Не тревожь моё небо

Почему-то сегодняшнее пробуждение я представляла себе совсем иначе. Мне чудилось нечто схожее с фильмами в стиле романтической комедии, где девушка пробуждается ото сна в объятиях своего парня, рука которого служит ей подушкой. Но в действительности я просыпаюсь от того, что мне ужасно холодно, ведь Кинг бессовестно отобрал у меня одеяло, в которое он укутался почти что с головой. Александр, самую малость посапывая, спит в позе эмбриона, прижимая к груди скомканное одеяло, что просто не может не вызывать ласковую улыбку на моих губах. Однако моя нагота страшно смущает, поэтому я лихорадочно подбираю свои скомканные вещи с пола и за считанные секунды одеваюсь. Взглянув на часы, которые стоят на прикроватной тумбочке, я отмечаю, что я неприлично рано проснулась. Сейчас нет и семи часов, и поэтому я тихо и незаметно поднимаюсь к себе в номер, избегая при этом свидетелей моего утреннего побега. Заперев дверь на замок, я опускаю голову на прохладную подушку и прикладываю ладонь к гулко стучащему в груди сердцу.

Разумеется, что отрицать прошлую ночь и так легко сорвавшееся с моих губ признание я не стану. Однако мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок, иначе с появлением парня в радиусе моего видения меня хватит удар. Произошедшие в его постели вещи в ту минуту казались мне правильными и естественными, но сейчас я покрываюсь красными пятнами от одних лишь воспоминаний. Как же мне ему в глаза смотреть, после того как я трогала себя перед ним?

— Прости, что так рано, но дело срочное!

Я в недоумении приоткрываю заспанные глаза, ведь за мыслями о парне я провалилась в недолгий сон, и перевожу недоумевающий взгляд в сторону двери, за которой стучится Бонни. Вопреки нежеланию вставать с постели, я всё же открываю дверь и пропускаю взволнованную девушку внутрь комнаты.

— В чём дело? Ты чего так рано? — я сипло спрашиваю, когда Бонни суетливым взглядом осматривает мой номер и даже под кровать зачем-то заглядывает. — Прости, но что ты там только что хотела найти?

— Кинга, — она отвечает, после того как выравнивается и разочарованно вздыхает, а я, не сумев удержать бесстрастие на лице, давлюсь воздухом от волнения. — Лиззи с самого утра вся на нервах из-за того, что найти его не может.

— Ты серьёзно? И из-за этого ты подняла такой шум? — я возмущаюсь с чувством облегчения, ведь моё опасение не подтвердилось. — Он либо всё ещё в номере, либо гуляет где-то по берегу. С чего вдруг она...

— Нила, я знаю, что между вами произошло ночью, — она обрывает меня, отчего моё сердце пропускает удар. Этого не может быть... — Лиззи рассказала о его признании. И о том как ты ушла, не сказав ему и слова. Она боится, что он мог слишком близко к сердцу принять твой отказ. Поэтому и ищет его с восьми утра по всей вилле и пляжу. Телефон он в номере оставил, а где он сам... — Бонни пожимает плечами, в самом деле считая исчезновение Александра чем-то серьёзным.

Пока Ривера ожидает меня в спальне, устремив вдумчивый взгляд к окну, я торопливо принимаю душ и привожу себя в порядок, при этом время от времени ворча о воцарившейся вокруг панике. Но когда мы с Бонни спускаемся к номеру Кинга, где встречаемся с Брайаном и Лиззи, я невольно начинаю разделять всеобщее волнение из-за его пропажи.

— Ты Аманду уже спрашивала? — интересуется мой братец, когда заходит в номер Александра, который был открыт запасным ключом, и осматривается, в надежде отыскать либо друга, либо улики, которые приведут к нему.

— Она его со вчера не видела.

— Странно всё это, — протягивает он, когда опускается на диван и пристально смотрит на не заправленную постель, на которую я взгляд бросить так и не решаюсь. — Ещё вчера у них всё хорошо было, и тут вдруг он её бросает. Да ещё так по-ублюдски. Кто-то знает, что случилось? — он спрашивает, ни к кому конкретно при этом не обращаясь, и мы втроём молча переглядываемся между собой. Бонни и Лиззи не знают, что сказать, а я выдыхаю с успокоением, ведь мой братец находится в неведении о чувствах Кинга ко мне.

