Не тревожь моё небо

Я сижу почти что в кромешной темноте, пока окружающие шумно наслаждаются вечеринкой, и пустым взглядом смотрю на объятия Кинга и Аманды. Шёл лишь третий день моего пребывания на Гавайях, а мне уже тошно от этого места и людей, что меня здесь окружают. Бесспорно, я с самого начала осознавала, что мне будет нелегко находиться в компании Александра и его девушки. Однако я всё же полагала, что мне удастся держаться хладнокровно в их присутствии. Я ведь уже решила для себя, что будет правильней задушить вспыхнувшие к Кингу чувства, нежели попытать своё счастье и сделать первый шаг. Но стоит мне увидеть, как его губы касаются её... Я опускаю взгляд, делая вид, будто не сгораю от ревности, а сожаление не выедает меня изнутри.

Наблюдая за кубиками льда в моём бокале, я вновь вспоминаю о новогодней ночи в его доме. Когда я была в его объятиях, и меня так тянуло к его губам, он отпрянул от меня. Он в самом деле сделал шаг назад, когда я была готова притянуть его к себе и поцеловать. Я должна об этом помнить каждый раз, как его взгляд встречается с моим. Он мне отказал.

— Нила! Ты ни за что не поверишь, что только что случилось, — восклицает Бонни, стоит мне столкнуться с ней на выходе из основной комнаты на первом этаже. — Аманда пару минут назад подошла к Лиззи с просьбой о совете. Знаешь совет о чём она хотела у неё узнать? — спрашивает она, и я понимаю, что следующие слова непременно сделают мне больно. — О том, как правильно ублажить Кинга в их первую ночь!

В то время как Бонни в деталях рассказывает мне о произошедшем разговоре, я улыбаюсь и киваю, делая при этом вид, будто её слова не задевают меня за живое. Будто я не хочу сорваться с места и улететь за тысячи миль отсюда. И лишь когда взгляд Бонни замечает Брайана в толпе, и она спешит к нему со скандальной сплетней, вымученная улыбка исчезает с моего лица. Отныне это конец всем призрачным надеждам, о которых я не осмелюсь больше думать. Эту ночь они проведут вместе, и я останусь в его прошлом. И всё по моей вине. Ведь это я выстроила стену между нами всего парой лживых слов. Именно я бездействовала и лгала самой себе, когда он по-своему пытался сделать первый шаг. Лишь я в ответе за ту боль, что пронзает моё тело сейчас.

— Ты совсем из ума выжил?! — я собираюсь подняться по лестнице на свой этаж, как вдруг до меня доносится негодующий выкрик Лиззи, который, судя по всему, адресован Александру. В надежде остаться незамеченной, я тихой поступью подкрадываюсь к беседующей на повышенных тонах паре и из любопытства подслушиваю их перепалку. — Как ты можешь быть таким... таким ссыклом?

— Я ссыкло, потому что начал встречаться с девушкой, которая мне действительно нравится?

— Нет, потому что ты притворяешься, будто влюблён в Аманду, когда на самом деле ты от Нилы глаз отвести не можешь. Жалкое зрелище, Алекс, — она в грубой манере говорит, а я замираю от услышанного, не веря, что Лиззи действительно сказала это вслух. — Поэтому прошу, не морочь голову Аманде. Эта наивная дура ведь в самом деле думает, что с Нилой ты покончил.

— Нила давно уже в прошлом. Да, она мне какое-то время сильно нравилась. Но сейчас всё иначе. Теперь я с Амандой, — он возражает с подчёркнутым холодом в голосе, а я отступаю назад. Вот теперь мне по-настоящему больно. Одно дело думать, что парень, к которому ты испытываешь определённые романтические чувства, не чувствует это же в ответ, а совершенно другое — услышать это от него самого.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Алекс. Не думай, что ты можешь так легко меня одурачить. Поэтому...

— Хватит, Лиззи! — Кинг внезапно восклицает, вспыхивая от злости. И я останавливаюсь, желая знать, что он скажет дальше. — Неважно, что я до безумия влюблён в неё. Неважно, как сильно я хочу быть с ней. Нила не влюблена в меня. Я ей даже не нравлюсь! Поэтому не смей меня поучать! Я больше не твой мальчик для... — с этими словами он внезапно оборачивается, желая уйти от разговора, и мы встречаемся взглядами.

