Не тревожь моё небо

Впервые за долгие годы Бонни может чувствовать себя по-настоящему защищённой. Впредь она не будет содрогаться от мысли, что её в любую секунду могут коснуться грязные руки её главного мучителя. Отныне ей не грозят узы брака с человеком, которого она всем сердцем презирает и боится. Наконец-то жизнь, что полна боли, отчаяния и лжи, осталась позади.

Вот уже как полторы недели Ривера, осмотрительно заняв гостевую комнату нашего дома, живёт по соседству с моей спальней. Однако за столь продолжительный период времени мне лишь однажды удалось заглянуть в её заплаканные и измученные глаза. А всё потому, что она, нуждаясь во временной передышке от разговоров и расспросов, наотрез отказывается покидать свою комнату. Лишь Брайану позволено нарушать её постоянное одиночество, когда он несколько раз в день приносит ей поднос с едой.

Однако в вечер вторника Бонни, почувствовав себя чуточку лучше и поддавшись на уговоры своего парня, впервые покидает своё тихое убежище и присоединяется к семейному ужину. Она, кротко поприветствовав Ричарда и Гвинет, занимает стоящий подле Брайана стул, и я, дабы не смущать подругу своим вниманием, украдкой смотрю на её осунувшееся лицо и искусанные из-за сильных переживаний губы.

За время ужина Гвинет мягко пытается разговорить Риверу, в то время как Ричард лишь пристально изучает её взглядом хмурых глаз. Поначалу Бонни, проникнувшись симпатией к названной матери своего парня, вдумчиво и откровенно отвечает на её осторожные расспросы. Но чем чаще Бонни замечает неприветливость Ричарда по отношению к ней, тем сильнее она начинает замыкаться в себе, а под конец и вовсе умолкает, потупив взгляд. Ривера и до этого боялась главу семейства, но теперь, став внезапной и нежданной гостьей дома, она в настоящем ужасе от него. И поэтому, когда преисполненная сочувствием и заботой Гвинет предлагает Бонни присоединиться к семейному чаепитию в гостиной у камина, Бонни с нервозным видом отказывает и поспешно удаляется из столовой с напрасным чувством, будто ей здесь не рады.

— Обязательно было на неё так таращиться во время ужина, пап?! — восклицает Брайан, когда девушка возвращается в свою спальню. — И я ведь просил не задавать вопросы о её чёртовой семье! Я же говорил, что будь у неё хоть кто-то, кто мог о ней позаботиться, она бы давно уже сбежала к ним от своих родителей. Вы как будто не понимаете насколько ей непросто сейчас!

— Мы лишь пытаемся понять, что она за человек. Ты ведь ничего о ней не рассказывал нам, — мягко объясняется Гвинет, при этом одними лишь глазами прося Ричарда простить несдержанность сына. — Мы не хотим жить под одной крышей с незнакомкой. Поэтому и пытаемся её узнать. Не наша вина, что первая встреча с ней оказалось... столь внезапной и... — на секунду она запинается, когда вспоминает то потрясение, которое она испытала, когда Брайан сообщил ей, что отныне Бонни будет жить под опекой нашей семьи. — В общем, мы лишь хотим убедиться в том, что она достойна нашей доброты и твоей любви.

— Попытку довести её до истерики сложно назвать добротой, — продолжает злиться братец. — Я знаю, что вы больше не доверяете мне. После того что было с Элисон... Но ведь Нила тоже с Бонни близко общается и дружит. Хотя бы к её мнению прислушайтесь!

— Тебе уже не пятнадцать, Брайан, — впервые за весь вечер заговаривает Ричард, из-за чего все взгляды прикованы к нему. — Ты достаточно взрослый, чтобы твои слова и ты сам были восприняты всерьёз. И именно поэтому я позволил тебе самому распоряжаться деньгами. Я доверяю твоему выбору. Бонни в самом деле кажется милой девочкой, и мне искренне её жаль. Но!.. Если окажется, что всё это время мы ошибались на её счёт, ты будешь вынужден столкнуться с последствиями. И на этот раз я хочу, чтобы ты самостоятельно разбирался с результатом своей доверчивости. Ты уже взрослый парень, Брайан. Пора принимать взрослые решения и брать за них ответственность. Ты не можешь вечно вести себя, как инфантильный ребёнок. Я позволял тебе жить беззаботной жизнью школьника. Но школьные времена вот-вот подойдут к концу. Ты больше не можешь рассчитывать только на меня. Я не хочу видеть своего сына беспомощным лентяем, все мысли которого заполнены развлечениями и сумасбродством. Настал час браться за голову и задумываться о том, каким человеком ты хочешь стать, — подытоживает он, вставая из-за стола. — Когда мы с Гвинет вернёмся из Англии, я хочу продолжить с тобой этот разговор. Сегодня ты выслушал меня. После я хочу выслушать тебя и твои мысли о будущем.