— Вот поэтому я так и переживаю за него! — рушит затянувшееся молчание Лиззи. — Мы понятия не имеем, почему он так поступил. А теперь он ещё и исчез.

— Предлагаю разделиться и начать искать его уже за пределами виллы, — Бонни следом переводит тему разговора.

— Я уже об этом думала, поэтому сейчас вам отправлю пару мест, куда он чаще всего любил ходить, когда мы были тут с ним в последний раз.

Лиззи отправляет каждому по паре адресов, и когда настаёт мой черёд, я замираю на месте, а присутствующие озадаченно смотрят мне за спину. Уведомление прозвучало со стороны кровати, на которой я забыла телефон прошлой ночью. Как ни в чём не бывало, я достаю его из-под подушки и делаю вид, будто я положила его туда всего пару минут назад и опрометчиво забыла. Поскольку никто не заостряет на этом внимание, я смею решить, что они мне поверили. Однако прежде чем отойти от постели, я замечаю, что один из ящиков прикроватной тумбочки не до конца закрыт. Заглянув внутрь, я нахожу буклету с местными достопримечательностями, из которой виднеется измятая записка. В то время как остальные решают не терять время и идти на поиски Александра сейчас же, я, скрыв от них свою находку, кладу её в карман и выхожу из номера последняя.

— Как только находим его, сразу другим отписываемся, хорошо? — просит Брайан, после того как решил, что они с Бонни вместе отправятся на поиск Кинга. — А ты, — он внезапно указывает на меня, — внимательней будь. Каждый раз, как ты сама куда-то идёшь, вечно в канаву какую-то улетаешь.

— Спасибо за заботу, — я благодарю его, но в моём тоне явно сквозит неприкрытое раздражение, смешанное с сарказмом.

— Пойдём уже, заботливый старший брат, — смеётся Бонни, когда берёт своего парня под руку и ведёт его в сторону парка, и Лиззи следует за ними, ибо их цель находится в одном направлении.

Я провожаю их взглядом, пока они не скрываются за поворотом, и лишь после достаю записку, дабы ознакомиться с её содержимым. Как и предчувствовала, на ней записано возможное местонахождение Александра. Однако вместо ожидаемого адреса из пары слов, на листке бумаги указаны координаты и подробная инструкция, как добраться до этого места. Почерк однозначно принадлежит Кингу, поэтому без раздумий я направляюсь туда.

Изначально мне казалось разумной идеей идти по найденному адресу, однако оказавшись в непроглядных джунглях, я вынуждена признать, что последние слова Брайана были сказаны не без причины. Безусловно, прелесть окружающей меня зелёной чащи завораживает, но здешняя красота может таить в себе опасность, которую я благоразумно боюсь. Вновь сверившись с указаниями, что были сделаны Александром на бумаге, я поворачиваю направо и, ухватившись одной рукой за ствол дерева, вскарабкиваюсь на преграждающий путь булыжник. Уже готовясь спрыгнуть вниз, я вдруг чувствую, что моей ладони что-то касается. Переведя взгляд к руке, я, к своему ужасу, замечаю, что по ней ползёт устрашающе большой паук. Не отдавая отчёт своим действиям, я вскрикиваю и, сбросив резким движением руки замершую на месте тварь, бегу со всех ног вверх по склону, и зелёный ад наконец остаётся позади. Прижав к груди ладонь, по которой мгновение назад полз паук, я впадаю в панику. Игнорируя открывшийся передо мной вид тропического леса, а также водяного потока, что стремительно падает по нескольким уступам вниз, я лихорадочным взглядом ищу признак того, что Александр здесь, и я проделала этот путь не напрасно.

— Это точно он, — я шепчу, когда замечаю знакомую кофту, что лежит возле сидящего у самого склона парня. Не скрывая своё присутствие, я иду к нему, и он меня замечает.

