Не тревожь моё небо

— Нас видел Брайан, но то, что это был я, он не догадался, — Александр шепчет мне, когда мы стоим у мраморного фонтана перед главным входом на виллу, а наши вещи грузят в стоящие неподалёку автомобили. Я киваю и перевожу взгляд на моего братца, недавняя отстранённость которого стала теперь мне предельно ясна. — Что будешь делать?

— Не знаю. Понаблюдаю за ним пару дней, и в зависимости от его поведения буду решать, как с ним говорить, — я отвечаю, также понизив голос.

После выяснения личности, которая потревожила меня и Александра вчерашним днём, с одной стороны мне стало легче дышать, ведь тайна раскрыта, а с другой — Брайан должен был стать последним человеком, который узнает о моих отношениях с парнем. Но потому как язык укоротить ему я не могу, а память — так тем более, с момента нашего возвращения домой я с него глаз не спускаю. С привычной живостью в голосе рассказывая родителям о нашей поездке, братец всего лишь раз так расплывчато намекает на увиденное в моём номере, что Ричард и Гвинет по итогу так и остаются в неведении. А в разговоре со мной он и вовсе эту тему не поднимает, в результате чего зарождается хрупкая надежда, что произошедшее он посчитает чем-то незначительным и уже совсем скоро полностью забудет о произошедшем на его глазах поцелуе.

Когда в вечер воскресенья Ричард и Гвинет внезапно уезжают в офис по срочному вопросу, я с приятной лёгкостью вдыхаю полной грудью. Наконец у меня есть по крайней мере несколько часов, дабы не вздрагивать каждый раз, как Брайан в их присутствии открывает свой рот. Спустившись в мастерскую, дабы перед началом учебной недели навести в ней порядок, я останавливаюсь у заваленного красками и палитрами стола и раздумываю над тем, с чего начать, ибо устроенный мной бардак оказался фантастических размеров. Но не успеваю я взяться за собирание разбросанных кистей, как бесшумно подкравшийся ко мне со спины Александр вальяжно опирается ладонями о стол, и я, оказавшись в плену его рук, замираю от неожиданной близости его тела.

— Чем занимаешься? — нарочито невозмутимым тоном спрашивает Кинг, обжигая своим дыханием моё ухо.

— В данную секунду думаю над тем, как поэлегантней пнуть тебя за подобное вторжение в моё личное пространство, — я отвечаю, умышленно ехидничая из-за его успешной попытки вывести меня из душевного равновесия. И за это он слегка прикусывает крайне чувствительную кожу моей шеи, и с моих губ срывается тихий стон. — Как ты сюда попал?

— Брайан впустил, — доносится его приглушённый голос, в то время как он продолжает прижиматься к моей спине, а его губы скользят по полыхающей коже моей шеи. — Мы договорились вместе поехать на тренировку. Так что пока он собирается наверху, у меня есть время немного подразнить тебя.

— Будто я позволю, — я ухмыляюсь, оперевшись о его часто вздымающуюся грудь, и его руки окольцовывают мою талию.

— А мне казалось, что ты не против. Особенно если учесть те пошлости, которые ты мне писала этой ночью, — он напоминает мне о нашей пикантной переписке, и я прикусываю нижнюю губу, ощутив знакомое покалывание внизу живота.

Хмыкнув у моего виска, Кинг, крепче обняв меня, обращает внимание на царящий на столе беспорядок и затем тянется к маленькой картине в серебряной рамке.

— Невероятно красиво. Это твоя работа? — он спрашивает, и я, слегка зардевшись от комплимента, киваю, разглядывая изображённый мной солнечный день у реки. — Нарисуешь что-нибудь для меня? — внезапно просит Александр. — Хочу иметь что-то напоминающее о тебе в моей спальне, когда я буду в очередной раз страдать из-за сильнейшего стояка по твоей вине, — он говорит, и я не могу сдержать усмешку.

— Даже не знаю, — я протягиваю, поглаживая его ладонь, которая покоится на моём животе. — Я не сильна в написании портретов. А любование собственной обнажённой фигурой, боюсь, единственное, что сможет отвлечь тебя одинокими и похотливыми ночами без меня.

— Маленькая язва, — Кинг шепчет в ответ на мою издёвку и, внезапно развернув меня к себе лицом, впивается в мои губы требовательным поцелуем.

