Не тревожь моё небо

На уроке мисс Смит сегодня непривычно тихо, что впечатляет, ибо из-за её неспособности контролировать своенравных учеников в классе зачастую творится самый настоящий бедлам. Учительница с тупой безликой улыбкой на лице ведёт урок, но её лепет едва доходит до моих ушей, потому как все мои мысли вращаются вокруг одного небезызвестного паренька, который сидит за соседней партой и прилежно конспектирует основные моменты лекции. За последние две недели моя неприязнь к Кингу взлетела просто до небес. А всё потому, что после неожиданного поцелуя он продолжил вести себя так, будто между нами совершенно ничего не произошло. На следующий день после случившегося он вальяжно зашёл в кабинет английского языка и литературы и бросил мне привычно небрежное «Привет», а затем сел на своё место. Безусловно, я рада тому, что между нами нет абсолютно никакой давящей неловкости из-за произошедшего. Но понимание того, что он не видит ничего зазорного в том, чтобы властно поцеловать меня, а после сделать вид, будто между нами ничего не произошло, выводит меня из себя. Разумеется, я не требую от него сердечные объяснения или же... Хотя нет, я требую, и ещё как! Его феноменальное спокойствие и молчание на протяжении уже двух недель донельзя сильно меня возмущает. Мне действительно нужно услышать вразумительное объяснение случившегося, поскольку у меня столько предположений, что уже от одного вида парня мне тошно.

Когда звенит оглушительный звонок с последнего урока, поток счастливых школьников остановить уже никому не под силу, так как наступили осенние каникулы, начало которых все с таким нетерпением ждали. Без всяких сомнений, я разделяю всеобщую радость и восторг по этому поводу, но собираю свои вещи с парты и покидаю кабинет я всё же с иной скоростью. У меня нет надобности куда-либо спешить, ведь в последнее время Брайан обзавёлся раздражающей привычкой объявляться на парковке спустя двадцать минут с момента окончания последнего урока. Каких-либо предположений на сей счёт у меня в данный момент нет, поскольку он юрко и упорно отмахивается от любых расспросов. И потому мне остаётся лишь с негодующим видом смотреть вслед его стремительно удаляющейся спины, которая скрывается за поворотом.

Вообразив себе, как я буду мёрзнуть под школой в ожидании братца, я с угрюмым видом иду к шкафчику, а после — к выходу из школы, накидывая на плечи куртку. Но не успеваю я пройти и половины пути, как меня внезапно окликает голос учительницы. Обернувшись, я встречаюсь взглядом с обеспокоенной миссис Коллинз, которая стремглав бежит ко мне с оглушительным стуком каблуков и покрасневшим от волнения лицом. Вложив в мою ладонь ключ от кабинета, она сердечно просит меня пройти к западному крылу и запереть «148» кабинет. Я с озадаченным видом пытаюсь возразить женщине, ибо я по-прежнему теряюсь в незнакомых коридорах. Но миссис Коллинз слишком озабочена своим опозданием на собрание, а потому, так и не выслушав меня, удаляется прочь. Взглянув с досадой на связку ключей, которая покоится у меня в руке, я со смирением направляюсь в сторону западного крыла.

Когда нужная мне дверь в конечном итоге оказывается прямо перед моим носом, я неожиданно для себя обнаруживаю неподалёку стоящего Кинга, который ведёт с кем-то волнительную переписку, при этом не замечая моё присутствие. Надеясь, что я так и останусь незамеченной им, я быстро заглядываю в кабинет, дабы убедиться, что там никого нет, и с криком: «Ёб твою мать!» захлопываю дверь. Облокотившись одной рукой о стену, я другой прикрываю глаза, желая стереть из памяти только что увиденное. Как мною и предполагалось, пустым кабинетом в школе решила в своих целях воспользоваться одна неугомонная пара. И к моему ужасу, этой парой оказались Брайан и Бонни! Та поза, в которой я их застала на учительском столе, лишила меня всяких сомнений насчёт их близости, а потому я с ошарашенным видом обдумываю стремительность развития их внезапных отношений.

— И что тут происходит? — с задорным видом спрашивает Александр, когда подбегает к шокированной мне и заглядывает в кабинет, дабы откровенно поглумиться над пойманной парой. Но когда он встречается взглядом со сконфуженными Брайаном и Бонни, его глаза заметно округляются, и он на мгновение умолкает, дабы осмыслить происходящее. Однако Кинг достаточно скоро принимает внезапную перемену во взаимоотношениях своих друзей, а потому секундой позже он с ехидной фразой: «А кто это у нас тут прячется?» заходит внутрь класса.