— Дай угадаю, ты пришла сказать, что вчерашняя ночь ничего не значит, и мне надо свалить в закат? — Кинг отчуждённо спрашивает, обернувшись ко мне на секунду, и я осознаю, что причина его угрюмости кроется исключительно в моём утреннем исчезновении, которое он, по всей видимости, неверно истолковал.

— Ты дурак? — я беззлобно спрашиваю, в ту же секунду как награждаю его едва ощутимым подзатыльником, и он в изумлении распахивает глаза. — Я просто не хотела попасться кому-то на глаза. Поэтому и ушла рано утром, — я его уверяю, присаживаясь при этом подле него на подстилку.

— А почему ты сказать мне об этом перед уходом не могла? — он возмущается.

— А ты почему в джунгли ушёл, а не поднялся ко мне, чтобы всё высказать?

— Потому что я не выдержал бы ещё один отворот-поворот от тебя, — он продолжает злиться на меня и отводит взгляд к открывающимся перед ним просторам.

Невзирая на то что я ясно дала ему понять, что мои чувства с прошлой ночи остались неизменными, Александр по-прежнему выглядит досадливым и безрадостным. Он пристально смотрит вдаль, а я не могу от него взгляд отвести. Есть что-то необъяснимо привлекательное в его грусти. Однако я не хочу, чтобы Кинга впредь беспокоило нечто подобное, поэтому я, робко прикоснувшись к его скуле, аккуратно целую его в щёку.

— Никуда я от тебя больше не денусь, Александр, — я говорю ему с лёгкой улыбкой смущения на лице, замечая при этом как трогают его мои слова.

— Алекс, — он мягко поправляет меня, не сдержав улыбку, а я с замешательством на него смотрю. — Зови меня Алекс.

— Какая разница?

— Почему тебя это так озадачивает? Ты ведь сама не любишь, когда тебя полным именем называют.

— Да, потому что люди не в состоянии правильно произнести Неонилла. Получается что угодно, но только не моё имя, — я отвечаю, при этом припоминая как моё полное имя разнообразнейшими способами коверкали и высмеивали. — Не думаю, что у кого-то были подобные трудности с произношением твоего.

— Отец называет меня полным именем, только когда у меня серьёзные неприятности. Слышу своё имя, и ноги сами уносят меня как можно дальше. Ты же не хочешь, чтобы я и от тебя начал убегать?

— А ты можешь ещё дальше убежать?

— Тоже верно, — он смеётся, ведь отыскать его здесь было отнюдь не просто. — Как ты меня нашла? Об этом месте никто не знает.

— Нашла её в буклете, — я протягиваю ему записку, что привела меня сюда.

— Серьёзно?

— Не стану скрывать, что Лиззи пришла к тому, что ты захочешь уйти в глушь, но записку нашла я, — ответив ему, я смотрю на проходящую возле нас реку, журчание которой привлекло моё внимание. — Откуда ты узнал про это место? Не похоже, что кто-то ещё сюда ходит. Уж больно живности тут много.

— Что, пара букашек по пути напугала?

— Издеваешься что ли? По мне паук размером с твой кулак прополз. Это вообще чудо, что я живой осталась, — я рассказываю ему о случившемся, нервозно потирая ладонь, по которой ранее прошлось членистоногое чудовище, а Кинга это лишь забавляет. — Но всё же... Как ты нашёл это место?

— У меня есть знакомый, что жил здесь пару лет. Он мне и рассказал про него. Не люблю кишащие туристами места.

— Аманду хотел сюда сводить, да? — я с едкой улыбкой спрашиваю, ведь ревность к этой девчонке всё ещё преследует меня.

— Вообще-то тебя, — он отвечает, а я непроизвольно бросаю на него хоть и польщённый, но недоверчивый взгляд. — Это было до... всего того... Во время осенних каникул я связался с ним и сделал эту запись. Думал, к этому времени мы с тобой уже будем вместе, ну или близки к этому.

— А мы... кхм... не вместе? — я спрашиваю, будто речь идёт о чём-то незначительном, в то время как внутри всё колотится, а щёки вот-вот порозовеют от смущения. И вдруг Александр расплывается в дьявольской ухмылке.