Когда глава семейства покидает скованную тишиной комнату, я перевожу беспокойный взгляд на братца, который от строгих слов отца буквально берётся за голову. На несколько секунд пряча лицо в ладонях, Брайан тяжело вздыхает и удручённым взглядом смотрит на пустую тарелку перед собой, ведь понимает, что периоду его безрассудства пришёл конец.

— Что, если мне абсолютно нечего ему сказать? — произносит он. — Разве понимание того, с чем я хочу связать свою жизнь, не должно ко мне прийти в более взрослом возрасте? Как папа может требовать от меня абсолютной независимости, если он буквально всю жизнь говорил мне, что делать и как думать?

— Он не просит тебя за несколько недель решить своё будущее бесповоротно и навсегда и тут же начать воплощать свои планы в реальность. Он лишь хочет, чтобы ты начал двигаться хоть в каком-то направлении, а не стоял на месте в ожидании, что кто-то другой за тебя всё устроит, — воодушевляет его Гвинет, когда подходит к нему и, по-матерински прижимая его голову к груди, успокаивающе поглаживает его не до конца уложенные волосы. — Ты должен понимать, что отныне именно ты в ответе за благополучие Бонни. И если вы не хотите к двадцати годам растратить все деньги и остаться ни с чем, сейчас нужно с умом отнестись к финансам, к которым Ричард дал тебе полный доступ. Их, конечно, вполне достаточно, чтобы прожить достойную и праздную жизнь. Но не с твоими аппетитами, дорогой, — она ласково смеётся, когда взъерошивает его вьющиеся локоны. — Но даже если что-то вдруг пойдёт не так... Я раскрою тебе один секрет. Твой папа будет первым, кто помчится тебя выручать. Даже если ты наделаешь кучу ошибок и потерпишь неудачу, мы от тебя никогда не отвернёмся. И от тебя тоже, моя девочка, — на сей раз она обращается к рядом сидящей мне и второй рукой прижимает к себе. — Только прошу вас жить так, чтобы нам с Ричардом не пришлось вас из вытрезвителей и тюремных камер доставать. К такому зрелищу сердце вашего папы точно будет не готово.

Поочередно поцеловав нас в щёку, расчувствовавшаяся произошедшим разговором Гвинет желает Брайану и мне доброй ночи и удаляется из столовой.

Благодаря её умению сглаживать углы вечером следующего дня, когда мы с братцем провожаем Ричарда и Гвинет в аэропорт, в разговоре между сыном и отцом нет натянутости и напряжённости. Вглядываясь в задумчивое лицо Брайана, который в самом деле серьёзно отнёсся к словам родителей, в моей душе теплится надежда, что отныне он будет более обдуманно и разумно относиться к происходящему вокруг него. Разумеется, что за последние полгода у него значительно прибавилось толка и ума, ведь он стал меньше времени проводить с сомнительными компаниями, которые зачастую провоцировали его на совершение порой опасных и откровенно нелепых глупостей. Но всё одно я засыпаю с мыслью, что большую часть времени братец слишком легкомысленный и придурковатый. И когда я ранним утром следующего дня сталкиваюсь в коридоре с Брайаном перед школой и узнаю от него, что Бонни намерена и этот учебный день пропустить, я в который раз убеждаюсь в этой мысли.

— Сегодня будет проводиться экзамен. Уверен, что Бонни следует остаться дома? У неё ведь будут неприятности, если она его пропустит, — я с лёгким удивлением говорю, ведь подобная неосмотрительность и халатность к учёбе не присуща девушке. — Ты ведь сказал ей об этом? — я со строгостью добавляю, ибо замечаю в его взгляде проблески вины.

— Одну секунду! — он мне отвечает с привычной и всё также необъяснимой энергичностью в столь ранний час, а затем срывается с места.

«Всё-таки забыл...» — я мысленно вздыхаю, после чего спускаюсь к завтраку.

Спустя пятнадцать минут в столовую заходит собранная Бонни в компании извиняющегося братца. Когда мы встречаемся с девушкой взглядами, она способна лишь шевельнуть краем губ в качестве приветствия, и я с понимающим видом улыбаюсь ей в ответ. Всё же столь неловкий ужин в компании Ричарда и Гвинет не только затормозил прогресс её психического восстановления, но и ухудшил его. Однако несмотря на это Ривера изо всех сил пытается доказать обратное, когда не желает принимать словесную поддержку своего парня и меня, стоит нам покончить с завтраком и отправиться в школу.

— Я в полном порядке, Брайан. Не нужно меня опекать как беспомощного и раненого зверька, — Бонни просит его, когда автомобиль останавливается на парковке. Ривера натягивает на губы притворную улыбку и молниеносно уходит, в надежде остаться в успокаивающем одиночестве. И лишь из уважения к её просьбе мы не следуем за ней.

