Не тревожь моё небо

Я никогда не была обожательницей такого праздника, как День благодарения, поэтому я без особого восторга отреагировала на новость, что Бонни намерена отпраздновать этот день нашей небольшой компанией. Меня заманили в гостиную, где и происходит всё действие, исключительно изысканной едой из ресторана. Будучи заинтересованной в одном лишь кушанье, я даже не участвую в ведущейся беседе. И как результат, к середине вечера я начинаю ловить на себе по-настоящему обиженные взгляды организаторши сегодняшнего веселья, которая настырно пытается напоить упорно сопротивляющуюся меня.

— Ну же, Нила, — в который раз настаивает воспылавшая от выпитого за этот вечер Ривера. — Сегодня наш последний вечер, и я хочу немного повеселиться.

— И без бутылки текилы нам никак? — я с заметным недовольством уточняю, в то время как парни разливают по стопкам алкоголь.

— Ну наконец-то до тебя дошло! — восклицает Бонни с обезоруживающей улыбкой на лице, и в моей руке появляется до краёв заполненная стопка, на которую я смотрю с предчувствием беды.

— Знаешь как правильно пить текилу? — спрашивает рядом сидящий Александр, когда ставит полупустую бутылку на пол у дивана.

— По-видимому, просто залить эту мерзость себе в глотку недостаточно, да?

— Верно, — он улыбается и аккуратно берёт меня за руку. — Давай научу, — он предлагает и, не дожидаясь согласия, оставляет на моей тыльной стороне ладони дорожку лаймового сока, которую следом посыпает солью.

— А обязательно слизывать с руки? — я не удерживаюсь от догадливого комментария, и Кинг с дьявольской ухмылкой поднимает на меня глаза.

— Если настаиваешь, можем попробовать и с более интересных мест, — он предлагает и затем показательно смотрит в сторону Брайана, который слизывает соль с груди прикрывшей от удовольствия глаза Бонни.

— Что дальше? — я с досадой задаюсь поспешным вопросом, ибо у меня нет желания как-либо реагировать на его последние слова, и Александр в качестве ответа проводит горячим языком по моей ладони и, выпив стопку текилы, кусает дольку лайма под мой судорожный вздох.

— Теперь твоя очередь, Солнышко, — произносит ухмыляющийся пуще прежнего парень, и я поджимаю губы. Всё же он заметил, какой эффект на меня произвёл его язык на коже. — Только я сам выберу место, с которого ты будешь слизывать дорожку соли.

Я напрягаюсь каждой клеточкой тела, когда Кинг с пляшущими в глазах бесами проводит лаймом по своей шеи, и раздумываю над тем, каким именно предметом парень получит по лицу за свою выходку. Ни за что не стану такое делать! Тем более в присутствии Брайана и Бонни, которые, уютно умостившись в кресле, всё ещё слишком увлечены друг другом.

Александр по-прежнему находится в ожидании моего следующего шага, и я, вознамерившись его жестоко разочаровать, планирую оставить солёный след на коже его руки. Однако в самый последний момент я, встретившись с его пристальным взглядом, внезапно даже для самой себя изменяю своим планам и тянусь к его шее.

— Помнишь, что я сказала, когда ты меня впервые поцеловал? — я шепчу ему на ухо, пока оставляю на шее солёный след, и от упоминания запретной темы его кадык заметно дёргается. — Я говорила тебе держать свою чёртову шею подальше от моих зубов, — я вспоминаю свою угрозу и под тихий стон Кинга впиваюсь в него зубами.

Только когда на коже Александра исчезает солоноватый вкус, а мои зубы вот-вот сомкнутся, я отстраняюсь от тяжело дышащего парня и с злорадной усмешкой залпом выпиваю стопку текилы. Крепкий алкоголь всего через секунду вызывает у меня лёгкое головокружение, и я спешу отвести взгляд от кровавой метки, которая отныне красуется на шее Кинга.

— Что ж, — звонко начинает Бонни, когда ей наконец удаётся отделаться от приставаний моего братца. — Раз Нила теперь пьёт вместе с нами, предлагаю продолжить в том же духе и во что-нибудь сыграть. Как насчёт «Правда или Действие»? — с энтузиазмом спрашивает она, и её идея встречается всеобщим одобрением, по вине которого моё несогласие остаётся незамеченным, и спустя час всё готово для игры.