— Солнце, вчерашняя ночь не до конца тебя убедила? Что ж, позволь мне тогда внести некоторую ясность, — и с этими словами его губы накрывают мои.

Я вздрагиваю, когда он укладывает меня на спину, а сам нависает сверху. После вчерашней ночи у меня нет ни капли сомнений, что именно он хочет со мной сейчас сделать. И когда он проводит языком по моим губам, а его правая рука сжимает мою грудь, я невольно напрягаюсь. Хоть поощрять его прикосновения я не намереваюсь, я всё же отвечаю на пылкий поцелуй с не меньшим вожделением и притягиваю его к себе чуть ближе.

— Алекс, не надо, — я шепчу, желая звучать твёрдо и убедительно. Но в действительности я стону его имя и лишь сильнее его возбуждаю, ибо он с силой сжимает моё бедро, а его губы находят мою грудь. — Я не хочу, — повторно прошу его я, поскольку заниматься нечто подобным под открытым небом стыжусь.

— Так значит ты не хочешь, чтобы мои пальцы оказались между твоих ног? — он спрашивает, прижавшись пахом к моей промежности, и его язык проходит от ключиц к мочке уха. Я шумно выдыхаю, срываясь на очередной стон. Боже, как приятно. — Ну же, Нила. Мы оба знаем, что не такая уж ты и невинная девочка, чтобы сейчас стесняться и робеть. Посмотри на меня, — он требует, и я подчиняюсь.

Он с минуту смотрит на опьянённую жгучими прикосновениями меня и, будучи этим крайне довольным, целует, прижимая при этом за горло к земле. Его губы завладевают моими в долгом, пламенном поцелуе, что наполнен укусами и внезапными облизываниями, и моё тело будто бы охватывает пламя. Всё же устоять перед его прикосновениями мне не под силу. И не успеваю я опомниться, как вдруг он разъединяет наши губы и, сжав мои запястья одной рукой, поднимает их мне над головой, отчего я чувствую себя уязвимой и подчинённой им. Пользуясь тем, что я частично обездвижена, он с садистской ухмылкой задирает лёгкий сарафан вверх, оголяя тем самым мой живот и бёдра.

— Есть, что сказать, Нила? — он опаляет мои губы своим вопросом, и желание сопротивляться ему окончательно иссякает.

— Целуй, — я принимаю его условия и, прикрыв глаза, вздрагиваю, ведь его губы касаются белой линии живота. Исцеловав каждый дюйм моей кожи, он скользит губами вниз. Его язык проходит по внутренней стороне бедра, отчего ноги дрожат, а низ живота терзает ноющая, требующая конца боль. — Алекс, — я стону его имя, когда он на сей раз целует, а после слегка прикусывает тонкую кожу шеи. — Это слишком... — я стону, прерывисто дыша.

— Слишком что?.. — он шепчет, выпуская из захвата мои запястья.

— Слишком хорошо, — я отвечаю, и Александр впивается в мои губы несдержанным поцелуем.

Долгие минуты я нежусь в его объятиях, как вдруг его ладонь скользит к низу живота. Я знаю, что должна сказать ему «Нет» и отпрянуть. Однако моё тело молит об обратном, и я сдаюсь. Я раздвигаю ноги шире, сжимая в кулаке его футболку, и Александр плавно скользит пальцами между моих влажных складок. Недолго поласкав клитор, доставляющий мне столько мучений, он осторожно погружает в меня средний палец, отчего мои бёдра движутся ему навстречу. Сместившиеся поцелуи к прикрытой лёгкой тканью платья груди усиливают пульсацию между ног, однако этого всё еще недостаточно, дабы дойти до пика. Я приоткрываю глаза и, желая сменить позу, прошу его поднять меня. И стоит ему усадить меня к себе на колени, как его руки сжимают мою талию, поднимая сарафан всё выше, и я начинаю развязный поцелуй, не стесняясь при этом в своих прикосновениях к нему.

