Глава XXV. Убеди меня забыть.
— Нила, точно всё в порядке? — с излишним беспокойством повторно спрашивает Гвинет, когда помогает мне обработать так глупо полученный порез на руке.
— Я просто пыталась порезать хлеб.
— И использовала своё запястье в качестве разделочной доски?
— Я ведь сказала, что это произошло случайно! — я в который раз оправдываюсь перед ней, при этом хмуря брови от одной лишь мысли, что она считает, будто я могла нарочно нанести себе увечье.
Я опираюсь о кухонную тумбу и отвожу взгляд в сторону от всё ещё кровоточащей раны, о которой сейчас заботится Гвинет. Со дня моего рождения прошло несколько недель, а на меня по-прежнему смотрят, как на своеобразную бомбу замедленного действия, которая хранит в себе непредсказуемую опасность для себя и близких. И это меня оскорбляет и наполняет злостью, ибо я отчаянно желаю отпустить прошлое. Но они каждый раз напоминают мне о нём, когда так пронзительно следят за каждым моим действием или словом, которое было бездумно сказано в порыве чувств.
— В следующий раз оставь эту работу для прислуги. Ты такими вещами не должна заниматься, — с привычным снобизмом говорит Гвинет, которая всегда выступает против того, что мною делается грязная работа по дому. И к грязной работе, к моему изумлению, отныне относится не только заправление собственной постели, но даже элементарная готовка сэндвича. — Боже, а что если останется кошмарный и глубокий шрам? — она взволновано шепчет, пряча дюймовую рану пластырем.
— Думаю, Алекс сможет найти в себе силы, чтобы закрыть глаза на такой изъян, — я несдержанно ворчу из-за её преувеличенного волнения, и Гвинет поднимает на меня тёплый взгляд янтарных глаз.
— Как же тебе с ним повезло, Нила, — она мечтательно протягивает, когда прячет в аптечке только что использованную мазь. — Помню, когда пару лет назад на благотворительном вечере Ричард познакомился с Алексом и его отцом, он мне сказал, что именно такого парня он видит рядом с тобой. Статного, воспитанного и при этом скромного, — она поправляет выбившуюся из моей причёски прядь волос, и я не могу сдержать глухой смешок, вызванный последним словом. Кинг в самом деле претендует на множество восхищений и похвал, однако скромностью он никогда не отличался. — По сей день не верится, что спустя годы судьба свела вас вместе.
— Судьба или Ричард, который отправил меня в одну с ним школу? — я с ехидством спрашиваю, и она неодобрительно смотрит на меня в ответ. — Прости.
— Когда Алекс приедет за тобой?
— Он будет здесь уже через десять минут, — я отвечаю, взглянув на время.
— Послушай, Нила, — Гвинет вдруг серьёзно обращается ко мне, и я отрываю взгляд от экрана телефона. — Я знаю, что вы едете за подарком на свадьбу его отца, но мы с Ричардом прекрасно понимаем, чем именно вы занимаетесь, когда остаётесь наедине друг с другом. Поэтому...
— Гвинет! — я восклицаю, вспыхивая от её намёка.
— Прошу тебя не кричать, иначе к этому разговору присоединится Ричард.
— Ничем я с ним не занимаюсь! — я откровенно лгу, смотря широко распахнутыми глазами на уверенную в своей правоте женщину.
— Я повторюсь, Нила, — она, ничуть мне не поверив, твёрдо произносит. — Мы знаем, чем вы занимаетесь, поэтому я оставила презервативы в твоей спальне. Не забудь про них. И не нужно так на меня смотреть! Я ведь тоже школьницей была. Знаю, что происходит наедине между двумя влюблёнными подростками, — она настаивает на своём, и я, будучи потрясённой её прямотой и беззастенчивостью, забываю как протестовать.