Позабыв о всяких колкостях и шутках, я порывисто обвиваю его шею руками и забываюсь в поцелуе, которого мне так не хватало этой ночью. Каждый дюйм моей кожи горит от его ненасытных ласк, и я размыкаю губы для глубокого поцелуя. Во мне мечется растущая волна похоти и страсти, когда Александр начинает мастерски играть своим языком с моим. Его руки блуждают по моей спине, задирая края небесно-голубой рубашки вверх, и с каждой секундой прикосновения становятся всё горячее.

— Алекс, — я рвано дышу, когда он одним движением руки скидывает художественные принадлежности со стола и усаживает меня на него, оказавшись между моих ног. — Если мы продолжим, то не остановимся. К тому же Брайан скоро начнёт тебя искать, и... — я пытаюсь привести убедительные доводы остановиться, однако Кинг впивается в мою шею, а его рука сжимает мою грудь. И причин противиться этому безумству у меня внезапно не остаётся.

Не думая о последствиях и рисках, я крепче сжимаю ноги вокруг него и, оперевшись руками о деревянную поверхность стола, полностью отдаюсь во власть Александра. Его губы вновь находят мои, и мастерская наполняется шумом наших поцелуев. С каждой секундой обжигающая страсть между нами вспыхивает всё сильней. Мои ладони скользят по его часто вздымающейся груди, а после опускаются к пряжке ремня, за который я тяну Кинга на себя. Ощутив, как эрегированный член упирается мне в низ живота, я шумно втягиваю воздух через нос и, отстранившись всего на дюйм, затуманенным вожделением взглядом смотря на его зацелованные губы.

— Мы уже не остановимся, да? — я опаляю его раскрытые уста своим вопросом.

— Ни за что на свете, — он шепчет, прерывисто дыша, и его пальцы тянутся к пуговице на моих тёмно-синих джинсах. Однако оглушительный стук в дверь раздаётся прежде, чем опьяненный моими поцелуями Александр успевает расстегнуть их, и мы, тут же позабыв о повисшем между нами сексуальном напряжении, растерянно замираем.

Требуется всего секунда, чтобы Александр спешно отошёл от меня на несколько шагов, а я спрыгнула со стола и поправила растрепавшуюся рубашку. А затем в комнату заходит Брайан, на плече которого висит спортивная сумка, и между нами воцаряется звенящая тишина. Его хмурый взгляд тут же замечает разбросанные на полу кисти с красками, и он, поджав губы, угрюмо смотрит то на Кинга, то на тяжело дышащую меня.

— Поехали, Алекс, — только и говорит он, а после уходит, оставив дверь открытой.

— Я всё улажу, — клятвенно обещает Кинг, когда смотрит на меня извиняющимся взглядом, после чего спешит за своим другом. Я же негромко ругаюсь себе под нос, поскольку очевидно, что мой братец всё-таки сумел сложить два плюс два и обо всём догадался.

Когда мне удаётся привести мастерскую в привычный порядок, я в удручённом состоянии поднимаюсь в свою спальню и забираюсь в кровать. В попытке отвлечься от мыслей о разрушительных последствиях осведомлённости Брайана, я беру в руки недавно начатую книгу и позволяю роману поглотить меня. Однако спустя всего несколько часов в мою комнату врывается вернувшийся с тренировки братец, и я с содроганием понимаю, что скандал неминуем.

— Мама попросила тебе передать, — он говорит, поднимая в руке небольшую коробку, которую я до этого не замечала, и в моей душе зарождается хрупкая надежда, что он всё же не станет поднимать весьма неприятную для нас двоих тему.

— Хорошо, положи, пожалуйста, туда — я говорю и кивком головы указываю на правый угол стола.

Брайан оставляет посылку и под мой облегчённый выдох идёт к выходу из комнаты, как вдруг замирает у самой двери и, что-то про себя обдумав, оборачивается. Смотрит на меня он пронзительно и хмуро, и это пробирает меня до дрожи.

— Почему Алекс? — он спрашивает с неприкрытой обидой в голосе, и я напрягаюсь. — Почему из всех парней, что тебя окружают, ты выбрала его? Ну вот почему именно он?!

— Тебя это не касается, — я резко отвечаю, не желая с ним это обсуждать.

— Ты так же папе скажешь, когда он обо всём узнаёт? — он раздражается, и я, будучи не в силах проигнорировать звучащую в его словах угрозу, начинаю закипать.

— Только осмелься ему рассказать... Ты меня знаешь, Брайан, если потопишь меня, я тебя следом за собой утащу на дно.

— Да пошла ты, Нила! — он кричит, ведь знает, что если правда вскроется, неприятностей у него будет куда больше, чем у меня.

