-то прописал и понеслась. Парни дрались не до первой крови, и не для того, чтобы показать кто сильнее. Они дрались насмерть. Задача была вывести из строя как можно больше, а за последствия не переживал никто, не страшась закона и моральных норм общества. Главное правило — не попасться ментам, если прибудут.

Адидас отчаянно отбивался аж от двоих сразу, уклоняясь от кулака одного, и тут же нанося вышибающий воздух удар второму под дых. Пальто слился слишком быстро — его приложили головой об заледеневший снег и нанесли добивающий сверху. Зиму он потерял из своего поля зрения еще в самом начале, и даже немного переживал за друга, но знал, что тот не даст себя опустить в грязь лицом, если надо будет — выцарапает себе ногтями хотя бы шанс на противостояние. Физической силы у Турбо было с лихвой, но боялся он не слабости, нет, он боялся потерять контроль. И начинал его терять.

Если бы кто-то документировал последовательность действий Турбо в письменном виде, то выглядело бы это так: Валера налетел первым на ближайшего противника, ударяя того в челюсть, после чего сзади нанесли ответный удар, только уже другие руки другого пацана. Удар отдался звоном в ушах и металлическим привкусом с тупой болью в зоне затылка — Турбо догадался, что его огрели чугунным чайником, который у вражеской группировки был самым узнаваемым атрибутом в схватках, ведь в честь него они назывались. Совсем отбитые были.

Не успев защитить голову, он знатно подставился под удар и упал плашмя на холодную землю. Требовалась пара минут покоя, чтобы подняться с новыми силами. Где-то сбоку Марат от души наваливал по щам примерному ровеснику вышеупомянутого. Марат был отличным бойцом, беря пример со старшего брата и всегда подражая тому во всем. Раз Вова Афган прошел, то Марат считал, что обязан соответствовать, чтобы не позорить брата.

Пелена из глаз пропала, и Валера расценил это как подаренный второй шанс, тут же поднимаясь. Злость делала свое, заводя парня пуще прежнего, и он уже не сдерживаясь навалился на парня огромных габаритов. Бить более слабого — не для него, надо было побеждать сильнейших, только так можно было доказать свой авторитет и значение в группировке. Кинув того через бедро, Турбо сразу же навалился сверху, вдавливая того в кровавый сугроб своим весом, нанося ряд мощных ударов кастетом. Парень будто бы не сопротивлялся, почти смиренно лежа под ним, лишь кряхтя от попаданий в нос, который зазвучал неприятным хрустом, а затем хлюпаньем бурой жидкости. Кровь пошла через нос.

В другой подобной ситуации Турбо уже отступил бы, не желая добивать пацана до летального исхода. Он уже стоял на учете и еле выкарабкался из этого дерьма, и теперь за ним пристально следили, ожидая пока он оступится снова. Но обстановка вокруг располагала лишь к крайней жестокости. Пальто лежал весь в крови, уже не поднимаясь. Марата обрабатывало трое, пиная ногами, пока тот пытался подняться, а Адидасу пришлось еще хлеще — кто-то принес с собой кусок деревяшки, очевидно оторванной у бедной разваленной скамьи, и вбил туда парочку ржавых гвоздей, и этим самодельным вооружением заехал Суворову прямо в бедро, задевая важную артерию. Болевой шок и адреналин старались на славу, чтобы ветеран афганской войны не отключился, но теперь он не был способен драться или хотя бы давать отпор. Из более-менее уцелевших остался только Валера, подстрекаемый кровожадной яростью и азартом от того, насколько близко смерть дышала своим зловонным дыханием ему в спину.

Грубые пальцы обвились вокруг шеи лежащего, надавливая с силой на кадык и трахею. Парень закашлялся, пытаясь слабыми движениями скинуть руки Турбо со своей шеи, но тщетно. Губы посинели, а лицо было белее снежной глади, на которой тот встретит свои последние секунды жизни. Нелли с пальцами домбытовского уебка на своей тонкой шее сменила картинку перед глазами. Руки разжались в страхе. Что ты, блять, творишь? Убить его собираешься?