— Ну раз уж я нашёл пустую бутылку, то мне и начинать, — с задором произносит Александр, когда кофейный столик был убран в сторону, и я с предчувствием неладного занимаю место рядом с Бонни на полу. — Правда или действие, Брайан? — спрашивает он, когда горлышко прокрученной бутылки указывает на готового ко всему братца.

— Правда. Для безрассудных действий я ещё не настолько пьян.

— В таком случае ответь... — задумчиво протягивает на секунду задумавшийся брюнет, — будучи озабоченным подростком, ты когда-нибудь страдал фантазиями о своей сводной сестричке Ниле? И помни, говорить можно только правду.

— Ну ты и придурок, Кинг, — в ответ на возмутительный вопрос друга смеётся Ривера. Я же в свою очередь испытываю острое сожаление, что не прокусила его сонную артерию, когда у меня была такая возможность.

— В таком случае я выбираю действие, — внезапно мой братец с хохотом пытается избежать честного ответа, и мне требуется всего мгновение, чтобы догадаться почему.

— Брайан! — я в ужасе воплю.

— А что?.. Нет! — он с широко распахнутыми глазами кричит, когда спустя секундное недоумение он догадывается о причине моего омерзения и истерического гогота Кинга. — Да ни в жизнь я стану думать о сексе с Нилой!

— Тогда почему ты не стал отвечать? — спрашивает раскрасневшаяся то ли от темы нашего разговора, то ли от выпитого алкоголя Бонни.

— Потому что не хотел, чтобы Нила знала о том количестве уёбков, которые годами убеждали меня переспать с ней. Да, с их подачи я однажды задумался об этом, когда мне было лет тринадцать. Но мне стало настолько противно, что я на неё потом неделю не мог смотреть, — торопливо объясняется активно жестикулирующий Брайан, а я по-прежнему не могу перестать кривить лицо.

— Брайан, ты просто отвратителен, — я отвечаю на его всё же несколько обнадёживающее признание, и он со вздохом смотрит на меня.

— Да говорю же... Нет у меня фантазий о сводной сестре лесбиянке, — он продолжает настаивать, и от услышанного я замираю с недоумевающим видом.

— Лесбиянка? — я удивлённо переспрашиваю его.

— Би? — он неуверенно протягивает, и в ответ я отрицательно качаю головой из стороны в сторону. И настаёт момент полнейшего замешательства Брайана. — Постой... Но разве ты не встречалась с Хлоей?..

— Давно по зубам от меня не получал? — я гневно прерываю его попытку растрепать всем и вся об инциденте годовалой давности, и он, догадавшись о причине моей злости, тут же умолкает.

Брайан примирительно улыбается мне пьяной улыбкой, после чего всячески заминает неприятную историю, при этом стоически игнорируя любопытство рядом сидящих. Дабы отвлечь мысли Кинга и Риверы от услышанного, он спешно крутит бутылку с под вина, после чего просит свою девушку поведать нам о мерзейшей истории, свидетельницей которой она когда-либо была.

— Так уж и быть! Сегодня вы вместе со мной разделите то отвращение, что я испытала тем днём, — восклицает Бонни с пьяным и весёлым видом. — Поскольку Кинг лично знаком с этим человеком, я не стану вдаваться в детали того случая. Я лишь скажу, что речь пойдёт о парне, с которым я встречалась. И назовём мы его... Билл. Это не его настоящее имя, но он тот ещё дебил, поэтому сойдёт.

— Джаред или Ник? — Александр спрашивает, не желая мириться с решением Риверы держать личность главного героя в тайне.

— Даже не пытайся, — качает головой девушка, уверенно стоя на своём. — Я не стану говорить имя этого парня, и сейчас вы узнаете почему.

— Всё равно догадаюсь, — бурчит под нос рядом сидящий Кинг и, готовый внимать словам Бонни, оставляет стакан с крепким алкоголем в стороне.

— Я не осуждаю то занятие, за которым я его застала. Я понимаю, что некоторым парням такое нравится, но!.. — девушка поджимает губы, дабы сдержать смех, и на секунду отводит лицо в сторону. — Мои родители были в командировке, и я пригласила его к себе на ночёвку. И когда следующим утром я проснулась непривычно рано и зашла в свою ванную комнату, то застала его абсолютно голым, и... моя зубная щётка... В общем, она торчала прямо из его зада, — со смущённым и смешливым видом Ривера делится с нами сексуальными наклонностями её бывшего, и присутствующие, после секундного осмысления, а затем представления этой картины у себя в голове, в один миг восклицают от тошнотворного зрелища.

