Бабочка в животе

Они выбежали из ДК под звук подъезжающих патрульных машин, из которых выпрыгивали хранители порядка, спешащие разнять молодежь, что устроила масштабное побоище в очередной раз. Турбо с Нелей не оглядываясь неслись через парк в сторону остановки, на ходу пытаясь натянуть на себя верхнюю одежду. Попасться сейчас совсем не хотелось.

В моменте Валера схватил ее за руку, волоча за собой, чтобы она не отставала. А Неля уже не могла бежать, так как легкие жгло огнем, а лицо горело как при лихорадке. Но даже так, она старалась перебирать ногами в сапожках быстрее, чтобы не подставлять парня.

Вскоре показалась остановка, на которой обычно выходили местные, приезжая на дискотеку, и уезжали домой с нее же. Там они наконец-то остановились, чтобы отдышаться. Неля сразу же уселась на скамейку, чтобы ноги перестали гудеть от неожиданных нагрузок. Кажется, она натерла ноги.

Турбо, отпустив ее руку, тут же принялся искать в карманах пачку сигарет и спички. В конечном счете, чиркнув спичкой, он прикурил себе, зажимая сигарету губами, а другой прикрывая от ветра. Расслабление пришло моментально, заглушив непонятные внутренние сомнения. Что он вообще натворил? Как он будет объяснятся перед Адидасом? Ответов на эти вопросы пока не было. Зато была перепуганная девчонка, которая как магнитом притягивала к себе проблемы.

— Ты вообще знаешь с кем обжималась? — спросил он на выдохе. Дым проплыл в другую сторону, встретившись с потоком ветра.

Неля смотрела на него загнанно, истерично, словно он пытался ее нарочно вывести, несмотря на уже расшатанные нервы.

— Обжималась? Ты в своем уме? Он насильно схватил меня! — она посмотрела на него с укором, не понимая, зачем он так с ней. Зачем он говорит это. — Я пыталась дать отпор, но никто не помог! — выкрикнула она.

Сердце тягостно ныло, желая получить хотя бы нотку облегчения. Он сам это начал, и не знал, зачем он так говорит. Он сам всё видел, и знал, что она была права. Но не мог признать это, потому что корил себя за то, что не вмешался раньше. Это могло зайти намного дальше. Его же стараниями...

— Это был пацан из Дом быта, — констатировал он ей так, будто она осознавала всю суть данного происшествия.

— И что это значит? О чем это должно мне сказать?!

— Ну, Дом быта... Группировка такая, мы с ними в контрах, — сказал он так, будто это было чем-то суперочевидным. По ее взгляду он понял, что это не так. — Ты вообще что-то знаешь про группировки Казани?

Девушка замотала головой в отрицательном жесте. Осознание пришло как обухом по темени.

— Ты не знаешь вообще ничего, да? — устало вздохнул он, но это был даже не вопрос. Он уже и сам догадался. — Смотри, в Казани держат районы группировки. Я и пацаны входим в Универсам. Остальные все — наши враги. В Казани у нас группировки такие: Дом быта, Хади Такташ, Чайники, Кинопленка, Разъезд, Новотатарские, Перваки, Курчатовские, Советские, Аделевские, Телестудия, Грязь, Низы, Жилка и Вуртала́.

Девушка смотрела поплывшим взглядом, не понимая ни слова. Всё слилось в единую кашу из букв. Но она легонько кивнула в знак того, что поняла хотя бы контекст. Она слышала уже от отца какие-то названия, но не придала им значения, так как не думала, что хоть раз в жизни застанет какую-то из них. В Москве группировок не было, всем правила криминальная верхушка. Такие как ее отец, которые по одиночке работали.

— Если у вас вражда, почему вы танцуете с ними? — задала логичный, как она думала, вопрос Неля.

— Есть нейтральные зоны, где твоя численность к группировке не учитывается. Например, школа, или вот, Дом Культуры, — сигарета уже дотлела до фильтра, поэтому он поспешил затушить ее. — Надо же всем место, чтобы расслабиться и потанцевать.

Наступает тишина. Каждый погружается в свои мысли, и никто не спешил прервать образовавшуюся идиллию. Но идут минуты, а молчание затягивается.

— Почему ты увел меня? — она задает этот вопрос прежде, чем успевает обдумать его.

— Я только что объяснил тебе, — он вспыхивает моментально, чувствуя раздражение под кожей. Хочется сорвать кожу и плоть, лишь бы этот невыносимый зуд прошел. Сжимает кулаки до хруста. — Мы с ними в контрах. Это достаточная причина, чтобы поставить домбытовских на место.

