Бабочка в животе

Валера до конца не понимал, зачем ему это, но все же принял душ, побрился, и даже вонючим одеколоном облился. Просто, чтобы было. Иногда надо как нормальный человек выглядеть, тем более, что не с пацанами на вылазку идет, а в гости.

Взглянул на себя в зеркало придирчиво, волосы рукой расчесав, и натянул более-менее приличный свитер. Ну, жених, так жених. Бабские сборы какие-то, как пидор наряжается.

Время подходило к восьми, а значит, надо было уже выдвигаться по адресу. Надел куртку свою, кроссовки зашнуровал, даже носки без дырок напялил — перфекционист прям, приехали. Напоследок еще раз в зеркало в прихожей взглянул. Сойдет.

Дом подруги находился не далеко, но и не близко. Пройтись минут десять, где-то через гаражи срезать, где-то по заснеженному газону пройтись, игнорируя проложенные плиточные дорожки. Всё как обычно.

Даже стоя на этаже перед нужной дверью, он слышал музыку из квартиры. Весь подъезд наверняка слышал, но никто не жаловался. Зажал пальцем красную пластмассовую кнопку дверного звонка, задерживая на добрых пятнадцать секунд, чтобы его точно услышали. Спустя еще пару секунд дверь уже открыла веселая и слегка подвыпившая девушка.

— Ну привет, Валера, — пьяная улыбка расползлась по юному лицу, пока смазанными движениями девушка полезла обнимать друга.

Он не отстранился, а крепко обнял ее в ответ. От нее пахло алкоголем, сигаретами и слишком приторными духами. Они ударили в нос, что аж дышать нечем было. Кажется, это были «Красная Москва», которые можно было услышать на каждой первой девушке, которую знал Турбо.

— Здаров, Ленок, — отпустив девушку из своей хватки, поздоровался в ответ парень.

— Думала, уже не придешь, — игриво сказала она, отодвигаясь с прохода, давая ему место. — Проходи, будь как дома.

Валера скинул кроссовки и куртку, проходя внутрь полутемной квартиры, из которой доносилась музыка группы «Ласковый май». Ремонт явно был не новый, но гораздо лучше, чем у него дома. Обои были свежими, потолок не облупился, а полы были покрыты качественным паркетом. Повсюду были люди, веселящиеся в свое удовольствие — кто-то курил сигарету прямо в комнате, кто-то упивался алкоголем, а кто-то и вовсе обжимался со своей второй половинкой, ничего не стесняясь. Парень сразу же ощутил насколько он был трезвым среди прочих в этой обстановке. Если не заглушит это чувство алкоголем прямо сейчас, то точно будет чувствовать себя мерзко.

Ленка поманила Валеру пальчиком, зовя за собой в гостиную, где отдыхала общая масса гостей. Гостиная выглядела в целом, как и в каждой советской квартире — ковер на стене, старый сервант с кухонной утварью за стеклом, огромный диван-книжка и пара кресел и стулья для тех, кому места не хватило. Ребята расселись на диване, кто-то сидел на стульях, а кто-то прям на полу нашел себе местечко. Все взоры тут же прилипли к Валере, обволакивая липкими взглядами, в которых читалось не то пьяное дружелюбие, не то дискомфорт от трезвого лица на вечеринке.

— Ребята, это Валера — мой очень хороший друг, — сказав это, девушка обвела всех глазами, а затем подмигнула Туркину. — Падай, где удобно, красавец.

Турбо присел на диван с самого краю, пожимая руки парням, которые там сидели. Другим он кивнул головой в знак приветствия, не желая сейчас подходить к каждому лично. Ленка принесла ему бутылку «Жигулевского», тут же избавляясь от крышечки открывашкой, и снова подмигивая.

Первый глоток разлился терпким вкусом хмеля на языке. Да, так уже лучше. Он может позволить себе это на один вечер. Всего один вечер, а потом в нормальную жизнь. Расслабление тут же заполнило собой все тело, отпуская зажатые мышцы, избавляя голову от каких-либо сомнительных идей. Сейчас это всё не нужно было, сейчас нужно было позволить себе окунуться в это ощущение.

