Бабочка в животе

— Спокойной ночи, Нелечка, — послышался голос Азизы Дамировны из комнаты в другой части небольшой квартирки.

— Спокойной, ба, — кричит в ответ Неля, надеясь, что бабушкин, уже не молодой, слух уловит ее пожелание.

Выходные подходили к концу, скоро она уже не сможет беззаботно проводить весь день с бабушкой дома, и прогуливаться Казанью, в попытках найти в этом унылом и сером месте хоть что-то хорошее. Пора было подавать документы в местную школу и начинать учебу. Скажи ей кто год назад, что в середине учебного года она в срочном порядке переедет из шумной и беззаботной Москвы в это захолустье, то она бы не поверила и скорее всего посмеялась бы над тем, кому вообще такое в голову пришло. Что она могла забыть в этом неблагополучном городке?

Ответ пришел сам собой — ничего. Но отец сослал её сюда, не терпя никаких возражений и пререканий. В мыслях воспроизвелся их недавний диалог:

Папа вызвал её к себе в кабинет, где обычно проводил только деловые встречи и совещания по «работе». По сути никакой работы у него и не было. Работа — это когда встаешь рано утром, собираешься, и едешь на завод, в колхоз, или даже в офис, отрабатываешь смену точное количество выделенного времени, а потом радостный и уставший едешь домой — скорее к семье.

Но у папы работа была другого характера. С кем-то договориться, что-то порешать, продать, помочь, отмыть и так далее. Лет в шесть она впервые узнала кем был ее отец. Новое слово навсегда поселилось в мысленном словаре маленькой Нелли, когда она застала папу дома, оттирающим кровь с пистолета. «Бандит». Так называли папу другие люди. И ничего хорошего это не значило, это было понятно даже по тону, с которым люди говорили про него. Они понижали голос, прятали глаза, или плакали и кричали, но всегда говорили с целью повесить клеймо. Он был бандитом.

Какое-то время это давало свои плюсы, и Нелля закрывала глаза на то, что творится у них дома. На столе всегда была вкусная и дефицитная еда, шкаф был до отвала забит заграничной одеждой, а жили они в большом загородном доме и могли позволить Нелле завести сколько угодно домашних животных, лишь бы те под ногами не мешались.

Минусы начали ощущаться лишь тогда, когда девочка впервые пошла в школу. На перемене она решилась подойти и завести новые знакомства с другими детьми, но девочки отошли от нее и зашушукались друг другу на ушко. До нее долетели только обрывки фраз, но она четко услышала «не связывайтесь с ней, ее папа — бандит». Маленькая школьница была потрясена — как же так можно говорить о ее папе, разве он плохой? Вскоре и учительница стала вести себя странно. Намерено игнорировала девочку, не вызывала никогда к доске, не замечала ее поднятую вверх руку и ставила всегда хорошие оценки, будто у той не было ошибок. Неля тогда прибежала домой в слезах и плакала родителям весь день, что в новой школе ей не понравилось. Папа лишь поджал губы и перевел девочку на полное домашнее обучение. С тех пор она училась на дому с приглашенными преподавателями.

Позже проблемы лишь усилились. Иногда папа приходил домой злой и срывался на всех подряд, запирая Нелю в комнате и «вежливо» прося ту не высовываться из нее пару дней. В такие дни Нелли грустно смотрела в окно в своей комнате — на поляне недалеко от их дома в снежки играли обычные дети, идущие домой после школы. Она всегда хотела сбежать к ним, вылезти через окно и пуститься в беззаботные игры, но папа бы не позволил. Да и дети ее вряд ли бы приняли.

А бывали и дни, когда домой приходили другие серьезные люди. Тогда им с мамой приходилось прятаться в подвале и ждать, когда им дадут команду выходить. Это она ненавидела больше всего. У нее отобрали детство.

На днях же повторился привычный диалог, но с кардинальными изменениями:

— Нелля, подойди, — скомандовал отец привычным тоном. Этот тон она знала хорошо.

— Слушаю, папа, — послушно выговорила она, вызубренными словами.

— У меня снова проблемы на работе. Тебе придется залечь на дно какое-то время.

— Хорошо, сколько нужно будет сидеть в подвале?