Турбо отошел от парня — больше никакого смысла сражаться с тем, кто не оказывает сопротивление, не было. Парочка пацанов выстояли и продолжали мутузить друг друга, уже не ради цели, а просто ради самого процесса. Лежащий начал хрипеть, открывая рот как задыхающаяся на суше рыба, и Туркин вернул взгляд на него, тут же отпрянув в непонятках. Синие до этого губы стали черными, кровь залила всю радужку глаза, образуя самое страшное зрелище, которое Валера когда-либо видел. Пена пошла изо рта и парня начало трясти в припадке, алые глаза закатились, а конечности искривились в неестественных позах, стали крючковатыми, как ветви очень старого дерева. Страх парализовал Туркина, пригвоздив запачканные кровью найки к месту этого отвратительного зрелища. Увиденное еще ни раз придет к нему ночью в ипостаси ночного кошмара, от которого подрываешься в холодном поту.

Мигалки замаячили уже на повороте к стадиону, а конная милиция подоспела одна из первых, разгоняя парней нагайкой для лошадей. Чайники встрепенулись и когда кто-то крикнул «Атас!» все разбежались с места преступления. Трое парней в спешке кинулись к скрюченному парню, оттаскивая своего товарища от Валеры, хватая того за шиворот куртки, волоча в нужную для отхода сторону. С его кармана что-то выпало, когда его тело зацепилось за сугроб, а пацаны приподняли тело под руки, чтобы перенести за ограду стадиона. Турбо присмотрелся, но уже знал, что он сейчас увидит — знакомый прозрачный пакетик, только вот уже пустой.

***

Первая контрольная работа в новой школе оказалась стрессовым событием для человека, который никогда не писал работы в полной тишине с присутствием посторонних внимательных глаз. Строгая учительница так и норовила постоянно нагнуться над Нелей, утыкивая свой длинный нос прямо ей в работу. Материал она знала на отлично из-за большой любви к геометрии, как к интереснейшему предмету, но такой досмотр сбивал настрой и уводил мысли куда ненужно.

Тимур, хоть и показался девушке отличником, сейчас все же косил глава в ее работу, пытаясь подсмотреть нужную ему тригонометрическую формулу. Варианты были разными, но решение-то одно. Женщина средних лет смерила его недовольным взглядом, блеснув стеклами своих причудливых очков. Видела, что жульничает.

— Галявиев, в свою тетрадь смотри, — грозным тоном отчитала она парня.

— Извините, больше не повторится.

Учительница цыкнула и продолжила свое хождение между рядов, держа напряжение на стабильном уровне. Ручка так и норовила выскользнуть из потной ладони, привлекая к шуму ненужное внимание, но Неля сжала ее покрепче, благодаря, что в их года уже отменили письмо пером и чернилами. Иначе от такого сильного вдавливания кончика в бумагу, от чернил образовалась бы черная клякса, давая учительнице лишний повод снять с нее балл. Оставалось только дописать ответ, и работа была закончена. Нелля свела брови к переносице, мысленно считая про себя дроби.

— Время вышло, дописывайте и сдавайте. Даю вам еще одну минуту.

Это поторопило блондинку, и она тут же записала кривоватым почерком посчитанное, скрещивая пальцы, чтобы ответ оказался правильным. Тимур растеряно передал свой листочек на первые парты, после чего их все собрала в стопку Раиса Сергеевна. Прозвенел звонок и ученики поспешили покинуть классный кабинет, чтобы провести немного времени со своими друзьями в школьном коридоре. Неля вышла вместе со всеми.

— Ты как после того случая? — не поздоровавшись, сходу спросил Тимур, подойдя к Усмановой.

— И тебе привет, — упрекнула девушка за невежество своего одноклассника.

— Извини. Привет, — было приятно, что парень был единственным из ее окружения, кто еще хотя бы помнил про элементарные манеры в общении. — Так что там случилось? Все так резко началось и я как-то упустил тебя из виду.

— Ты упустил меня из виду раньше, когда ушел танцевать с девочкой, — недовольством и не пахло, даже ровно наоборот. Она была рада, что хоть у кого-то все хорошо в романтическом плане.

— Да, моя вина. Не надо было оставлять тебя одну в незнакомом месте, но я тогда был так рад, что она согласилась, что забыл про тебя, — виновато признался он.

— Ничего, с кем не бывает. Танцы с тем, кто тебе нравится, это же классно.

— А тебя разве никто не пригласил?

— Вообще-то пригласили. И знаешь кто? Твой дружочек-группировщик.

— Ромка? — почесав затылок, уточнил он, будто бы Неля, конечно же, была осведомлена о том, какое у кого имя.

— Я не знаю, он не представился, но теперь я буду знать, что его так зовут. Тимур, ты хороший парень, но твой друг... Он уже не тот человек, которым вероятно был во времена вашей дружбы.

— Я знаю, вернее... Думаю, что ты права, просто не могу смириться с этим. Расскажешь, что он натворил?