Как мною и ожидалось, во время всего учебного дня Бонни едва ли смотрит в мою сторону, когда мы крайне редко встречаемся на переменах. Большую часть школьного дня она предпочитает проводить в кабинетах, изредка отвечая приветливой улыбкой немногим приятелям, которые продолжили с ней общение несмотря на сплетни, что связаны с прошлым летом. Но когда я перед последним уроком выхожу в освещённый лучами майского солнца цветущий сад и неторопливо прогуливаюсь по густо обсаженной деревьями и кустарниками дорожке, я вдруг сталкиваюсь с погружённой в свои раздумья Риверой. Будучи готовой к тому, что как только девушка обнаружит моё присутствие, она в тот же час неловко отведёт взгляд в сторону и с виноватым видом исчезнет из поля моей видимости, я замедляю шаг, дабы не утруждать подругу поиском неловкого предлога, по которому она желает остаться одна. Однако она окликает меня в тот же час, как я стремительно иду в сторону скрытого в глубине сада фонтана, чем сильно меня озадачивает.

— Тоже решила прогуляться? — с некоторой натянутостью спрашивает она, когда мы оказываемся в шаге друг от друга.

— Да. После экзамена нужно привести нервы в порядок, — я отвечаю, при этом впервые со дня нашей дружбы ощущая неловкость при общении с ней. — И ты поэтому здесь?

— Нет, — она с грустной улыбкой отвечает, когда неспешно начинает идти вглубь сада, и я следую за ней. — Просто Брайан... Возможно, после всего, что он для меня сделал, это прозвучит кошмарно и неблагодарно, но... Он слишком меня опекает. Это разумеется приятно и чертовски мило, но иногда его стремление уберечь меня от всего заходит слишком далеко. Не хочу себя чувствовать жалкой. Но он так зациклен на случившемся, что из-за этого иначе я не могу смотреть на себя.

— А что именно случилось в тот день? — я впервые задаю ей неуверенный вопрос о случившейся потасовке, в результате которой синяки с лица Риверы окончательно сошли лишь пару дней назад.

— Брайан приехал ко мне домой, — она с поникшим видом шепчет и на несколько минут задумывается над второй частью ответа. И я её совсем не тороплю, когда мы бесцельно бродим по живописным местам сада. — Когда Брайан с порога заявил, что он мой парень и больше не намерен терпеть присутствие Маркуса в моей жизни, я, если честно, думала, что он решил порвать со мной. Но затем... — на секунду губы девушки трогает признательная улыбка, — Брайан сказал, что не важно, сколько ему будет это стоить, но Маркус должен исчезнуть, а родители — поклясться, что его место не займёт другой «спонсор».

— И что твои родители ответили на этот выпад?

— Вполне по понятным причинам пришли в бешенство. Думаю, они испугались, что если Маркус узнает о Брайане, то он тут же покончит с так называемой помощью и разорвёт все связи с нашей семьёй. А они не могли себе этого позволить. Поэтому мама и накинулась на меня с криками и проклятиями, — Бонни переполняют чувства, когда она рассказывает мне о последствиях скандального признания моего братца и невольно касается того места на лице, на котором совсем недавно была видна самая большая и красочная ссадина. — После того как она меня поколотила, я уже мало, что понимала. Я помню лишь то, как Брайан что-то кричал и отталкивал её от меня. И лишь когда он заговорил с ними о деньгах, они пришли в чувства. Условившись на какой-то сумме, родители вполне довольные исходом скандала сказали, чтобы я собирала вещи и проваливала из их дома. Поначалу я думала, что они из злости меня прогнали. Но когда выяснилось сколько Брайан дал им за меня, я поняла, что просто стала для них бесполезной нахлебницей.

— Честно говоря, я думала, что это было твоё решение уйти из дома, — я растеряно произношу, когда мне становится ясно насколько гнилыми и бесчувственными людьми оказались родители Риверы. — Они хоть раз пытались с тобой связаться, после того что произошло? — я с призрачной надеждой на малейшее проявление беспокойства с их стороны спрашиваю Бонни. Но она лишь со стоящими в глазах слезами качает головой из стороны в сторону.

Я устремляю взгляд к виднеющемуся забору, дабы не смущать утирающую слёзы девушку, и дальше мы идём в тишине. Обдумывая подробности истории спасения Бонни, я не сразу замечаю, как мы оказываемся у того самого сарая, у которого мы впервые с ней познакомились, что навивает воспоминания. Пока Бонни, в попытке отвлечься от мыслей о семье, крутит между пальцев листок карликового дерева, я присаживаюсь на всё такую же вот-вот готовую развалиться на мелкие щепки лавочку и упираюсь спиной о стену сарая, что исписана именами девушек.

— Мистер Нерфолкс... — с ощутимой тревогой в голосе произносит Бонни, тем самым вынуждая меня поднять вопросительный взгляд на её сжатую фигуру. — Как сильно он меня недолюбливает? И прошу, Нила, только не успокаивай меня лживыми фразами, что ему просто нужно время ко мне привыкнуть. Я видела как он на меня смотрел тем вечером.

— Он сказал, что ты милая девочка, и ему жаль, что тебе пришлось через такое пройти, — я с улыбкой развеиваю её беспричинный страх перед ним. — Тебе просто не повезло стать первой девушкой, которую Брайан привёл в дом после Элисон. Поэтому он так пристально тебя изучал. Но поскольку в отличие от неё ты не дрочила парням за двадцатку в школьных туалетах, у него к тебе каких-либо претензий нет.

