Не тревожь моё небо

— Вот же паскуда, — я едва слышно шепчу, стоит мне почувствовать, как этим ранним утром моя постель прогибается под тяжестью тела Кинга.

Наступил четвёртый день моего пребывания на этом острове, и я уже окончательно выведена из себя сумасбродством Александра Кинга. На протяжении всего времени я являюсь несчастной пленницей скучающего парня, который развлекается исключительно за мой счёт, ибо иных увеселений в этом тухлом городке нет. Его верные друзья слишком увлечены друг другом, чтобы обратить на него внимание, а потому с раннего утра и до позднего вечера я вынуждена терпеть навязанное мне общество Кинга. Мне совершенно понятно его нежелание беспокоить наслаждающихся друг другом Брайана и Бонни. И даже его компанию в основном я нахожу приятной. Однако его каждодневные и крайне возмутительные попытки разбудить меня в непростительно ранний час окончательно осточертели. В конце концов я хочу провести каникулы, конец которых всё ближе и ближе, в своё удовольствие, а не в удовольствие Александра, который тотально пропускает мимо ушей мои призывы не прерывать мой крепкий сон, стоит только стрелки часов указать на одиннадцать утра.

Но как бы я его не просила, он всё одно явился в моей спальне с чётким намерением разбудить меня и отправиться на пляж.

— Кажется сегодня ты не в духе, — слышится его насмехающийся голос в непростительной близости от моей шеи.

— Кажется ты сделал всё возможное, чтобы этого достичь, — я ворчу, по-прежнему стоически держа глаза закрытыми. Но внезапно подушка исчезает из-под моей головы, и я вынуждена обратить сердитый взгляд на Кинга.

— Пока ещё не всё.

Александр с ехидством в глазах замахивается отобранной подушкой и осыпает меня многочисленными, но всё же не болезненными ударами по спине. Я всего мгновение мирюсь с его ребяческой выходкой, но затем не выдерживаю и прикладываю все усилия на то, чтобы отобрать подушку и ею же отлупить потерявшего всякий стыд парня. Но поскольку Кинг слишком цепко ухватился за неё, и отобрать её у меня не выходит, я оказываюсь в крайне невыгодном положении. Я секунду медлю, дабы обдумать стратегию победы, но за неимением выбора я начинаю пинаться и щипаться в попытке отомстить своему утреннему мучителю.

Александру поначалу удаётся избегать моих ударов по ногам и животу. Однако со временем его способность уворачиваться от моих нападок начинает его подводить, и в конце концов он получает заслуженный пинок по спине. Полученный удар он не находит равноценным наказанием за перенесённые мною страдания, а потому он внезапно хватает меня за бедро, желая обездвижить. Но я опрокидываю его на спину и, необдуманно оседлав, замахиваюсь рядом лежащей подушкой, дабы совершить следующий удар. Однако Кинг с шокирующей лёгкостью хватает меня за запястья одной рукой, а другой откидывает отобранную подушку в сторону. Будучи обезоруженной и полностью обездвиженной, я осознаю, что моё поражение близко. Александр за считанные секунды укладывает меня на лопатки и нависает надо мной.

— Я даю тебе пятнадцать минут, чтобы собраться. Если вовремя не спустишься, я сам тебя спущу.

До конца не смирившись со своим фиаско, я продолжаю вырываться и пинаться, в надежде скинуть с себя Кинга. Однако мои попытки освободиться от тяжести его тела приводят лишь к тому, что я полностью выбиваюсь из сил и тяжело дышу. Моя грудная клетка начинает всё чаще и чаще вздыматься вверх. Однако причина тому — не нехватка воздуха, а приближающееся к моему лицу лицо Александра. Я буквально чувствую как вокруг нас повисает тишина, а воздух кажется непривычно тяжёлым. Сердце начинает всё чаще биться, а губы так несвоевременно пересыхают, из-за чего я провожу по ним кончиком языка. Но парень неверно истолковывает мой жест, поскольку я замечаю как его рука, на которую он прежде опирался, сгибается в локте, и его губы оказываются в непозволительной близости от моих. Его дыхание на моей коже опьяняет, и оттого желание поддаться моменту чарует меня как никогда сильно. Однако понимание последствий столь скандального поцелуя своевременно настигает мой помутневший на секунду разум, и я упираюсь ладонью в его грудь.

— Хорошо, — я покладисто соглашаюсь на его условия, дабы избежать большой неприятности в виде словесной перепалки, а после — разрушительного поцелуя. — Я буду внизу через пятнадцать минут.

— И ни минутой позже.