Неля быстро и скомканно пересказала всю неприятную ситуацию, случившуюся на дискотеке, иногда вставляя какие-то комментарии или странные жесты для выражения всей экспрессии, которую тогда ощутила. При этом она смешно морщилась или поднимала брови вверх, чуть ли не до затылка, а иногда пародировала голос, цитируя кого-то. Но ни разу не упомянула Валеру, игнорируя его присутствие в этом спектакле, а ведь он играл там далеко не последнюю роль, если не сказать главную. Тимур же, то испуганно или взволнованно округлял глаза, то хмурил брови, пожимая губы в презрении, но явно пытался понять, что испытала тогда одноклассница. История получилась точно не из приятных.

— Не ожидал от него такого, если честно. Совсем другим человеком был, — парень сгорбился, будто на его плечи навалилось тяжкое осознание чего-то неизбежного. — Группировки меняют людей.

— Это точно. А ведь они нас окружают буквально везде. Половина района это группировщики, — констатация данного факты была более чем очевидной для всех, кто жил в Казани.

— Иногда мне кажется, что и меня туда затянут, — Тимур посмотрел вдаль мутным взглядом, пребывая в раздумьях, потеряв связь с внешним миром.

— Эй, ты чего? — девушка нежно положила руку ему на плечо, слегка сжимая в приободряющем смысле. — Тебе там делать нечего, у тебя же хорошая жизнь, нормальные оценки, друзья.

— Это да, но многие из моих друзей тоже были из хороших семей, и даже были хорошистами, а потом свернули не туда. Зато, после того как пришились, стали веселее, даже разбогатели, свободу обрели...

Не зная что на это ответить, Неля просто убрала руку и облокотилась на подоконник спиной, задирая голову к потолку. Она ничего не знала о том, как чувствуют себя парни, которые стали частью этого начинающего криминального мира, зато прекрасно могла представить, чем это все кончится. Многие из знакомых отца, кто был также в криминале, были найдены либо мертвыми при разных обстоятельствах и в разных местах, либо же отбывали остаток своей жизни за решеткой, пока их женам и детям пришлось бежать в другие города, или даже страны, чтобы отмыться от этого позора. Временами она задумывалась о ее судьбе, и судьбе ее отца, но тот держался на плаву спокойно, подгоняя свой бизнес так, чтобы он казался легальным. Генеральная прокуратура СССР пока не добралась до их семьи, но это был вопрос времени. За это время отец либо наладит все по закону, либо же успеет нажить достаточно связей выше, чтобы всегда иметь крышу, которая прикроет и отмажет в случае чего. Им с мамой вмешиваться в его дела было строго запрещено, да они и не пытались.

— Давай не о грустном, и так в жизни серых красок достаточно, — предложила перевести тему Неля.

— Да, давай, — согласился Галявиев, вмиг скинув маску задумчивости, натягивая привычную вежливую улыбку. — Смотри, Новый год же через неделю, у нас танцы накануне будут в новогодней тематике. Придешь?

— Приду, если больше меня одну не оставишь, — с хитрецой сказала Неля, манипулируя вниманием парня.

— Хах, на школьных танцах тебя точно никто не тронет. Тем более, что учителя будут присматривать.

— Ладно, я приду. Буду удивлять вас своим новогодним костюмом.

— Тогда жду в следующую пятницу в четыре часа дня в актовом зале. Уроки отменят, — его глаза ожили, а вся тревога ушла, возвращая Неле ее вечно веселого соседа по парте.

— Договорились, — танцы обрадовали Нелю, которая так нормально и не повеселилась в Доме Культуры имени В.И. Ленина.

Ребята разошлись в разные стороны, так как следующим уроком была физкультура, а мужская и женская раздевалки были в разных местах. Мужская раздевалка находилась на первом этаже, около коридора с фонтанчиками для питья, как раз у входа в спортзал. Женская же — в подвальном помещении, куда вела лестница вниз из коридора, а рядом был второй спортзал, поменьше, который был нужен для сдачи прыжков в песок с разбега. Неле показалось несправедливым, что девочкам надо спускаться в сырой подвал по темной лестнице, а затем еще и лишний раз подниматься одиннадцать ступенек, могли бы и уступить девочкам раздевалку на первом этаже.

Не стоило и надеяться на то, что раздевалка будет должного уровня, как, например, мамин гардероб, представляющий собой отдельную маленькую комнату с зеркалом и полочками. Она была уверена, что такая обстановка была в большинстве государственных школ: стандартное помещение небольшого размера, с двумя лавочками для переодевания по бокам, визуально разделяющим его на две половины, и крючками для вещей над ними на стене. Ни шкафчиков тебе, ни зеркала, ни тем более душевой.