Кинг изумлён, а я испугана его страстным признанием. Меньше секунды мы неотрывно смотрит в глаза друг друга, не зная, что сказать. И мгновение спустя я сбегаю, в страхе обернуться. Я поднимаюсь на четвёртый этаж, где расположен мой номер, и не могу отделаться от мысли, насколько иррационален мой побег. Всего пару минут назад я корила себя за малодушие и страх изменений, но я вновь сбегаю от меняющего всё разговора. Замкнув дверь номера на ключ, я сажусь на край постели и по-прежнему ошарашенным взглядом смотрю на подрагивающие от волнения руки. Погружённая в глубокое оцепенение я жадно хватаю воздух ртом, не веря, что Александр в самом деле признался в чувствах. Я вновь и вновь вспоминаю его слова, и оттого сердцебиение усиливается, а щёки заливаются румянцем.

Больше получаса я хожу из одного угла номера в другой, в надежде решиться покинуть стены комнаты и наконец признаться Кингу в своих чувствах. Но каждый раз меня что-то останавливает у самой двери, и я трусливо делаю шаг назад. Снова оказавшись у края постели, я прислушиваюсь к тишине. Внутри меня трепещет жалкая надежда услышать шаги Александра, который осмелится разрушить стену недопонимания между нами. Однако нет и знака, что он рядом.

Лишь когда я вспоминаю о желании Аманды провести эту ночь вместе с Кингом, я взволновано смотрю в сторону часов и замечаю, что уже полночь. В ужасе от мысли, что это может произойти, я бездумно покидаю номер и бегу на поиск Александра. Но когда я обхожу гостиную и террасу, так и не встретившись с ним, я прихожу к выводу, что он в своём номере. Но стоит мне осознать, что Аманду я также не видела в компании её друзей, как моё сердце болезненно замирает. Я делаю глубокий вдох и вновь оказываюсь в номере, чтобы в сумке с вещами найти кофту Александра, которую он мне однажды одолжил, а я по сентиментальным причинам взяла её в эту поездку.

По крайней мере, если я застану пару в номере брюнета, я смогу оправдать свой приход, не пав при этом в грязь лицом.

Я слишком крепко сжимаю кофту у себя в руке, когда вторую минуту стою прямо под его номером. Отсутствие неприличных звуков за дверью меня обнадёживает и даже вселяет некую надежду. Но вот где взять смелость, чтобы постучать и встретиться с ним? Простояв так ещё пару минут, я решаю всё же сделать это. Я заношу кулак и дважды стучу в дверь, прикрывая глаза от ужаса. Руки дрожат, ноги подкашиваются, а голова идёт полным кругом. Но когда дверь открывает Александр с читаемым равнодушием на лице, эти чувства охватывают меня с десятикратной силой. Единственное облегчение для меня то, что в комнате помимо парня никого нет. И именно это в каком-то смысле даёт мне силы заговорить с ним.

— Ты так и не забрал её, — я говорю на удивление ровным, но тихим голосом, когда протягиваю ему кофту.

— Спустя полтора месяца ты пришла, чтобы отдать мне мою кофту? В полпервого ночи? — он с некоторым скептицизмом и недопониманием спрашивает, то опуская взгляд на мою руку, то поднимая глаза на сконфуженную меня.

— Ага, — я отвечаю, чувствуя при этом себя какой-то идиоткой.

Всё же стоило не с этого начинать, раз Аманды в номере нет. Но уже слишком поздно, потому как Александр решает проигнорировать мой крайне абсурдный поступок и, забрав свою кофту, закрывает дверь прямо перед моим носом. Я стою в коридоре и глупо переминаюсь с одной ноги на другую, поскольку уйти я не могу, а что делать дальше не понимаю. Однако внезапный прилив смелости вынуждает меня постучать в дверь ещё раз и, наконец, признаться ему во всём.

— Да блять... — раздосадовано протягивает парень, стоит ему вновь увидеть меня на пороге своего номера, после чего он пытается захлопнуть дверь.

— Эй! — я от внезапности его поступка восклицаю и без позволения вхожу внутрь его комнаты.

— Нила, уйди, — он прогоняет меня, из-за чего я от неожиданности широко распахиваю глаза. Такого я от него не ожидала даже вследствие самого неудачного разговора.