— Ты меня не дослушала, — голос отца был более холоден, чем обычно. Его раздражало сейчас абсолютно всё. — Тебе придется уехать из города.

Неле показалось, что она ослышалась или не так его поняла. Как это уехать?..

— Но куда? А мама? Мама поедет тоже? — не на шутку перепугавшись, девочка впала в истерику.

— Нет, мама останется. За ней следят. Ты поедешь к своей бабушке в Казань. Твоя мама с ней уже поговорила.

— А как же школа? Мне учиться надо! Вступать уже в следующем году...

— Пойдешь в школу в Казани, как ты и хотела. Тебе же нравится учиться с простаками, — отец улыбнулся, но улыбка эта была недоброй. Он словно насмехался над желанием дочери социализироваться, как все её сверстники.

— Но..

— Никаких «но», Нелли! Я всё тебе сказал, это окончательное решение. Тем более, ты мне будешь нужна там для одного дела.

Девушка поежилась от воспоминаний. Бабушка по маминой линии ей нравилась, а еще ей нравилась мысль, что она сможет общаться с ребятами, и при этом никто не будет знать кто ее отец, ведь тут у него нет узнаваемого имени и авторитета. В Казани были свои порядки и определяли их не дяди в костюмах с золотыми часами на запястье, а группы малолеток, сбившихся в стаи по районам.

От отца она много слышала о молодежных группировках, и всегда в плохом ключе. Отец называл их беспризорниками, щенками и другими нехорошими словами. Мнение у нее изначально было предвзятым — молодые парни, у которых был шанс на нормальное беззаботное детство, зачем-то пытались лезть в этот взрослый жестокий мир, подражая настоящим криминальным авторитетам. Глупо.

Таким же она увидела и Валеру в их первую встречу. Молодой парень был уже побитым жизнью. В глазах его не было озорного огонька, присущего всем молодым людям в Москве. На ее памяти студенты столичных университетов весело проводили время в парках, наслаждаясь молодостью, как в последний раз. Валера же смотрел так, будто уже прожил жизнь. И прожил ее плохо.

Правда было в нем и то, что привлекло девушку. Красивый, высокий и мужественный парень обладал какой-то мудрой осознанностью, которой не было у парней из Москвы. Казалось, что за пеленой этих холодных глаз стоит многое, и это «многое» делало его каким-то загадочным и интересным. Как мудреная задачка, над который нужно было потрудиться и попотеть, чтобы дойти до решения.

Девушка села на полу перед шкафом, с внутренней стороны дверцы которого, было зеркало в полный рост. Доставая из прически шпильки и расчесывая белокурые локоны, она прокрутила в голове образ её нового соседа. Не было смысла скрывать, что внешне он ей понравился. Всё же парней она знала не так много, а те, кого знала, имели совершенно другой стиль. Такой же, как и у ее отца. Единственный парень, который однажды вызвал у нее интерес, был бедным студентом из МГУ{?}[Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова]. Его отец нанял ей в репетиторы по математике, как одного из самых одаренных студентов на курсе.

Он был милым, вежливым и стеснительным парнем, чем ее и привлек. Он всегда приходил вовремя, занимался с ней строго отведенное время, не отвлекаясь ни на что, а затем ровно в конце занятия собирал свои вещи и также уходил. В одно из их занятий она не выдержала безучастный взгляд учителя, направленный даже не на нее, а на старый учебник с задачками — было задето женское самолюбие. Перегнувшись через стол, она легонько чмокнула его в уголок губ, и сразу же отстранилась, проверяя реакцию. Студент замер на какое-то время, а затем лишь нервно перевернул следующую страницу учебника, возобновляя урок. Не удивительно, он был старше ее лет на пять.

В следующий раз он просто не явился на занятие, а отец сообщил, что со следующей недели у нее будет новый учитель, вернее учительница. Намек был понят моментально и предельно ясно. С тех пор она его никогда не видела, и с другими парнями не контактировала.

Удобно умостившись на раскладном диване, она погасила светильник и укрылась одеялом чуть ли не до носа. У бабушки в квартире было прохладно. За закрытыми веками всплыл образ кучерявого парня с разбитой губой и нахмуренными бровями. Захотелось стукнуть себя по голове. Новый знакомый засел в ее голове навязчивыми мыслями, что раздражало до скрипа в зубах. Причиной было скорее всего отсутствие других особей мужского пола в ее жизни, кроме отца и его «коллег», но это не помогало выкинуть его из головы и заснуть.