Слегка мутный взгляд уловил движение сбоку. На фортепьяно сидела девчонка, болтая ножками в черных колготках. Смело и развязно. Она была в очень короткой юбке — такой, что задерись она еще слегка выше, и уже будет видно место, с которого она на свет появилась — блузка была расстёгнута на неприличное количество пуговиц, а ярко-красная помада говорила сама за себя. Она глотнула шампанское из фужера, оставляя на том красный отпечаток губ, и облизнулась, глядя на Валеру.

Слишком пошло. Намек был понят без всяких слов, но он не спешил отвечать ей своим вниманием. Прокашлялся и отвернулся от рыжей бестии, присоединяясь к диалогу парней, что сидели рядом.

— Думаю Тойоту Короллу купить, хорошая же машина, — объяснял парень в очках второму, пока он слушал.

— Я бы повременил, друг. Форд видел какие тачки-то сейчас делает? Порвет все дороги, отвечаю, — оперировал второй.

— Херня это всё, — втиснул свои пять копеек Турбо. — Тачка для души должна быть.

Парни переглянулись между собой, не ожидая, что их выбор раскритикуют. Выбирать и так особо не приходилось, дефицитные времена, обычные машины с трудом достать было, не то что какие-то желанные, которые только на картинке видел. Интерес одного из парней не отступил, и он спроси напрямую:

— А ты б какую хотел? — парень поправил очки, всматриваясь в лицо Валеры.

Этого вопроса он и сам не ожидал. Не задумывался никогда о таком, денег с трудом на еду хватало, какие уж там тачки. Ту же куртку с парня стянул, прекрасно понимая, что такую себе не позволит. Отпив еще пива, Турбо внезапно вспомнил какие машины он видел на вкладышах тех самых жвачек, которые ему тёзкой приходились.

— Ягуар хочу. Черный, — второй парень присвистнул на такое заявление.

— Губа не дура, — Валера улыбнулся. Хотя бы на Москвич насобирать.

Он задумался на секунду о черном мерине, который застал тогда в темном переулке. Какого было владеть такой солидной машиной? А главное, кем надо быть, чтобы такую себе позволить. Даже по тем же соболиным шубам можно было понять, что парни те не из простых были. Замешан был черный доход, тут сомнений не было. Если бы ему выпал шанс заняться мутными темками, зная наперед, что он точно с этого выиграет и разбогатеет до такой роскоши, то согласился бы он? Ведь это означало бы, что придется иметь дело с чем-то незаконным, и скорее всего опасным для жизни. Не только для своей, но и чужих жизней. Убил бы он того, кого нужно, чтобы завтра со спокойной душой покупать меха, золото, машины? Валера не мог ответить даже сам себе... Такая мысль манила, но совесть сразу же подкидывала назойливые варианты: а если бы убитый был чьим-то сыном, мужем или отцом? А если убить пришлось бы кого-то из своих...

Надо было покурить. Срочно. В комнате был выход на балкон, и Турбо поплелся туда. Мог бы и в комнате покурить, как делали другие, но хотелось на свежий воздух — голову проветрить. Пиво слегка ударило в голову. Спички закончились, как на грех. С зажатой в губах сигаретой, поводил пальцами по подоконнику — темно было, хоть глаза выколи. Нащупал наконец-то на шершавой деревяной поверхности зажигалку, чиркнул, закурил. В тлеющем огоньке смог рассмотреть рисунок на пластмассовой поверхности. На нем была изображена голая девушка на пляже плохого качества картинки. Мда уж, прям обкончаться можно. Докурив и выкинув окурок в пепельницу, задержал взгляд на окне. Вдалеке можно было увидеть его дом. На пятом этаже, кажется, горел свет. Усмановы дома, ко сну готовятся.

Когда Турбо вернулся в комнату, зашел парень с гитарой, а Ленка объявила, что сейчас будут песни петь. Попросила музыку выключить и проявить уважение к начинающему гитаристу. Туркин допил бутылку «Жигулевского» и пошел на кухню еще за одной. Открыл холодильник, удивляясь тому, что кроме пива в нем было еще шампанское и палка колбасы. Богатый выбор. Но не осуждал, так как у самого было не лучше. Вернулся в комнату с новой бутылкой, присаживаясь обратно на свое место, которое никто не посмел занять. Даже если бы кто и занял, Валера бы «вежливо» попросил съебаться с нагретого.