— Нет, Брайан, это ты на хер иди! Не я начала это!

— Нет, ты! Никто тебя не просил соблазнять моего лучшего друга, — он возмущается, а я прихожу одновременно в недоумение и бешенство, ведь меня едва ли можно обвинить в подобном. — Ты себе другого ёбаря найти не могла, или что? Уверен, папа будет в дичайшем восторге, когда узнает, что ты заделалась очередной пассией Алекса.

— Уж поверь, когда он узнает о твоих встречаниях с Бонни, обо мне и Кинге он забудет моментально! — я в ярости кричу, не стерпев слово «ёбарь», которое было сказано в адрес Александра.

— Что? — доносится глубокий мужской голос из открытой двери, и мы с Брайаном замираем. Мой братец смотрит на меня испуганно и гневно, и лишь после он отваживается взглянуть в сторону свирепого отца. — Это правда, Брайан? — он спрашивает его, отчего мой братец шумно сглатывает от страха. Есть лишь одна вещь, которую Ричард не готов стерпеть и забыть — преданное доверие. А Брайан его доверие серьёзнейшим образом подорвал, когда нагло врал в лицо, дабы быть вместе с Бонни.

— Да, — после секундного колебания он признаётся с трепещущим ужасом на лице. — Но, пап, я...

— Молчать! — вспыхивает он, когда понимает, что его главное опасение стало явью. — Мне хватило прошлого раза, так что с завтрашнего дня ты и близко к ней не подойдёшь.

— Нет, — непоколебимо даёт отпор Брайан, а я на секунду прикрываю глаза, осознавая, что страшный скандал неминуем. Ну почему же он не соврал? Зачем было давать отпор?

— Брайан, даже и не думай перечить мне. Ради своего же блага, делай то, что я говорю. Вспомни, что случилось в прошлый раз! К чему всё привело! Ты клялся мне, что у тебя всё под контролем, что ты со всем сумеешь справиться! — с каждым словом Ричард начинает всё яростнее и громче кричать, напоминая последствия первого серьёзного романа Брайана. — И чем же всё обернулось?! Ещё одни похороны я устраивать не намерен!

Последние слова были явно лишними. Даже Ричард это осознаёт, потому и замолкает в тот же момент, тяжело смотря на сына, который от сказанного вздрагивает, как от сокрушительного удара. В комнате повисает давящая тишина, которую никто не смеет нарушить. Лишь спустя долгую и мучительную минуту Брайан уходит, напоследок громко захлопнув за собой дверь. Подняв глаза на Ричарда, я с огорчением осознаю, что гордость не позволит ему последовать за сыном и хотя бы попытаться извиниться. Он лишь обременительно вздыхает и следом выходит из комнаты, оставляя меня наедине со своими далеко не приятными мыслями, которые связаны с событиями трёхлетней давности.

Брайану было всего пятнадцать, когда он начал встречаться с Элисон, девушкой, которая обладала репутацией беспринципной лгуньи. Но я выяснила это, к сожалению, слишком поздно. К тому моменту, как до меня дошла мерзкая правда о её постыдном прошлом, Брайан уже был по уши в неё влюблён. И Элисон этим без стеснения пользовалась, ведь он не просто одаривал её дорогостоящими подарками, но и порой оплачивал долги её семьи. Все знали, что девушка пользовалась им, но Брайан был слеп к правде. Даже Ричард, в конце концов, устал от непрекращающихся ссор и криков в доме и позволил Брайану быть с ней, ибо не считал это долговечным и чем-то серьёзным. Никто и мысли не мог допустить, что внезапный роман двух ветреных и легкомысленных особ может обернуться чем-то серьёзным.

Однако их беспечность привела к тому, что Элисон забеременела. Когда Брайан об этом рассказал, Ричард стал настаивать на аборте, даже не рассматривая другие варианты. Он не желал обременять жизнь сына нежеланным ребёнком и беспутной женой. Но Брайан настаивал на рождении ребёнка, слепо веря, что ему удалось встретить ту самую, с которой он готов прожить рука об руку до конца их дней. Поначалу Ричард свирепствовал и злился, но после месяца мольб и уговоров Брайана, который слёзно клялся заботиться о ребёнке и вести себя как ответственный отец, он смягчился и пообещал быть рядом несмотря ни на что. Все закрыли глаза на омерзительные слухи о беременной девушке и согласились позаботиться как о ребёнке, так и о ней.