Хотелось еще раз увидеть его и поговорить о чем-либо, хоть о ерунде всякой. Сегодня они нормально не поговорили, будучи занятыми погоней. Когда они вдвоем возвращались домой, диалог тоже не клеился — парень был в своих мыслях и что-то активно переваривал, а девушка хотела скорее домой, чтобы смыть с себя этот день.

Так и дошли они, не проронив ни слова. Валера довел Нелю до самой ее двери, а когда бабушка открыла дверь, встречая внучку, он перепрыгивая через две ступеньки, помчал домой, не дав ей даже сказать «спасибо».

***

Валера зашел домой, тихо прикрывая за собой входную дверь. Это было скорее мышечной памятью с тех времен, когда он взял за привычку приходить домой поздно и вонять куревом. Не желая будить маму и злить строгого отца, он прокрадывался в свою комнату на цыпочках и ложился в кровать, часто даже не раздеваясь.

Но надобности в этом теперь уже не было, только тело по памяти еще делало всё. Турбо снял куртку, кинул куда-то в сторону шапку и принялся стягивать зарубежные кроссовки, снятые с какого-то московского студента. Свет был выключен, но тревожить глаза не хотелось, поэтому делал он всё наощупь.

Внезапно прихожую осветила тусклая лампочка. В дверях спальни стоял его отец. Пьяный, как и всегда. В квартире стоял кислый запах и сразу стало понятно, что отец сегодня, к сожалению, вернулся домой.

— Валера, ты где был? — заплетающимся языком спросил Петр Иванович, слегка пошатываясь.

— Не твое дело, пьянь, — поморщившись от отвращения, грубо кинул Турбо.

— Тварь, я научу тебя как с отцом говорить! — от громких криков изо рта, пахнущего перегаром, полетела слюна. Глаза мужчины были налиты кровью.

Петр Иванович потянулся к своим брюкам, стараясь побыстрее стянуть ремень. Парень сразу понял, что сейчас начнется. Он рванул в комнату, огибая ненавистного родителя — нужно было успеть прихватить с собой несколько вещей. Турбо закрыл дверь, наспех придвинув к ней старый, поеденный молью, комод, чтобы выкроить себе пару лишних секунд, пока отец будет долбиться в нее. Нож и кастет лежали под кроватью, прикрытые от сторонних глаз журналами. Комод с грохотом упал, полетев назад, а дверь ударилась об стену, впуская разъяренного мужчину. Турбо смог увернутся от замахнувшегося ремня с тяжелой железной бляхой, и выбежал обратно в коридор, хватая хотя бы кроссовки. Времени на одежду сейчас не было.

Уже на лестничной клетке он быстро надел кроссовки, так и не завязав шнурки, как за ним следом выбежал и Петр Иванович с ремнем в руках.

— Вернись, кому сказал! Я замки сменю, падло неблагодарное, — разлетелось эхом по всему парадному, но парень уже был на первом этаже и выбегал во двор.

Идти в такой час было не к кому, а ночевать на улице в такую погоду не решались даже бомжи — они ночевали на теплотрассах, укрываясь каучуковым покрытием, которое отрывали от труб, чтобы согреться. Кто-то еще мог осмелиться ночевать в заброшенных домах, но там тоже приходилось искать чем укрыться, собирая на помойках любые тряпки. Нет, настолько низко он еще не пал, поэтому решил, что лучшим вариантом будет переночевать в их штаб-квартире, если ее можно так назвать. Для многих пацанов их подвальный тренажерный зал стал вторым домом, куда можно было прийти в любое время.

Убедившись, что наблюдение никто не ведет, он открыл дверь в подвальное помещение и спустился привычным маршрутом. Кроме него никого больше не было. Парни, скорее всего, сейчас на допросе в отделении, или же пережидают где-то.

Улегшись на потрепанный диванчик, Валера уставился в потолок, размышляя. Как только ему казалось, что следующий день уже не может стать хуже, как тот удивлял и приносил внезапные «подарки судьбы». А всё это из-за этой ебучей девчонки. Нахрена она вообще туда приперлась? Если бы не она, он бы вовремя предупредил парней и всё бы обошлось. Какая-то баба смогла завалить им хорошо спланированную операцию и это раздражало.