Гитарист тем временем сел на табуретку посередине комнаты, настраивая свой инструмент на слух. Когда-то и сам Турбо мечтал владеть игрой на гитаре, но у родителей не было на нее денег, а учиться ему все равно было бы лень. Дела поважнее были.

Заиграли первые аккорды, и Валера тут же узнал мелодию. Пальцы перебирали струны, исполняя «Восьмиклассницу» Цоя. Другие тоже узнали, судя по тому, как закачали головой, покачиваясь также телами, в такт музыке. Турбо спокойно потягивал хмельный напиток, слушая песню.

— Пустынной улицей вдвоем, с тобой куда-то мы идем, — приятный голос парня разлился по комнате, заставляя всех утихнуть. — Я курю, а ты конфеты ешь...

Его голос и стиль пения не были похожи на оригинал, но даже в этом был свой шарм. Он вкладывал в песню что-то свое и это ощущалось в каждом движении, каждой ноте и каждом аккорде. Турбо поймал себя на странной мысли. То, о чем поется в песне было ему знакомо. История о парне взрослом и девушке-школьнице напомнила ему о их встречах с Нелей. Они также гуляли сегодня — он курил, а она, хоть и не ела конфеты, все же была еще ребенком.

— М-м-м, восьмиклассница... — протянул парень, а остальные подхватили, подпевая.

Неля была в последнем классе, насколько он помнил слова Азизы Дамировны. Мозг тут же нарисовал ее в школьной форме за партой. Странная картина, ведь она была столичной фифой, что всегда одевалась как девушки постарше и красилась как модели с обложки. Не так, как ее ровесницы — неумело и безвкусно, сочетая все цвета радуги на лице.

Он попытался представить себя в отношениях со школьницей. Насколько легко в таких отношениях? Девчонки возраста Нели были неразборчивы в парнях, а значит её симпатию было легко завоевать. Пара улыбок, пара комплиментов, подарок в знак внимания, и она твоя. Такая легкодоступность пугала. Любой парень мог завладеть девочкой помладше и крутить ею как хочет. Был ли таким сам Валера? Он хотел верить, что никогда бы так не поступил. И все же навязчивая фантазия засела в подсознании. Он и не задумывался о Неле, как о девушке, кроме того случая, когда ненароком засмотрелся на нее ноги. Тело юной девушки было вполне созревшим, как у взрослой.

Она была худенькой, совсем крошечной рядом с таким, как он. Это даже манило — ему нравились невысокие и худые. Грудь у нее была уже округлившейся, полной, талия была ярко выражена, он заметил это даже через свитер, который она надела для дискотеки. Черты лица, хоть и выдавали еще невинность, но не делали ее похожей на ребенка, а соответствовали принятым в обществе стандартам. Ее лебединая шея билась выступающей жилкой, когда подонок из Дом быта сжимал ее, склоняя для интимного действия. Турбо тут же загорелся от злости. Нет, его руке там не место, оторвать бы надо по-хорошему, а еще лучше — по одному пальцу ломать, вытягивая из него прощения и покаяния. И тут же представил свою руку вместо. Почти физически ощутил, как касается мягкой кожи, нежно проведя по ней пальцами, как сжимает слегка шею, ощущая ту самую венку, что пульсом отдает в ладонь. Кожа у нее всегда прохладная, в отличие от его — горячей. Такой завораживающий контраст температур.

А она смотрит на него из-под ресниц своих огромных, рот раскрывает, облизывает нижнюю губу, и та теперь блестит от слюны. Валера сглатывает, повторяя движение языком за ней. Наклоняется медленно к лицу, глаза до последнего не закрывая, и касается ее влажных губ, почти мыча от удовольствия. В паху становится жарко, кровь приливает, заставляя горбок в штанах приподняться. Турбо в полном ахуе открывает глаза, перемещаясь из фантазии в комнату к ребятам. Закусывает губу до крови, со страхом опуская глаза вниз на штаны, а там то, что он так боялся увидеть. У него, мать вашу, стоит. Стоит, блять, на школьницу.