Гвинет всегда недоставало проницательности и чувства такта, и потому она, не замечая моих полыхающих от смущения щёк, решает продолжить свой монолог. Вопреки тому что я знаю достаточно о безопасном сексе, она решает освежить мои знания и проводит короткую, но содержательную беседу о последствиях половой близости между женщиной и мужчиной. Я поджимаю губы и прячу от неё глаза, ибо поддерживать зрительный контакт с Гвинет, которая придаётся воспоминаниям о своей бурной молодости, невозможно и мучительно. Неужели она считает, что без примеров из её личной жизни я хуже усвою услышанные факты о ЗППП и нежелательной беременности?
— Когда я была на пару лет моложе тебя... — она говорит, считая разумной идеей посвятить меня в детали её первого серьёзного романа. Но сообщение от приехавшего Александра обрывает её на середине предложения.
— Мне пора! — я хватаю телефон, не обращая внимание на её недовольство, и с непривычной для меня нервозностью убегаю от разговора с ней.
— Презервативы только не забудь! — доноситься её прощальное напутствие, стоит мне ворваться в прихожую и столкнуться со здоровающимися Брайаном и Кингом.
— Только... посмейте! — я с расстановкой предостерегаю их, когда замечаю пляшущих в их глазах бесов.
— Берегись, Алекс. Кажется этим вечером Нила намеревается оттарабанить этот девственно невинный зад, — томно шепчет Брайан, а после увесисто и звонко шлёпает Кинга по левой ягодице.
— Ты же знаешь, этот зад только твой, мой сладкий, — Александр игриво отвечает, подмигивая улыбающемуся другу.
Я смотрю на шутливо заигрывающих друг с другом парней, чья близость порой становится предметом скандальных сплетен в школе, и, не проронив и слова, со вздохом выхожу из дома. Остановившись у автомобиля Кинга, я проверяю телефон, предполагая, что Бонни уже ответила на мой вопрос. Однако девушка по-прежнему молчит. Сильно удивившись, ибо она славится молниеносными ответами на мои сообщения, я с лёгким замешательством прячу телефон в сумке и складываю руки на груди, ожидая, когда Александр наконец покончит с лёгким флиртом и осчастливит меня своим присутствием. И стоит ему наконец приблизиться ко мне с неизменной ухмылкой на лице, как я делаю ему навстречу шаг, желая отчитать за долгое ожидание. Но он внезапно притягивает меня к себе и, не заботясь, что нас может увидеть Ричард или Гвинет, касается моих губ своими. Я желаю оттолкнуть парня от себя, но его язык практически сразу скользит по моим губам, и я, позабыв обо всех тревогах, податливо углубляю поцелуй. Я окольцовываю его шею, и он в это же мгновение наклоняет голову набок и целует меня ещё нахальней. Выгибаясь под напором его горячих ласк, я в который раз вспоминаю о том безумстве, что произошло между нами в мой День рождения. И чувствуя дразнящую боль между ног, я сожалею, что после у нас не было возможности повторить.
— К чёрту всё. Я хочу тебя, — он жарко шепчет в мои слегка приоткрытые губы.
— Тебя завели мои поцелуи или Брайан? — я не сдерживаюсь и соблазнительно дразню тяжело дышащего парня.
— Уверена, что готова услышать правду на свой вопрос?
— Клянусь, рано или поздно ваши гейские шуточки доведут вас до постели, — я уверяю улыбающегося Кинга, и он вновь тянется за поцелуем. Однако за секунду до того как его губы касаются моих, нас внезапно прерывают.
— Только посмей это сделать, Алекс, и я стану неотъемлемой частью всех ваших свиданий!
Александр резко отстраняется от меня на несколько шагов и поднимает руки в «я сдаюсь» жесте, в то время как Ричард стоит на крыльце и сердито смотрит на него. Понимая, что он видел только что произошедший поцелуй, а также руку парня на моей ягодице, я со смущённым видом открываю дверь автомобиля и трусливо прячусь от его объяснимого недовольства внутри. Оставшийся наедине с холодным гневом Ричарда Кинг примирительно улыбается и спешит извиниться за распущенные в его присутствии руки. Мужчина около минуты слушает его с несговорчивым видом, а затем, махнув рукой, уходит внутрь дома.