— Господи! Серьёзно? Прямо в школьном грязном туалете?! Ну и мерзость... — с отвращением восклицает Бонни, когда узнаёт об одной из причин, по которой Ричард с высока смотрел на бывшую девушку сына. — И Брайан об этом знал?

— Он об этом слышал, но не верил. А когда стало ясно, что каждая сплетня о ней была чистой правдой, Элисон объявила о беременности, и ради ребёнка он решил сделать вид, будто сокрытие правды о таком прошлом легко прощаемое, — я придаюсь воспоминаниям о разрушительном периоде жизни своего братца, который так изумляет девушку. — А я тебя предупреждала, что он ещё тот полудурок с опилками вместо мозгов.

— Тц, не наговаривай на своего брата. Он куда смышлёнее, нежели ты думаешь, — она с всё тем же влюблённым взглядом встаёт на защиту своего парня, и я даже не пытаюсь убеждать её в обратном. — Когда нужно, он становится таким серьёзным и проницательным, что я... О боже!

— В чём дело? — я с волнением спрашиваю, когда Бонни с картинным шоком на лице подходит к противоположному концу лавочки.

— Нила... Ты на доске шлюх.

— Что?! — я восклицаю, обернувшись, и тут же замечаю своё небрежно выцарапанное имя на стене. — И вот что за пустоголовая бестолочь это сделала? У меня ведь даже секса не было!

— До сих пор? — рядом стоящая девушка мгновенно переключает своё внимание на необдуманно сказанную в порыве чувств фразу.

— Надпись, Бонни. Сейчас мы говорим о надписи.

— Ну это пока, — Ривера со смешливым видом отвечает на мою отнюдь не виртуозную попытку избежать разговора об этом и затем помогает избавиться от моего имени на стене. — Думаешь это Аманда из мести сделала? — она спрашивает, когда я скольжу кончиками пальцев по сколу краски.

— Это дура маркер открыть не может, потому что боится руки им запачкать. Уж больно сомневаюсь, что ради такого она за нож возьмётся, — я отвечаю, а про себя думаю, что на роль мстительного недоброжелателя больше подходит Майкл. Однако он слишком осторожен, чтобы попытаться мне таким образом досадить. — Я буду просто в шоке, если окажется, что за этим стоит мисс Смит.

— А ведь точно! Кинг рассказывал, что она была им просто одержима этой осенью.

— И это мягко говоря.

Взглянув в сторону часов, которые оповещают о скором конце перемены, я вместе с девушкой второпях иду обратно в школу. И потому как последним уроком у меня стоят точные науки, я с объяснимым недовольством на лице следую за Риверой. Но замечая неожиданную перемену в настроении девушки, которая с былым весельем торопит меня в кабинет экономики, мои губы трогает улыбка облегчения. Всё же мне сильно недоставало жизнерадостного лепета подруги.

Со звонка на урок проходит пятнадцать минут, и склонившись над тестом, который я по непонятной причине с треском провалила, меня охватывает сильнейшая паника. Если этот результат показывает мои истинные знания по этому предмету, мне следует уже начать копать себе могилу. Ричард несомненно устроит мне хорошую взбучку, когда узнает о неудовлетворительной оценке. И переводя взгляд на рядом сидящего Александра, который, как и следовало ожидать, получил высший балл, во мне зарождается не только лёгкая зависть, но и надежда, что он поможет мне с выполнением дополнительного задания, которое миссис Коллинз непременно даст провалившим тест ученикам. Но моя твёрдая уверенность в том, что парень окажет мне посильную помощь, с чудовищным грохотом рушится, стоит мне покинуть с ним кабинет экономики и заговорить о дополнительном задании.

— Ну почему?! — я недоумеваю, после того как он категорично отказывает мне.

— Потому что из-за моей «помощи» ты и получила неуд, — он с неумолимым видом продолжает говорить, при этом рассматривая мой тест в руках. — Ты просишь помочь, а в итоге я сам всё за тебя решаю. И вот результат.

— Неправда. В последний раз ты только исправил мои ошибки.

— Ага, семь штук в одной задаче, — он ухмыляется, когда открывает передо мной входную дверь. — Реагируй ты хотя бы нормально на критику и поучения, я быть может ещё и задумался. Но ты ведь каждый раз обижаешься и грозишься, что если я не закрою рот, то вылечу из окна.

— Я лишь раз так сказала, — я ворчу на его злопамятность, что его только веселит. — Ну пожалуйста, помоги. Ты ведь знаешь как мне влетит, если я и дополнительное задание провалю.

— Знаю. Также само как и мне, когда Ричард выяснит причину твоих низких оценок. Но если тебя в тот же день простят, то мне как минимум неделю придётся заглаживать перед ним вину.

— Ну пожалуйста, — я в отчаяние его прошу, когда мы останавливаемся и Александр опирается на капот своего автомобиля. — Выручи меня в последний раз.