— Ты не понял меня. Там были и другие девушки, в такой же ситуации. Ты увел только меня. Почему? — ее ясные голубые глаза смотрят в душу. Изведывают все дозволенные границы за малахитовой радужкой. Проникают туда, где никто еще не был. В самую душу.

— А что мне надо было делать? Оставить тебя там?! — он срывается на крик. Чувство дежавю захлестывает — этот диалог у них уже был. Это защитная реакция, он сам это признает. Правда, только где-то очень глубоко, на подсознательном уровне. — Или так понравилось обжиматься с ним?

— Я просто спросила, — хочет сгладить углы Неля, но ее перебивают:

— Знаешь, что он сделал бы дальше? Затащил бы тебя насильно на второй этаж, в какую-нибудь пустующую комнату. Где никого нет, кроме паутины и пыли. Начал бы рвать с тебя одежду, а твои крики никто бы и не услышал...

— Хватит! — Нелли чувствует, как мокреют глаза. От сказанного больно, потому что это действительность. Но слышать это от него она не хочет. Противно.

Он ничего больше не говорит. Слов просто нет. Автобус все не приходит, а ноги в желтых колготках начинают подрагивать. Тушь с синими тенями размазались, и перебежали из век на щеки из-за бега, от которого слезились глаза. Волосы спутались и стали похожими на мочалку. Она даже не хочет знать, как она сейчас выглядит. Точно не как мисс Казань 1989.

Фары вдалеке кажутся спасением, снизошедшим для них в этот миг. Автобус выруливает вбок, замедляя свой ход перед остановкой. Двери открываются со ржавым скрипом. Валера отворачивается от нее и первым заходит в салон. Девушка молча следует за ним. Они вместе опускаются на двуместное сиденье. Турбо у окна, Неля — рядом, ближе к дверям.

Больше пассажиров нет. Это самый последний маршрут, и ехать в такой час уже некому. Двери закрываются, оставляя весь этот пиздец тут — в ДК.

Сон накатывает на девушку, вмиг делая веки тяжелыми, а голову ватной. Она кутается в шубу сильнее, натягивая ворот до подбородка, что делает ее похожей на снегиря. Очень хочется прикрыть глаза, хотя бы на минутку. Сил бороться со сном больше нет, и голова безвольно падает на плечо Валеры.

Тот не отрывает хмурых бровей, сведённых к переносице, от окна, зависая на проносящиеся мимо улицы. Но, когда чувствует тяжесть на своем плече, поворачивает голову, почти утыкаясь своим носом в лоб девушки. Она все же уснула.

Спящей она выглядит забавно. Волосы свисают на лицо, закрывая половину, но при этом можно разглядеть ее расслабленное выражение лица. Она смотрится непривычно, будучи такой забвенной, с умиротворенным выражением лица. Складки на лбу разгладились, грязные от косметики веки слегка дрожат, а губы оттопыриваются при мирном сопении.

И отчего-то он улыбается. Не с сарказмом, не в оскал, как всегда, а лишь уголками губ, которые не может сейчас контролировать. Ее лицо сейчас так близко, что хочется провести по нему рукой и убедится, что она настоящая. Пальцы сами тянутся к ее волосам, убирая их с лица, откидывая назад. Теперь взору открывается больше. Хочется провести рукой по ее лицу. Рука прикасается к ее щеке одним лишь пальцем, который почти невесомо дотрагивается до ее теплой и мягкой кожи, но он тут же одергивает себя. Ему нельзя даже думать о таком. Адидас убьет его, похоронит просто в асфальте, сплюнув после этого на могилу.

Он сам себе обещал держаться от нее подальше и не нарушать пацанский кодекс. Он ведь дал «слово пацана». А это не было пустым звуком, уж точно не для него. Злится сам на себя и отворачивается обратно к окну. А она во сне шевелится и обвивает рукой его предплечье. Блять, что она делает? Но вырвать руку из ее хватки он не решается. Сегодня он позволит ей это. Всего один раз, а потом забудет об этом, как о страшном сне. Давно пора проснуться.

Когда через мутное стекло показывается их улица, а где-то там виднеется их двор, он принимается будить девушку. Легонько освобождает свою руку из ее цепких пальцев, а затем трогает ее за плечо, будя аккуратно, чтобы не напугать. Ее глаза приоткрываются, и она сонно моргает, пытаясь понять, где она.

— Нам пора выходить, приехали, — ставит ее в известность Валера.