— У меня только один вопрос, — говорит Брайан, после того как всеобщая истерия подошла к концу. — Какая сторона была в нём?

— Брайан! — я восклицаю, ибо после его слов омерзительные картинки того, как парень удовлетворял себя, вновь встают перед моим внутренним взором.

— Честно говоря, я тогда была так этой картиной травмирована, что даже не обратила внимание на это, — Бонни мысленно возвращается к тому дню, и оттого её тело пронизывает дрожь. — Делать такие вещи моей щёткой... Ну и гадость!

— Надеюсь, это не мягкий намёк на то, чтобы Брайан впредь развлекался с зубной щёткой только с надёжно закрытой дверью, — с усмешкой озвучивает свои мысли Кинг, за что через мгновение он мчится со всех ног от моего братца, который намерен проучить друга за такой подкол.

Наблюдая в компании смеющейся Риверы за тем, как парни бегают по первому этажу, тем самым устраивая массовый погром, я думаю про себя о том, что ещё долго буду вспоминать о том безумие, что происходило во время этих осенних каникул.

Лишь когда бестолковая беготня парней заканчивается поражением пойманного Александра, мы решаем на этом и закончить. По-прежнему чувствуя лёгкое головокружение из-за выпитого алкоголя, я присаживаюсь рядом с поверженным Кингом и вдруг замечаю, как Брайан заключает Бонни в свои объятья и, зарывшись лицом в её волосы, начинает что-то шептать. Последующая улыбка Риверы проясняет для меня контекст произошедшего между ними разговора, и я с недовольным видом провожаю взглядом держащуюся за руки пару. Стоит им скрыться на втором этаже, пожелав мне и Александру сладких снов, как мы с парнем переглядываемся и понимаем, что по их вине этой ночью мы долго не сможем уснуть. И это крайне нежеланный исход вечера, потому как уже в полдень мы должны упаковать сумки и отправиться в аэропорт.

— Доброй ночи, Нила, — Александр говорит, когда мы расстаёмся в коридоре.

— Доброй ночи, — я едва заметно улыбаюсь ему в ответ, после чего закрываюсь в спальне и готовлюсь ко сну.

На протяжении целого часа я, ворочаясь в постели, безуспешно нагоняю на себя сон. Но, в конце концов, я не выдерживаю непрекращающийся скрип кровати, который раздаётся из соседней комнаты, и спускаюсь на кухню. После лёгкого перекуса я поднимаю глаза на скрипучую лестницу и со вдохом иду на пляж, ибо пара продолжают делать всё возможное, чтобы пребывание в доме было просто невыносимым.

Несмотря на то что моё тело покрывается мурашками из-за прохладного морского порыва ветра, я продолжаю сидеть на берегу океана, сложа ноги в позе лотоса. За своими мыслями я не замечаю бесшумные шаги незнакомца. И поэтому резко вздрагиваю, стоит мне почувствовать, как чья-то кофта оказывается на моих плечах. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на подошедшего человека, и вижу, как Кинг присаживается подле меня, держа в руках небольшое ведёрко мороженого.

— Не спится? — я у него спрашиваю и пристально наблюдаю за тем, как он откручивает пластиковую крышку.

— Уснёшь тут... — он вздыхает.

— Это что, последнее мороженое? — я с недобрым прищуром спрашиваю у него, ведь за время всего отдыха он эгоистично опустошил все запасы моего любимого лакомства.

— Держи, — он протягивает мне ложку. Однако помимо протянутого столового прибора я также беру и саму баночку в руки. Брюнет ухмыляется, но сладость не забирает. Он лишь периодически тянется ко мне, чтобы разделить десерт. Поначалу меня смущает есть с ним с одной ложки. Но затем я вспоминаю, что его язык уже не единожды побывал у меня во рту, и решаю не возражать.

Некоторое время мы молчим, наблюдая за спокойным океаном. Но стоит мне заметить, как парень время от времени бросает в мою сторону вдумчивые пристальные взгляды, как я нервозно начинаю ёрзать на песке, опустив при этом взгляд. Бесспорно, он желает что-то от меня услышать, иначе так он на меня бы не смотрел. И в конце концов я не выдерживаю и прерываю гнетущее безмолвие.