— Выручить тебя... Тогда что мне за это будет? — он задаёт на первый взгляд безобидный вопрос, когда притягивает меня к себе за талию одной рукой. Но замечая манящий намёк в его словах, к моему лицу тут же приливает кровь. — Допустим, мы сейчас поедем ко мне, и я тебе со всем помогу. Как ты планируешь меня за это отблагодарить, Солнышко? — он шепчет, невесомо касаясь губами мочки моего уха.

Стоит последнему вопросу с завидной лёгкостью сорваться с губ нахально ухмыляющегося парня, как умеющая читать между строк я от взволнованности не могу сосредоточить на чём-то конкретном бегающий из стороны в сторону взгляд и то открываю, то закрываю рот, не зная что сказать. Александр, безусловно, наслаждается той бурей эмоций, что вызвал его пикантный намёк. Однако меня одолевает не только сильнейшее влечение к нему, но и страх зайти дальше петтинга. Вот уже как две недели я нахожусь в полном замешательстве от своих желаний, которые имеют свойство каждый раз противоречить друг другу. И именно по вине сильнейшей растерянности и страха принять неверное решение я неумышленно то притягиваю Кинга к себе, то отталкиваю, когда обстановка между нами накаляется. Так и сейчас... Что-то внутри останавливает меня от страстного желания поехать к нему домой и отдаться моменту. Но когда его ладонь мягко ложится на мою шею, и я замечаю как он на меня смотрит, внезапно все страхи отступают.

— Я хочу тебя поцеловать, — он шепчет, тяжело дыша, и я первая тянусь к его губам.

Вопреки тому что это становится первым разом, когда я позволяю нечто подобному между нами произойти в людном месте, меня совершенно не донимает мысль, что кто-то может посчитать нас озабоченными подростками. Я обвиваю его шею руками и позволяю углубить поцелуй, который лишь сильнее распаляет желание ощутить его прикосновения к тем местам, которые этого сейчас так требуют.

— И что же ты хочешь получить взамен на помощь? — я шепчу, пьянея от ощущения его дыхания на своих губах.

— А ты не знаешь, чего я так хочу?

— Нет.

— Даже не догадываешься? — он продолжает спрашивать, задевая мои губы своими, отчего мой пульс учащается.

— Не догадываюсь.

— И малейших идей нет?

— Нет... Совсем никаких, — я с придыханием шепчу, и в наказание за игривые увиливания он кусает меня за нижнюю губу.

— Продолжишь лукавить, Нила, и я привезу тебя домой, поставлю на колени и стану такие вещи вытворять с твоим лживым ротиком, что ты забудешь, что такое слово «Нет».

Не сумев сдержать тяжёлый вздох, я всего мгновение медлю, а после впиваюсь в его губы внезапным и жадным поцелуем. Александр крепче прижимает меня к себе, и я трепещу от малейшего прикосновения его рук. В промежутках между бесчисленными рваными поцелуями я становлюсь всё ближе к его часто вздымающейся груди, и с моих губ слетают приглушённые стоны. Слишком хорошо в его объятиях...

— Кхм-кхм, — вдруг слышится чьё-то показательное покашливание, и я, не до конца придя в себя от будоражащих кровь поцелуев, затуманенным и недоумевающим взглядом смотрю на рядом стоящую и улыбающуюся Бонни. — Извиняюсь за облом, но у меня свои планы на Нилу этим вечером. Прости, Алекс, — девушка со смешком оттягивает меня от возмущённого произошедшим вмешательством парня и уводит всё ещё туго соображающую меня к автомобилю Брайана. — Ты ни за что не поверишь, что я только что выяснила!

— И что же это? — я спрашиваю её, когда отвожу смешливый и одновременно извиняющийся взгляд от поднёсшего лицо к небу Кинга, который был так близок к тому, чтобы получить то, что он так долго желал.

— Маркус забыл заблокировать мне доступ к своим кредиткам, — она с дьявольским прищуром глаз смотрит на меня, и я в сию же секунду понимаю, что настала пора безобидной, но греющей душу мести.

— Предлагаешь опустошить баланс его карт? Звучит прекрасно, — я злорадно улыбаюсь, когда соглашаюсь отправиться в Манхэттен, где мы будем бездумно покупать всё, что только привлечёт наше внимание.

Всего за несколько часов шопинга и излишне шикарного ужина в ресторане с тремя звёздами Мишлена мы с Бонни успеваем потратить достаточно крупную сумму денег, чтобы Маркус не только заметил изменение баланса карты, но и пришёл в не себя от злости из-за этого. После того как мы приезжаем домой, а прислуга разбирает наши покупки, мы с Риверой устраиваемся в гостиной поудобней, дабы развлечь себя не только найденным в тайнике Брайана алкоголем, но и перепиской с Маркусом, который последние полчаса угрожал и истерически возмущался нахальству Бонни, которая за такой короткий промежуток времени бессовестно потратила шестизначную сумму денег. И в то время как я поправляю новые и неоправданно дорогие кольца на руке, а Ривера делает глоток разбавленного джина, мы со смехом осыпаем Маркуса необоснованными, но уморительными оскорблениями.