— Обопрись на руки, — он велит, когда разворачивает меня и ставит перед собой на колени, придерживая при этом за талию.

Кинг задирает сарафан и, погладив ладонью чувствительные к прикосновениям ягодицы, пару раз звонко шлёпает по ним, отчего я вздрагиваю и громко ахаю от удовольствия. Сдвинув промокшее бельё в сторону, его палец вновь проникает в меня, и я закусываю нижнюю губу в предчувствии, что на сей раз он будет куда неистовее, чем ранее. Однако он по-прежнему неторопливо двигает им внутри меня.

— Прошу, сильнее. Прекрати эту пытку, — я взываю к его совести, когда возбуждение становится уже невыносимым.

— Потерпишь, — слышится его дразнящий голос, и я понимаю, что он намерен продолжить вчерашнее наказание.

— Изверг, — я шепчу и получаю за это обжигающий шлепок.

Ибо сил молить и ждать милости от него отныне нет, я неуверенно качаю бедрами навстречу его пальцу. Потому как это крайне смущает меня, и я лишь привыкаю к подобному, темпа я придерживаюсь отнюдь не быстрого.

— Двигайся быстрее, Нила, — Александр велит мне, когда его наполненный страстью взгляд прикован к тому, как двигаются мои бёдра. — Ещё быстрее, — он говорит, сопровождая свои слова парой шлепков. — Ещё, — и вновь его ладонь оставляет красный след на моей ягодице, которую он затем с силой сжимает. — Хорошая девочка, — он наконец остаётся довольным, когда я буквально трахаю себя его рукой и срываюсь на громкие стоны.

Я слышу металлический лязг пряжки его ремня и, не удержавшись, перевожу на него одурманенный экстазом взгляд. Он не сводит с меня глаза, когда начинает ласкать себя, и от этого вида я лишь сильнее завожусь. И когда долгожданный оргазм пронзает моё тело, которое не в силах больше шелохнуться, я грудью падаю на плед. Однако Кинг, желая продлить моё удовольствие, настолько ускоряет частоту проникновения, что я, задыхаясь воздухом, не выдерживаю и падаю набок, сжимая ноги вместе. Вцепившись в край подстилки, я утыкаюсь лицом в мягкую ткань и кричу в неё, до тех пор пока первый оргазм не перетекает во второй, и Александр кончает на моё бедро.

— Ну и что это за гримаса, Нила? — Александр спрашивает, когда стирает с моего бедра салфеткой сперму.

— Ты совратил меня на чёртовой подстилке в какой-то глуши. Да и к тому же я все колени стёрла, — я с досадой замечаю сильное покраснение, когда ложусь на спину и поправляю края сарафана.

— Болит? — он заботливо спрашивает, целуя моё согнутое колено.

— Немного, — уже без былого недовольства отвечаю я, потому как не сходящая с его лица улыбка очаровывает, и как результат от моего возмущения не остаётся и следа. — Нужно будет незаметно проскочить в мой номер, чтобы никто этого не увидел.

— А что если увидят? Думаешь, кого-то могут удивить покрасневшие колени, после того как вчера в бассейне была самая настоящая оргия?

— Во-первых, фу, — я в отвращении прикрываю глаза, на секунду представив подобное бесстыдство, что непременно произошло на глазах у десятка свидетелей. — А во-вторых, мне плевать, что кто-то увидит или подумает, до тех пор пока это не дойдёт до Брайана.

— Ты шутишь? Брайан? Ты боишься его реакции? — он изумляется и от неверия даже на смех срывается.

— Я не боюсь. Я просто знаю, что он растреплет об этом Ричарду как только узнает. Как его не проси, но язык за зубами он держать не умеет. А если Ричард узнает... тебе может ничего и не сделают, а вот я буду в таких неприятностях, что домашний арест на год станет лишь вершиной айсберга. Когда Брайан попался в прошлом году с девушкой, и они с Ричардом из-за этого серьёзно поругались, его месяц из дома не выпускали. Буквально не выпускали. Даже в школу и во внутренний двор ему нельзя было. И я уже молчу про конфискацию телефона и отключение от интернета. Так что Брайану о нас — ни слова!