— Я просто хочу сказать...

— Мне в самую последнюю очередь хочется выслушивать твой утешительный отказ, — он, не желая меня слушать, продолжает. Однако я намерена высказаться и быть им услышанной, поэтому перебиваю его в ответ.

— Я не должна была тебе той ночью в машине говорить, что ты мне...

— Услышь меня наконец! Я не хочу, чтобы ты передо мной распиналась сейчас. Не надо меня жалеть и просить отпустить свои... — он говорит со мной в унисон, из-за чего мне не удаётся разубедить Кинга в его же заблуждении.

— Умолкни хоть на секунду! Я пришла сюда не для того, чтобы утешать тебя и смягчать удар от отказа, — я возражаю, однако это не имеет ни малейшего смысла, потому как он, не внимая моим словам, продолжает говорить и настаивать на своём.

— Я уже заранее знаю, что ты мне скажешь, поэтому давай сделаем вид...

— Да как же ты меня достал, — я раздражаюсь из-за его нежелания меня слушать. Однако и эту фразу он пропускает мимо ушей и продолжает свою долгую и утомляющую тираду. — Услышь меня! Послушай, что я хочу тебя сказать! — я отчаянно пытаюсь привлечь его внимание, но, по всей видимости, он так боится услышать мой ответ на его признание, что готов закрыть уши руками и закричать во весь голос. — Да прекрати же ты!..

— Уйди! Просто забудь и всё. Я не... — он, продолжая говорить, делает мне навстречу шаг, дабы выставить за дверь. Однако я использую этот момент, чтобы схватить этого идиота за воротник его спортивной кофты и резко притянуть к себе. Я впиваюсь в его губы смелым поцелуем, и Кинг, наконец, умолкает. — Что за херня, Нила? — схватив меня за плечи, он резко отстраняется и крайне растерянно смотрит на меня. Я не вижу в его взгляде ярость или недовольство, однако чувствуется, что мой поступок он воспринял негативно. И от этого всякая уверенность в правильности моего поступка исчезает. — Зачем ты это делаешь?! — он срывается на крик, желая получить ответ, ведь я храню молчание слишком долго.

— Ты сам всё знаешь, — я тихо отвечаю, едва найдя силы взглянуть ему в глаза.

— Я знаю лишь то, что на моём месте может быть любой, а ты и разницы не почувствуешь.

— Ты в своём уме?! Ты что, в самом деле думаешь, что я бы позволила этому случиться, не будь я безудержно в тебя влюблена?! — я яростно ему возражаю, и лишь после осознаю смысл сказанных мною слов.

Мне становится ужасно неловко от столь красочного признания, однако слов своих я не забираю. Я лишь пугливо смотрю на него в ожидании ответа. Однако Александр и слова мне не говорит. Он лишь делает мне навстречу шаг и притягивает моё лицо к своему. Замерев в дюйме от моих губ, он, будто на что-то решаясь, медлит. Но я подаюсь вперёд и первая его целую. Долго и трепетно. До тех пор, пока не остаётся чем дышать.

— То, что ты сказала... — шепчет Кинг мне в губы. — Ты в самом деле?..

— Да, — я шепчу в ответ. И стоит нашим взглядам встретиться, как мы оба тянемся за новым поцелуем. Однако взамен чувственного соприкосновения наших губ я ощущаю болезненный удар по затылку открывшейся дверью.

— Какого?.. — Александр негодует, устремив недобрый взгляд на образовавшуюся щель.

— Алекс, а ты часом не забыл, что сегодня День рождения Аманды? Если ты сейчас не явишься к ней с поздравлениями и подарками, то от её нытья Гавайи под воду уйдут. А я, знаешь ли, ещё пожить хочу, — я слышу возмущение братца, который, к счастью, не заходит в номер.

Не желая быть пойманной в комнате Кинга, я бесшумно прячусь за дверью с раздосадованным лицом. Ну вот надо было этой несносной девчонке родиться именно в этот день!

— Я сейчас спущусь, Брайан, — Александр настойчиво пытается закрыть дверь, однако мой братец буквально вытаскивает парня в коридор, наплевав на его сопротивление. — Брайан, мне надо переодеться. Я сам спущусь. Брайан! — Кинг вырывается из его объятий, однако хватка у него, как у голодной псины, и поэтому через секунду дверь за моей спиной закрывается, и я остаюсь в комнате совсем одна.