Она осматривается, осознавая, что уснула в автобусе. Через пару секунд доходит, что ее голова лежит на соседе. Моментально подрывается, в ужасе глядя на него. Но он спокоен, словно ничего не случилось. Стыдно до невозможности. Лучше бы шла домой пешком, чем это.

Первая подходит к двери, хватаясь за поручень. Парень где-то прямо позади нее, она чувствует его присутствие спиной и от этого по ней начинают плясать мурашки. Они выходят на своей остановке и двигаются в сторону их дома. Щеки горят весь путь до подъезда.

Останавливаются на пятом этаже, где живет Нелли. Она опять не увидит в какую дверь он заходит на четвертом. Облокотившись о стену, Турбо стоит в свете желтой подъездной лампочки, и глаза его кажутся совсем темными. А кожа зловеще тусклой, словно он мертвец, а не живой, пышущий здоровьем, человек.

Ждет, пока она дверь откроет, и в квартиру зайдет, а там ее уже встретит бабушка. Но она не двигается с места, завороженная парнем, что стоит перед ней, крутя в руках ключи. Разбитое лицо с ранками где только можно не выглядит отталкивающе. Наоборот, ее привлекает эта брутальность. То, как он смотрит беззаботно, будто клал на весь мир. И это очаровательно. Дыхание замирает, а на кончике языка вертится горький привкус отчаяния.

— Спокойной ночи, — тихо произносит он, отталкиваясь от стены, делая шаг к ней вперед.

Низ живота тянет, а все тело колит в какой-то сладкой истоме. Ей кажется, или тут и правда так жарко? Кончики ушей горят, налитые кровью. Он проходится по ней глазами, словно через рентген сканируя. А от этих глаз и не хочется скрываться, пусть смотрит. Пауза длится слишком долго, становится двусмысленной.

— Спокойной, — трепыхая внутри, еле произносит Неля. Сердце бьется слишком быстро, и ей кажется, что и он слышит его стук. Только не подает виду.

Вся магия рушится, когда он сразу же покидает ее этаж, быстрыми шагами спускаясь к себе. Наваждение сходит, и блондинка, все еще дрожащими пальцами, прокручивает ключи в замочной скважине. Оказавшись в прихожей бабушкиной квартиры, она захлопывает дверь, оседая на пол, и облокачиваясь на прохладную дверь.

Тело горит, а в голове все путается, калейдоскопом вращая образы и видения. Набатом стучит имя парня, который с первой встречи вызывал только неприятные ощущения. Всколыхнул ее спокойный мирок, ураганом влетая в ее жизнь, и переворачивая все с ног на голову.

Кажется, она впервые влюбилась.

***

Турбо не уверен, дома ли его отец. Если не дома, то он сможет спокойно находится там, занимаясь своими делами, но, если же он там — план такой же, как и всегда. Хватать свои вещи и бежать ночевать где-попало. Хотелось бы развитие первого варианта событий. Полагаться можно было только на удачу.

Дверь с тихим лязгом отворяется, и он просовывает голову в темень квартиры, изучая обстановку. Тихо. Значит, сегодня удача точно на его стороне. Лимит он исчерпал до следующего месяца.

Проходит внутрь уже не страшась. Отец не сменил замки, как обещал, еще и сам ушел. Опять забухал на заводе. От этого уже тошно было, но с другой стороны, так даже спокойнее, чем видеть этого неадеквата каждый день дома за бутылкой.

Валера поставил чайник на плиту, а сам открыл окно, окунаясь в вечернюю прохладу. Ветер приятно щекотал лицо, играясь непослушными кудрями. Он закурил. Ментол приятно бил по горлу, отрезвляя. Задняя часть головы раскалывалась — били знатно, до сотрясения. Рука нащупала место, по которому прошлись, на пальцах ощущалась засохшая вязкая жидкость. Ебаный пиздец. Спасибо, что хоть жив остался.

Домбытовские совсем охренели. При авторитете Кащея они не особо высовывались, поэтому причин для открытого конфликта у них попросту не было. Сейчас все изменилось.

Наблюдая за луной, парень задумался о сегодняшнем. Он почти докопался до чего-то, уже на хвосте был у истины, но упустил прям из-под носа. Теперь они станут осторожнее, и неизвестно столько еще времени пройдет, прежде чем они проколются и выпадет такой случай. Он все завалил.

Скоро новые сборы и с него там обязательно спросят в первом порядке. А он и не знает, что будет на это отвечать. Опять побежал без раздумий спасать девчонку, подставляя себя, и главное, всех остальных. Он бы поклялся, что это уже точно был последний раз, но уверенности в этом не было. Заниматься самообманом — не для него.