— Ты сейчас серьёзно? Что это за пиздец? — Кинг недоумевает и смотрит на меня в надежде, что я лишь преувеличиваю реальность. Однако это не так.

— Знаю, звучит дико, но Ричард просто не знал как поступить с ним иначе.

— Что же Брайан такого натворил? Ричард ведь не похож на отбитого тирана, чтобы из-за пустяка к таким мерам прибегнуть.

— Это очень личное. И прошу, никогда не спрашивай об этом Брайана, хорошо? — я говорю, ведь узнай мой братец, что я трепалась с кем-то об инциденте трёхгодичной давности, мне головы не сносить.

— Ладно, — он вздыхает, даже и не думая настаивать на подробностях, за что я ему так благодарна. — Раз уж ты не хочешь наткнуться на кого-то в коридоре, то следует уже идти обратно, — он выравнивается и следом помогает подняться мне.

Закинув плед в рюкзак, Александр так естественно берёт мою руку в свою, что я не успеваю отреагировать и молча следую за ним. Он мягко сжимает ладонь трепещущей меня и даже виду не подаёт, когда замечает насколько я смутилась от подобной нежности с его стороны. Его губы лишь растягиваются в доброй улыбке, и он затевает непринуждённую беседу ни о чем, отчего я нахожу силы вернуть былое самообладание и участвовать в разговоре о вчерашнем инциденте в бассейне.

Лишь когда мы заходим внутрь виллы и натыкаемся на Лиззи, я вспоминаю об обязанности сообщить, что Кинг был найден, и он находится в целости и сохранности. И поскольку я этого не сделала, девушка, которая больше всех переживала за Александра, от возмущения кричит на весь пустующий холл.

— Неужто было так сложно написать, что он нашёлся! — она подходит к нам, а парень, за чью безопасность так переживали, в недоумении смотрит на нас.

— Вы о чём?

— О чём?! — разгневанная Лиззи повторяет за ним. — О том, что мы уже полицию были готовы вызывать, чтобы тебя найти. Почему ты никого не предупредил, что уходишь? Мог ведь хотя бы мне сказать. Бонни и Брайан сейчас пешком идут к Охейо, чтобы тебя найти, — она назидает на него, а я впервые замечаю схожесть в их характерах и привычках. Как-никак, они столько лет были вместе, поэтому не стоит, наверное, этому удивляться...

— Сейчас нет и одиннадцати утра. Вы что, ебанулись панику такую разводить?

— Ну знаешь ли, — обиженно протягивает она и, сложа руки на груди, опускает на секунду взгляд. Как вдруг она, будто придя к меняющему всё ответу, смотрит на нас растерянно, и тут же её губы растягиваются в ухмылке. Стоит мне осознать, что она заметила состояние моих колен и пришла к, вероятно, частично верному умозаключению, как я белею.

— Я упала! — я восклицаю, прежде чем она успевает прокомментировать увиденное.

— Ну конечно, зайчонок.

— Я серьёзно. Скажи ей, — я раздражённо парирую и обращаюсь к не реагирующему Александру, который должен был в первую очередь опровергнуть домысел Лиззи. Однако он молчит, считая излишним разубеждать девушку, и я понимаю, что для него моя просьба хранить всё в секрете — глупость, о которой не стоит даже беспокоиться.

— Охотно верю, — Лиззи смеётся с меня. — Судя по состоянию твоих колен, падала ты раз пятьдесят. Алекс, неужели я тебя так ничему и не научила? — она ухмыляется, в флиртующей манере напоминая о их пикантном прошлом, и я вздрагиваю, словно от пощёчины. Доселе я беспокоилась об Аманде, а порой и о мисс Смит. И лишь сейчас я осознаю, что именно Лиззи была и будет его первой любовью, воспоминания о которой никогда не покинут его сердце. И это заставляет всё внутри меня перевернуться. — Конечно, совершенно секретные новости распространяются крайне быстро, но я, так уж и быть, буду верно хранить вашу тайну, ребятки. У всех нас есть скелеты в шкафу.