— Ты ещё за это заплатишь, Брайан, — я говорю в пустоту, осознавая, что мой братец в скором будущем сполна ответит за этот облом.

Оглянувшись вокруг, я всё же нахожу один существенный плюс в подобной отсрочке — теперь у меня есть время, чтобы успокоить своё сердце, которое от столь частых и сильных ударов вот-вот окажется в желудке. На секунду прикрыв глаза, я думаю над тем, что сказать Кингу, когда я вновь его увижу. Но почему-то я могу лишь гадать о том, что же происходит между ним и Амандой. Я достаточно уверена в Александре, дабы не думать, что он из жалости делает вид, будто они по-прежнему вместе. Уверена, сейчас между ними происходит не самая приятная беседа, поскольку брюнет должен именно сегодня разорвать их отношения. Но когда стрелка часов указывает на час ночи, во мне зарождаются далеко не первые крохи недоверия и обиды, ведь его нет почти что час. Неужели фраза: «Мне очень жаль, но нам нужно расстаться» занимает столько времени? Проходит ещё десять минут, и моя надежда увидеть Кинга этой ночью полностью иссякает, и я встаю с постели, чтобы уйти. Однако дверь внезапно открывается, и наши взгляды встречаются.

При виде Александра моё сердце пропускает удар, а губы непроизвольно приоткрываются, дабы сделать столь нужный глоток воздуха. Но вопреки всепоглощающему чувству смущения я решаю остаться верной своей обиде, хоть с появлением парня она и вовсе иссякла.

— Сказать Аманде, чтобы она катилась куда подальше, заняло у тебя целый час? — я спрашиваю его, и он закрывает за собой дверь.

— Знаешь ли, не так уж и просто бросить девушку в её же День рождения. Было слишком много слёз и мольб остаться.

— И?.. — я с всё тем же напускным недовольством спрашиваю, ведь куда проще имитировать обиду, нежели показать истинные чувства к нему. А именно — трепет, робость и восторг.

— Пришлось успокаивать и уверять, что она достойна большего, — он отвечает с едва заметной ухмылкой на губах, когда всё ближе и ближе подходит ко мне. И стоит расстоянию между нами сократиться вдвое, как я из последних сил держу лицо и с чудовищным трудом подавляю желание выброситься в окно. — В конце концов, меня прокляли и отправили прямиком в ад. И вот он я.

— Прелестно, — я отвечаю с непринуждённым видом, при этом в ужасе отводя от него взгляд, ибо отныне я понятия не имею, как мне следует себя с ним вести. — В таком случае, я пошла к себе. Завтра... ну... мне завтра надо рано вставать, — я отчаянно имитирую спокойствие, когда взволновано придумываю предлог уйти, и пытаюсь обойти Кинга. Однако стоит нам поравняться, как он останавливает меня за руку, и я вздрагиваю, ибо его прикосновение обжигает.

— За всё это время мы с тобой во многие игры успели поиграть. Но в догонялках по вилле я отказываюсь принимать участие, — он по-доброму мне улыбается, когда с высоты своего роста смотрит в мои широко распахнутые глаза. А после его взгляд опускается ниже. — По правде говоря, сейчас у меня совершенно другие развлечения на уме.

— Ч-что? — я неуверенно шепчу, и мне становится тошно от того, как слабо звучит мой голос.

Александр внезапным рывком прижимает меня к своей груди, и я, в попытке удержаться на подкосившихся ногах, сжимаю его напряжённые плечи. Он смотрит на меня с дьявольской похотью в глазах, когда нежно касается моей щеки, и я, тяжело задышав от ласки, прижимаюсь к его груди.

— Поцелуй меня, — Кинг шепчет, и от его просьбы на моих щеках выступает предательский румянец. — Поцелуй, иначе я лишусь рассудка.

Я нервозно сжимаю материал его свободной футболки, когда встаю на цыпочки и мягко прижимаюсь к его губам. Его рука по хозяйски скользит по моей спине вниз, и я, отчаянно сражаюсь с неуверенностью в своих действиях, продолжаю трепетно сминать его губы своими. Однако Александр совершенно неожиданно подхватывает меня на руки, и я, издав шумный вздох, распахиваю глаза и удивлённо смотрю на его прекрасное лицо.