Но вскоре Ричард сильно пожалел о своей уступчивости. А виной тому — безрассудное поведение Элисон на девятом месяце беременности. Нельзя сказать точно, что именно случилось, но её нашли без сознания на полу. Когда её доставили в больницу, нам объявили, что она пыталась прервать беременность с помощью найденных при ней таблеток. И к несчастью, ей это удалось. После экстренного кесарево сечения врачи три дня боролись за жизнь ребёнка, но утром четвёртого его сердце остановилось навсегда.

Это был первый раз, когда я видела как плакал Брайан. После того как врач констатировал смерть ребёнка, он рыдал навзрыд в белом стерильном коридоре больницы, совершенно не сдерживая себя. Элисон же исчезла, оставив после себя десяток вопросов и покалеченного Брайана, который по сей день не может говорить о произошедшей трагедии, не срываясь на рыдания и крики.

— Доброе утро, моя девочка, — ласково произносит Гвинет, когда я следующим днём спускаюсь к завтраку и занимаю своё место за столом.

— Доброе, — я отвечаю и украдкой смотрю на зловеще молчащего Брайана, который небрежно поправляет воротник школьной рубашки.

За время семейной трапезы Гвинет отчаянно пытается завязать непринуждённую беседу. Однако даже её умение сглаживать острые углы не содействует разряжению напряжённой атмосферы в столовой, и по итогу мы заканчиваем завтракать в тотальной тишине. Первым из-за стола выходит сердитый Брайан, который этим утром ни разу даже в сторону Ричарда не взглянул, и я, не успев закончить со своей яичницей, торопливо следую за ним. С лица моего всегда улыбающегося братца в этот раз не сходит неприятное, отталкивающее выражение, и мне становится ужасно не по себе, ведь частично виновата в этом я.

— Брайан был сильно зол, когда вчера вернулся с тренировки? — спрашивает меня Александр, когда мы перед началом последнего урока вместе сидим на матах в спортивном зале, и я рассеяно качаю головой. — Ты в порядке, Нила? Ты сегодня какая-то подавленная... Брайан ведь на тебе не сорвался из-за вчерашнего?

— Всё в порядке, — я пытаюсь остановить поток его переживаний из-за уже неактуальной проблемы и неотрывно смотрю на свои колени. — Правда, — я добавляю, поскольку мой ответ показался ему совершенно неубедительным, и Кинг с неохотой кивает.

Звенит звонок на урок и Александр, на прощание коснувшись моего плеча, уходит к своей команде, среди которых я пытаюсь разглядеть своего братца. Однако Брайана среди них нет, и я начинаю не на шутку переживать. Целый день он где-то пропадает, сторонясь при этом Бонни, Кинга и меня. Подобная тяга к уединению раньше за ним не замечалась, и от нервов я до боли впиваюсь ногтями в свои ладони.

«Только не сотвори никакую глупость, Брайан», — я мысленно прошу его о невозможном, и мгновение спустя он наконец-то появляется в дверях спортивного зала. Братец с явным скучающим безразличием на лице присоединяется к своим приятелям, и на время мои тревоги отступают.

На протяжении всего урока я довольно часто замечаю, что внезапная ворчливость и раздражительность Брайана становится причиной мелких конфликтов с его товарищами по команде. Но к счастью, в крупные ссоры они не перерастают, ибо не сводящий с него настороженный взгляд Кинг каждый раз успевает вовремя вмешаться. И за это я ему бесконечно благодарна. Однако когда к концу урока к Брайану подходит не послушавшая меня Бонни и отводит его в сторону, желая узнать причину его сегодняшней вспыльчивости и непривычной озлобленности, их разговор оборачивается настоящей катастрофой. Поначалу Брайан пытается оградиться от навязчивости Риверы, но затем он теряет над собой всякий контроль и раздаются пронзительные крики. От услышанных в свой адрес слов Бонни вздрагивает и униженно молчит, а Брайан продолжает на неё срываться, говоря, чтобы она наконец заткнулась и держалась от него подальше.

— Заебала! — он кричит в конце, а затем покидает спортзал под взгляды зевак, которые тут же начинают между собой шептаться.

Поскольку я, вместо того чтобы утешить рыдающую подругу, следую за братцем, к застывшей на месте Бонни подходит Александр. Он, приобняв девушку за плечи, уводит её в сторону, дабы у большинства присутствующих не было возможности лицезреть слёзы на её раскрасневшихся щеках.

— Брайан! — я кричу ему вдогонку, когда мы оба оказываемся в пустующем коридоре. Но поскольку на мой оклик он не реагирует, я подбегаю к нему и хватаю за руку, чтобы он, наконец, остановился и выслушал меня.