— Лиззи, ты что, не слышишь меня? Ничего не было, и нечего скрывать, — я не разделяю её веселье, и грубость моего тона становится настолько очевидной, что девушка смотрит на меня оскорблённо, а Кинг в недовольстве дёргает меня за локоть, желая осадить.

— Нила, это уже чересчур, — он упрекает меня, и это становится последней каплей.

Отправив двоих в недолгое путешествие по известному для большинства направлению, я ухожу, храня при этом в сердце серьёзную обиду на Александра, который не только не стал отрицать наш роман, но и к тому же встал на защиту Лиззи. И поскольку данный инцидент вывел меня из себя окончательно, на протяжении целого дня я успешно избегаю всех, ссылаясь на плохое самочувствие. Лишь к обеду следующего дня моё затворничество прерывается стуком в дверь. Предположив, что Бонни всё же решила меня наведать после недолгой переписки, я отвлекаюсь от книги и спешу открыть перед пришедшей дверь. Однако порог моего номера переступает не миниатюрная девушка, а Кинг, которому я всё же с лёгким раздражением позволяю пройти внутрь комнаты.

Мне не раз удавалось слышать, а порой и становиться невольной свидетельницей того, как во время первых недель и даже месяцев отношений над влюблённой парой витают розовые облака из ваты и невыносимый дурманящий аромат благоухающих роз. Но мы с Александром рассорились и свели наше общение к минимуму спустя всего двенадцать часов. Однако причина тому была, на мой взгляд, веская.

— Ну и что это за выходка вчера была? — сложа руки на груди, спрашивает меня парень, когда присаживается на кресло у кровати, желая меня отругать. — Зачем было так грубить Лиззи? Ты сильно её обидела.

«И снова Лиззи», — невольно проносится у меня мысль, что болезненно режет изнутри.

— Не сильнее, чем она меня.

— Чего? Чем она тебя обидела? Тем, что указала на очевидное и пообещала никому об этом не говорить? — он спрашивает, вновь её сторону занимая, отчего я от досады делаю глубокий вдох и плечи нервозно сжимаю. Каждый раз, что я смотрю на него, в голову лезут такие неприятные мысли и догадки, что хочется его из комнаты выставить. — Зачем было с ней вести себя как стерва?

— Ты всё ещё её любишь? В романтическом плане...

— Что? — Александр был настолько не готов услышать мой вопрос, что не только его глаза, но и губы распахиваются от изумления и шока. — Ты шутишь что ли?

— А похоже, что мне смешно? — я говорю, и не в силах вынести его оскорблённый взгляд, опускаю глаза и признаюсь себе, что нет смысла скрывать от него своё беспокойство. Рано или поздно, но пришло бы время поднять эту тему и поставить точку либо в этом вопросе, либо же в наших отношениях. И чем раньше мы это сделаем, тем большей боли мы избежим. — Прошло меньше года, как вы расстались. А вместе вы были столько лет. Она твоя первая любовь, и полностью охладеть к ней всего за девять месяцев... Я в это не верю, — также внезапно как я начала говорить, я и умолкаю, ибо осознаю, что нет у меня права так торопить события. Не могу я просить его забыть о Лиззи и о годах, что провёл он с ней. А эгоистичное желание, чтобы его чувства ко мне стали сильнее и глубже, чем к ней, и вовсе не поддаётся никакой логике. — Признаю. Я ревную. Очень сильно ревную.

— Ты боишься, что я изменю? — он спрашивает, значительно смягчившись.

— Нет.

— Тогда почему?.. — Кинг недоумевает.

— Я не хочу, чтобы целуя меня, ты представлял, будто я — это Лиззи. Не хочу оказаться брошенной и обманутой, как Аманда.

Я поднимаю на него глаза и вижу, какой эффект возымела над ним высказанная мною неуверенность. В глубине души я лелеяла сильную надежду, что стоит мне озвучить терзающие меня мысли, как он примется меня обнадеживать в беспочвенности моих опасений. Но он, глубоко задумавшись, о чём-то размышляет.