Кинг поднимается с кровати и уходит. А я, опустив руку на грудь, делаю глубокий вдох, ибо будучи так близко к его губам, я кажется совсем забыла, что для жизни мне нужен воздух, а не его уста.

Так как Бонни и Брайан сейчас находятся на той стадии отношений, когда одного взгляда в их сторону достаточно, чтобы на языке появилась приторная сладость, мы с Кингом держимся на ощутимом расстоянии от них, когда приходим на пляж. Поскольку они долгими месяцами не отваживались принять и открыто озвучить свои чувства друг другу, сейчас они навёрстывают упущенное время с ошеломляющей скоростью. Украдкой взглянув в сторону пары, я становлюсь несчастной свидетельницей того, как их задорный смех сменяется на пылкий поцелуй. Скорчив гримасу отвращения, я отвожу глаза от лобызаний пары и невольно обращаю внимание на неподалёку стоящего Кинга, который разговаривает по телефону. Брюнет, неотрывно смотря себе под ноги, раздражённо кивает, вслушиваясь в вероятно не особо приятные слова отца, а затем, подведя разговор к концу, резко поднимает глаза и ловит не успевшую среагировать меня за внимательным наблюдением. Подметив мой сконфуженный вид, он тут же меняется в лице и с предвещающим недоброе весельем подходит ко мне.

— Солнце, если ты хочешь увидеть меня без рубашки, то так и скажи. Не обязательно прожигать во мне дыру, — он самонадеянно протягивает, когда останавливается у подстилки, что скрыта в тени пальм.

— Кинг, будь добр — иди и утопись.

— С радостью, но только если ты последуешь ко дну со мной, — он отвечает на мою дерзость, занимая своё место в дюйме от меня. — Ну что? Составишь мне компанию? — более серьёзным тоном спрашивает он. — Не хочу плавать в одиночку.

— Для этого у тебя есть Брайан. А я к воде и близко не подойду.

— Насколько бы идея оторвать его от Бонни не казалась мне заманчивой, я всё равно предпочту тебя, — он настаивает, а после украдкой смотрит в сторону друзей, которые сливаются в очередном поцелуе. — Господи, они хоть иногда для разнообразия говорят?

— Да ну? И это говоришь мне ты? Бонни мне рассказывала, что раньше ты был таким же сгустком сентиментальности и розовых соплей, — я злорадно улыбаюсь, стоит мне вспомнить недавний разговор. — Готова поспорить, что ты в свои лучшие годы вещи и похлеще делал. Я так и вижу тебя в окружении цветов, а свечи, что расставлены в форме сердца, освещают комнату борделя. На фоне играет аргентинская баллада о любви, и ты в постели на шёлковых простынях в одном белье, — я развлекаю себя уморительной фантазией и несдержанно смеюсь, в ожидании когда Александр станет яростно доказывать мне обратное. Однако он молчит, что приводит меня в чистейший шок. — О Господи! Ты и вправду это делал! — я восклицаю и срываюсь на неприлично громкий смех.

— Я просто делал приятно своей бывшей, — Кинг в смущении оправдывается, а я продолжаю хохотать. — Ага, очень смешно, Нила, прямо оборжаться. Да прекращай ты уже ржать!

— А ты лежал на крыше дома и рассказывал ей о созвездиях и о богах?

— Я убью Риверу, — Александр досадливо ворчит, отводя взгляд в сторону. — Я не занимаюсь подобной чушью, Нила.

— Да что ты говоришь... — я протягиваю с ехидством и даже мысли не допускаю, чтобы прекратить изводить дёрганого парня. Мне доставляет особое удовольствие дразнить и досаждать ему, а потому я продолжаю. — А ты?..

— Всё! Я пошёл плавать, — Кинг не выдерживает и, скинув с себя свободную рубашку, торопливо уходит под мой смешливый взгляд.

Какой же он забавный...

Когда Александр заходит в воду, я отрываю от него взгляд и тянусь к полупустой пляжной сумке, чтобы взять книгу. За чтением я теряю счёт времени и совершенно забываю, что на этом пляже я не одна. Оторвавшись от увлёкшего меня рассказа, дабы сделать глоток воды, я невольно смотрю на время и вдруг понимаю, что с ухода Кинга прошёл почти что час. Мысленно предположив, что он сейчас с Брайаном и Бонни, я оборачиваюсь, чтобы в этом убедиться. Однако возле влюблённой пары я его не замечаю. На секунду меня посещает неприятная мысль, что он всё же умудрился утонуть. Но затем я замечаю, как он выходит из воды. Поймав мой взгляд, Александр расплывается в ухмылке и намеренно напрягает мышцы пресса, дабы выглядеть предельно пафосно и броско. Закатив глаза в ответ на его потуги казаться сексуальным, я возвращаю свой взгляд к бумажным страницам. Я с лёгкостью игнорирую приближающегося парня, но стоит мне заметить накрывающую меня тень, а затем почувствовать мокрые и холодные объятья Кинга, как я начинаю оглушительно громко кричать. Александр поднимает и прижимает сопротивляющуюся меня к своему телу, и я отчётливо слышу его шёпот у своего уха:

— Ты же не думала, что я так просто позволю тебе надо мной смеяться?