Он не знает куда себя деть. Вокруг никому нет дела, все продолжают веселиться и бухать, уже под гитарную музыку. Ловит взгляд девчонки, что все еще сидит на фортепиано. Она заигрывающее смотрит, общаясь с Ленкой. Спрашивает ту о чем-то, на него пялясь. Ленка отвечает с ухмылкой, как будто искушает подругу, подстрекает к чему-то.

Фортепиано теперь пустует. Ноги приносят ее к боявшемуся пошевелиться Валерке. Он растеряно смотрит на нее, о помощи прося мысленно. Пусть отвлечет его, пока совсем плохо не стало. Хоть что-то пусть сделает, чтобы он отвлекся и не думал о том, за что сам осуждал таких же парней. Сейчас он и себя готов был ненавидеть.

Ее рука нежно касается щеки, она бессовестно гладит его, перемещая руку на его предплечье. Подхватывает его ладонь, заставляя подняться за ней. Валера подчиняется рыженькой чертовке, и встает с дивана, отставляя недопитую бутылку. Они удаляются из гостиной.

Ведет его за собой в спальню. Хорошо знает, где она находится, ведь на вечеринки к Ленке ходит часто. И часто в спальне остается на ночь. Закрывает дверь на щеколду, поворачивается к застывшему Валере. Он из оцепенения выходит, как только она шаг к нему делает. Хватает рывком за плечи, впиваясь в девушку губами. Она сексуально ахает, ластясь к нему телом. За волосы тянет ее, чтобы прогнулась и он мог языком глубже проникнуть. Она даже не против, любую его волю исполняет. Парень отступает к кровати, присаживаясь на край, девушку за бедра берет и на себя усаживает. Стояк приятно отзывается на женское тело. Стягивает с нее блузку, почти разорвав пуговицы, не заботясь о сохранности вещи. Девушка стонет громко, пошло, специально стараясь сделать голос томнее. Это раздражает его, пусть лучше молчит, а то мешает сосредоточиться.

Пальцы касаются обнаженной кожи на талии. Ее кожа такая же горячая, как и у него. И почему-то ему это не нравится. Она начинает стягивать с него свитер, открывая взор на подтянутое мужское тело. Он не против, но и не прочь остаться одетым. Девушка прерывает поцелуй, отстраняется, чтобы что-то сказать:

— Погоди, я сейчас, — нетерпеливо шепчет она ему в губы. Валера разжимает руки, отпуская ее.

Девушка подходит к своей сумке. Когда она только успела прихватить ее с собой? Или она и была тут все это время, зная, что хозяйка рано или поздно окажется в спальне? Он не знает. Она достает из сумки маленький прозрачный пакетик, похожий на тот, что Валера видел в руках у найденного мертвым паренька. Одолевает чувство тревоги. Что она собирается делать?

Девушка достает аккуратно пальчиками цветную таблетку из пакетика. Валера смотрит в непонимании. Она подходит к нему, вновь усаживая сверху.

— Что это? — спрашивает Турбо, косясь на девушку.

— «Радуга», не пробовал? Если принять даже одну, то сразу же вставляет. Я слышала, что под кайфом заниматься этим в тысячу раз приятнее, — она смотрит соблазнительно, пытаясь убедить и заверить парня. — Хочешь попробовать одну на двоих? Они только появились, сама еще не пробовала.

Турбо смотрит на таблетку с презрением. Паззл складывается в голове, вмиг отрезвляя. Тогда на дискотеке парень продал такую домбытовскому, а затем его мертвым нашли. Валера выбивает из руки девушки таблетку, тут же ногой ее раздавливая в крошку. Не позволит ей жизнь себе сломать этой дрянью. Хватит с него.

— Ты что делаешь? Она пятьдесят рублей стоила! — возмущается рыжая.

— Не даю тебе себя убить, — зло произносит Турбо, тут же надевая обратно свитер.