— Что? — после стоявшей до этого тишины, мой вопрос кажется немного грубым, поэтому парень с заметным удивлением смотрит на меня в ответ.

— Что?

— Я по лицу твоему вижу, что ты хочешь что-то у меня спросить, — я сильнее кутаюсь в его кофту, а затем перевожу взгляд на молчащего парня, на лице которого на мгновение показывается тень улыбки.

— Не удивлюсь, если за это ты снова разобьёшь мне голову, но да ладно, — он взъерошивает волосы, а затем садится вполоборота ко мне, дабы задать интересующий его вопрос. — Почему Брайан назвал тебя лесбиянкой? И не надо на меня так смотреть. Я о тебе практически ничего не знаю, в то время как ты много личного обо мне выяснила за последние два месяца.

Я даже не удивляюсь, стоит мне услышать заданный им вопрос. Я знала, что стоило Брайану заикнуться о случае с Хлоей Бёркс, который произошёл в одиннадцатом классе в одной из школ города Вашингтон, как он потребует скандальные подробности. Но о произошедшем я стараюсь не думать, поскольку от одной лишь мысли о ней меня сковывает чувство вины и презрения к самой себе. Поэтому я собираюсь отказать Александру, сказав, что это не его ума дело. Однако осознание, что он в самом деле многое о себе мне рассказал, заставляет меня поставить под сомнение своё первоначальное решение. Он ведь рассказал мне даже об измене его бывшей девушки, несмотря на то что это воспоминание до сих пор является болезненным для него.

— Раньше, — я неуверенно начинаю, всё же решившись рассказать о случившемся между мной и Хлоей, — я не видела ничего зазорного в травле и издёвках. Конечно, я никогда не трогала безобидных тихонь и аутсайдеров, которые пытались остаться в стороне. Но Хлоя не входила в их число, потому что ей доставляло извращённое удовольствие досаждать мне. И я отвечала ей тем же. Я знаю, что глупо оправдываться тем, что она первая начала, но... Я не из тех, кто будет молча терпеть.

— Она сильно издевалась над тобой?

— Ей не доставало остроумия и смелости, чтобы мне по-настоящему досадить. Но она пыталась, и это сильно раздражало, — я вспоминаю о былых днях с виноватым видом. — В тот день я задержалась в классе. Я сразу заметила, что она тоже не ушла. В классе остались только мы, и стало ясно, что она попытается что-то сказать или даже сделать. Но... я никак не была ожидала, что после громкого спора она попытается меня поцеловать. Я не гомофобка, но и не лесбиянка, поэтому её выходку я восприняла не лучшим образом. Я оттолкнула её от себя и, потеряв рассудок от злости, начала говорить ужасные вещи о ней и её семье. Я знала, что у неё были проблемы с пьющим отцом, поэтому... я сказала множество непростительных слов о нём. Но я не знала, что неделей ранее он умер, захлебнувшись собственной рвотой.

— Нила... — Александр разочаровано протягивает моё имя, понимая, насколько ужасен мой поступок.

— Она в тот же миг разрыдалась, влепив мне пощёчину. Тогда нас и застали. Ну и кто-то в итоге распустил слух, что мы встречались, но расстались из-за её семьи, — я говорю, опустив глаза, а после делаю глубокий вдох, дабы подвести историю к неприятному концу. — На следующий день она не явилась в школу. Я думала, что ей было просто не по себе от мысли столкнуться со мной. Но оказалось, что она пыталась покончить с собой.

— Она?..

— Она выжила. Её брат пришёл вовремя, и она не успела истечь кровью, — я отвечаю на неозвученный вопрос. — Поскольку она оставила предсмертную записку, в которой призналась в своих чувствах ко мне, а также упомянула инцидент в классе, Ричарду пришлось вмешаться. И когда он полностью оплатил её лечение в больнице, слухи обо мне и Хлое только укрепились. Настолько укрепились, что даже Брайан в них поверил, — я признаюсь в своём злодеянии и смотрю на парня, во взгляде которого ожидаю найти осуждение и презрение. Однако Александр на удивление не винит меня. Он только соглашается, что лишь парой необдуманных слов можно лишить кого-то жизни.