— А теперь с языком, — он требует, и я вздрагиваю от того, насколько горячо прозвучали его слова.

Обвивая его шею трясущимися руками, я повторно опускаю глаза на его манящие губы. И вспоминая скандальную ночь, которую я провела на его коленях, поддаюсь вперёд, и мой язык скользит сквозь его губы. Упиваясь близостью его тела, я запускаю ладонь в его волосы и прижимаюсь к нему ещё ближе. Мой язык наконец касается его, и через моё тело будто бы пропускают разряд тока. Номер отеля наполняется звуками нашего тяжёлого дыхания во время плавящего меня изнутри поцелуя, и внезапно я чувствую холод простыней.

Кинг нависает надо мной, и я, позабыв о здравом смысле, позволяю ему раздвинуть мне ноги неприлично широко и впиться в мои губы неистовым, жадным поцелуем, который окончательно опьяняет меня. Его руки забираются мне под рубашку, и я лишь выгибаюсь в ответ на его обжигающие прикосновения, которые сейчас нужнее мне кислорода. Я отрываюсь от его губ и начинаю осыпать сотней поцелуев его скулы, подбородок, шею. Неопытность в перемешку с застенчивостью сковывает меня в те моменты, когда я поглаживаю его спину и всё сильнее прижимающиеся ко мне бёдра. Однако понимание, что происходящее между нами не является чудовищной и жгучей совесть ошибкой, избавляет меня от оков неуверенности, и я, не удержавшись, опрокидываю Александра на лопатки и, оседлав его, прикасаюсь губами к его шее. Проделывая с ним всё тоже самое, что и он однажды со мной, я замечаю, как он невольно ёрзает подо мной, срываясь на лёгкие стоны.

Испытывая дичайший восторг от мысли, что я способна доставить ему удовольствие, я в порыве чувств стягиваю с него футболку и, приподнявшись, впервые так осознанно смотрю на его тело. И лишь сейчас меня приводит в такой восторг мысль, что Кинг состоит в баскетбольной команде, ведь иначе его тело было бы далеко от того совершенства, что я сейчас так пристально изучаю. Я мягко касаюсь его торса, веду рукой вверх к груди, а после — к шеи, и вновь накрываю его губы своими. Александр делает поцелуй куда развязней, и как результат, я издаю первый стон. Кинг самодовольно ухмыляется и, не прерывая поцелуй, снимает с меня бежевую рубашку. Ощущая прикосновение пальцев к рёбрам и белой линии живота, я вздрагиваю и закатываю от удовольствия глаза. Однако мысль, что Александр считает меня готовой к чему-то большему, чем просто поцелуям и откровенным объятиям, тяготит. Но я решаю не возражать против того, что на мне лишь бюстгальтер, ибо всё же я первая стянула с него футболку.

Словив взгляд парня на себе, я порываюсь продолжить изучение его тела губами, как вдруг он опрокидывает меня на спину и целует. Он целует губы, щёки, шею, плечи. И когда его губы смыкаются на моей груди, а левой рукой он не глядя выключает свет, я чувствую, что вот-вот настанет переломный момент. И стоит ему попытаться опустить одну бретельку бюстгальтера вниз, как я понимаю, что пришло время остановиться, и упираюсь.

— В чём дело? — он спрашивает, даже и не думая прекращать поцелуи моей груди, которые путают мне мысли.

— Если ты лишишь меня девственности в месте под названием Потерянная Ви, следующим, кто здесь навеки потеряется, будешь ты.

— Ты девственница? — он останавливается и в самом деле задаёт этот вопрос, что обескураживает меня.

— Нет, я из тех, кто трахается без поцелуев!

— Не злись. Просто случай в машине сбил меня с толку. Мне показалось, что это было для тебя не впервые, — он отвечает, подарив мне лёгкий поцелуй в щёку. — Ну и что это за взгляд? — он вдруг спрашивает, замечая перемены на моём лице.

— Значит я всё-таки произвела впечатление потасканной шлёндры, — я с сожалением осознаю, что мои опасения были верны.