Соблазнительница выглядит жалко, убиваясь за какой-то таблеткой, которая заменяет реальность на красочные галлюцинации. Он тут же видит ее в реальном свете. Она уже не кажется красивой, теперь он увидел, насколько она стремная, и вообще его не привлекает. Нужно убираться прочь отсюда. Это не для него. Что он тут забыл? Он же не такой. И никогда таким не станет, не променяет себя на наркотики. И смотреть на тех, кто это делает, он тоже не собирается.

В панике вылетает в коридор, одевается, и покидает притон для начинающих. Недопитое пиво осталось там, но хуй с ним. Никакого желания там находится больше нет. Нагулялся уже, расслабился, блять. Пацаны не одобрили бы, что он с какими-то вафлёршами на хате наркоту долбит, сразу бы прослыл помазком. Благо никто не знал, где он сегодня был и чем занимался. Сам за такое пиздюлей бы дал, и загасил бы, если б узнал.

Добрел до двора своего, привычно на лавку опускаясь, наплевав на то, что на ней снег лежал, недавно выпавший с новой силой. Даже курить не хотелось, совсем дерьмово было ментально. Навалилось всё как-то снежным комом, за собой в пропасть утягивая, мешая вершин досягать. На пятом этаже в комнате Нелли все еще горел свет, правда уже менее ярко — девушка выключила люстру и включила торшер. Первым порывом было кинуть ей в окно снежком, а когда она высунется в окно, то позвать ее выйти на улицу. Хотелось поговорить с кем-то нормальным, кто точно выслушает и поймет, а не порицать будет за разгульный образ жизни.

Как только прикинул, где надо стать, и как прицелится, чтобы попасть, тут же передумал, вразумив себя. После сегодняшних фантазий это не лучшая идея. При ней снова могло прийти в голову что-то не то. Он напугался сам, и боялся напугать ее. Лучше, ему всё же забыть о ней напрочь, и сделать все возможное, чтобы больше никогда с ней не взаимодействовать, иначе это может и плохо кончится.

Дома, уже привычно, сон не шел, и докучливое чувство неудовлетворенности не давало полностью обнулиться. Нужна была хорошая разрядка, чтобы аж до звездочек в глазах и пустоты в голове. В голову пришла постыдная идея — помастурбировать и успокоиться наконец-то. Точно, и сразу всё пройдет, ведь у него просто давно этого не было — группировка забрала всё время, и он не принадлежал даже сам себе. Вот и ответ на вопрос, почему он сегодня представлял в таком ключе соседку с верхнего этажа.

Нащупал рукой журналы под диваном, вытаскивая парочку лежащих сверху. На обложке первого попавшегося была обнаженная женщина в нижнем белье, а надпись гласила «Плейбой» на английском. Так-то больше ничего на английском он и не знал. Достать такие было практически невозможно, но Валера когда-то стащил их у одноклассника, у которого отец ездил в командировки зарубежом, иногда привозя оттуда такие вот интересные сувенирчики. Вот их час и пришел.

Устроившись удобнее, он открыл первую страницу заветного порно-чтива. Там была девушка в простой ночнушке, задирая ту руками до груди, открывая вид на нижнее белье. На такое даже дрочить стыдно, не маленький ведь уже. Далее были кадры похожего характера — девушки в одежде для сна, домашних халатах и прочее. Температура слегка поднялась, но его толком ничего не заинтересовало. Такое он мог посмотреть, просто выглянув наружу, рассматривая окна напротив. Очередной раз перелистывая страницу, он чуть не пролистнул то, что могло и не зацепить его, но все же зацепило.

На фото была девушка с миловидным лицом и минимумом макияжа. Две косички, юбка, отсутствие какого-либо верха, но зато красный пионерский галстук, прикрывающий грудь своими концами. В данной композиции легко узнавался образ школьницы. Турбо резко кинуло в жар. Рука опустилась вниз, пробираясь под резинку спортивных штанов, и отодвигая нижнее белье. Парень сдавленно выдохнул, поглаживая себя. Кровь прилила полностью, поднимая член, готовя его к интимным действиям. Досадно, что кроме руки, ему никто так и не мог подсобить. Разглядывая девушку, он продолжал приятные манипуляции рукой, доводя себя до исступления. В какой-то момент вместо модели мелькнуло лицо Нели. Валера тут же испуганно откинул журнал от себя, убирая руку с полового органа. Что с ним такое, блять, происходит?