— А я-то думал, что твой первый поцелуй принадлежит мне, — он с вдумчивой ухмылкой произносит, желая отвлечь меня от инцидента с Хлоей.

— Вот только напоминать мне об этом не надо, — я едва слышно бурчу в ответ и следом перевожу тему разговора с меня на непосредственную причину, по которой Кинг украл мой первый поцелуй. — До сих пор не понимаю, на кой чёрт несовершеннолетний ты сдался мисс Смит.

— Когда мы познакомились этим летом в Лондоне, она посчитала меня первокурсником университета. Мне уже тогда было восемнадцать, — с улыбкой возражает он.

— Восемнадцать? — я озадаченно переспрашиваю.

— Я дважды проходил пятый класс. Сначала в Лондоне, а после в Нью-Йорке, — он объясняется, а я озвучиваю вполне логичное умозаключение.

— Так и знала, что ты был тупым ребёнком.

— Нет, не был, — он смеётся, опуская взгляд. — Просто тогда родители разводились, и я почти не появлялся в школе. Они устроили делёж имущества, но с кем буду жить я они до самого конца не могли решить. Скорее из мести, чем от большой любви мама забрала меня в Нью-Йорк и запретила папе видеться со мной. И ведясь на её провокации, он периодически похищал меня и увозил к себе в Лондон. На следующий день мама в бешенстве прилетала за мной и возвращала обратно домой. И так почти год, из-за чего меня отчислили из школы. В конце концов, папа сдался и уступил, забыв при этом обо мне на долгие годы.

— Бонни говорила, что ты много времени проводишь с ним в Лондоне, — я замечаю, на что Александр лишь улыбается.

— Это так, но дело не в отцовской любви, как может показаться. Он хочет отойти от дел в ближайшие десять лет, и я нужен, чтобы занять его место. Его офис — единственное место, где мы встречаемся. Мы даже живём порознь, когда я прилетаю в Лондон, — он пожимает плечами, и я замечаю тень обиды на его лице.

— Он после развода стал таким? — я аккуратно любопытствую у него, поскольку осознаю, что тема разговора стала крайне деликатной и личной.

— Нет, — он со смехом возражает, посчитав моё предположение уморительным. — Он всегда был ещё тем мудилой. И до и после развода. Папа считал, что путём постоянных избиений и запугиваний он делает меня настоящим мужчиной. Но как результат, я его с детства ненавидел и боялся. Конечно, хотелось бы мне сказать прямо в его чопорное лицо, что я не хочу иметь с ним ничего общего, но должен признать, что привычка жить на широкую ногу сделала меня зависимым от его денег, — он вздыхает, на секунду задумавшись. Я в свою очередь отвожу взгляд в сторону, не решаясь заговорить, ибо замечаю, что Александр пришёл в уныние от разговора о семье. Но стоит ему протянуть мне мороженое и встретиться со мной взглядом, как он прерывает тишину. — Насколько я знаю, переезд из Вашингтона в Нью-Йорк стал для вас не первой и даже не второй сменой города. Вы так часто переезжаете?

— Примерно каждые полгода, — я отвечаю. — Ричард не хочет быть тем родителем, который из-за работы месяцами отсутствует и лишь по особым дням появляется дома. Поэтому мы переезжаем следом за ним.

— Значит вы скоро уедете из Нью-Йорка?

— Нет. Ричард хочет, чтобы последний учебный год мы закончили в этой школе, — я уверяю его. — Конечно, долгое время я сомневалась, что мы задержимся в Нью-Йорке больше чем на полгода. Но когда Гвинет в октябре устроила страшный скандал из-за частых и долгих перелётов из-за работы, а Ричард впервые проигнорировал её истерику, стало ясно, что с переездами временно покончено. К тому же Брайан любит этот город, а я не жалуюсь.

— Вот как...

Я опускаю взгляд на подтаявшее мороженое и не могу отделаться от странного чувства. Всё же мне непривычно вести такого рода беседы с Александром, которого я долгое время считала несносным снобом, которому людские невзгоды незнакомы. В обычные дни парень бывает просто невыносим из-за едких замечаний и тупых шуточек. Но этой ночью он открылся для меня с новой стороны. Однако его внезапное изменение в лучшую сторону не вынудит меня поделиться с ним остатками мороженого, поэтому я съедаю его в одиночку.