— Маленькая предательница, — Кинг справедливо, но шутливо упрекает меня, когда оказывается на водительском сиденье, и я тут же тянусь к нему, чтобы загладить свою вину.
— Прости, — я шепчу, оставляя воздушный поцелуй на его шее.
— Ты отдала меня, такого нежного и прекрасного, на растерзание Ричарду и думаешь, что одного поцелуя будет достаточно? — он спрашивает бесстыже и, взявшись за мой подбородок, вынуждает меня поднять на него глаза. — Даже не надейся, — он грозно добавляет, и я шумно сглатываю, ощущая как внизу живота разливается знакомое тепло.
— Что я могу сделать, чтобы ты меня простил? — я шепчу, оказавшись в плену его застланных пеленой страсти глаз.
— Напомни мне, какой у тебя талантливый ротик, Нила, и тогда будешь прощена, — он соблазнительно произносит, когда очерчивает большим пальцем мою нижнюю губу, и, заведя автомобиль, выезжает на дорогу.
Я всего мгновение в нерешительности смотрю на острый профиль Александра, а после плавно опускаю взгляд и нерешительно кладу руку на его упругий член. Поглаживая член сквозь ткань светлых брюк, я смотрю на хорошо тонированные окна и лобовое стекло и со слегка смущённым видом залезаю на сиденье и, встав на колени, начинаю расстёгивать ему ширинку. Кинг с наглой усмешкой смотрит на меня, когда я высвобождаю его член и, послушно взяв его в рот, поднимаю глаза.
— Моя умничка, — он хвалит меня и перекидывает мои волосы на другую сторону, чтобы они не мешали ему наслаждаться соблазнительным видом.
Я неторопливо двигаю головой, каждый раз пытаясь вобрать его член в себя всё глубже. Однако по прошествии нескольких минут мне всё также не удаётся справиться больше чем с половиной его длины, и не сумевший остаться в стороне Александр сжимает мои волосы в кулаке и несильно, но ощутимо давит на затылок, чтобы я начала сосать глубже и сильнее. И я поддаюсь, сжимая его бедро от избытка чувств. Оставшись довольным моими стараниями, Кинг обращает взгляд обратно на заполненную другими автомобилями дорогу, а его рука скользит по моей спине вниз и, задрав мне юбку, опускается на мою покачивающуюся в такт с головой задницу.
— Алекс, — я жалостливо стону, желая ощутить его ладонь между своих ног, а не на ягодице. — Прошу...
— Хочешь этого? — он нахально спрашивает, когда с нажимом проводит пальцами по моим половым губам, и в ответ получает мой шумный вздох.
— Да-а...
— Разве ты заслужила? — он продолжает издеваться, когда останавливается перед светофором.
— Пожалуйста, — я умоляю, изнывая из-за сжигающего меня изнутри возбуждения, и Кинг пристально смотрит в мои просящие глаза.
— Нет, — он твёрдо отказывает моей мольбе и с силой сжимает и шлёпает левую ягодицу. — А теперь, Солнышко, начинай лизать мои яйца, и может быть, я передумаю.
Я устремляю на Александра потрясённый и смущённый взгляд. Однако не из-за его отказа. Тяжело задышав от услышанного приказа, я, покраснев до кончиков волос, склоняюсь и провожу языком сначала по одному, а затем другому. И в ответ получаю низкий гортанный стон Александра. Он поддаётся бёдрами мне в лицо, и я под звуки колотящегося в груди сердца начинаю сосать его яйца, не забывая при этом водить рукой по его стволу вверх-вниз. Понимание того, насколько грязно и порочно я себя сейчас веду, только усиливает градус моей страсти, и я начинаю водить губами и языком по всей его длине.
— Посмотри на меня, — доносится до меня требовательный голос Кинга, и я, снова ощутив его руку в своих волосах, поднимаю на него глаза. — Да, вот так... Моя девочка, — он одобрительно стонет, пока я ублажаю его языком. — А теперь дай мне кончить в твой хороший ротик.