В раздевалке стоял галдеж из женских голосов, а вокруг мельтешили юные прекрасные тела — то полуобнаженные, то еще в школьной форме. В воздухе витала смесь различных ароматов: от духов до душистого мыла и аромамасел, но запах был определенно приятным, хоть и стоял как плотное облако, не давая свежему воздуху проникнуть в помещение. Отовсюду долетали обрывки фраз из будничных диалогов, вроде «Представляешь, какую мне мама вчера юбку купила?» или «Ох, меня вчера Никита на своей девятке за МКАД отвез...». Интересного в их разговорах было мало, но все же где-то внутри стало тоскливо — они были настолько из разных миров, что Неля прекрасно осознавала, что у них нету ничего общего, а это не способствовало обретению подруг в лице одноклассниц. Из друзей она имела неплохие отношения с Тимуром Галявиевым, с которым у нее и то было больше общих тем для разговоров.

Неля принялась расстегивать школьный сарафан, стаскивая его и аккуратно складывая, тут же ощутив, как моментально озябла. В самой школе не было особо тепло, а в подвальном помещении, где по стечению обстоятельств, находилась раздевалка, и подавно веяло холодом. Привезенный папой импортный спортивный костюм идеально сел на стройную фигуру, подчеркивая ее хрупкое телосложение. Может похвастаться успехами в спорте она и не могла, зато за фигурой следила всегда, желая выглядеть хорошо, как ее мама в свои года. С бегом у нее проблем не должно быть, но вот других видов спорта она побаивалась из-за своей неопытности: при обучении на дому, физкультура в программу не входила.

Зал был в таком же состоянии, как и раздевалка, и вся школа в общем: деревянный пол с облупившейся красно-синей краской, что служила разметкой для зала, ржавое баскетбольное кольцо с порванной местами сеткой и дверь в углу, которая очевидно была одновременно и учительской физрука, и складом для инвентаря.

Одноклассники уже собрались в зале, ожидая учителя физкультуры — мужчину средних лет, с короткой стрижкой, в старом спортивном костюме и с неизменным свистком на шее. Кто-то сидел на матах в углу зала, разговаривая с друзьями, а парни собрались кучкой у турников, разминаясь перед занятием, и хвастаясь перед друг другом своими достижениями в спорте. Неля неловко прошлась вдоль стены в сторону, где преобладало количество девочек, растягивающихся на мягких матах.

— Давай к нам, растянешься, — дружелюбно позвала ее одноклассница, которая была с ними в ДК, но Неля, к сожалению, не запомнила ее имени, и сконфузилась, боясь выдать себя.

— Привет всем, — гимнастический мат принял ее холодным покрытием из кожзаменителя.

— А мы пытаемся на шпагат сесть, умеешь?

— Нет, — честно призналась Неля. — Никогда на шпагат не садилась.

— Ну ничего, ты главное потянись сначала хорошенько, а потом мы тебя научим, — девочки закивали, помогая друг другу тянутся, страхуя.

От незнания, как и что делать, девушка просто смотрела на остальных и пыталась повторить настолько, насколько получалось. Все же, за один день стать гимнасткой еще ни у кого не вышло.

— Всем построится, — разнесся эхом по залу командирский голос тренера, который зашел в зал, позвякивая ключами от раздевалки в руках.

Все кинули свои занятия и поплелись в центр зала, чтобы выстроиться в шеренгу по росту. Судя по общей дисциплине, учитель этого предмета был весьма принципиальным и халтурить на его занятиях не получится. Учитель подошел к столу, который находился у самого выхода из зала, и взял в руки классный журнал и ручку, чтобы отметить присутствующих на занятии. Началась пофамильная перекличка. На фамилии Нели он остановился.

— Усманова тут есть?

— Да, — тихо пискнула Неля под пронзительным взглядом мужчины.

— Шаг вперед сделай, — девушка выполнила просьбу, и учитель принялся оценивать ее физические данные на глаз. — Новенькая? Со спортом у тебя как?

— Не знаю, не занималась никогда, — тихий шепот прошелся среди одноклассников. Культура спорта была очень распространена в СССР, и никто не понимал, как можно не ходить ни в одну секцию, особенно в бесплатные для посещения.

— Танцами, наверное, занимаешься? — на вид девушка была худой и подтянутой, поэтому тренер с недоверием прикинул еще один возможный вариант.