— Ну вот что за человек? — я бурчу себе под нос, в то время как брюнет с поразительным энтузиазмом подтрунивает над парой, которая пытается привести себя в относительный порядок, постоянно при этом одёргивая свою одежду.

— Хватит орать, — говорит недовольно Брайан, и замечая смущение Риверы, выталкивает смеющегося и не планирующего умолкать Кинга из кабинета.

— Пресвятая Дева Мария, да вы обесчестили эту школу! — с театральным изумлением продолжает Александр.

— Да завали ты уже своё хлебало, Кинг!

— И этими губами ты целуешь родную мать?! — Александр вскрикивает и тут же мчится со всех ног от разъярённого братца, который дошёл до точки кипения.

— Ты что, в самом деле состоишь в отношениях с этим имбецилом? — я с искренним удивлением спрашиваю по-прежнему скованную робостью Риверу, когда указываю пальцем на безуспешно преследующего своего друга Брайана.

— Мы уже неделю как вместе. И никакой он не дурак. Он очень милый... — с влюблённой улыбкой говорит мне девушка, от которой так и веет аурой зачарованности. Но стоит нашим взглядам встретиться, как Бонни по какой-то причине грустнеет и поджимает губы. — Нила, — она с виноватым видом произносит моё имя, когда смотрит на меня исподлобья.

— Что?

— Я хотела извиниться. За то, как мы поругались тогда... Я понимаю, что в твоих словах было больше правды и справедливости, нежели в моих. Но Кинг мой близкий друг. И всегда им будет. Прошлым летом не он один наделал множество ошибок, но и я. И я хочу об этом забыть. Хочу закрыть эту тему раз и навсегда, потому что мне каждый раз гадко об этом вспоминать. И пожалуйста, Нила, не вини во всём Кинга и не пытайся меня отговорить от дружбы с ним. Я никогда не отвернусь от него, — девушка твёрдо произносит, желая найти в моих глазах поддержку и одобрение. И она с облегчением выдыхает, когда не замечает в моём взгляде несогласие.

— Возможно не такая уж он и пропащая блядина, какой он поначалу мне казался, — я благосклонно говорю, ибо не желаю из-за парня ставить под угрозу свою дружбу с Бонни. Как-никак, без неё школьные дни стали для меня ещё кошмарней. И не желая испытывать наше только возобновившееся общение своим беспокойством о уж слишком стремительном развитие её отношений с моим братцем, я держу своё мнение при себе и молчаливо вслушиваюсь в преувеличенное превознесение Брайана одурманенной чувствами девушки.

— Нила, родители приехали домой, — до меня внезапно доносится оклик Брайана, в голосе которого я распознаю не присущие ему нотки серьёзности. Замкнув дверь на ключ, я с очевидным недоумением смотрю на братца, и он более мрачным тоном добавляет: — Они нас очень ждут.

Смутное волнение на лице Брайана не остаётся мною незамеченным, и оттого воспоминание, что возвращение Ричарда и Гвинет в Нью-Йорк планировалось лишь в начале декабря, бросает меня в дрожь. Не желая терять лишние минуты на раздумья и разговоры, мы поспешно идём к парковке, где торопливо прощаемся с Кингом и Бонни. Брайан мчится домой, вдавливая педаль газа так, что меня припечатывает к кожаному сиденью. Но на этот раз я не возражаю, что братец превышает скорость, ибо я хочу в кратчайшие сроки оказаться дома.

Когда Брайан со скрипом шин останавливает автомобиль у главного входа, который окружён десятком вооружённых охранников, мы встревоженно переглядываемся, а затем в одночасье мчимся домой, дабы покончить с тревожащим неведением. Однако стоит нам оказаться в гостиной, как мы сталкиваемся с безмятежно пьющей кофе Гвинет, что вгоняет меня в сильнейший ступор. Не знаю, на что я рассчитывала, но слова Брайана не сопоставимы с невозмутимым выражением лица женщины, которая никогда не славилась своей стрессоустойчивостью. Как-никак, в её привычке поддаваться безудержной панике, и потому количество превращённых ею из мух слонов хватило бы на заселение всех ныне существующих зоопарков.