Поначалу я хочу вновь засунуть его член себе в рот, однако его хватка на моих волосах останавливает меня в нескольких дюймах от его головки. Кинг несдержанно тянет меня за волосы, и я догадливо открываю рот и высовываю язык. Удерживая меня в этой немыслимо пошлой позе, Александр, срываясь на рваные и сдавленные стоны, быстро водит рукой по своему члену и несколько секунд спустя беззвучно кончает мне на язык. Покорно всё проглотив, я отстраняюсь и, уперевшись спиной о кожаную дверь автомобиля, смотрю на тяжело дышащего Кинга голодным взглядом. Он, немного отдышавшись, торопливо берётся за руль и проезжает несколько футов вперёд, после чего останавливается, оказавшись в пробке из плотного потока автомобилей, и переводит на меня взгляд блестящих глаз.
— Алекс, — я со всхлипом произношу его имя, когда раздвигаю перед ним согнутые в коленях ноги. — Я ведь заслужила?
— Заслужила.
Дрожа от предвкушения, я подаюсь бёдрами чуть вперёд, и Кинг без привычных ласк и прелюдий засовывает в меня сразу два пальца. Не испытав и капли боли, я закатываю глаза и полностью отдаюсь моменту, пока нервные водители Нью-Йорка сигналят нашей остановившейся посреди дороги машине. Но сейчас мне абсолютно всё равно на их ругань и гудки. Для меня существует только Александр.
— Боже, Нила, — шепчет Кинг, когда я начинаю дрожать в его руках. — Ещё и минуты не...
— Не смей останавливаться! — я истошно кричу, выгибаясь перед ним, и яркий оргазм захлёстывает меня всего несколько секунд спустя.
Жадно хватая воздух ртом, я приоткрываю всё ещё помутнённые от былой страсти серые глаза и безмолвно наблюдаю за тем, как Александр, всё ещё нежно поглаживая внутреннюю сторону моего бедра, поспешно кладёт одну руку обратно на руль и минует пробку. И мы наконец-то оказываемся на Пятой авеню, где Кингу требуется несколько нервных минут, чтобы найти парковочное место.
— Не смотри на меня с таким смущённым видом, Нила, — он протягивает с гордым самодовольством, когда замечает стыдливый румянец на моих щеках. — Я знаю, что тебя чертовски завело сосать мои...
— Алекс! — я недовольно останавливаю его, ибо от его слов моя кожа начинает гореть от внутреннего смущения. — Боже, поверить не могу, что я это сделала, — я шепчу с опущенным взглядом, и Кинг тут же тянется к моему лицу.
— Никогда не стесняйся того, чем мы с тобой занимаемся наедине. Никогда. Неважно, как это звучит или выглядит со стороны. Плевать на это. Если мы оба испытываем дикое наслаждение, значит в этом нет ничего ужасного, — он твёрдо говорит, тепло коснувшись моей щеки ладонью. — Я последний человек, перед котором ты должна смущаться и робеть. Я ведь вместе с тобой делаю все эти вещи. Поняла?
— Поняла, — я слабо киваю, и Кинг прижимается к моим губам в долгом поцелуе. Я размыкаю губы, чтобы его язык коснулся моего, и его горячее дыхание опаляет мою кожу. Руки Александра опускаются на мою талию, чтобы собственнически притянуть к себе, и я срываюсь на тихий стон. Если мы сейчас же не остановимся, то непременно повторим недавнее безумство. Но уже на заднем сиденье его машины. — Думаю, нам пора идти за подарками, Алекс. Иначе тебе придётся показать, чего именно я не должна стесняться.
Александр смеётся в мои губы и, подарив мне последний целомудренный поцелуй, отстраняется. Торопливо приведя себя в порядком, при этом украдкой смотря в сторону друг друга, мы вместе выходим на многолюдную улицу города. На Пятой авеню достаточно много уникальных бутиков с эксклюзивными вещами, но, к сожалению, это всё равно не упрощает наш воскресный шоппинг. К семи часам вечера мы уже обходим несколько десятков магазинов, однако Кинг по-прежнему не может определиться с выбором подарка. В одну минуту он склоняется к покупке сигар из редкого сорта табака с гималайских угодий, а в другую — к недавно найденной картине любимого французского художника его отца.