Лишь когда мой белый лёгкий сарафан полностью пропитывается морской водой и начинает противно липнуть к коже спины, Александр выпускает меня из объятий. Поймав на себе мой злобный, не предвещающий ничего хорошего взгляд, парень тут же срывается с места и бежит в сторону дома, а я, сорвавшись на крики проклятий, следую за ним, дабы отплатить за промокшую одежду. Ох, лучше ему этой ночью свои глаза не закрывать.

Когда наступает вечер, я с подозрением смотрю в сторону двери и хмурю брови. Этот день подходит к концу, а Кинг после недолгой схватки в гостиной так и не объявился на пороге моей спальни, дабы напомнить о себе. Впервые он проводит столько времени без надобности мне напакостить, и это настораживает. Что-то тут не так... Однако впервые с начала каникул у меня появляется возможность провести остаток дня в компании собственных мыслей, а потому я забываю о парне и достаю из сумки скетчбук и карандаши. Стрелка часов указывает на девять, когда я начинаю делать быстрый набросок будущей картины. Однако тишину и покой тревожит неожиданный звонок от Александра, и я вынуждена оторваться от незамысловатого рисунка.

Ответив на звонок, я с откровенным недовольством вслушиваюсь в просьбу Кинга зайти к нему. Не желая лицезреть хотя бы в этот день физиономию парня перед сном, я даю предсказуемый отказ и уже собираюсь отключиться. Но внезапно Александр даёт мне клятвенное обещание, что не станет меня будить завтрашним утром. Поскольку его предложение звучит крайне заманчиво, я, не чувствуя подвоха в его словах, соглашаюсь и уже через минуту оказываюсь в его спальне, в которой царит лёгкий полумрак, ибо единственный источник света — экран ноутбука и лунный свет.

— Тут есть какие-нибудь лекарства от простуды? — он спрашивает, укутавшись в шерстяное одеяло с головой, и я неопределённо пожимаю плечами. — Можешь хотя бы для приличия их поискать? Мне очень плохо. По всей видимости, у меня сильный жар.

— Чего и следовало ожидать после часового плавания в ледяной воде, — я нравоучительным тоном говорю, когда пристрастным взглядом оцениваю самочувствие парня.

Всё же сжалившись над Кингом, я покидаю спальню и спускаюсь вниз, чтобы найти для него лекарства. Но ничего кроме пластырей и бинтов на тот случай, если кто-то поранится, я в аптечке не нахожу. Зайдя на кухню, в которой царит страшный бардак после ужина, я, проверив каждый шкафчик кухонных тумб, в итоге обнаруживаю необходимые для лечебного чая травы, которые помогут Кингу справиться с поднявшейся температурой. Мысленно решив, что за это он просто обязан оставить меня в покое до конца нашего пребывания на острове, я достаю из холодильника лимон, дабы предать отвару цитрусовый аромат, и поднимаюсь наверх.

— Что это за вонь? — Кинг с отвращением смотрит на кружку в моих руках, стоит мне только зайти в его спальню.

— Это травяной чай, скотина ты неблагодарная.

— Ты его что, на плантации собирала? Тебя не было целую вечность.

— Сейчас за шиворот тебе его вылью, если не прекратишь паясничать.

— Уже и слова доброго сказать нельзя... — он ворчит себе под нос и вдруг с брезгливостью в глазах заглядывает в протянутую ему кружку. — Нила, там что-то плавает. Что это за мерзость?

— Лимон, имбирь, мята, ну и конечно ртуть с крысиным ядом. Как говорится, клин клином вышибают. А теперь пей эту дрянь, иначе клянусь, ты пожалеешь, что позвонил мне.

Поскольку у Александра нет иного выбора, кроме как осушить кружку, он берёт её в руки и с осторожностью делает первый глоток. Наблюдая за ним, мне в самом деле кажется, что ещё чуть-чуть и несчастного стошнит прямо на меня в качестве благодарности за принесённое пойло. Я, конечно признаю, что запашок от чая стоит просто кошмарный, ибо вместо приятного аромата лимона и мяты, комната наполнилась запахом сушёной травы и пыли. Но Кингу всё же стоит прекратить смотреть на меня, как на нерадивую повариху, и со всей благодарностью оценить мою, быть может и не совсем удачную, но искреннюю попытку ему помочь.