— Иди на хер, Нила, — он огрызается и резко вырывает свою руку в сторону, не желая терпеть мои прикосновения. И стоит мне только рот открыть, как он в порыве злости говорит то, отчего у меня внутри всё замирает сперва от шока, а затем от режущей обиды. — Это всё твоя вина! Неужели было так сложно держать свой чёртов рот на замке?! Вот вечно ты всё портишь! Лучше б ты продолжила гнить в своём грёбаном приюте и не появлялась в моей семье. Жилось бы куда проще без тебя!

Я не могу даже шелохнуться. Я лишь стеклянными глазами смотрю на Брайана, не желая верить в то, что он только что сказал. Он уходит, а я продолжаю стоять на месте, переваривая его слова, что так глубоко проникли мне под кожу. А всё потому, что сказанное им так похоже на истину, которая всегда ужасала меня. Ведь в глубине души я понимаю с неумолимой ясностью, что я всегда была и буду чужой и неродной в их семье. И от одного лишь осознания, что это сказал именно Брайан, тот человек, который всегда обращается и представляет меня другим, как свою родную сестру, у меня земля из-под ног уходит. Я могла бы представить, что подобное мог произнести незнакомец в попытке меня задеть. Кто угодно, но только не Брайан...

Так и не осмелившись войти в спортивный зал, я прогуливаю остаток урока, наплевав на последствия. Бродя по пустым тихим коридорам, я лишь надеюсь, что не столкнусь с Брайаном, которому удалось так сильно меня ранить. Я прекрасно понимаю, что он сейчас вне себя из-за вчерашней ссоры, из-за опрометчивых слов Ричарда. Но всё одно это не является его оправданием. Нельзя говорить подобные вещи, даже находясь на грани срыва. Просто нельзя.

— Что он сделал? — сердито спрашивает Александр, когда я перед возвращением домой опустошаю рюкзак от тетрадей и пары книг.

— Как Бонни? Я её не видела после случившегося.

— Не переводи тему. Он и тебе что-то наговорил, да? — проигнорировав мою попытку избежать неприятный разговор, Кинг, опираясь рукой о шкафчик, награждает меня требовательным взглядом. Но я не могу рассказать ему о непростительных словах Брайана. По крайней мере не здесь и не сейчас.

— Встретимся вечером? Тогда и поговорим.

— Нила... — он с негодованием произносит.

— Я не хочу сейчас даже думать об этом, иначе разозлюсь и при встречи скажу ему то, за что саму себя возненавижу, — я прошу его отступить, и Александр со вздохом повинуется.

Он помогает мне надеть зимнюю куртку, и мы идём к выходу из школы вместе. Оказавшись на улице, я замечаю быстро идущего к своему автомобилю Брайана. Желания ехать домой вместе с ним абсолютно нет, однако я не могу отправить его в одиночную поездку по заснеженным дорогам, когда он находится в таком состоянии, и я всё же иду к его машине.

— Я заеду за тобой в пять, — говорит Кинг, когда мы прощаемся, и я сажусь в салон автомобиля. Машина, наконец, прогревается, и мы с Брайаном, ни разу не взглянув друг на друга, едем домой в зловещей тишине.

Как ранее и было оговорено, Александр подъезжает к моему дому ровно в пять часов вечера. На улице, которая освещена одними лишь фонарями, идёт сильный снегопад, отчего вокруг царит сказочная, чарующая атмосфера. Сильнее укутавшись в зимнее пальто, я сажусь на пассажирское сиденье и изъявляю желание прогуляться по центру города. На мое предложение Кинг одобрительно кивает, и его автомобиль едет по заметённым снегом улицам города.

Вопреки тому что я сама предложила встретиться этим вечером, во время прогулки по центральному парку, который, как и ожидалось, полон толп туристов, я храню молчание, лишь изредка реагируя на отдельные фразы Александра. Он ещё некоторое время пытается отвлечь меня беседой и развеселить, но я не нахожу в себе силы реагировать на его слова. В конце концов, он поддерживает молчание, и мы безмолвно бродим по тихим тропам парка. Когда Кинг замечает, что я замерзаю, он, не проронив ни слова, ведёт меня в ресторан, стол в котором он предусмотрительно заказал. Зная, что я не люблю людные заведения, место он выбрал непопулярное, но с хорошей кухней.

Лишь когда нам приносят основное блюдо, я, облокотившись о мягкую спинку дивана, кладу голову на плечо Александра и прикрываю глаза, раздумывая с чего начать.