Стерев пот со лба, он нагнулся обратно за журналом, открывая на нужной странице. На ней неизменно была неизвестная ему девушка-школьница, вернее модель, которая ее изображала. Ничего общего с Нелей. Фух, блять.

Парень решил, что надо пойти освежиться. Будучи в ванной комнате, он быстро умылся прохладной водой, избавляясь от наваждения. Переутомился, надо бы в душ и спать. Валера залез в ванну, в полный рост стоя над душевой лейкой, пока на него стекала горячая вода, омывая с головой, даруя умиротворение. Вода стекала с плеч, проходясь по плоскому напряженному животу, лаская стальные мышцы пресса. Он взял кусок твердого душистого мыла, натирая потное тело. Пена образовывалась от усердных круговых движений по коже. Намыливая спину, руки, опускаясь к животу. Низ живота приятно заныл, сводя ноги почти в судороге. У него все еще стоял. Бля.

Это определенно из-за горячей воды и мыслей о девушке из журнала. Надо было холодную сразу включить, как он не додумался. Он пытался противиться, но проще было смириться и подарить телу такую желанную разрядку. Глаза закрылись, когда рука легла на член, обхватывая его. Пах тяжело пульсировал. Отдавал в руку приятной вибрацией, напоминая о себе, давая понять, что ему хочется внимания к себе. Стон сорвался с сухих, потрескавшихся губ, а вторая рука легка на холодный кафель, давая опору. На стене отразился отпечаток его пышущей паром ладони. Как раз тот контраст температур, который он обожал. Стало очень жарко, но не от горячей воды. Все горело внутри.

Возобновил картинку из эротического журнала. Та самая девчонка вот-вот появится перед глазами, давая волю воображению. Но за закрытыми веками стояла Неля, одетая в юбку и ебаный пионерский галстук. Ебаный красный пионерский галстук. Ее шелковые светлые волосы были убраны в два хвоста, а выражение было зловеще довольным. Словно она добилась своего, окончательно взяв свое в этой неравной битве. Довела его до этого.

Пальцы зашевелились, скользя по твердой плоти. Первое движение запустило маленький фейерверк, ослепляя своей вспышкой. До охуения приятно, до закусывания губы и до дрожи в ногах и пальцах рук. Как же он этого хотел, просто невероятно. В мыслях девушка подошла к ванной тумбочке и уселась на нее, раздвинув свои стройные ноги. О боже, блять. Рука сжала основание члена. Мозг не смог нарисовать то, что было между ног, но даже этого хватило, чтобы рука ритмично заработала.

Он четко видел ее вздымающуюся грудь с затвердевшими сосками, которых касается красная ткань. Соблазнительно настолько, что поднялись волосы на загривке, а спиной прошелся электрический ток. Его мутило от жары, желания, дрожи и укора где-то очень глубоко внутри. Настолько глубоко, что он просто не мог рассмотреть и понять, что коробило его сознание. Это все потом, а сейчас он хочет именно этого. Хочет её.

Воображаемая совратительница опустила руку к груди, прошлась от ключицы к животу, а потом ниже, под юбку. Бёдра начали двигаться навстречу руке, усиливая прилив крови, мурашек и волн удовольствия. В это мгновение он готов был поклясться, что ни один его секс не был так хорош, как это ублажение самого себя в скромной ванне. Картинки менялись, и он зажмурил глаза так сильно, что боялся, что когда откроет, то вокруг будет темнота. Быстрее, резче, пожалуйста. Представляя, что это не его собственная рука. Маленькая ладошка вместо его сильной грубой руки сейчас вытворяла это с ним, он представлял это слишком явно, обманывая разум и ощущения. Вторая рука опускается на кубики пресса и проводит по ним. Он уверен, что это не его рука делает, а чужая. Сводит с ума его. Влажно, туго, просто невозможно от этих движений. Перехватило дыхание, сбивая ритм сердца.