Чайник засвистел на плите, оповещая о готовности быть снятым. Сильно хотелось смочить горло. Слюна с привкусом крови, казалось, застряла неприятным послевкусием. Крепкий чай должен был помочь с этим.

Смыв бурые пятна с лица и головы, он пошел сразу в свою комнату и завалился на диван. Усталость давала о себе знать, обещая завтра испытать все прелести крепатуры на себе. Голова гудела, тупой болью разливаясь по телу, но сон никак не шел. Отвлекало абсолютно все — звук редко проезжающих машин, тяжелые стоны окна, которое не выдерживало напор ветра, и эти сраные, тикающие на весь дом, часы.

Очередной раз перевернувшись на жестком матраце, он закрыл голову подушкой. Пожалуйста, сука, он так хочет спать. Лицо сонной Нели само появилось с внутренней стороны век. В его представлении она выглядела так, будто смотрела самый сладкий сон в своей жизни. Сейчас Валера мог только мечтать об этом, завидуя ей.

Впереди выходные дни, и хоть работы у него не было, он все равно радовался, что сможет взять маленький отпуск от разборок с группировками. На выходных почти все пацаны были заняты, так как проводили время с семьями, или со своими девушками, водя тех в кино, или еще куда. У него не было ни того, ни другого, но была возможность провести это время с пользой для себя. Или, может, забить на все и сходить на гулянку к знакомым, проведя все выходные в хмельном кураже, забываясь. Он мог бы даже найти себе спутницу на одну ночь, пообещав той великую любовь, а с утра уже покидая спальню, не помня даже ее имя. Мог бы, но не хотел.

Царство Морфея приняло его как родного, когда он уже и не ждал. Было неясно, который был час, но Валера уже был в объятьях сновидения, утекая от реальности.

Снилось что-то нечеткое, маня к себе парня. Голос звал куда-то, обещая яркие ощущения, и Турбо последовал за ним, ни о чем не жалея.

***

Неля не любила выходные дни с детства. Пока ее одноклассники ждали эти заветные два дня, чтобы насладиться отдыхом от школы, и погулять с друзьями, она не знала, чем себя занять. В детстве выходные дни были самыми скучными днями недели, так как папа уезжал с друзьями «по работе» на рыбалку, в ресторан, или на стрельбище, а им с мамой приходилось сидеть дома. Выходить без главы семейства и без охраны нельзя было.

Вот и сейчас девушка не знала, как провести досуг, чтобы не сойти с ума от скуки. Гулять ей было не с кем, так как домашние номера телефонов своих одноклассников она не знала, а одной было гулять скучно, и даже опасно. Опять еще на каких-то придурков наткнется.

Переделав все уроки, выпив чай под мультики на стареньком телевизоре, она решила, что надо придумать хоть какое-то развлечение. Вышивать и рукоделить не было ее хобби, поэтому она отмела эти варианты сразу же. Можно было порисовать, но едва ли у бабушки найдутся бумажные листы и краски с кисточками.

Нелли, в конце концов, не придумала ничего лучше, чем убраться в своей новой комнате. Не все вещи еще были разложены, и просто ожидали своего часа в сумках. Не разложенная одежда отправилась в шкаф, туалетные принадлежности — в ванну, а косметика и прочие атрибуты красоты — на туалетный столик в комнате. Туалетным столиком это было сложно назвать, так как время потрепало его знатно. Зеркало было местами потертым, пуфик сильно облез, уже будучи не таким мягким, но сам стол сохранился отлично. Он был очень дорогим, из красного дерева, лакированный. Азизе Дамировне его передала по наследству ее бабушка, то есть Нелина прапрабабушка. А уже ей его подарил какой-то богатый жених из-за границы. Этим столиком в семье дорожили все.

Слегка утомившись, девушка прилегла на диван. Она уже переделала все, что только можно было, но прошло едва ли два часа. Стрелка часов томительно достигла отметки в двенадцать дня. Девушка взвыла от досады.

Прикрыв, лицо руками, она тихонько лежала, обдумывая прошедшую неделю. Это так странно, вот так погрузится в новую жизнь и сразу смириться с ней, даже привыкнуть. Словно и не было никогда большого загородного дома, вечно холодного отца, репетиторов на дом, и походов с мамой по магазинам каждую неделю.

Кудрявый парень с сильными руками прервал размышления, заставив переключить свои мысли на него. Она моментально смутилась, ощутив, как живот покалывает приятное волнение. Она прекрасно понимала, что ее симпатия, появившаяся непонятно откуда, не взаимна. Это было видно по поведению Валеры рядом с ней. Во все разы, когда они пересекались, он ни разу не обратил на нее внимание, не пытался заговорить или побыть с ней хотя бы минутку. Он только ругал ее за непослушное поведение и винил во всех бедах, пытаясь скорее отправить девушку домой, чтобы не мешала ему. Шансов у нее не было, это очевидно. Что мог найти двадцатиоднолетний парень в семнадцатилетней школьнице?