Турбо засмеялся, безумно и хрипло, надрывая голос до кашля. Это просто охуеть как абсурдно. Он не мог остановиться и скоро истерический смех перешел в всхлипывания. Сука, это же так тупо. Она сейчас лежит наверняка в теплой постели и смотрит сны о прекрасных принцах, а он вынужден лежать в сыром подвале. Может, это карма? Надо было помочь ей с теми сраными сумками и жизнь не наказала бы его. Кажется, он сходит с ума, или это мир вокруг него слишком неправильно правильный...

***

Проснулся он от похлопываний по плечу, дернувшись, и раскрывая глаза, стянутые сонной пеленой. Перед глазами был расплывчатый, но узнаваемый образ Адидаса Вовки.

— Вставай, объясняться сейчас будешь, — сухо предупредил Адидас и пошел ставить чайник. Благо, у них была тут даже старая газовая плита со всего одной работающей конфоркой.

Турбо понимал, что разговор будет не из приятных. Косяк он свой знал и оправдываться не собирался. Поднялся с дивана, потянулся и размял шею — от этого дивана всё тело болело, будто его вчера хорошо так отпиздили. Володя вернулся с чайником в руках и налил два стакана кипятка с сахаром — чая у них не было. Турбо благодарно кивнул и подув на стакан, сделал первый глоток. Во рту пересохло, раздирая горло от боли.

— Парни в ментовке сейчас, со вчерашнего вечера на допросе и досмотре. У Зимы при себе нож нашли, он еще задержится, — начал Суворов, — На стреме, вроде как, ты должен был быть, но я вижу ты в глаза вместо этого долбился.

Если с девушками Адидас был милым и романтичным, а играя со скорлупой в футбол, он был добрым и веселым, то с теми, кто нес ответственность, он был строгим. А с теми, кто ее не донес и проебался, он был предельно строгим. Турбо чувствовал на себе это ни раз.

— Да, я не доглядел, в глаза долбился, — сразу же взял вину Валера.

— Мне сказали, что ты с девушкой какой-то пиздел. Как так, Турбо? — Вова поднялся и начал обходить его по кругу, как лев обходит добычу, — На юбку какую-то променять пацанов своих.

— Нет у меня ничего с ней, — возразил он, а заметив, как сощурил в недоверии глаза Адидас, добавил: — Она мне никто. Слово пацана даю.

«Слово пацана» подействовало на Адидаса молниеносно, словно он только этого признания и ждал, как справедливый судья. Складка меж бровей слегка разгладилась, делая Вову снова спокойным. Он знал, что Турбо просто так клятвами такими не разбрасывался, держал свое слово всегда, поэтому и уважение имел. Никогда еще не нарушал, и это знали все пацаны.

— Вопрос закрыт тогда. А теперь наказание твоё, — Валера уже заранее предвидел каким может быть наказание, — На ринге со мной встанешь. Деремся, пока кто-то встать не сможет.

Возражений старший не терпел, поэтому Турбо принялся раздеваться. В старом растянутом свитере было бы неудобно, учитывая, что поединок может быть долгим. В своих силах он не сомневался — все же он был одним из самых высоких у них в группировке, а еще регулярно тренировался в этом зале, отрабатывая удары, выносливость и силу духа. Ему было нечего бояться, но он не знал в какой форме был Володя. Еще не так давно, тот отхватил на ринге против Демида, которого Кащей выставил, лишь бы свои руки не марать. Но тогда он был только что вернувшимся из армии, где он изрядно похудел, и редко махал кулаками — всё давно решалось оружием.