Хриплый стон раздался на всю ванную комнату, отбиваясь от кафельных стен, оглушая его в этой звенящей тишине. Он даже не стонал уже, а просто утробно рычал, иногда вскрикивая от новой взрывной волны, когда вколачивался в руку слишком сильно, чувствуя помутнение в глазах. Судорожные фрикции рукой усилились, и теперь уже пришлось вернуть руку на стену, чтобы просто не упасть, так как ватные ноги уже не держали. Он был близок к эйфории, но не хотел так быстро заканчивать. Еще пара остервенелых диких толчков в руку, и он излился в неё, тут же смывая всё водой. Долгожданная релаксация пришла, заплясав искрами в голове. Он кончил. И его отпустило.

Теперь же, приняв душ уже нормально, он мог со спокойной душой лечь спать. Девушка из фантазий растворилась в воздухе, оставляя его одного разбираться с этим. Рухнув в кровать совсем обессиленным, он обнаружил, что лег на тот самый журнал. Выдернув его из-под себя, он уставился в него, погружаясь в свои размышления. Это ведь совсем не ню-фотографии его так раззадорили. Пойди он в душ не трогая журнал, исход был бы тем же. Это с ним сделала она. И он не собирался это принимать ни в какую. Быть сексуально повернутым на школьнице — болезнь. Не норма. Будь она хоть на годика два старше, он бы еще понял, ну а так... Ему определённо точно стоило перестать с ней видеться, пересекаться, общаться, дышать одним воздухом. И со следующего дня он именно так и сделает, а пока мог позволить себе безмятежно лечь спать, уснув, как только голова коснулась подушки. Этой ночью Валере не снилось ничего.

***

Их место сборов встретило Валеру затхлым запахом — смесь пота, плесени, крови и еще чего-то очень неприятного. Нос зачесался, не желая дышать таких воздухом. Все возраста были в сборе строго в назначенное время. Адидас сидел один в коморке Кащея, когда тот еще был при авторитете. Обдумывал каждое слово, которое собирался сказать, чтобы донести суть и важность сказанного. Было непросто, особенно зная, что в твоей группировке куча мелких неграмотных пацанов, которые в школе появлялись в лучшем случае раз в полгода. Но имело значение не это, а результат. Володя поднялся и вышел к своим пацанам, блуждая взором по лицам растерянным.

— Все, кто были в ДК в пятницу — шаг вперёд, — раздался командирский голос, который Вова приобрел еще в Афгане. Несколько человек сделали шаг вперед.

Привычные лица — Марат, Зима, Пальто и Турбо. Всегда эти четверо стояли во главе любой проблемной ситуации, будто нарочно в конфликты ввязывались. Только вот заебался уже Вовка за ними подчищать говно. Пора самим за свои проёбы отвечать, а не чтобы старший бегал как мамка.

— А я че-то, сука, не пойму. Как вы так на дискач сходили, что полезных результатов никаких нет, а хуйня какая-то — есть, — вопрос не был риторическим. Он хоть и понимал, что такое могло случиться, но все же требовал объяснения, как минимум от суперов.

— Там драка началась. Провалилась операция, — прокартавил Зима, выступая впереди своих, как ответственный.

— А я уже понял, что драка началась. Причем почему-то с Разъездом, хотя задача была следить за домбытовскими, — Адидас подошел к Вахиту, поровнявшись с ним. — Кто первый начал, Зима?

Турбо перевел взгляд на друга. Драка по факту из-за тупости Валеры началась, а отгребать сейчас Зима будет, ведь первый ударил, чтобы самому драку спровоцировать. Зима знал, что еще один зихер будет стоить Турбо дорого. Очень дорого.

Вахит стоял молча, концентрируясь на узоре на полу. Он часто так залипал, когда слишком много мыслил о разном. Никто так и не признался Адидасу-старшему — все молча стояли, выдерживая колкий взгляд бывшего армейца.

— Никто не видел? — озираясь, продолжал усатый. — Серьезно, что ли? Турбо, давай сюда подходи.