На душе стало погано. Первая влюбленность так и закончится для нее ничем — не будет ни первого свидания, ни первого поцелуя, ни долгих объятиях при каждой разлуке. Тем не менее, она не собиралась так просто сдаваться и заглушать свои эмоции. Возможно, она сможет стать для него хотя бы подругой, чтобы иногда видеться и гулять вместе.

Хозяйка квартиры вернулась с магазина, принеся домой пакет молока, маргарин и хлеб. Заметив внучку, которая лежала на диване, подавленная и грустная, она решила поддержать молодую девушку мудрым словом или советом.

— Нелечка, что такое случилось? — старческая морщинистая ручка принялась гладить ту по головке в успокаивающем жесте.  

— Не знаю, бабуль, душе неспокойно. Не могу занять себя ничем, мысли лезут всякие, — пробубнила девушка, не скрывая от родной бабушки своих переживаний.

— Влюбилась что ли, моя золотая? — быстро догадалась Азиза Дамировна, отлично помня это ощущение из молодости.

— Может и влюбилась, не знаю...

— В одноклассника какого-нибудь красивого? — улыбнулась женщина без злобы. — Ничего-ничего, он не сможет устоять перед тобой. Сам будет бегать, вот увидишь!

— Там такой, что не будет, — опровергла бабушкины слова Неля. — Ему до меня никакого дела нет.

Бабушка знала, что это может быть далеко от настоящей правды, так как парни всегда ведут себя странно, если им девочка нравится, но не стала убеждать в этом внучку. Сейчас она и слушать не станет. Но приободрить как-то девушку надо было.

—Хочешь, погадаю на суженого? — предложила пожилая женщина, отвлекая внучку от дум.

— Ты умеешь гадать? — девушка оживилась, тут же привставая с дивана, заинтересованно уставившись на свою бабушку.

— А как же! У нас в семье все гадали, только мама твоя стороной обошла это. Все из-за папы твоего, увез в Москву ее, и она тут же столичной девицей стала, уже не до таких дуростей ей было, — махнула рукой Азиза Дамировна.

— А меня научишь?

— Посмотрим, внученька, дело это непростое. Ты вставай пока, а я все для гадания принесу, — бабушка убежала на кухню, за необходимыми для ритуала вещами. На память знала все, что нужно.

Нелли поднялась на ноги, в нетерпении расхаживая по комнате, ожидая бабушкиного возвращения. Вскоре Азиза Дамировна вернулась в комнату с миской воды, свечами и колодой обычных игральных карт.

Когда миска с водой стояла на столе, а три свечи стояли вокруг нее, женщина наказала внучке закрыть шторы, чтобы полутьма была. Кто ж среди белого дня гадает?

Неля быстро выполнила бабушкино поручение и скорее уселась напротив бабушки за стол, наблюдая за тем, как та зажигает свечи и выкладывает на стол карты в три стопки, убирая одну какую-то для ровного количества.

— Слушай меня внимательно, — вкрадчивым голосом начала бабушка Нели. — Вопрос любовный можно задать всего один, так что не будь жадной, спроси сначала что-то простое. Ты поняла?

— Да, бабушка, я все поняла.

— Дальше ты будешь делать так: задаешь вопрос, тушишь свечку и воск в воду капаешь, а затем говоришь из какой стопки карту достать. А я уже ее трактовать буду, переводить на наш язык.

— Хорошо, я все запомнила.

Азиза Дамировна откинулась на стуле, следя за действиями своей внучки. Неля начала раздумывать над первым простым вопросом. В голову ничего не шло почему-то, одни дурости всякие.

— Я закончу школу с отличными оценками? — спросила первое пришедшее в голову. Ответ и так не был тайной.

Нелли задула свечку, сразу же поднося ее над миской, чтобы воск с нее капнул на спокойную водяную гладь. Затем нерешительно потянулась рукой к картам и ткнула в правую стопку. Бабушка сняла первую сверху карту, и начала трактовать ее:

— Ждет успех тебя в знаниях школьных. Даже более, чем ты можешь себе представить. И дастся тебе это легко и просто, хоть и мешать тебе будут, — голос бабушки был каким-то низким, даже потусторонним, что слегка напугало девушку.