— Это было чуть хуже, чем просто отвратительно, — даёт свою оценку Александр, когда выпивает содержимое кружки одним глотком.

— Всегда пожалуйста, — я отвечаю и встаю с кровати, вознамерившись вернуться к своим делам. Однако я успеваю лишь прикоснуться к дверной ручки, как вдруг Александр останавливает меня следующей просьбой.

— Я хочу воды. От твоего отвара у меня во рту вкус, будто я гнилого сена наелся. Пожалуйста.

Вопреки тому что от прозвучавшего упрёка меня посещает навязчивое желание жестоко оборвать жизнь Кинга, который корчит из себя смертника из-за элементарной простуды, я всё же сдерживаю себя и иду за стаканом воды на кухню. Но когда я обратно возвращаюсь на второй этаж, всё моё недовольство парнем трансформируется в сильнейшее раздражение, ибо по этажу вновь разносятся пронзительные стоны Бонни. Ну что за ужасный сегодня день!

— Этот дом определённо нуждается в хорошей звукоизоляции, — умозаключает Александр, испытывая ту же неловкость, что и я, и тянется за стаканом. — Кстати, не хочешь остаться и посмотреть со мной фильм? — Александр спрашивает с обезоруживающей улыбкой на губах. На секунду я останавливаюсь у двери, чтобы отказать. Однако протяжный стон Бонни опережает мой изначально отрицательный ответ, и я, поджав губы, соглашаюсь на его предложение.

— Хорошо, — я отвечаю и поспешно закрываю дверь, в надежде что это хоть немного приглушит неприятный «шум». — Что за фильм?

Я залезаю в постель брюнета и с интересом смотрю на то, как он выбирает фильм из небольшого списка. Проходит чуть больше минуты, как он останавливается на какой-то драме, в главной роли которой снимается малоизвестный актёр. Присмотревшись к постеру и названию, я припоминаю, что этот фильм вышел прошлой осенью и был высоко оценён критиками. И поскольку я давно уже хотела его посмотреть, я облокачиваюсь на спинку кровати и с удовольствием начинаю просмотр драмы, время от времени обмениваясь комментариями с парнем.

В данной киноленте много неожиданных и весьма интригующих сюжетных поворотов, но вопреки этому я всё одно едва сдерживаю себя, чтобы не заснуть. Всё же бессонная ночь из-за увлекшего меня романа не прошла бесследно, а выключенный свет это лишь усугубляет. Когда ко мне приходит затуманенное понимание, что я недолго пробуду в сознании, я тянусь к ноутбуку, дабы узнать, когда же будет конец фильма. И я остаюсь неприятно удивлённой, когда узнаю, что мы дошли лишь до середины киноленты. Я смиренно вздыхаю и вновь укладываюсь на мягкую подушку. С трудом я слежу за действиями, что разворачиваются на экране ноутбука, однако в один момент всё прекращается. Но, как оказалось, закончился не фильм, а мои силы оставаться в сознании, и я сдаюсь в плен Морфею. Однако мой столь крепкий и сладкий сон прерывается очень скоро чьим-то громким возгласом. Я в полном недоумении приоткрываю заспанные глаза и ловлю на себе не менее растерянный взгляд рядом лежащего Александра. Стоит мне осознать насколько близко он ко мне лежит, как я, вздрогнув, толкаю его в грудь, дабы отстраниться. Но только что проснувшийся Кинг оказывается не сдвигаемо тяжёлым, в результате чего я сперва оказываюсь на самом краю кровати, а после, не удержавшись, с шумом падаю на пол.

— Ты что в его постели забыла, Нила? — продолжает неистовствовать стоящий в дверях Брайан, который и разбудил нас несколько секунд назад.

— Брайан, мы так сладко спали, — беззаботно протягивает Александр, потягиваясь в кровати. — Обязательно было нас будить и так орать?

— Ах ты пернатая блядина! — то ли шутливо, то ли вполне серьёзно рявкает братец, и в следующее мгновение, словно по команде, бросается на тут же вскочившего на ноги Кинга.

Пока парни в неясном мне сражении носятся по спальне, я поднимаюсь с пола и, потирая ушибленный бок, с ворчливым видом наблюдаю за их петушиным боем. А после, махнув рукой на их дурачество, возвращаюсь в свою спальню, чтобы наконец-то отоспаться.