Парни перелезли через стяжки на ринг и заняли боевые стойки. Первым попытку удара предпринял Турбо, не желая долго тянуть, но Адидас увернулся и сделал выпад вперед, ударяя в живот, не успевшего заблокировать удар, Валеру. От боли замутило, а живот заныл, но парень был уже распален и не обращал внимание на неприятное чувство. Теперь же, выставив руки перед головой, он пытался обойти Вову, чтобы нанести удар неожиданно, но тот снова предвидел его действия, и обламал намерения. Еще парочку ударов Турбо пропустил, помедлив, но успел ударить и старшего. Азарт бил через край, расплескиваясь по венам, вместо крови, которая сейчас вытекала через разбитый нос, подстрекая парня быть быстрее, умнее и хитрее. Он начал изучать противника, подмечая какую ногу как опорную ставит Володя перед ударом, или в какую сторону он привычно уклоняется от апперкота. Но это не помогло, когда замешкавшись, он оступился, и воспользовавшийся этим Адидас-старший, пробил ему в челюсть. В глазах потемнело, а виски запульсировали, отбиваясь вибрацией по черепной коробке. Координация была потеряна, и парень упал на маты без сил. Необходимо было встать и продолжить бой, но голова гудела, а звук пропал, сменившись белым шумом. Бой был окончен.

— Не готов ты совсем... Расслабился, — крикнул ему Володя, вытирая лицо полотенцем, а затем подошел и подал руку, помогая подняться противнику. — Увижу еще раз, что она рядом с тобой — отошью.

Валера хотел что-то ответить, но осел на пол, сплевывая рядом с собой кровавую слюну. Больше не увидит.

***

Со следующей недели уже начиналась школа, и Неле надо было занести свои документы для оформления. Отчего-то живот неприятно заныл, скручиваясь тугим узлом, будто внутри копошились змеи. Это ощущение всегда возникало, когда она сильно нервничала. Давно уже, правда, такого не было.

Позавтракав и собрав все необходимые справки и выписки в папку, Неля надела свою привычную верхнюю одежду, и сообщив бабушке, что она скоро вернется, покинула квартиру. Как дойти до школы она узнала у Азизы Дамировны, и заверила ту, что справится. В семнадцать лет ходить с бабушкой под ручку в школу стыдно. Нет ничего сложного в том, чтобы дойти до учебного заведения, узнать где кабинет директора, и передать тому свои документы.

Спускаясь лестничным пролетом между пятым и четвертым этажами, ей стало любопытно в какой из четырех квартир на этом этаже живет Валера. Она еще не видела откуда он выходит, или в какую дверь заходит. Однако, одна дверь все же привлекла ее внимание. Деревянная, исцарапанная чем-то дверь выглядела ненадежной на фоне остальных — обитых дерматиновым покрытием с дизайном-кнопочкой на модный лад. Почему-то в голове она легко могла представить как ее сосед заходит именно в эту дверь, как он достает ключи из кармана спортивных штанов и наспех прокручивает в замочной скважине их всего один раз. Один — потому что не боялся никого, совсем беспечным был, или слишком смелым.

Захотелось подойти и позвонить в нее, чтобы знать наверняка. Даже если это не его квартира, то она сможет сказать, что пришла под предлогом познакомиться, как новое лицо в их подъезде.

Нет, дурость какая-то. Зачем ей это? А если вдруг дома его родители? Он же потом будет донимать ее и выпытывать зачем она звонила в его квартиру. Откинув тупую идею, девушка продолжила путь до школы.

Путь до школы занимал ровно двадцать одну минуту. Наручные часы, подаренные папой на ее день рождения, не могли обмануть. Что ж, не близко, но и не ехать куда-то на другой конец города. Это ее вполне устраивало.

Новая школа выглядела совсем бедненько, в сравнении даже с той, в которую Нелли походила всего месяц, будучи первоклассницей. Краска на стенах была уже в несколько слоев перекрашена и кое-где облупилась, а грустный паркет, натертый мастикой, выглядел грязно. Кабинет директора выглядел уже получше — все казалось новым и более-менее чистым. Директором оказалась женщина среднего возраста, на вид приятная, и в общении тоже ласковая. Неле она понравилась.

Справившись с документами, девушка пошла в школьную библиотеку, куда ее направили забрать учебники и подписать формуляр у библиотекаря, а еще библиотечную карточку завести надо... Видимо, ей придется немного задержаться тут.

Держа в руках стопку учебников, Нелли уже раз десять пожалела, что не подумала об этом, и не взяла с собой ни сумку, ни кулёк. Придется тащить все это добро домой в руках, которые уже начинали замерзать, пока девушка стояла на улице перед входом, перехватывая учебники удобнее, и поправляя шапочку. Еще и метель, кажется, начиналась...