— Что? — я переспрашиваю парня, так как секундой ранее он что-то произнёс, а я его совсем не расслышала из-за резкого порыва ветра.

Всё происходит словно в замедленной съёмке. Я необдуманно резко оборачиваюсь в его сторону и чувствую, как кончик моего носа едва касается его. Лицо Кинга уже повёрнуто в мою сторону, однако его взгляд по-прежнему устремлён в сторону дома, в окнах которого горит свет. Почувствовав нашу близость, он переводит взгляд своих небесных глаз на меня. И в момент, когда Александр становится ещё ближе к моим губам, моё сердце улетает прямиком в пятки, а дар речи так и вовсе покидает меня, кажись, насовсем. У меня есть всего секунда, дабы отпрянуть. Но я озабочена лишь тем, как заново начать дышать, и Кинг беспрепятственно целует взволнованную меня.

Я чувствую его мягкие губы на своих и окончательно теряюсь в своих ощущениях. Александр нежно сминает мои губы, накрыв ладонью мою щёку, а я продолжаю покорно терпеть его ласку, при этом даже мысли не допуская, что мне следует это прекратить. Кинг мягко нажимает на мой затылок и сильнее прижимает к себе за талию второй рукой, желая углубить поцелуй. И когда я чувствую его сладкий из-за съеденного мороженого язык на своих губах, моя голова идёт кругом, а решимость прекратить столь внезапный и нежеланный поцелуй и вовсе испаряется. И если до этого я лишь позволяла ему себя целовать, то отныне я неосознанно отвечаю. По телу проходит волна дрожи, но далеко не из-за холода, когда я податливо размыкаю губы и, прикоснувшись к его плечу, с шумным вздохом прижимаю его к себе.

Только когда он нахально скользит рукой вниз и уверенно сжимает моё бедро, я осознаю происходящее между нами с пугающей ясностью. Резким и грубым движением руки я отталкиваю его от себя, а после даю оглушительную пощечину, болезненно задевая его скулу и ухо.

— Какого чёрта, Нила? — он кричит, держа ладонь у левой щеки.

— Ещё раз ты это сделаешь, и бить тебя я буду уже не по лицу, — мой голос слегка подрагивает от столь противоречивых эмоций, но всё равно я звучу убедительно. На сей раз я дам ему понять, что нельзя безнаказанно целовать, а после делать вид, будто ничего колоссального между нами не случилось.

— Да сколько ещё будет продолжаться твоя игра по набиванию себе цены путём отказа?! Тебя самой это ещё не надоело? — он возмущённо спрашивает, когда убирает ладонь от щеки, благодаря чему я могу видеть, как она покраснела.

— С каких это пор отказ терпеть твои поцелуи стал значить, что это всего лишь игры в недотрогу? — я злюсь в ответ на его возмутительные слова. — Меня просто бесит, что ты возомнил себе, будто у тебя есть какое-то право засунуть язык мне в глотку! И только посмей мне хоть слово сказать, что я сама напрашиваюсь, иначе я тебе его вместе с гортанью вырву!

— Ах значит я надумал себе это! — он в ярости восклицает. — Тогда ответь мне, почему же тогда ты отвечаешь на поцелуи и стонешь мне в губы? Почему я ловлю твои взгляды и улыбки на уроках? Почему касаешься моей руки каждый раз, как я рядом? Почему прижимаешься ко мне, стоит тебе замёрзнуть или чего-то испугаться? Так не поступают, когда человек тебе безразличен!

— Ничего подобного не было, — вопреки тому что на момент я теряю способность говорить и дышать из-за его слов, я отказываюсь признаваться в подобном. И это задевает Александра, который, осмысляя мой ответ, молчит.

— Значит ты до последнего будешь это отрицать?

— Нечего отрицать, — я даю ответ с отведённым в сторону взглядом, и прежде чем Александр уходит, он едва уловимо произносит: «Как скажешь, Нила».