— Думаю, один из нас сильно заблуждается в значение слова «шлёндра». И сомневаюсь, что это я, — он говорит с заметной игривостью и заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. — Я ведь тебе уже говорил, что тебя язык не повернётся назвать такой. И ты не сделала ничего, что могло заставить меня поверить в обратное. Поэтому не изводи себя подобной глупостью. Единственный, кто может сводить тебя с ума — это я, — последнюю фразу он шепчет мне на ухо, а его руки напоминают мне о том безумие, что происходило между нами той ночью. Я мягко протестую против его приставаний, ведь не могу не заметить, как он хочет забраться под мой бюстгальтер, сдвинув кружевную ткань губами. Однако одного прикосновения руки к моей промежности достаточно, чтобы моё тело предательски взбунтовалось.

— Скотина, — я шепчу ему и лишь сильнее прижимаюсь к его ладони, едва слышно постанывая от своих же действий, отчего кончики моих ушей краснеют.

— Как насчёт петтинга? — он спрашивает, а я впадаю в лёгкий ступор. Исходя из сложившейся ситуации, петтинг — это бесспорно что-то неприличное. Но я в душе не чаю, что это значит.

— Что это? — в конце концов я позорно у него спрашиваю и тут же ловлю на себе его смешливый взгляд.

— Серьёзно не знаешь? Это то, чем мы с тобой в машине занимались, — он смеётся с моего вопроса и вновь припадает к моей шее. — Я хочу тебя, Нила. Очень сильно и очень давно хочу, — он шепчет и без моего позволения стягивает бюстгальтер. Не будь я так возбуждена, я бы возразила и отпрянула. Однако ноющая боль внизу живота мне этого не позволяет, поскольку всё о чём я сейчас могу думать — его поцелуи и прикосновения к моему телу.

— Это будет последний раз, — я стону в ответ, когда чувствую его губы на своей груди.

— Непременно, — он нахально ухмыляется и стягивает с меня уже джинсы, которые вскоре оказываются на полу. — А теперь засунь свою ручку к себе в трусики и покажи мне, как ты трогаешь себя, — он шепчет, и от услышанного я вспыхиваю, чувствуя, как низ живота от его грязных слов начинает полыхать.

Он выжидательно смотрит на меня и я, тяжело дыша от волнения, повинуюсь. Почувствовав насколько влажной я стала, я прикрываю глаза и, шире раздвинув ноги, провожу пальцами по половым губам. Я срываюсь на стоны, когда касаюсь клитора, который чувствительнее обычного. Взглянув через полузакрытые веки на Кинга, который с нездоровым удовольствием наблюдает за мной, при этом время от времени лаская мою грудь и бёдра, я до боли прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд в сторону. Впервые я так одержима мыслью, что хочу почувствовать не одни только прикосновения к себе. Я хочу знать, какого это — ощутить его внутри себя.

— Ты думала обо мне, когда трогала себя по ночам? — он шепчет, обжигая мою шею. — Представляла, как я окажусь между твоих ног и буду дарить тебе один оргазм за другим?

— Алекс... — я порываюсь избежать ответа, однако он обрывает меня на полуслове, настаивая на смущающей правде.

— Ответь.

— Да, — я с судорожным стоном признаюсь в своих фантазиях, которыми была одержима последний месяц, и щёки заливает стыдливый румянец, ибо эту тайну я планировала унести с собой в могилу. Он не должен был знать как часто я представляла его, когда касалась себя между ног.

— Как неприлично, — он нарочно дразнит меня, скользя губами по моей щеке. — А теперь посмотри на меня, Солнышко. Умница.

Вернув моё внимание на себя, Александр опасно улыбается, и я вздрагиваю, стоит почувствовать его губы на груди. Я выгибаюсь навстречу его поцелуям, а глаза непроизвольно закатываются. Я и подумать не могла, что одно лишь прикосновение языка к соску может быть таким приятным. И когда я чувствую, что всего через пару секунд долгожданный оргазм настигнет меня, я, словно натянутая струна, вздрагиваю и трепещу от малейшего прикосновения Кинга.

— Не так скоро. Мы только начали, — Александр останавливает меня за мгновение до оргазма, отчего я стону от неудовлетворения.