— Я понимаю, что твоё беспокойство не беспочвенно, и ты во многом можешь меня упрекнуть. Причины измены и расставания с Амандой тебе известны, и я могу только просить тебя поверить, что с тобой я так ни за что не поступлю. А что насчёт моей истории с Лиззи... — он тяжело вздыхает, в нерешительности поднимая на меня глаза. — Я буду с тобой предельно честен, потому что хочу, чтобы ты мне доверяла, — он прикусывает нижнюю губу, не желая мне в чём-то сознаваться, и от этого у меня ноги подкашиваются.

— Пожалуйста, не томи.

— В начале этого октября мы с ней впервые встретились. Это был ужин с моей мамой и её родителями у нас дома. Мама по сей день живёт с надеждой, что я и Лиззи помиримся, поэтому она, желая посодействовать нашему сближению, настояла, чтобы её семья осталась у нас на день. Ближе к ночи Лиззи пришла ко мне, — он говорит, а я не хочу слышать, что произойдёт между ними дальше. Чтобы он не видел, как задевает меня каждое сказанное им слово, я подхожу к окну, отказываясь при этом поворачивать голову в его сторону. — За ужином я выпил, иначе бы не вынес вечер с ней и её семьёй. И когда она предложила провести ночь вместе, я не посчитал эту идею такой уж и плохой.

— Вы переспали? — я вымученно спрашиваю, не желая слышать подробности.

— Нет.

— Правда? Пожалуйста, только не ври.

— Было немного... — он на секунду умолкает, не желая ранить меня своей прямолинейностью, и продолжает, предусмотрительно взвесив каждое слово. — Она пыталась меня завести, но у меня даже не встал. Даже целовать её было противно после измены. И затем ты мне написала.

— Я? — оторвав взгляд от вида на бушующий, как и моя душа, океан, я оборачиваюсь к нему.

— Честно признаться, единственное, на что я обратил внимание — было твоё фото. И да, я начал представлять тебя...

— Кинг? — я с сильнейшим недовольством протягиваю его фамилию и сурово на него смотрю.

— Могла бы и польститься, что у меня встал на твою улыбку, а не на сиськи Лиззи.

— Она была голой?

— Нет. Просто без кофты, — он успокаивает меня. — Как только я понял, что фантазирую о тебе, чтобы быть в состоянии переспать с ней, я остановился и сказал, что ничего не будет. Лиззи пришла в бешенство, после чего врезала мне по лицу и ушла. Так всё и закончилось, — он уверяет меня и после минутного безмолвия подходит ко мне. — Поэтому я и начал тогда более настойчиво вести себя с тобой. Потому что мог быть уверенным до конца, что с Лиззи всё кончено, а перед тобой моя совесть чиста.

— И больше ничего не было?

— Ничего. Вообще ничего, — он мне улыбается, и его ладонь прикасается к моей скуле. — Ты мне веришь? — он спрашивает, и я кивая, будучи предельно честной с ним. — Всё ещё сердишься?

— Уже нет, — я с лёгкой улыбкой говорю, потому как не могу не улыбнуться ему в ответ.

— Я могу тебя поцеловать, или тебе ещё неприятно?

— Можешь.

После моего согласия он склоняется надо мной и, будто прося прощение, бережно прижимается губами к моим. Обхватив одной рукой меня за талию, другой он надавливает на мой затылок и усиливает напор поцелуя. Как правило, добавляет жгучесть в поцелуи исключительно он. Однако на этот раз я первая углубляю его. В ответ Кинг берёт меня на руки и садится на рядом стоящее кресло, опуская меня к себе на колени. Пользуясь тем, что наши лица на одном уровне, я сжимаю его шелковистые волосы на затылке и припадаю к его шее. Но потому как я не хочу доводить дело до постели, я довольно скоро возвращаюсь к его губам и в качестве наказания за то, что его руки опустились к моим ягодицам, кусаю его. Александр, бесспорно, не оставил бы без внимания мой укус, однако нас прерывает внезапный звук захлопнувшейся двери.

Кто-то зашёл в мой номер. Кто-то увидел нас в объятиях друг друга. Кто-то ещё знает о нас.