В страхе столкнуться с парнем, я сижу на пляже больше часа. И лишь с восходом солнца я сонно шагаю по прохладному песку в сторону дома. Однако стоит мне оказаться в спальне и, в поиске тепла, укутаться в одеяло с головой, как сонливость уходит, а на её место приходят мысли о Кинге. Как бы я не хотела, но думать о нём и его словах я прекратить не могу. Я прокручиваю в голове всё им ранее сказанное, и мне становится дурно от одной лишь мысли, что поцелуй произошёл не потому как он желал развлечься со мной, как с безликой девчонкой, а потому что... Нет! Я даже думать о подобном не могу. Но его слова... «Так не поступают, когда тебе безразличен человек». Неужели он говорил это и о себе? Может ли это значить... Мои ногти болезненно впиваются в ладони, стоит мне лишь на секунду предположить, что я не безразлична Александру. От подобного предположения я покрываюсь красными пятнами, а сердце готово выскочить из груди. Потому-то я и делаю всё возможное, дабы забыть о том, что я вообще об этом думала. Но перебивать собственные мысли сложнее, чем кажется.

В подобном состоянии я просыпаюсь этим утром, а рядом со мной играет раздражающая мелодия будильника. Будучи крайне взвинченной из-за отсутствия продолжительного и безмятежного сна, я плетусь в сторону ванной комнаты, дабы взбодриться. Но даже после контрастного душа, я продолжаю выглядеть и чувствовать себя, как варёная груша.

Поскольку аппетита совершенно нет, я решаю пропустить завтрак и сразу приступить к торопливому собиранию вещей. И только когда чемодан с некоторым усилием закрывается на молнию, я несвоевременно замечаю принадлежащую Кингу кофту, которая свисает со спинки стула. Я сажусь на край заправленной постели и пустым взглядом разглядываю чёрную ткань одолженной мне вещи. Я осознаю, что мне следует её вернуть обиженному Александру перед отъездом в аэропорт. Но от одной лишь мысли, что мне придётся с ним видеться, меня пробирает дрожь. Нет, я ещё не готова взглянуть ему в глаза после случившегося вчера.

Однако меня внезапно настигает спасительная мысль, что спальня парня в данный момент пустует, ибо в такой час он зачастую бродит по пляжу океана, и я с надеждой на удачу выглядываю в коридор. Нет ни единого намёка на присутствие кого-либо на втором этаже, поэтому я торопливо подбегаю к двери Кинга и на всякий случая дважды в неё стучу. Выждав несколько секунд и так не получив ответ, я порываюсь взяться за ручку и оказаться внутри. Как вдруг дверь открывается, и я встречаюсь взглядом с удивлённым Александром.

— Ты вчера забыл, — я говорю, чувствуя страшную неловкость от встречи с ним, и взглядом указываю на кофту в моих руках.

— Ага, — он отвечает, после чего пытается затронуть отнюдь не приятную для нас тему. — Насчёт вчерашнего...

— Давай не будем, — я резко прерываю его, не желая обсуждать это. — Я просто надеюсь, что этого больше не повторится.

— Уж поверь, не повторится, — он с читаемым раздражением в голосе говорит, и я поднимаю на него разъярённые глаза. Даже полученный вчера удар по лицу не сбил с него спесь, и он по-прежнему считает себя правым. Ну вот что за человек?! — Мне уже тошно от твоих истерик и притворств.

— Истерик и притворств? — я сквозь зубы переспрашиваю. Мне казалось, что прошлой ночью я крайне ясно выразила своё отношение ко всем полученным поцелуям от него. — Ты прости, но ты что, в самом деле не в силах увидеть причинно-следственные связи? Твоя самоуверенность меня просто поражает...

— Лишь один из нас не в силах увидеть очевидное, Нила. И у меня для тебя новость — это не я.

— И что я по-твоему не замечаю? — в ответ на его утверждение я закипаю, и как результат — напрочь теряю способность контролировать себя и прорвавшийся поток слов. — Как ты таскаешься за мной с полной убеждённостью, что я на тебя как-то по-особенному смотрю? Уж поверь мне, я замечаю. И меня уже тошнит от тебя и того факта, что я должна тебе разъяснять, что твои иллюзии далеки от реальности.

Моё презрительное восклицание заканчивается также внезапно как и началось. А всё потому, что я вижу изумлённые глаза Александра. Он неотрывно смотрит на меня, не веря в услышанную от меня грубость и жестокость, и поджимает губы, потупив на секунду взгляд. Осознавая, что мною была пройдена черта, за которую не следовало переступать, я порываюсь несмело извиниться за так легко слетевшие с моих губ слова. Однако Кинг, не проронив ни слова, закрывает передо мной дверь.

Что ж, замечательные вышли каникулы...