— Ни фантазии, ни остроумия, — разочаровано вздыхаю я, когда мы получаем от мужчины пресный ответ на нашу последнюю издёвку.

— Теперь ты понимаешь, какой мукой было терпеть его на протяжении стольких лет? — произносит Бонни, откидываясь на спинку дивана и делая ещё один глоток прозрачной жидкости из стакана. — Его работа и игры на бирже единственное, о чём он мог говорить. Такой занудный, что я нередко ловила себя на мысли, что вот-вот из окна сигану, чтобы смертельную скуку развеять. Кстати! Представляешь, Брайан как-то признался, что был период времени, когда он думал, что из-за Маркуса я могу наложить на себя руки. Такая глупость. Из-за этого ублюдка с собой что-то сделать?.. Да ни за что! — она с чувством восклицает, отчего следующий вдох мне удаётся сделать с давно забытой лёгкостью, ведь я также была убеждена в её готовности оборвать свою жизнь. — И говоря о Брайане. Где он?

— Он с Кингом поехал на вечеринку. Их приятель, Итан кажется, снял пентхаус и решил что-то отметить. Они уже как пару часов там, — я передаю ей содержание недавно полученного сообщения от Александра. — Хочешь поехать к ним?

— Если честно, то не особо. Ты?

— Тоже. Хочу просто лежать и ничего не делать.

— Может тогда что-нибудь посмотрим? У вас ведь есть домашний кинотеатр?

Когда я даю Бонни утвердительный ответ на оба вопроса, мы плавно перебираемся в удалённую комнату дома, которой мы так редко пользуемся. И когда наступает момент выбора фильма, мы в одночасье предлагаем в который раз пересмотреть бессмертную классику. Прийдя в восторг от нашего выбора, мы гасим свет и ложимся на расправленный диван, предвкушая просмотр первой части «Сумерек». Однако всего несколько секунд спустя меня отвлекает звонок от Кинга, который, как оказывается, заскучал вместе с Брайаном на вечеринке, а потому они уже в пути, дабы присоединиться к нам.

— Они точно поняли, что мы планируем смотреть? Им ведь не понравится, — с читаемым в глазах недоверием говорит Бонни, ибо ненависть парней к данной саге является всеобще признанным фактом.

— Да плевать я хотела, что им нравится, а что — нет. Это «Сумерки». А если вдруг они осмелятся возмутиться, то просто выставим их за дверь. Я вообще их жду только из-за пиццы.

— Ладно, но если они устроят сцену, то сама будешь их в коридор выталкивать, — она со смешком предупреждает меня и протягивает бутылку джины, дабы я могла обновить свой напиток. — Ты только побольше себе наливай. Я страсть как желаю поболтать о причинах отсутствия секса у тебя с Кингом. А ты ведь о таком согласишься откровенничать только после тройной порции джина.

— Влей мне в глотку целую бутылку, Бонни, и я всё равно и слово об этом не скажу, — я с дёрганой улыбкой отвечаю, будучи при этом не в состоянии взглянуть на ухмыляющуюся бестию.

— Ну почему? — капризно спрашивает она. — Я ведь с тобой всегда делюсь своими историями.

— Это ты о том, как рассказывала мне про бывшего с маленьким членом? Спасибо тебе кстати большое за это, потому что я до сих пор вздрагиваю от любого упоминания большого пальца в разговоре.

— Иронично, не правда ли? — она пьяно улыбается, когда смотрит на свою ладонь. — Палец большой, а член — милипиздрический. Но в обоих случаях говорится про два дюйма. Непостижимо...

— Думаю, на сегодня тебе достаточно алкоголя, — я умозаключаю, когда аккуратно ставлю бутылку с джином подальше от хихикающей девушки.

— Всё равно не често, что ты не делишься со мной таким. Кроме как «Да» или «Нет», я ничего не слышала от тебя в ответ на свои вопросы.

— Как по мне, этого вполне достаточно, чтобы обрисовать ситуацию, — я отвечаю, в надежде уклониться от столь неприятного разговора. Однако Ривера этого не замечает.

— У вас до сих пор ничего не было из-за того, что случилось в Лондоне? — спрашивает она, не отличаясь при этом особой деликатностью, и от услышанного я тут же поджимаю губы. — По всей видимости, да. Но ты ведь понимаешь, что один неудавшийся раз нельзя считать показателем чего-либо?

— Я просто не особо хочу лежать в луже собственной крови и рыдать. А судя из того, что я видела, мне этого не избежать, — я достаточно резко отвечаю, а после отвожу взгляд в сторону, потому как не в силах поддерживать зрительный контакт после подобного откровения.