— Нет, — еще тише ответила Нелли, совсем сжавшись в комочек от любопытных взглядов.

— А нормативы ты как сдавать будешь? Мы в начале каждого семестра сдаем нормативы, и потом в конце семестра улучшаем результат, — от досады и стыда защипало в носу. Ее вины не было в том, что папа не поощрял спорт как женское занятие. То ли дело точные науки, с которыми проблем не возникало. — Ладно, потом разберемся.

Закончив перекличку, класс разделили на две группы — мальчиков и девочек. Мальчики должны были сдавать нормативы на турниках и перекладинах, а также отжимания от пола. Девочки же занимались гимнастическими элементами, вроде колеса, ходьбы по бревну или прыжков через козла. Для Нелли все это было в новинку.

Сначала девочек попросили размяться и хорошо разогреться, поработав хотя бы десять минут на матах, а парни в это время делали небольшую пробежку вокруг зала. Неля горестно заметила, что лучше предпочла бы бег, но девочек почему-то отделили. Пришлось снова тянуться, заставляя деревянные мышцы работать до напряжения в связках. Локоны, завязанные в хвост, постоянно лезли в лицо, мешая сосредоточиться. У ее одноклассниц ситуация была куда лучше, и они с легкостью выполняли все элементы.

После разминки тренер подошел к парням, объясняя сколько раз и как надо выполнить упражнения, чтобы сдать норматив на оценку. Первым вызвался довольно крепкий парень в майке, которая выделяла его мускулистые жилистые руки, что сразу выдавало в нем опытного спортсмена. Он спокойно подтянулся тридцать раз, заработав свою пятерку. Следующие парни шли уже не так резво, но с горем пополам нормативы сдали все. Тимур, насколько могла понять Неля, сдал тоже на пятерку, хоть до тридцати и не дожал.

Теперь очередь дошла до девочек, и они принялись показывать свои упражнения, пока учитель оценивал качество техники выполнения. Ноги должны были быть прямыми, корпус — не заваливаться, и так далее. Усманова с трудом выполнила половину элементов, под неодобрительное покачивание головы учителя. Следующим надо было показать колесо, но мужчина снова отлучился к парням, принимая у тех уже следующий норматив.

С колесом не задалось точно также, и физрук принялся теперь уже объяснять принцип выполнения Неле, показывая на своем примере. Мужчина, несмотря на возраст, спокойно выполнил колесо несколько раз, заработав от всех аплодисменты. Из толпы парней даже кто-то присвистнул, но тут же был прерван раздавшимся по залу звонким отзвуком свистка, заработав замечание:

— Посвисти мне еще тут, сразу же выгоню, и поставлю пропуск! — отпустив свисток спокойно колыхаться на шее, физрук подошел обратно к новенькой.

Все тут же успокоились и вернулись к своим делам, пока Неля пыталась научиться делать колесо по инструкциям от учителя. Спустя энное количество попыток, у нее вышло сделать хотя бы одно, и физрук одобрительно поставил галочку в журнале. Но со следующим заданием, она облажалась по полной.

Тренер вынес из подсобки с инвентарем старого потертого козла, установив того чуть ли не посередине зала, приставив в метре от него специальный гимнастический мостик, который делал амплитуду прыжка лучше. Затряслись поджилки от осознания что ей нужно будет сделать. Это казалось чем-то нереально сложным для выполнения неопытному человеку, но иначе засчитанного норматива не видать. Бабушка была бы недовольна, если бы внучка принесла плохую оценку. Хотелось постараться хотя бы ради нее, и сделать все, что было в ее физических и духовных силах.

Неудачное приземление с козла прямо на пол стало для нее именно тем унизительным актом, которого она так боялась. Полбеды было даже не в самом позоре, из-за которого толпа парней загудела в истерических насмешках, а в исходе, который не предвидела ни она, ни тренер. Неудачно перемахнув через снаряд, она умудрилась невовремя убрать опорную руку, и приземлилась на твердую поверхность практически лицом, не успев сгруппироваться и спрятать конечность, на которую и пришлось падение. Боль тут же скопилась в несчастной кисти, мешая подняться с пола сразу же. Мужчина дунул в свисток со всей силой, заставляя умолкнуть всех парней, кроме Тимура, который и так не смеялся над своей одноклассницей, понимая, что ей пришлось очень несладко, а затем подбежал к своей ученице.

— Усманова, ты в порядке? Не ушиблась? — взволнованно наклонившись над девушкой, он пытался на ходу оценить принесенный телу ущерб.