Он приподнимает меня и усаживает себе на колени, благодаря чему я ощущаю силу его возбуждения. Однако этого, по-видимому, недостаточно, чтобы свести его с ума. И поэтому, желая довести его до беспамятства, я резко укладываю его на лопатки и припадаю губами к напряжённому торсу, уделяя при этом особое внимание нижней зоне его пресса. Помимо поцелуев я также решаюсь провести по нему языком, что вызывает ещё больше эмоций у парня. Наслаждаясь его частыми вздрагиваниями и приглушёнными стонами, я продолжаю свои действия, исподтишка изучая его реакцию на каждое прикосновение, дабы понимать, что ему нравится больше. И когда я осыпаю его ключицы и шею множеством влажных поцелуев, а после провожу языком по его губам, Александр увлекает меня в несравненно грязный поцелуй. Тая от его прикосновений к моей голой спине и рёбрам, я неосознанно покачиваю бёдрами, дабы чувствовать головокружительное блаженство от соприкосновения особенно чувствительных частей наших тел. Кинг опускает руки ниже и, обхватив обе ягодицы, задаёт мне нужный темп, от которого мы стонем друг другу в губы.

— Не снимай! — я резко хватаю Александра за руку, когда он пытается стянуть последний элемент одежды, который есть сейчас на мне.

Игнорируя моё нежелание остаться обнажённой перед ним, Кинг резко опрокидывает меня на спину и, пользуясь тем, что я нахожусь под ним, беспрепятственно стягивает с меня бельё. Будучи неготовой быть абсолютно нагой перед ним, я покрываюсь красными пятнами и плотно сжимаю согнутые в коленях ноги, отказываясь их раздвигать. Но Александр не готов принимать отказ, а потому он невесомо целует моё колено и просовывает ладонь между моих бёдер. И под напором его умелых ласк я расслабляюсь, и он разводит мои ноги в стороны. Будучи в сковывающем ужасе от мысли, что он пусть и в темноте, но видит моё ничем не прикрытое тело, я отвожу взгляд в сторону.

— Ты когда-нибудь входила в себя пальцами? — спрашивает он, когда его ладонь ложится на мою промежность.

— Да ты издеваешься надо мной, — я нервно шепчу в ответ на его крайне пикантный и обескураживающий вопрос, прикрыв глаза рукой от жгучего смущения. — Нет.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — он шепчет и в ожидании ответа покусывает мочку уха, отчего я срываюсь на новый стон.

— Хочу, — я едва слышно отвечаю, опаляя влажным дыханием его губы. Я чувствую как его губы расплываются в улыбке, и Кинг меня целует.

Когда я ощущаю, как его средний палец входит в меня, я окончательно теряю контроль над своим телом. Первые секунды я испытываю лишь неземное блаженство от чувства, что в меня что-то входит. Но чем глубже палец Александра оказывается во мне, тем неприятнее становится. Я ощущаю небольшой дискомфорт, но стоит ему начать плавно двигаться во мне, как я, с силой сжав простыни, срываюсь на стоны удовольствия. До этого момента я полагала, что строки в книгах, которые описывают наслаждение от одного лишь чувства заполненности, чистым фарсом. Но как же я ошибалась.

— О Господи! — я стону, двигая бёдрами в такт его движениям. Кинг по-собственнически сжимает моё бедро, а я, забывшись в экстазе, прошу о большем. Но прежде чем я успеваю кончить, он вновь бесчестно прерывает удовольствие, убрав палец. — Я уже не могу! — я прошу его, отчаянно нуждаясь в разрядке, которой он меня лишает.

— Ты ещё не заслужила, — он ухмыляется, чувствуя при этом садистское удовольствие от каждого отказа.

— Умоляю, — я жалостливо шепчу за секунду до нового поцелуя.

Окончательно лишившись рассудка, я без толики сомнения провожу руками по торсу нависающего надо мной Александра и касаюсь области ширинки. Почувствовав прикосновение моей руки, Кинг одобрительно хмыкает и целует меня в шею. С трудом, но стянув с парня брюки, я касаюсь сквозь ткань белья эрегированного члена, отчего он с шумом выдыхает и прижимается пахом к моей руке. Я по-прежнему ласкаю Александра, не решаясь стянуть с него последний элемент одежды. Однако чем громче его стоны, тем желаннее становится мысль полностью его раздеть. И в конце концов я поддеваю кончиком пальца резинку боксеров и тяну их вниз.