— Может, ты просто купишь и то, и другое, и мы поедем домой? — я уставши спрашиваю, когда продавец-консультант ненадолго отходит, и мы остаёмся наедине.
— Думаешь, это не чересчур? Для подарка на свадьбу, на которой я даже не хочу присутствовать? — он спрашивает, и я неопределённо пожимаю плечами. — Что бы ты выбрала?
— Картину, — я без лишних раздумий отвечаю. — По крайней мере её он не подожжёт и не скурит.
— Ну ты плохо знаешь моего отца, — он улыбается, прижимаясь губами к моему виску, и я смеюсь.
Александр обнимает меня, когда рассматривает выставленную на прилавок копию картины, на которой двое пожилых мужчин играют в шахматы, и с некоторой нерешительностью в итоге принимает решение купить именно её. Выдохнув от облегчения, я устраиваюсь на небольшом диванчике у стены, пока Кинг оплачивает свадебный подарок и решает вопрос с его доставкой в Лондон. После чего, пряча кошелёк во внутреннем кармане двубортного пиджака, подходит ко мне и протягивает руку.
Я с трудом перебираю ноги, когда следую за Александром к его автомобилю, поскольку с недавних пор я всё чаще стала отдавать предпочтение обуви на высоком каблуке, дабы было проще обниматься и целоваться с парнем. Стрелка часов указывает на половину восьмого, когда я с мучительным стоном опускаюсь на кожаное кресло автомобиля и вытягиваю ноги. Кинг наблюдает за мной с ехидством и уже порывается подразнить меня за крайне неудачный выбор обуви. Как вдруг что-то привлекает его внимание, и между его нахмуренных бровей залегает глубокая морщина.
— Что-то слу?.. — я вопросительно протягиваю, а затем замечаю вышедшую из бутика пару и понимаю, что как прежде уже ничего не будет.
На плечи Бонни накинут неподходящий ей по размеру мужской пиджак, когда она идёт под руку с галантным джентельменом, в обществе которого мы с Кингом однажды её уже ловили. В прошлый раз она убедила нас, что мужчина является лишь близким другом её семьи, и нам не в чем её упрекнуть. Однако сейчас я не готова поверить в её оправдание, потому как она в данную секунду кокетливо заглядывает в глаза польщённого мужчины. Когда пара подходит к спортивному автомобилю кислотно-фиолетового цвета, незнакомец открывает перед Бонни дверь, и через минуту они покидают многолюдную улицу Нью-Йорка.
Кинг всего мгновение медлит, но затем заводит автомобиль и срывается с места, преследуя Риверу и её возможного любовника. Во время настоящей погони, ибо водитель Ламборгини значительно превышает скоростной режим, мы храним тотальное молчание, потому как трудно не просто вслух сказать, что Бонни изменяет, а даже подобную мысль в своём сознании допустить. Но когда мы заезжаем в хороший район города, в котором, по словам Александра, живёт девушка, я больше не могу отгонять обжигающие и пугающие мысли.
Бонни ведь слишком сильно любит Брайана, чтобы так подло и низко с ним поступить. Они слишком счастливы и влюблены, чтобы быть искушёнными другими.
Я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как ярко-фиолетовый автомобиль останавливается у дома девушки. Кинг в одночасье с ним жмёт по тормозам, и мы, оставшись незамеченными, скрываемся за углом, при этом имея возможность видеть всё, что может произойти между парой. Поскольку они по-прежнему находятся внутри машины, я невольно обращаю взгляд на дом. И мне хватает одного лишь взгляда на особняк семьи Риверы, дабы понять, что им, вероятно, недостаёт средств на содержание столь большого участка земли. Состояние сада, сколы на фасаде и покрытые слоем пыли окна свидетельствуют о том, что в доме определённо не хватает прислуги. Однако зародившиеся мысли о возможных финансовых трудностях родителей Бонни забываются, стоит устрашённой чем-то девушке выйти из автомобиля и подойти к подъездной дорожке. Помимо того, что Ривера бела как полотно, её губы искусаны в кровь от сильных нервов. Но стоит обходительному мужчине оказаться рядом и взять её под руку, как она улыбается ему жизнерадостно и невинно, и они вместе идут к входной двери.