— Рука... — жалобно протянула девушка, все еще прижимая конечность к себе.

— Покажи мне, я осмотрю все ли цело.

Даже легкое касание мужчины неприятно разлилось по костям, уведомляя того о возможном переломе. Сгибать руку было адски больно, и он не решился лишний раз проверять ее выдержку. Оставалось только оставить ее на более профессиональную помощь, которую было важно оказать вовремя.

— Так, я тебя отпускаю, нормативы отработаешь как-то потом, сейчас тебе надо в больницу. Знаешь, где местная больница? — девушка отрицательно кивнула головой. — Хорошо, не переживай.

Физрук приподнял ученицу и усадил ее на лавочку для нарушителей дисциплины, приходивших без формы, или тех, кто принес волшебную бумажку-справку, которая освобождала от часовой физической активности. Сейчас же эта лавочка пустовала, и только почти плачущая от боли и досады Неля, отсиживалась на самом ее краю.

— Кто-то должен проводить Усманову в больницу, — это был не вопрос, но все же заставлять никого не собирались, выискивая добровольцев по доброте душевной.

— Давайте я ее отведу, — вызвался Тимур, от чего Неля посмотрела на него с облегчением и благодарностью, не желая сейчас принимать помощь от кого-нибудь из тех, кто громче всех смеялся с нее, а теперь мог использовать ее как повод свалить с уроков, даже не гарантируя, что точно доставит в нужное место.

Подхватив одноклассницу под руки, друг аккуратно вывел ее из зала в сторону раздевалки. Одна из одноклассниц быстро сообразила возможное сложившееся положение, и подбежала к преподавателю физической культуры, разъясняя свое желание помочь:

— Я пойду помогу ей переодеться, она же не сможет сама, а Галявиев...

— Я понял тебя, иди конечно, но потом сразу же на урок обратно.

Девушка быстро побежала догонять покинувших зал одноклассников, взяв у учителя ключи от помещения для переодеваний. Ребята продолжили занятие с того норматива, на котором остановились.

— Я помогу ей переодеться, — догнав, она забрала у Тимура новенькую, ведя ту в сторону женской раздевалки. Парень лишь кивнул, сам же приняв решение не переодеваться, а накинуть верхнюю одежду прямо на форму.

— Спасибо, — Неле было приятно, что девушка, с которой они почти не взаимодействовали оказалась такой внимательной и понимающей.

Та усадила Нелли на лавочку, принимаясь подавать ей вещи, и помогая снять спортивную форму. Расправившись с олимпийкой на молнии, она осторожно помогла девушке снять футболку, стараясь не задевать ноющую руку, но замерла, так и не подав школьный сарафан. Усманова не поняла что случилось, но проследив куда направлен взгляд добросердечной одноклассницы, тут же вычислила причину такого поведения — на Нелле было дорогое французское кружевное белье, красивого молочного оттенка, в то время как все ее ровесницы с Казани носили обычные хлопчатые трусики и маечки, хотя кто-то и носил мамин лифчик, который при этом не выделялся чем-то изысканным. Неловкая ситуация смутила обоих, но Неле было вообще не до этого пытливого разглядывания со стороны одноклассницы.

— Ой, прости, пожалуйста, — тут же извинилась одноклассница, смутившись еще больше. — Повезло твоему молодому человеку.

— У меня нет отношений, — на автомате опровергла это предположение Усманова, невзирая на то, что в моменте это задело ее гордость, ведь у большинства одноклассниц уже были парни.

Закончив с переодеванием Нели, она помогла собрать ей пакет со спортивной формой, и вывела девушку из помещения, попутно закрывая его обратно на ключ. Помогла подняться по лестнице и вручила Тимуру, доверив ее как ценную поклажу. Дальше уже были проблемы парня, как одеть девушку в шубу, и довести до больницы по такому гололеду.

До больницы идти было недолго, ведь город проектировали так, чтобы все, что может понадобится людям, было в пешей доступности друг от друга. Больница выглядело довольно древней, если не придумать эпитеты похлеще. За разглядыванием приемного вестибюля Неля коротала время, пока ее друг договаривался о чем-то с девушкой из окошка регистратуры. Та не желала пускать их без халатов и в верхней одежде, насколько поняла она, но Тимур все же смог переубедить молодую работницу медучреждения пустить их.