— Если ты не хочешь об этом говорить, то не нужно. Не заставляй себя, — он сердобольно говорит, нежно поцеловав меня в макушку.

Но я понимаю, что больше не могу нести это в себе, и рассказываю обо всём. О вчерашней ссоре с Брайаном и его сегодняшних словах в коридоре. И даже о ребёнке. Кинг слушает молча, вдумчиво. Поначалу его трясёт от злости из-за жестокости слов Брайана. Но затем, узнав о причине сегодняшней озлобленности друга, он сочувственно молчит.

— Ты ведь знаешь, что он сказал это не всерьёз, — он утешает меня, когда я, покончив с рассказом, умолкаю. — Брайан всегда заботился и говорил о тебе, как о родной. Когда я с ним только познакомился, он сказал, что у него есть сестра. И я до последнего думал, что вы родные, потому что ничто в его поведении не говорило об обратном.

— Это всё равно не исключает того, что он гондон помойный, — я обиженно шепчу, но от слов Александра мне всё же становится значительно легче.

— А я и не спорю, что он бывает ведёт себя, как последняя гадина. Но ведь он твоя родная и любимая гадина. Я прав? — он спрашивает и заглядывает мне в глаза, которые я от него прячу, с трудом при этом сдерживая улыбку. — Ну же, скажи мне, что я прав.

— Прав.

— То-то же, — он с наигранным самодовольством улыбается и мягко целует меня в висок. — А теперь давай есть. Даже мой отец признал, что здесь готовят лучшие стейки. Их шеф-повар из Аргентины и знает толк в мясе.

Поскольку порцию я заказала небольшую, я управляюсь с ней куда быстрее Александра. И пока он заканчивает свой стейк, я не свожу с него задумчивый взгляд. Когда обида на Брайана становиться не столь пекущей и терзающей, я невольно вспоминаю о его упрёках в сторону Кинга и наших с ним отношений. И это не ускользает от взгляда парня, который только что отставил опустошённую тарелку в сторону.

— Алекс, — я вдумчиво произношу его имя, и он смотрит на меня крайне озадаченно. Даже лёгкую взволнованность в его движениях можно разглядеть.

— Ты меня пугаешь, когда так моё имя произносишь.

— Почему Брайан сказал, что я твоя очередная пассия? Ты ведь всего с несколькими девушками был до меня.

— Ну может их было чуть больше, чем ты знаешь, — он виновато протягивает, а я растерянно на него смотрю.

— В смысле? — я взволнованно спрашиваю, однако Кинг уходит от ответа. Но я настаиваю на правде, и он вынужден сознаться.

— После расставания с Лиззи... Я был зол. Очень сильно зол. И поэтому, в попытке доказать, что я её окончательно забыл, я повёл себя как распутнейшая шлёндра, — он с извиняющимся видом признаётся, а я удручённо вздыхаю, поскольку понимаю, что у него были отношения не только с тремя известными мне девушками. — Дни, когда я был трезвым этим летом в Лондоне, можно сосчитать на пальцах одной руки. Каждую ночь я проводил с одной не очень приличной компанией. И я часто искал утешение. Но ты ведь знаешь, что ни одна из них ничего для меня не значила и не значит? — он с надеждой у меня спрашивает, на что я киваю, не считая проблемой девушек, чьих имён и лиц он, как бы не старался, не вспомнит.

— И как много их было? — я как бы невзначай интересуюсь, опустив взгляд на колени.

— Нила, не надо. Что было, то было, — он уклоняется, но я требую ответ. — Чуть больше двенадцати.

— Двенадцать?! — я, не веря своим ушам, эмоционально переспрашиваю. — Двенадцать?! Ты переспал с двенадцатью всего за пару месяцев?

— Нила, — осознавая, что пугающая цифра ничуть не пришлась мне по душе, Александр хочет себя оправдать и извиниться, но я его своевременно останавливаю.

— Всё нормально. Точнее, это не совсем нормально, но я не злюсь, не психую и уж точно не ревную. Я всё понимаю, просто...

— Просто?.. — он с нажимом спрашивает, а я отвожу взгляд в сторону, поскольку раздумала говорить об этом. Не хочу поднимать сейчас тему секса. А если быть точнее, то тему того, что я могу показаться ему неподвижной и никчёмной в сравнении с девушками, которые были у него до меня. Я далеко не раскрепощённая совратительница, которая готова вытворять в постели немыслимые безумства. И, к сожалению, проблема заключается далеко не в нежелании, а в конкретной неспособности осуществить задуманное.