— Она ведь этого не сделает?.. — я с надеждой на невозможное шепчу, стоит им оказаться на пороге дома.
Однако вопреки моим внутренним чаяниям, когда мужчина после недолгого разговора притягивает девушку к себе за талию, Ривера отвечает на поцелуй. Он длится всего несколько секунд и представляет собой лишь лёгкий, но затяжной чмок в губы. Но этого всё равно достаточно, чтобы подтвердить её измену. Бонни первая отстраняется, опуская то ли от смущения, то ли от смятения взгляд. Она вероятно говорит слова прощания, когда касается ручки двери, и в самом деле пытается уйти. Но мужчина останавливает её и резко притягивает к себе. Ривера оказывается плотно прижатой к груди мужчины, который трепетно касается её кудрявых волос, а затем, внезапно позабыв о былой нежности, впивается страстным поцелуем в её слегка приоткрытые от удивления губы. Бонни всего секунду медлит, а затем отвечает взаимностью, крепко обвив его шею руками.
В страхе стать свидетелями чего-то большего, мы с Александром уезжаем, по-прежнему храня неприятное молчание. Обдумывая сцену неожиданной и возмутительной измены, я не могу отделаться от мысли, кто и как должен обрушить мерзкую правду на находящегося в полном неведении Брайана, тем самым разорвав его сердце на куски. Когда автомобиль останавливается у моего дома, и я смотрю на горящий свет в окнах его спальни, я понимаю, что не смогу находиться рядом с ним в ту секунду, когда его жизнь рухнет от услышанного обличения Риверы. Я знаю, что с ним произойдёт, когда суровая правда его настигнет. Бонни стала его первой девушкой, с которой его связывает настоящая и здоровая любовь. Лишившись её, он лишится слишком большой части самого себя. И неизвестно сколько времени ему понадобится, чтобы излечиться и научиться заново доверять.
— Нужно ему сказать, — Кинг говорит в пустоту, когда мы более десяти минут неподвижно сидим в автомобиле напротив моего дома.
— Не сейчас. Для начала нужно поговорить об этом с Бонни, и лишь затем...
— Зачем? Что разговор с Бонни может изменить? — он крайне эмоционально не соглашается со мной. — Она изменила, и не важно, что творилось в её голове в ту секунду. Не важно, как долго и упорно она боролась с искушением. Она изменщица, и Брайан должен об этом знать!
— Он обо всём узнает, но не сейчас и уж тем более не от тебя, — я пытаюсь его остановить. — Если ты взвалишь на него правду в этот же миг, ты добьёшься лишь того, что эту ночь он проведёт в сердечных муках, а затем он не позволит Бонни к себе даже приблизиться, чтобы объясниться. И тогда между ними точно и навсегда всё будет кончено.
— Ты рассматриваешь вариант того, что они могут сойтись после её измены?! — неожиданно Кинг, просто моментально выйдя из себя, повышает голос, и я не могу это проигнорировать. — Ты в самом деле считаешь, что раз дело лишь в одном поцелуе, то на это можно закрыть глаза?!
— Какого чёрта ты на меня срываешься?!
— Потому что ты оправдываешь её измену! — он в бешенстве вопит, и я поджимаю губы от обиды.
— Я не оправдываю Бонни. Я просто лишь хочу поговорить с ней, прежде чем разоблачить её измену перед Брайаном, чтобы исключить возможность какого-либо недопонимания.
— Чтобы избежать малейшего шанса на недоразумение, мы за ними и проследили! — он, ни чуть не успокоившись, продолжает резко мне возражать. — Всё произошло на наших глазах. Он поцеловал её, и она, ни на секунду не замешкавшись, ответила ему. Тут не о чем говорить!