Им надо было на второй этаж, там находился местный врач-педиатр, а по совместительству еще и хирург, принимающий всех нуждающихся. Даже в разгар будничного дня в середине рабочей недели в больнице была очередь из различных страдальцев — от маленьких грудничков, которых привели мамы-наседки до вечно тревожащихся чем-то пожилых людей. Но Неле повезло, что все они были в очереди в другие кабинеты, а ей оставалось лишь дождаться, пока нужный ей кабинет освободит находившийся там сейчас человек, и она сможет зайти следующей.

Ожидание длилось по ощущениям целую вечность, но одноклассник под боком отвлекал ее как мог всякими глуповатыми рассказами, чтобы она не погрузилась полностью в свои болевые ощущения. И за это она была ему премного благодарна, смеясь иногда с особенно нелепых историй. За дверью послышались голоса, и девушка облегченно поднялась, подойдя ближе к кабинету, чтобы сразу же войти в него. Дверь резко распахнулась, и Неля отпрянула в удивлении, узнав голубую курточку одного из универсамовских. Он выходил не глядя вперед, все еще выкрикивая что-то врачу напоследок, чуть не напоровшись на девушку. Захлопнув дверь, он круто развернулся и тоже прирос ногами к полу, заметив кто перед ним стоит. Неля решила не нарываться лишний раз и просто обогнула парня, потянувшись к дверной ручке. Марат тут же схватился за ручку, опережая ее, плотнее прикрыл дверь и предупреждающе заявил:

— Туда нельзя, там еще пациент, — Марат хоть и был младше ее на вид, но своей смекалкой и характером был наравне со взрослыми людьми, и это читалось во всем его поведении.

— Я подожду тогда, — пошла на компромисс Неля, прекрасно зная, что Тимур сейчас является свидетелем этой картины. Недопониманий она не хотела, поэтому вела себя, будто ничего примечательного не случилось.

У двери послышался второй голос, более низкий и грубый, и Усманова отошла в сторону, чтобы не повторить ошибку и не налететь на кого-то еще. Дверь снова раскрылась, выпуская в коридор взвинченного и очень злого Валеру, который не заметил девушку из-за пелены ярости перед глазами. Он был весь в крови, явно распугав половину особо впечатлительных посетителей больницы, а просто многочисленные следы побоев можно было и не упоминать. Их уже даже пересчитать было бы затруднительным. Марат был не лучше, выглядя практически идентично, но менее кровожадно. Сердце Усмановой болезненно сжалось, а рука и вовсе перестала болеть, понимая, что у ее соседа ситуация сейчас была гораздо запущенней, и это только с виду, а сколько еще травм было внутренних, которые так и не рассмотришь. Лишь когда она сделала неосознанный шаг вперед, он повернул резко голову и вперился в нее, словно она была фантастическим животным.

— Что ты тут делаешь? — все еще будучи на взводе, голос оставался взбешенным, тут же омрачая и без того подавленное состояние Нели.

— А ты? — намеренно скопировав его модель поведения, она пыталась сохранить лицо, задействовав всю свою оставшуюся выдержку. Кажется, перегнула палку.

— Мы тут, между прочим, из-за тебя! — вмешался в разговор младший группировщик, тут же получая подзатыльник от Турбо.

— Что? — в изумлении спросила Нелли, совсем не понимая, о чем идет речь.

— Ебало схлопни, — предупреждающе зыркнул на Марата парень, тут же пряча разбитые костяшки в карманы привычных спортивных штанов.

Девушка жадно впилась глазами в его лицо, словно сканнер проводя глазами по каждой ранке, даже самой незначительной. От ее внимания было не по себе по целому ряду причин, которые он никому никогда бы не смог перечислить, даже под дулом пистолета. Она смотрела нежно, морщась при виде каждого синяка, как от заразы, но он был уверен, что не из-за отвращения к нему, а от отвращения к тем, кто это с ним сделал. И ему такая забота с ее стороны не понравилась, заставив вмиг юркнуть в свой бронебойный панцирь из холода и безразличия.

— Неля, пошли, тебе пора к врачу, — Тимур нарисовался так невовремя, аккуратно отводя ее поближе к двери, почти силой заталкивая в кабинет.

Турбо это тоже не понравилось, но ничего говорить или делать он не стал. Вообще не его дело это. Сейчас есть дела поважнее.

***

— Не волнуйтесь, это не перелом, а вывих, — вынес свой вердикт врач, успокоив всех в кабинете. — Поносите пару дней эластичный бинт, помажете мазью, и все будет у Вас в порядке.