— Думаю, проблема исключительно в твоей голове, а не в теле, Нила. Ты ожидаешь боль, а потому её и получаешь. Мне тоже было физически некомфортно с моим бывшим. И как ты уже знаешь, гигантом его было не назвать. Да и девственницей я к тому моменту уже не была. Но из-за того, что я подсознательно его не хотела, мне было каждый раз мучительно неприятно. А с Брайаном у меня ни разу такой проблемы не было. И это при условии, что у него восемь...

— Бонни! — я восклицаю, прижимая ладони к ушам. — Никогда не говори о члене моего брата в моём присутствии!

— Извини, забылась, — с неловким смешком раскаивается она. — Но ты ведь поняла к чему я клоню?

— Да поняла я... — я вздыхаю, на мгновение прикрывая глаза рукой.

В то время как Бонни отвлекается на переписку с подъезжающим домой Брайаном, я поневоле задумываюсь над тем, что мне пыталась донести пьяная подруга минутой ранее. И делая глубокий вдох, я не могу отрицать, что её слова не лишены смысла. Даже наоборот, я абсолютно согласна, что решающим фактором неудачи в Лондоне стала моя нервозность и абсолютная неготовность к первому разу. Однако от одной лишь мысли, что даже будучи безусловно готовой, я испытаю ту же боль, что и тогда, я впадаю в отчаяние.

— А вот и мы! Скучали? — с обыденной возбуждённостью восклицает Брайан, стоит ему в компании Кинга появиться в погружённой в полумрак комнате. — Как и обещал, мы привезли «Четыре сыра» для Бонни и «Капричоза» для Нилы. А мы с Алексом, так уж и быть, будем довольствоваться «Пепперони» и вашими объедками.

Пока братец ставит коробки на диван и о чём-то шепчется с Бонни, я ловлю на себе взгляд Александра, который мгновение спустя садится в дюйме от меня и нежно притягивает к себе за талию. Я натянуто улыбаюсь в ответ на ласковое приветствие, ведь меня всё ещё терзают размышления о неминуемом, и это не ускользает от его внимания.

— Всё хорошо? — с обезоруживающей улыбкой спрашивает он, наклоняя голову сначала в одну, а затем в другую сторону в попытке заглянуть мне в глаза. И от его попытки получить утвердительный ответ мои губы на сей раз трогает искренняя улыбка.

— Всё хорошо, — я шепчу, опуская голову ему на грудь.

Поглаживая кончиками пальцев его напрягшийся торс, я вновь задаюсь неизменным вопрос: «Смогу ли я отважиться на этот шаг?». Опуская взгляд на нижнюю часть его пресса, что скрыт сейчас светлой рубашкой, я шумно сглатываю и отвожу глаза в сторону. Мне определённо хочется зайти дальше привычных ласк, и выпитый ранее алкоголь лишь распаляет это чувство. Но от этого откровения меня отвлекает то, как Брайан, заметив наши объятия, желает брезгливо возмутиться, а Бонни его за это мягко, но ощутимо пинает ногой в бедро.

— Заканчивайте со своими нежностями и давайте наконец смотреть фильм, — просит нас братец, когда с досадливым видом потирает место удара. — А что мы кстати собираемся смотреть? — он спрашивает, с шумом падая на подушки.

— «Сумерки». Кажется так фильм называется? — уточняет у меня Кинг, и я вдруг понимаю, что Бонни была права, когда допускала мысль, что могло произойти некоторое недопонимание.

— Ну ты и ебанат, — с убийственным видом произносит сквозь стиснутые зубы братец, тем самым подтверждая мой домысел. — Ты же сказал, что они будут смотреть какую-то драму!

— Но ведь название звучит вполне драматично, согласен?

— Это официальный конец нашей дружбы, Алекс. Конец! Такие подставы не прощают. Ты хоть примерно понимаешь, на какие муки нас обрёк?!

— Да в чём дело? — недоумевает Кинг, который, по всей видимости, не имеет ни малейшего представления о сюжете выбранного нами фильма.

— А я ведь говорила, что всё так и будет, — вздыхает с безучастным видом Бонни, открывая одну из коробок с пиццей.

Предсказание Риверы в самом деле сбывается. Александр и Брайан настолько потрясены происходящим на экране, что на просмотр одного часа фильма уходит в два раза больше времени, ибо они отчаянно нуждаются в том, чтобы экспансивно дискутировать о вменяемости сценаристов и взывать к здравомыслию главной героини. Но когда мой братец, потеряв всякую надежду на логичность сюжета, допивает содержимое недавно начатой бутылки джина и, уткнувшись лицом в шею Бонни, засыпает, просмотр киноленты наконец становится более спокойным и менее шумным. Нежась в объятиях Кинга, который полностью погрузился в атмосферу киновселенной, я крепче обнимаю его за шею и на секунду прикрываю глаза.

— То есть он месяцами следил за тем как она спит? — в полном недоумение спрашивает у меня Александр, тем самым вынуждая открыть глаза и взглянуть на экран. — И это считается чем-то романтичным?

— В фантазии автора — несомненно. В реальном же мире за такое парень получит как минимум битой по лицу, — я отвечаю, при этом замечая, что Бонни последовала примеру Брайана.