— Неужели ты веришь, что она способна на такое?! Бонни его любит. Она ни за что бы ему не изменила! Очевидно же, что это какая-то ошибка.
— Ты в своём уме, Нила?! Мы видели факт её измены собственными глазами! И ты продолжаешь искать ёбаные способы её оправдать?!
— Не смей так со мной разговаривать, лишь потому что я иначе смотрю на эту ситуацию, — я с подчёркнутым холодом его осаждаю, ибо нет больше сил терпеть его злобу по отношению ко мне.
— Иначе я не могу с тобой сейчас говорить, — Кинг даёт возмутительный ответ, и я кусаю себя за внутреннюю сторону губы, лишь бы не сказать ему в порыве ярости непростительные слова. — Уже стемнело. Иди домой, — он с отстранённым видом говорит, очевидно не желая меня больше видеть.
Я всего секунду неотрывно смотрю на точёный профиль парня, который освещён светом уличных фонарей, и разделяя его желание покончить со столь неприятным разговором, оскорблённо ухожу. Не только его слова, но и тон его ледяного голоса причинил мне сильную боль, поэтому я твёрдо для себя решаю, что даже не взгляну на него, пока он не принесёт мне глубочайшее извинение за его необоснованную ярость. Но когда я подхожу к входной двери, то, не давая отчёта своим действиям, всё же оборачиваюсь, дабы понять — остался ли Александр, чтобы проследить за тем, чтобы я благополучно зашла в дом, или нет. И замечая, что его автомобиль по-прежнему стоит у подъездной дорожки, на минуту горечь обиды становится чуть терпимее.
Потому как у меня нет ни малейшего желания столкнуться с кем-то перед сном и рассказывать об итогах воскресного шоппинга с Кингом, я запираюсь в мастерской, где меня никто не посмеет потревожить. У меня нет ни вдохновения, ни желания писать новую картину, а потому, удобно устроившись в глубоком кресле, я открываю недавно начатый роман и забываюсь в чтении. Погрузившись в насыщенную событиями жизнь героев, я не думаю о ссоре с Александром, об измене Бонни и её последствиях. И поэтому остаток дня проходит быстро и спокойно. Однако в полночь книга подходит к неожиданно скорому и несчастному концу, и я с раздосадованным видом оставляю разочаровавшее меня произведение на столе и выхожу в коридор. Будучи поглощённой дурными мыслями, что связаны с сегодняшним днём, я пропускаю мимо ушей неоднозначные звуки, что раздаются на первом этаже, и захожу в прихожую. И тут же застываю на месте, в надежде быть незамеченной Брайаном и Бонни, которые, судя по тихим стонам и частым движениям бёдер моего братца, бесстыдно занимаются сексом у входной двери.
Лишь благодаря тому, что они полностью одеты, я не выдаю своё присутствие несдержанным криком отвращения. Пряча глаза в пол, я беззвучно возвращаюсь в мастерскую, ведь если я попытаюсь ступить на ступеньку лестницы, то меня тут же заметит пара, и тогда неловко станет всем.
«По всей видимости, не только многолетняя дружба, но и способность умело и подло изменять связывает Бонни с Лиззи», — я про себя думаю, закрывая дверь комнаты, в которой я буду вынуждена просидеть до тех пор, пока пойманная мною пара не закончит начатое.
Когда я сажусь в сохранившее моё тепло кресло, я отчаянно пытаюсь себя отвлечь от происходящего за дверью. Но даже включённый на телефоне сериал не отгоняет мысли о том, что Ривера после жарких поцелуев со своим любовником так просто и без угрызений совести отдаётся ни о чём не догадывающемуся Брайану. Её способность находить время на двоих парней и умело хранить это в секрете ужасает. Будучи связанной с ней крепкой и долгой дружбой, я даже не догадывалась, что она месяцами мастерки утаивает от меня подобное. И на секунду мне становится стыдно за убеждённость в своей проницательности. Но ещё больнее становится от того, что моя дружба с ней может в скором времени превратиться в ничто, ибо продолжить общение с той, которая так гадко поступила с моим братом, кажется мне невозможным.