— Просто я... Какого чёрта?

Стоит мне только верные слова подобрать, как вдруг мой взгляд останавливается на только что вошедшей в ресторан паре, которую я замечаю со своего места. Я приподнимаюсь на уютном диванчике, дабы лучше разглядеть лицо знакомой девушки, и мои глаза расширяются от изумления, ведь внутрь заведения зашла Бонни в компании немолодого коренастого мужчины. Проследив за моим взглядом, Александр также выглядывает, дабы рассмотреть девушку, которая сильно удивляется, замечая меня. А при виде Александра она и вовсе воздухом давится. Но Бонни довольно скоро берёт себя в руки и проходит к своему столу, откровенно отвечая на флирт и заигрывания мужчины. Я, конечно, понимаю, что сегодняшняя грубость Брайана ранила и унизила её. Однако в этот же день за его спиной идти на ужин с другим мне кажется чем-то неправильным.

— Ну и кто это, блять, такой? — не отрывая взгляд от обходительного мужчины, спрашивает у самого себя в недовольстве Кинг.

— Понятия не имею, — я растерянно отвечаю, как вдруг мне приходит сообщение от самой Бонни.

— Что там? — он спрашивает, не решаясь заглянуть в экран телефона.

— Пишет, что друг семьи, — я с лёгким скептицизмом читаю часть сообщения девушки, которая уверяет меня, что это лишь случайная встреча.

— Если Брайан узнает о таких сомнительных друзьях Риверы... — Кинг зловеще протягивает, за что я неодобрительно на него смотрю. — Что?

— Ты уверен, что сейчас именно тот момент, когда Брайану следует о таком рассказывать? — я надеюсь остудить его пыл, поскольку этот мужчина действительно может оказаться лишь другом семьи, который по каким-либо причинам решил пригласить Бонни на поздний ужин. В любом случае, не следует её судить до тех пор, пока она сама всё не объяснит. — Завтра сам её об этом допросишь, и если что-то покажется тебе подозрительным или лживым, то можешь обо всём сразу же наябедничать Брайану.

— Ну и куда ты собралась? — Александр спрашивает, наблюдая за тем, как я встаю из-за стола и надеваю куртку, которая до этого была накинута на мои плечи, поскольку я так и не согрелась в ресторане.

— Я ведь говорила, что дома мне надо быть в десять... о чём Ричард не забывает мне напоминать, — конец фразы я бурчу себе под нос, поскольку секунду назад он в очередной раз написал мне об этом. Даже по самым приблизительным подсчётам, это уже седьмое сообщение за сегодняшний вечер о комендантском часе.

— Сейчас всего половина восьмого. Куда хочешь поехать? — спрашивает Кинг, когда оставляет на столе деньги и смотрит на наручные часы с кожаным ремешком.

— Не знаю. Никуда не хочу, — я честно признаюсь, и мы выходим на улицу, где морозный ветер существенно усилился.

— Поехали ко мне? У меня сегодня никого нет дома, — он предлагает, прижимая меня спиной к своей груди.

— Ты будешь ко мне приставать, — я говорю ему, вглядываясь в беззвёздное небо.

— И в мыслях не было, — он не соглашается, целуя меня за ушком. — Ну может быть совсем чуть-чуть. Поехали?

Я соглашаюсь на своих условиях, и мы всё же едем к Кингу. Но несмотря на мою уверенность, что конец вечера мы проведём целомудренно, к концу поездки его куртка уже валяется где-то на заднем сиденье, а наши губы сплетены в чувственном поцелуе. Всё же мне следовало догадаться, что исходом этого вечера станет то, как мы, не прекращая жаркий поцелуй, с шумом врезаемся во входную дверь, и Кинг, на ощупь отворив её, заводит меня внутрь дома, где мы продолжаем беспорядочно ласкать тела друг друга.

— Алекс, надо прекращать, — я шепчу, закинув голову назад, а Александр покрывает мою шею и ключицы горячими поцелуями.

— Уверена?