Нужно было придумать следующий вопрос, но девушка уже знала, что такого можно было еще спросить:

— Я поступлю в тот универ, о котором мечтаю?

После проделанного ритуала, она указала теперь на левую мини-колоду, и женщина снова сняла верхнюю карту.

— Поступишь, но долго там не будешь. У тебя в жизни будут дела поважнее, и ты вскоре сама документы заберешь, ни о чем не жалея.

Блондинка сильно удивилась сказанному. Она мечтала о поступлении в МГУ с детства, и упорно готовилась, чтобы поступить на интересующую ее специальность. Так почему же она должна забирать документы с места ее мечты? Разве может быть что-то важнее цели?

Теперь настал самый важный вопрос — третий, любовный. Спросить можно было бы что-угодно, связанное с Валерой. Например, нравится ли она ему, хотя бы чуть-чуть, или будут ли они когда-нибудь встречаться, но тогда это не даст ей никаких конкретных ответов. Надо быть умнее и дальновиднее.

— Каким будет мой будущий муж?  — робко спросила Неля, дрожащей рукой поднося задутую свечу к воде. Трясущейся рукой девушка ткнула в центральную стопку, затаив дыхание перед ответом.

Бабушка очень медленно взяла карту, и подняла брови, увидев лицевую сторону. Девушка сразу же занервничала, будто бы карты могли решить всю ее судьбу вместо нее самой. Даже пожилая женщина выглядела растерянной, не зная, как преподнести увиденное внучке.

— Твой муж будет очень влиятельным и уважаемым. От него будут зависеть многие вещи в стране. При нем перевороты будут государственные. Но он не хороший человек. Опасный... — голос бабушки звучал замогильно, будто из того света вещали.

Неля ахнула, обхватив себя за плечи. Во-первых, это точно не Валера, ведь он не похож на влиятельного. Обычный парень из небогатой семьи, без образования и целей. Хоть он и нравился ей даже таким, она понимала, что такого будущего у него не может быть, как ни старайся. Возможно, ее мужем будет кто-то из сыновей папиных друзей. Они идеально подходили под такое описание. А, во-вторых, разве она будет замужем за человека плохого, опасного, если на нее это совсем не похоже. Она и так уже натерпелась этого от отца, а тут еще и мужа такого терпеть. Ну уж нет!

Девушка распахнула шторы, впуская свет в комнату. Гадать больше не хотелось, ничего не хотелось сейчас. Азиза Дамировна, тяжело прокряхтев, принялась убирать все атрибуты для гадания, оставляя внучку одну. Она села на подоконник, наблюдая за зимней улицей, где ребята лепили снежную бабу. Праздники уже на носу, а новогоднего настроения всё не было. Новый год она любила разве что за подарки. Отец всегда щедрился и задаривал их с мамой кучей подарков, которые другие себе позволить не могли. В этом году все будет иначе, ведь у нее будет возможность отпраздновать с бабушкой в приятной семейной обстановке. А в бой курантов она выйдет на улицу, наслаждаясь салютами, и смотря на людей, которые кричат с окон «С Новым годом!».

У лавочки во дворе появилась знакомая шапка, и сердце девушки забилось быстрее. Парень смахнул рукавом куртки снег с деревяной поверхности и присел, закуривая. Был одет совсем легко по меркам Нелли, но не дрожал, будто бы не ощущал, что на улице приличный минус. Если она хочет добиться своего, то сидеть сложа руки нельзя было, нужно действовать сейчас. Воодушевленная Неля сорвалась с места и побежала надевать шубу, и сапожки, чтобы успеть, пока он не исчез. Другого шанса могло и не быть.

Турбо нежился в зимних солнечных лучах, в голове сопоставляя плюсы и минусы принятого им решения. Из плюсов было то, что он мог неплохо провести вечер, выпить, забывая о проблемах, и даже возможно получить хороший секс. Из минусов было то же самое, только в негативном ключе. Люди надоедали, а пьяными так вообще вели себя мерзко, моральная планка падала до нуля, превращая всех вокруг в пьяных животных, как его отец. А секс с девушкой на раз, хоть и был хорошим, но затем заставлял чувствовать себя опустошенным. Будто он проебывал часть себя, оставляя в чужой спальне. На утро всегда хотелось скорее сбежать в душ и отмыться от этого.

Ничего кроме посещения вечеринки он не запланировал на сегодня, поэтому либо покуролесить от всей души, либо тухнуть дома, помирая от скуки и одиночества. Подмывало выбрать вечеринку.

Только он поднялся с лавочки, оттряхивая мокрые от снега штаны, к нему подошла та, с кем видеть их вместе не должны были. Предвестник чего-то плохого, он был уверен.