— Забавно, — протягивает Кинг, продолжая с озадаченным видом следить за происходящим на экране.

— Алекс, — я привлекаю внимание парня, когда кладу ладонь на его грудь. — Брайан и Бонни спят. Если хочешь, мы можем выключить фильм и пойти наверх.

— Всё в порядке. Мы можем досмотреть, — он отвечает, не замечая простой намёк в моих словах.

— Алекс, — я с прикрытой улыбкой повторно произношу его имя. — Мы можем выключить фильм и пойти наверх, — я настойчиво и твёрдо повторяю, и он наконец опускает на меня осознанный взгляд.

— Кажется, ты на что-то намекаешь. Да вот только я никак не могу понять на что, — он с театральным недоумением протягивает, вызывая у меня игривую ухмылку.

— В таком случаем, пойдём наверх, и я тебе всё детально объясню, — я шепчу ему в губы, а после, не сдержавшись, целую.

Вынуждено отстранившись, я встаю и веду Кинга следом за собой в спальню. И когда дверь моей комнаты запирается, я вновь впиваюсь в его губы необузданным поцелуем. Ощутив невесомое касание его языка, я шумно вздыхаю и от избытка чувств крепко сжимаю ткань его рубашки в ладонях. Александр опускает руки ниже моей талии, и я начинаю тихо постанывать во время настойчивых поцелуев. Однако стоит мне потянуть Кинга на себя, дабы приблизиться к постели, как он внезапно упирается, не желая продолжать начатое.

— Нила, — он говорит, сжимая мои бёдра. — Ты пьяна. И я тоже далеко не трезв.

— И что с того? — я шепчу, на сей раз целуя его шею. — Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Остальное не имеет значения.

— Прекрати, — он мягко просит, когда моя ладонь скользит по его торсу вниз. — Я ещё не готов. Всё слишком внезапно. Ты торопишь события, — он упирается, актёрски смущаясь и уклоняясь от моих поцелуев. От вида его наигранной робости меня пробивает на с трудом сдерживаемый смех, ведь он в самом деле мастерски играет невинного парня, мысли которого чисты, как свежевыпавший снег. — Мы должны остановиться, — он шепчет, продолжая игру, правила которой я решаю принять.

— Доверься мне, — я томно отвечаю и невесомо целую его губы. — Забудь о волнении и расслабься. Позволь мне позаботиться о тебе этой ночью, — я говорю фразами из бульварного чтива недетского рейтинга, нежно лаская его скулу кончиками пальцев. И стоит Кингу на мгновение потерять бдительность, как я с внезапной резкостью укладываю его на кровать. Оседлав не сопротивляющегося парня, я расстёгивая пуговицы его рубашки и с удовольствием замечаю как часто вздымается его грудь.

— Я боюсь, — он несмело шепчет, и мои губы непроизвольно растягиваются в усмешке.

— Тебе нечего бояться. Со мной ты испытаешь одно лишь наслаждение, солнце. Ты будешь молить меня не останавливаться, — я обещаю ему и откидываю рубашку в сторону. Мои губы скользят по его щеке, а после я провожу языком по мочке уха и выше. Александр наиграно стонет, невинно взявшись за мою талию, и я несдержанно царапаю кожу его напрягшегося торса. — Ну же, не сдерживай себя, — я шепчу, опаляя его кожу горячим дыханием.

— Я... я не знаю, что делать, — он продолжает актёрствовать.

— Прикоснись ко мне.

— Ах! — он стонет громко и взволновано, стоит мне положить его руки на мою грудь и крепко сжать их. И поскольку взвизгнул он так пронзительно и правдоподобно, я не сдерживаюсь и смеюсь, уткнувшись лицом ему в шею.

— Какой же ты дурак, — я улыбаюсь, когда встречаюсь с его смешливым взглядом. Промедлив всего секунду, я вновь накрываю его губы своими. Однако Кинг спустя недолгое мгновение отстраняется.

— Нила, — он шепчет, держа в ладонях моё лицо. — У меня сейчас сильнейший стояк, и если мы продолжим, то ты не отделаешься одним петтингом и минетом. А я не хочу, чтобы в наш первый раз мы были пьяными, — он взывает к моему здравому смыслу, и я с удручённым видом вздыхаю, ибо очевидно, что он не отступит.

— Но ты ведь останешься на ночь? — я спрашиваю на сей раз без всякой надежды на что-то большее, когда кладу голову ему на грудь.

— Разве я могу тебе отказать?

— Можешь. Ты буквально секунду назад это сделал, — я ворчу, и в ответ на сказанное он хрипло смеётся.

— Я останусь, — доносится до меня обещание Кинга, и я крепче прижимаюсь к его груди.

— В таком случае доброй ночи, Алекс.

— Доброй ночи, Нила, — он шепчет, пока его ладонь успокаивающе ласкает мои плечи, даря мне желанное умиротворение. И невзирая на то что мы по-прежнему одеты, я прикрываю глаза и засыпаю в объятиях парня, слушая при этом его размеренный стук сердца и тихое дыхание.