Его сбивчивое дыхание у моих раскрасневшихся губ вынуждают меня самой поддаться вперёд, чтобы поцеловать его напористо и смело, в надежде что мне чудом удастся совладать с моими желаниями. Но выходит всё с точностью до наоборот, ибо жажда большего становится тем неутолимее, чем больше я утоляю её. В конце концов, Александр подхватывает меня на руки и спустя мгновение укладывает на свою постель. Чем неистовей и решительней Кинг, тем скованней становлюсь я. Без сомнений, он настроен серьёзно и желает повторить то безумство, что было между нами на Гавайях. Однако я по-прежнему считаю произошедшее ошибкой, которую не стоит повторять. Безусловно, в данную секунду я отчаянно хочу поддаться искушению и забыть о принципах, которые удерживают меня от падения в бездну. Однако я не желаю ломать свою нравственность из-за мимолётного удовольствия, которое спустя мгновение сменится сожалением и самобичеванием. И при попытке парня лишить меня рубашки и запустить руки в мой бюстгальтер, я отваживаюсь отпрянуть от него.

— В чём дело? — он растерянно спрашивает, когда в полумраке смотрит мне в глаза.

— Это неправильно, — я с заметной неуверенностью в голосе отвечаю, поправляя одежду, и сильнее отстраняюсь от него.

— Но мы ведь не в первый раз... — Александр серьёзно озадачен моим отказом, однако позволяет мне приподняться в постели и включить свет, тем самым покончив со сводящим с ума возбуждением.

— Я знаю, но... — я вздыхаю и отвожу взгляд в сторону, ибо не в силах мыслить здраво, когда он так на меня смотрит. — Я не хочу, — я признаюсь и тревожно на него смотрю в ожидании реакции, которая оказывается крайне неординарной.

— Я ведь не давил на тебя в прошлые разы? — он с искренним испугом спрашивает, ибо подобную инициативу первым проявлял исключительно он. — Я ведь не принуждал тебя? Пожалуйста, скажи, что я не насиловал тебя!

— Нет, конечно! — я поспешно его успокаиваю, изумляясь причине его беспокойства. — Я просто не хочу торопить события. Мы слишком спешим. Если я правильно всё подсчитала, то впервые я оказалась под тобой за две недели до того, как мы начали встречаться. А так не должно быть. Ты ведь не будешь злиться, если мы пока не будем этим заниматься? Я просто... — я поджимаю губы, не зная как правильней выразить свою мысль. Мне всегда казалось, что так близко я подпущу к себе парня лишь спустя год со дня знакомства. И тот факт, что с Александром всё складывается совсем иначе, убивает меня. — Думаю, это прозвучит глупо или старомодно, но я...

— Нила, — Кинг останавливает меня с внезапной улыбкой на губах. — Нет значит нет. Не нужно оправдываться передо мной. Если ты не хочешь спешить, мы не будем спешить. Мне не нужны причины, чтобы ждать. Если понадобится, я и до свадьбы потерплю.

— И почему же мне кажется, что свадьба в таком случае настанет слишком скоро? — я не могу сдержать благодарную улыбку, когда смотрю на него. В ответ он лишь смеётся и встаёт с постели, поправляя при этом кофту, которую я несколько минут назад безуспешно пыталась с него стянуть.

— Ну что ж, — с растерянным видом протягивает Кинг, когда его губы трогает небрежная улыбка, и он смотрит по сторонам, неловко почесав затылок. — Чем займёмся? — он спрашивает, и я не в силах сдержать тихий смех, который вызвала его смешливая неуклюжесть.

Потому как остаётся всего два часа до конца комендантского часа, что был установлен Ричардом, мы с Александром проводим оставшееся время за играми на приставке. Поскольку большинство игр, что есть у Кинга, являются ужасами, к концу вечера я, как и следовало ожидать, становлюсь дёрганой и напуганной. А после того как он нарочно пугает меня внезапным криком из-за угла, я и вовсе отказываюсь оставаться наедине дольше пары секунд, что так его забавляет.

Не желая разгневать Ричарда поздним возвращением домой, Кинг останавливается перед моим домом за пятнадцать минут до конца назначенного времени. Замечая выходящего на крыльцо Ричарда, который, сложа руки на груди, грозно следит за нами, я вспыхиваю из-за его неуместной строгости ко мне. Попрощавшись с Александром, который улыбчиво помахал рукой в знак приветствия Ричарду, я захожу в дом.

— Всё же десять часов это слишком поздно, — говорит он, когда вместе со мной поднимается на второй этаж. — Чтобы в следующий раз дома была не позже девяти.

Я лишь молчаливо вздыхаю в ответ на нововведение и захожу к себе в спальню. В любом случае, я не ожидала, что мне так легко будет позволено видеться с парнем, поэтому временное ограничение едва ли меня беспокоит. Я признаю, что всё могло обернуться в разы хуже, поэтому и не озвучиваю недовольство нелепыми запретами вслух.