— Привет, — она поздоровалась первой, сверля его своими ясными глазами. Убегать было уже поздно.

— Ну привет, спящая красавица, — хмыкнул он, намекая на то, что помнит, как она на нем заснула без зазрения совести.

Неля засмущалась, зарделась вся, вперившись очами во что-то позади него, не решаясь взглянуть ему в глаза. Странная реакция. Он помнил, что в карман за словом она не лезла, сразу же огрызаясь в ответ. Но сейчас отчего-то промолчала.

— Гуляешь? — она хотела, чтобы выглядел этот вопрос непринужденно, но выглядело это так, как выглядело.

— Если вдруг решила, что можешь составить мне компанию, то мой ответ — нет.

— Почему так категорично? — в голосе слышались грустные нотки, но Турбо прекрасно знал, как девушки умеют манипулировать своими слезами. — Я тут никого не знаю, прогулялась бы по району с тобой.

— У тебя есть друзья со школы, погуляла бы с ними. Или иди вон с ровесниками со двора познакомься. Я пошел, пока, — парень развернулся, выкинул бычок на этот раз в урну, и поспешил удалиться.

Не успел дойти даже до поворота за угол, как почувствовал за шиворотом неприятный холодный и мокрый снег. Это что сейчас было? Она кинул в него снежком? Он повернулся в сторону Нели, но та стояла с самым невинным выражением лица, на которое была способна, а руки были в карманах, будто бы это не они пару секунд назад остервенело лепили белый комок. Хотела поиграть, значит?

Валера сделал вид, что у него развязался шнурок, но наклонившись к кроссовкам, незаметно сгреб ладонью снег, придавая тому шарообразную форму. Поднялся, как ни в чем не бывало, а затем резко и неожиданно кинул в нее снежком. Попав прямо в лицо, снежок рассыпался, попадая даже в рот.

— Эй! — она быстро растирала снег по лицу, пока он холодил и щипал нежную кожу. Теперь это была война.

Девушка набрала побольше снега и кинулась в сторону соседа. Валера, увидев ее воинственный вид, принялся убегать за дом, но она не отступила и решила догнать упертого.

Так они пробежали половину района, периодически кидая друг в друга снегом. Иногда шли на какие-то ухищрения, вроде слепить снежок вокруг кусочка льда, чтобы было побольнее, или заманить под громадную еловую ветвь, а затем дернуть за нее, чтобы дерево осыпалось снегом на противника. Обоим было весело и легко, но Неля все же замерзла в пальцы спустя какое-то время и попросила остановить их сражение, сдаваясь.

— Больше не могу! — хихикнула она, чуть не навернувшись на заледеневшей луже. — Стоп игра!

Валера остановился, пытаясь отдышаться, и вытряхнуть гору снега из кроссовок. Он совсем не обратил на это внимание, увлекшись их маленькой снежной гонкой. Забылся, как ребенок, которому давно пора домой, но тот не уследил за временем, играясь во дворе. Приятное чувство беззаботности нахлынуло.

Усманова побрела к ближайшей лавочке, которая была более-менее сухая благодаря тому, что на ней до этого уже сидели. Туркин поплелся за ней, усаживаясь рядом. Красные и онемевшие от холода ладошки были сложены вместе, пока девушка выдыхала на них горячим паром изо рта, растирая. Рукавички, как на зло, остались дома.

Валера заметил это, и на автомате взял ее руки в одну свою. Тут же дошло, как это могло выглядеть для нее. Поспешил объясниться.

— Давай согрею, а то руки отваляться, потом бабушка ругаться будет. Кто ж ей будет помогать? Одну внучка, и то вон безрукая, — в этих словах была только теплая забота, будто за сестру младшую переживал. Не более.

— Ладно, — легко согласилась девушка. Хвала небесам, что щеки и лицо и так бардовыми были, иначе он бы все сразу понял.

Рука Валеры была огромной и сухой, царапая ее нежную кожу мозолями. А еще она была горячей, как батарея в отопительный сезон. Хотелось сплести пальцы вместе с его, поглаживать мужскую руку, чтобы почувствовать такую же ласку в ответ. Но она не решилась. Его реакция на такое могла бы быть любой. Она боялась, что он вырвет свою руку в таком случае, а затем и вовсе уйдет домой. Пускай пока побудет просто рядом.

Он задумчиво разглядывал ее руку в своей, не веря, что у кого-то может быть настолько маленькая рука. Такой даже от чушпанов не отбиться, а от уродов и подавно. Как ей вообще живется с такими хрупкими кистями и тонкими пальцами? Наверное, тяжко, вот она и попадает вечно в неприятности всякие.