Школьные двери открылись и на улицу вышел парень не старше самой Нелли. Одет был прилично — в пальто, обрамленное шарфом, и с дипломатом в руке. Заприметив девушку, которая растеряно стояла и держала книги, он поспешил ей на помощь. Все же, кидать девушку в беде — некрасиво.

— Привет, давай помогу донести, — сказал парень, сразу же забирая у нее из рук учебники. — Девушкам нельзя носить тяжелое, — он сказал это с теплом, улыбаясь незнакомке.

— Спасибо большое, но ты не обязан, — скорее из вежливости сказала девчонка, как и учил ее когда-то отец. А сама руки сразу же в карманы спрятала, отогревая.

— Не говори ерунды, на моем месте любой бы помог.

Ага, как же... Успев познакомиться с местными парнями поближе, девушка уже сомневалась, что любой парень так запросто бы пришел выручить даму. Скорее, она была уверена в обратном.

Когда парень спрятал в свой дипломат последний учебник, они двинулись в сторону ее дома неспешной прогулочной походкой. Парень взял первенство знакомства на себя:

— Меня зовут Тимур, а тебя как?

— Нелли, приятно познакомиться, — девушка улыбнулась новому знакомому, который показался ей очень приятным человеком.

— Красивое имя, ты у нас в школе учишься?

— С сегодняшнего дня — да.

— А в каком ты классе?

— В одиннадцатом «А».

— Ух ты, мы с тобой одноклассники, получается. Жаль правда, что всего на полгода, — парень поджал губы, будто бы расстроившись. На деле же, он вряд ли испытал что-то подобное, так как они были знакомы минуту.

— Да, жаль, — из вежливости подтвердила девушка, задумавшись.

Ведь и правда, полгода пролетят незаметно для нее. А может и вовсе отец скажет ей возвращаться гораздо раньше, если все разрешиться. Оставалось тогда гадать как оно там будет.

Нелли перевела глаза на дорогу и заприметила знакомую компанию парней. В их сторону шли два парня, которые отжимали деньги у детей на спортплощадке, а также курящий с Валерой парень, и самый главный в их стае — идущий впереди всех Валера. Походка его была вальяжной, размашистой. На нем, непонятно почему, не было куртки и шапки, только свитер и телогрейка. Парни о чем-то переговаривались, иногда громко смеясь и толкая друг друга в шутку. Валера отвернулся от друзей и уставился вперед, узнав ее. Взгляд Нелли тут же приковался намертво к парню, и она просто смотрела как расстояние в сто метров между ними сокращается, вот-вот вовсе исчезнув, после чего они столкнутся лбом ко лбу.

Когда компания приблизилась настолько, что уже можно было хорошо слышать о чем говорит парень в пальто, девушка поздоровалась.

— Привет, — тихо сказала она, осматривая побитое лицо Валеры. Еще вчера оно было целым.

Парень даже не посмотрел в ее сторону, не останавливаясь проходя мимо, и слегка задевая ее плечом, отчего она пошатнулась в сторону Тимура. Он ее проигнорировал?

— Твои знакомые? — голос Тимура был каким-то недовольным, почти что нравоучительным. Словно он не одобрял, что девушка водится с подобными экземплярами.

Обосновывалось такое поведение очевидными фактами — Тимур выглядел пай-мальчиком рядом с ними, хоть и не уступал по физическим данным. Девушка прошлась взором по новому однокласснику. Высокий, слегка худощавый, с правильным профилем и симметричными чертами лица, должно быть пользовался популярностью у девочек в школе. Черные волосы были уложены набок, не скрытые головным убором. Родинка под глазом давала ему какого-то шарма, словно он должен был не в казанской школе коротать время, а проводить свой досуг на концерте в Московской государственной академической филармонии, наслаждаясь классической музыкой. В целом, Неля охарактеризовала бы его, как очень симпатичного парня, но, не в ее вкусе.

— Нет, я просто обозналась, — голос прозвучал твердо и уверенно.

Парень кивнул сам себе, отмечая что-то и они пошли дальше. Она никак не отреагировала на это представление со стороны соседа. Только в душе стало как-то холодно. Разбилось что-то внутри.