— Что происходит? — я спрашиваю, растеряно смотря в сторону телохранителя Гвинет. Впервые вижу, чтобы Джош был так напряжён и внимателен к каждому звуку.

— Ничего особенного. Просто осеннее обострение у некоторых психов, — отвечает зашедший в комнату Ричард с невозмутимым видом. — Мы с Гвинет на время останемся дома, но вас двоих я решил отправить в более безопасное место. Пока в школе каникулы, я хочу, чтобы вы были на Монрите. И я настоятельно вас прошу воздержаться от какого-либо упоминания вашего местонахождения в социальных сетях и переписках. Особенно это касается тебя, Брайан. Не упрощай работу тем, кому может понадобиться вас найти.

— Да что, чёрт возьми, происходит?! Вы можете объяснить?! К чему охрана и такая скрытность?! — не выдерживает братец, ибо предостережение отца идёт в разрез с той невозмутимостью, с которой он это озвучил, и от этого путаются мысли.

— К тому, что мы стали получать угрозы, — с пугающей резкостью отвечает он. — На данный момент известно лишь то, что их цель — полное уничтожение компании и влияния нашей семьи. Я полон сомнений, что они решатся физически кому-либо из нас навредить. Но излишняя осторожность не будет лишней.

Стоит Ричарду умолкнуть, дабы мы с Брайаном могли свыкнуться с мыслью, что нависшая над нами угроза реальна, но не смертельна, как раздаётся вполне ожидаемый плач Гвинет. Глава семейства, который за годы совместной жизни давно приноровился к эмоциональной нестабильности супруги, с безмятежным видом подходит и лёгким поглаживаем руки терпеливо утешает рыдающую Гвинет, которая горестно сетует на бездушие бандитов, которые способны отнять жизнь ни в чём не повинных детей.

— Так значит наше временное проживание на Монрите является исключительно предосторожностью, но не вынужденной мерой? — спрашивает Брайан, когда Гвинет удаётся взять свои чувства под контроль, и плач прекращается.

— Бояться нечего, — утвердительно кивает Ричард.

— В таком случае, нет ни единой причины, по которой Алекс и Бонни не смогут полететь вместе с нами? — с вкрадчивостью протягивает братец, и раздосадованный несерьёзностью сына мужчина делает глубокий вдох.

— Брайан, — произносит спокойным голосом Ричард. Однако глаза его полны немого укора. — Тебе минутой ранее было объяснено то, насколько важно держать в тайне ваше местоположение ото всех. Но ты всё равно посчитал, что будет уместно попросить разрешение пригласить своих друзей?!

— Ты же сам сказал, что нет причин для паники! — раздражается братец. — А я всего лишь хочу приятно провести каникулы. Если я буду заперт в одном доме с ней на протяжении целой недели, — он говорит, небрежно указывая в мою сторону рукой, — то я просто застрелюсь. К тому же ты знаешь отца Алекса. Хотя бы один волосок с его головы упадёт, и мистер Кинг устроит третью мировую.

Стоит мне перевести негодующий взгляд с Брайана на Ричарда, как моё возмущение, что вызвано попыткой братца пригласить Кинга на отдалённый от материка остров, меняется на изумление, ибо глава семейства после минутного раздумья даёт своё непредвиденное согласие. Воодушевлённый успешным исходом разговора Брайан рассыпается в благодарностях перед отцом, после чего с не сходящей с лица улыбкой взбегает на второй этаж, дабы сообщить о скорой поездке друзьям. Я же смеряю разочарованным взглядом Ричарда, который так не вовремя решил поддаться на уговоры сына. У меня нет ни малейшего желания проводить каникулы под одной крышей с Александром. После случившегося поцелуя я ему больше не доверяю. Со стороны может показаться, что это слишком самонадеянно, но я не могу отделаться от назойливой мысли, что он вновь попытается это сделать. Мне ведь так и не удалось выяснить причину его поступка. Но в последнее время я всё же стала склоняться к мысли, что это был побочный эффект обезболивающего, которое ему дали в больнице. И когда я поднимаюсь к себе в спальню, я отчаянно надеюсь, что Кинг по какой-нибудь причине не сможет полететь вместе с нами на остров. Но к моему несчастью, вечером следующего дня, когда автомобиль Ричарда подъезжает к частному самолёту семьи Нерфолкс, я замечаю машину Александра, из которой он выходит вместе с жизнерадостной Бонни.