Стоит мне откинуть их в сторону, как я чувствую прикосновение его члена к моему внутреннему бедру. Не отдавая себе отчёт, я касаюсь левой ягодицы Кинга и притягиваю его ближе к себе, дабы ощущать, как головка члена касается моей промежности. Ошеломляющее чувство...

— Нила, — он шепчет моё имя.

— Войди в меня. Прошу, — я умоляю его, поддаваясь при этом бёдрами к его члену. — Сделай это, — я шепчу ему в губы, а после увлекаю в затяжной поцелуй, дабы избавить его от сомнений, ведь ранее я просила об обратном. И после недолгого колебания, он в конечном итоге переворачивает меня на живот.

Не будь желание болезненным, я бы смутилась или же попыталась мысленно себя образумить. Но животная необходимость почувствовать его в себе настолько сильна, что я с одним лишь предвкушением сгибаю левую ногу в колене и в полуобороте с нездоровым любопытством в глазах смотрю на стоящего передо мной на коленях Александра. Его ладонь ложится на мою промежность, и я в блаженстве прикрываю глаза. И мгновение спустя я чувствую резкую вспышку боли, что граничит с удовольствием.

— Прошу, перестань! — я, едва не срываясь на слёзы, молю его. — Прекрати эту пытку и просто... оттрахай меня.

— Совсем недавно ты сказала, чтобы я не смел этого делать в месте под названием Потерянная Ви. Но теперь ты хочешь быть оттраханной прямо здесь?

— Да. Хочу.

— Хочешь этого? — он спрашивает, когда дразняще проводит головкой члена по моим половым губам, а затем останавливается у пульсирующего входа.

— Да, — я шепчу, поддаваясь бёдрами навстречу его прикосновениям. — Умоляю.

— Умоляешь? Ты месяцами терзала меня отказами, Солнышко. Играла со мной в придуманные тобой игры, с правильными которых я был не согласен. Теперь настал мой черёд, — я слышу его низкий голос у мочки уха, и вновь он шлёпает меня по ягодицам.

— Деспот!

В ответ Кинг лишь смеётся. А мне в самом деле кажется, что эту ночь я не переживу. Низ живота сгорает от боли, которую лишь Александр в силе заглушить. Но чтобы я не делала или же говорила, дальше невесомых ласк он не заходит, отчего я срываюсь на крики проклятия. Но и это остаётся бесследным.

— Я молю и проклинаю тебя. Соблазняю и упрашиваю. Но ты непреклонен, — я шепчу, разъединяя наши губы. — Сжалься уже надо мной.

Кинг готовится озвучить очередную дерзость, как вдруг его затыкает моё внезапное прикосновение. Он судорожно хватает воздух ртом, когда я обхватываю его член и энергично вожу по нему ладонью. Оседлав парня, я с надеждой смотрю ему в глаза, ведь он также не из стали сделан. Не может он так долго терпеть. Как бы сильно не было его желание измучать меня отказами, рано или поздно он должен сдаться под напором моих ласк и соблазнений.

— Прошу, — я в который раз шепчу одними лишь губами.

Я шумно вздыхаю, едва не плача от восторга, ведь чувствую пальцы Александра на клиторе. Заглушая стоны в рваных поцелуях, мы ускоряем движения рук друг друга. Не будь возбуждение столь мучительным, я просила бы замедлиться, чтобы продлить момент невыразимого блаженства. Однако я изнемогала от неудовлетворения слишком долго. И когда его палец вновь оказывается внутри меня, я, забыв как дышать, вздрагиваю и издаю такие звуки, на которые я понятия не имела, что была способна. Будучи уже на грани, я ускоряю движение руки, что ласкает член Кинга. Почувствовав, что я готова разбиться вдребезги от нахлынувшего экстаза, он увеличивает количество и глубину проникновения. И оказавшись рискованно близко к потере сознания от потребности в освобождении, я до боли сжимаю напряжённое плечо Александра. Он утыкается лицом в изгибы моей шеи, и в момент внезапного укуса я дрожу и дёргаюсь в его руках от сильнейшего оргазма. И Кинг кончает следом за мной.

Находясь за гранью реальности, я падаю на постель и чувствую лишь гулко колотящееся в груди сердце. Нет сил ни шелохнуться, ни открыть глаза. И прежде чем забыться во сне, я чувствую лёгкое прикосновение губ к моей щеке.