Задумавшись каждый о своем, они не заметили приближения милиционера, который точно шел намеренно к ним. Турбо первый засек его, насупившись, и прикрывая руки девушки второй ладонью поверх. Что этому мусору тут надо было?

— Здравствуйте, молодые люди, — поздоровался парень, не сильно старше Валеры.

— Здравствуйте, — пролепетала Неля. Она и не видела, как он подошел к ним.

— У меня к вам пара вопросов есть. Ничего такого.

Турбо машинально перехватил ладони девушки в одну свою, и держа ее руки, убрал их себе в карман куртки. Вторую руку тоже сунул в карман, ощупывая там холодное лезвие кастета, который сейчас обжигал кожу.

— Задавайте тогда. Ответим, — холодно дал разрешение, словно бы ответ мог быть иным. Даже если бы он рискнул, допрашивали б уже в участке.

— Вам знаком этот человек? Посмотрите внимательно, — милиционер достал из чемоданчика черно-белую фотографию в канцелярском файлике, протягивая ребятам.

Неля с легким интересом прошлась по фотографии, но по ее лицу было видно, что человек на фото ей не знаком. Это не удивительно, она же не местная. Турбо напрягся, выпрямляя спину, как только взглянул на распечатку. На фотографии был парень, который передавал какой-то пакетик домбытовскому на дискотеке в ДК. Валера тогда почти мог добраться до них, если бы его не отвлекло одно обстоятельство, сидящее сейчас сбоку, прижимаясь к нему.

— Не видела его никогда. Я вообще не отсюда, — сказала Нелли уверенно, зная свою непричастность к человеку из распечатки.

— А ты, парень? — устало спросил милиционер. Он задал этот вопрос уже более сотни раз за сегодня, и еще столько же предстояло.

— Не видел, — безэмоционально ответил Турбо, чтобы выглядело все натурально. — А что случилось, он в розыске? — вопрос казался логичным.

— Нашли убитым сегодня в лесу. Зарезан был. Большего сказать не могу — тайна следствия.

— А может у Вас есть копия распечатки? Я у бабушки спрошу, может она что-то знает, — девушка действительно хотела помочь. Да вот только мертвому уже ничем не поможешь. Однако, Турбо осознал, что это было гениально с ее стороны. Ему тоже не помешала бы эта распечатка, чтобы пацанам показать.

— Это последняя, но так уж и быть, — служитель закона вытянул вторую такую, только уже без файлика, и протянул парню, так как руки Нели были у него в кармане. — Узнаете что-то и сразу звоните. Номер вы знаете. Всего хорошего.

Как только он отошел от них на приличное расстояние, Валера достал ее руки, освободив себе и вторую руку, сворачивая двумя руками распечатку в несколько раз, умещая во внутренний карман куртки.

— Я бабушке хотела показать, зачем она тебе? — спросила Неля, когда поняла, что Валера оставил ее себе, и отдавать явно не собирался.

— Я тебе потом верну, тоже показать кое-кому хочу. Пошли, тебе домой пора.

Девушка не хотела возвращаться домой, где ее опять ждала скука и одиночество, но парень выглядел уверенным в своем решении. Наверняка, спешил куда-то. Укол ревности пришелся в самое сердце, разливаясь по всему телу. Вечно он где-то должен был быть, вечно занят. Всегда занят, но только для нее. Зато с парнями своими из группировки всегда ошивался. Стало интересно, берут ли в группировки девчонок. Она, конечно, не собиралась связывать свою жизнь с ОПГ, но было любопытно, был ли у такой как она шанс пришиться при желании. Новое слово она запомнила от Тимура, и теперь оно пополняло ее словарный запас.

— Идешь к друзья своим из Универсама? — необходимо было убедиться в своей правоте.

— Нет, не сегодня. Сегодня в гости иду, — ему нужен был отдых. Вокруг него стало слишком много всего связанного с уличными разборками.

До последнего он сомневался, хочет ли отведать старую подругу, славившуюся своими отпадными вечеринками. А теперь был уверен в своем решении, забыв про все отголоски разума. Мертвый парень, которого он еще вчера видел живым, сегодня уже был черно-белым пятном на доске объявлений. Он просрал свой единственный шанс поговорить с ним напрямую, собирая информацию по крупицам. И это стало жирной точкой в решении забыться.

Хотя бы на один день потеряться в пьяном кураже. А после он опять станет прежним собранным группировщиком с дебильным, но приживимся за года, прозвищем «Турбо».