Валера сделал пару шагов вперед, равняясь с ними двумя, кивнул Зиме в успокаивающем жесте. Тут же улыбнулся Адидасу, как умел — нагло, вызов бросая, мол нипочем ему все выговоры и угрозы, пускай давит до последнего. Он все выстоит и вытерпит. Улица научила.

— Турбо, вот ты видел, кто первый драку начал?

— Нет, мне как раз по лицу прилетело от домбытовского одного. Не успел разглядеть, кто первым ударил, — дерзость пропитала язык, делая голос каким-то язвительным.

— Хорошо, я тебя понял, — сказал Володя, но не отступая от своего допроса. — А теперь другой вопрос: кто-то видел, был ли Турбо с девушкой? Ну, может танцевал с кем-то, или общался.

Приехали. Создалось впечатление, словно Адидас всё это затеял именно ради одного этого вопроса. Проверял, не зашкварил ли свое «слово пацана» Валерка. Поклялся ведь, что к той девчонке ни ногой, ни духом. Что-то Суворову подсказывало, что не оставил он ее так просто. Держало что-то Валеру, это видно было. Но никто так и не отозвался. Все дальше молча стояли, как истуканы, не хотели брата сдавать — авторитет всё же Турбо успел нажить. Зима уже открыл рот, но Адидас перебил:

— Тебя, Зима, я не буду спрашивать. Марат, выйди сюда, — скомандовал грозно своему младшему брату он. — Ты видел девушку рядом с Турбо? Он же весь вечер один не ходил, танцевал с кем-то, наверное, базарил.

— А я не знаю, я за своей девушкой весь вечер следил, — уверенно заявил Адидас-младший.

Володя вскипел. Турбо улыбался про себя, пацанов мысленно благодаря. Хоть он и правда не танцевал ни с кем, и не общался, но все с девушкой контактировал. А пацаны не сдали, его зад прикрыли сейчас, чтобы чушпаном не прослыл.

— Я не понимаю че-то, а вы сговорились все? В молчанку играть будете? Наказаны все, тридцать кругов бежать будете.

По залу прошелся недовольный гул. За необдуманные поступки Валеры сейчас расплатились все. Не этого он для них хотел.

— А за что это? — спросил не без недовольства Сутулый.

— За невнимательность. Будете перечить — еще десять кругов добавлю. У нас сейчас дела поважнее есть. Чайники терпеть такое не стали, и забили нам стрелу, — так вот в чем дело. Зима тогда походу одного из чайников приложил. — Причем сегодня... Сюрприз!

— И что мы, прям щас на стрелу пойдем? — Турбо не планировал сегодня по почкам получать, или давать по ним кому-то.

— А у нас выбора нет, если не хотим, чтобы нас ссыкунами нарекли. Собирайтесь, кастеты берите, ножи, еще там что. Встречаемся через час у стадиона на Заводской.

Адидас удалился домой за кастетом, хватая с собой Марата. Остальные также пошли готовиться, разбредаясь в разные стороны. Турбо всегда носил всё с собой, поэтому остался в зале разминаться перед стрелой. Зима тоже остался, поддержав Турбо. Подошел к другу, ехидничая:

— Что-то больно мне твоя девчонка обходится.

— Спасибо, брат, но она не моя, — не отвлекаясь от боксерской груши, вернее от ее имитации из мешка с песком, подметил Турбо.

— А чего тогда довольный такой? У вас было че-то? — Вахит не сдержал улыбку, подначивая Валеру.

— Рот закрой, а то вместо груши встанешь. Сказал же, что она мне никто, — удар пришел груше немного сильнее, чем до этого. Старые цепи, на которых она была закреплена, жалобно проскрипели.

— Не кипятись, я понял. Просто закономерность одну заметил...

Зима не договорил. Туркин кинул его через бедро, уложив на маты. Даже без особых усилий. Зима не был шибко сильным или ловким, его взяли в группировку за другие качества — пацанские. И все этими качествами дорожили. Друзья не смогли долго держать серьезное лицо, тут же рассмеявшись одновременно. Валера за стрелу не переживал. Отобьются, как и всегда.