Мужчина принялся что-то записывать и заполнять на отдельном листочке, а затем передал его Неле со словами:

— Вот, это справка, принесете в школу, чтобы не было проблем с физкультурой. А при желании сможете и денёк дома отдохнуть, — подмигнул седой врач, заразив своей улыбкой и девушку. — Выздоравливайте.

— Спасибо большое!

Как только они покинули кабинет врача, последовал ожидаемый вопрос со стороны Тимура:

— Говоришь, группировщики — плохие люди? Сама разве не с ним только что разговаривала? — злость в голосе Тимура была лакмусовой бумажкой, наконец-то вступившей в реакцию и выявивши его отношение к такому лицемерию со стороны одноклассницы.

— Знаю, о чем ты подумал, — сама бы так подумала, если бы не ситуация в целом, — но он мой сосед и он помогает моей бабушке, поэтому мы невольно знакомы. Ничего более нас не связывает.

— Я не осуждаю тебя, но ты говоришь одно, а делаешь другое. Думаешь, этот твой сосед не поступит с тобой также, как мой бывший друг? Поступит, и еще как!

Слова расковыряли рану, которая только начала затягиваться, когда она смирилась с тем, что Валеру уже только могила исправит, но она была в корне несогласна с тем, что он бы так поступил. Он за все время ее и пальцем не тронул, а на дискотеке именно он ее и спас, вот только Тимур про это не догадывался даже, но рассказывать было уже как-то поздно. Пусть лучше думает, что Неля наивная дурочка, не осознающая последствий. Но в порядочности этого гопника она была уверена, и готова была даже поручиться за него в случае чего.

Придя домой, Неля переживала, что напугает и заставит бабушку волноваться, но Азиза Дамировна восприняла все спокойно, предложив внучке сразу же чай и отдых. Девушка радостно согласилась на такой расклад, и пошла переодеваться в домашнюю одежду. Веселый настрой сбил телефонный звонок, тут же отрывая девушку от безмятежных домашних дел.

— Привет, доця, — в трубке был привычный безэмоциональный голос отца, который успел позабыться за насыщенные дни в новом городе.

— Привет, папа. Как вы с мамой?

— У нас пока все стабильно, но речь не о нас. Расскажи лучше, как твои дела в новой школе. Все хорошо? — не было похоже, чтобы в отце играл интерес, вопрос был обычной формальностью.

— Да, пока все неплохо, — упоминать полученную травму не хотелось, она наперед знала, какая реакция будет у отца.

— Умница. А как тебе город? Где-нибудь уже побывала? — в голосе слышалась насмешка. Владислав Артурович пытался дразнить ее, прекрасно понимая, что скудные развлечения Казани не сравняться с бурной Москвой.

— Город нормальный. Была пока что только в местном Доме Культуры. Он красивый, почти, как и у нас в городе.

— Вот и славно, что тебе все нравится. Слушай, ты же помнишь, о чем мы договаривались? Мне от тебя надо, чтобы ты поручение для меня выполнила.

— Помню конечно. Чем могу помочь? — выдохнула устало Неля.

— У меня в Казани есть партнеры, мы с ними бизнес серьезный делаем, — издалека зашел, что выдало легкую нервозность, проявляющуюся в оттягивании сути. — Надо, чтобы они тебе кое-какие бумаги передали в конверте, я их заранее предупрежу о твоем визите, не волнуйся. А затем мне надо будет, чтобы ты эти бумаги передала моим людям, они будут ждать тебя в назначенном месте.

— А почему твои люди сами не заберут эти бумаги? — для нее это было чем-то очень неясным и странным.

— Излишняя осторожность, моя дорогая. Тебя они трогать не станут, ты же девушка, еще и красивая, и всего лишь роль посыльного выполняешь. А людей моих нельзя отправлять, там за районом следят хорошо. Подозрительно будет.

Обида на отца бушевала где-то в груди, загоняя сердце в ледяные тиски. Неприятно осознавать, что свои люди для отца дороже были, чем собственная дочь, безопасностью которой в Москве он дорожил так сильно, что никуда не выпускал из дома. А тут, видите ли, можно даже на сомнительные встречи отправить без угрызений совести, лишь бы подозрения не пали.

— Хорошо, я все сделаю, — пришлось соглашаться, не желая попасть в отцовскую немилость. — Когда, где, и с кем надо будет встретиться?

— Возьми листочек какой-то и запиши, не запомнишь, — Нелли положила трубку на тумбочку в прихожей и сбегала за школьным портфелем, выуживая оттуда чистый листок бумаги и ручку.

— Я готова, диктуй.

— Отлично, значит записывай...