~ххх~Поскольку по ночам на острове довольно-таки прохладно, я укутываюсь в любезно предложенную кофту Александра, игнорируя при этом многозначительную улыбку Бонни, и неспешно иду в сторону двухэтажной старинной виллы, которая не нравится мне с первого взгляда. Особняки в викторианском стиле в дневное время суток кажутся исключительно величественными и прекрасными. Однако ночью они внушают неподдельный страх и вынуждают верить в потустороннее. Может я и выгляжу как настоящая трусиха, но стоит мне переступить порог дома, как мне становится дурно. Обстановка дома по-настоящему устрашающая. Стены, мебель, элементы декора — всё сделано из дерева медового цвета, а полы застелены тёмными коврами. Лишь мягко-жёлтый свет от люстр и множества светильников создают мизерный уют.

— Почему-то всё это напоминает мне очередной фильм ужасов, — я не удерживаюсь от комментария, когда осматриваюсь вокруг. Лучше бы мы остановились в отеле...

— Знаешь, а ведь обычно весь пиздец начинается, когда в начале фильма убивают недалёкую блондинку. Так что, пока с тобой всё в порядке, нам опасность не грозит, — Кинг острит, ставя сумки на пол, и я, схватив близлежащую диванную подушку, кидаю её прямиком в его ухмыляющееся лицо.

— В следующий раз это будет топор, — я грозно предупреждаю напыщенного парня.

Немного осмотревшись, мы поднимаемся на второй этаж, где происходит распределение комнат. И так выходит, что Кинг занимает дальнюю от Брайана и Бонни спальню, а я становлюсь их невольной соседкой. И я этим крайне недовольна, потому как у меня нет никакого желания засыпать под стук кровати.

— Ну вот что за гадство, — я ворчу, когда захожу в свою комнату и бросаю оценивающий взгляд на цветочные обои и хрустальную люстру. А затем мой взгляд останавливается на массивном винтажом шкафе, полки которого заставлены фарфоровыми куклами, и по спине проходит стадо мурашек, а мысли о нежеланных соседях тут же забываются.

Кромешная темнота, глубина и фарфоровые куклы. Это три единственные фобии, от которых мне так и не удалось избавиться, когда я, повзрослев, оставила детство позади.

Нет и шанса, что я сумею заснуть, зная, что за мной наблюдает десяток их бездушных глаз. Поэтому я торопливо покидаю спальню и намереваюсь упросить Брайана и Бонни поменяться со мной комнатами. Но стоит мне занести кулак, чтобы постучать в их дверь, как я отчётливо слышу звонкий и игривый стон Риверы. Мои глаза мгновенно округляются, и я с брезгливым видом резко отступаю. Чувствуя гадкое смущение из-за распутного развлечения, которое братец затеял с моей подругой, я быстрым шагом направляюсь к комнате Кинга. Когда я подхожу к его двери, я поначалу прислушиваюсь, дабы убедиться, что он не занят никаким бесстыдством, и лишь после стучу. Услышав ленивое разрешение войти, я захожу и вижу брюнета, который снимает с себя толстовку. Оттого что его футболка при этом задирается вверх, я неосознанно обращаю пристальный взгляд на его косые мышцы пресса, и от этого зрелища моё сердце пропускает удар. Всё же его каждодневные занятия в спортзале вместе с Брайном не прошли безрезультатно, и теперь у этого засранца раздражающе прекрасная и мощная фигура.

Поправив рукой края футболки, Александр непонимающе смотрит на меня, одним лишь взглядом спрашивая зачем я здесь. Я всего на долю секунды отвожу взгляд, чувствуя лёгкое смущение из-за нахлынувших воспоминаний о поцелуе у него на кухне. Однако я быстро избавляюсь от этого наваждения и уверено смотрю на парня.

— Вся моя спальня заставлена фарфоровыми куклами. Мы можем поменяться?

— Даже и не думай. Я педиофоб, так что...

— Ты педофил? — я непонимающе переспрашиваю его. Что за скандальное признание?

— Педиофоб, дура, — с медлительностью поправляет меня улыбающийся парень. — Меня самого фарфоровые куклы до ужаса пугают.

— Но я тоже их боюсь, — я с надеждой на его жертвенность восклицаю. — Пожалуйста, уступи мне свою спальню. Я ведь рассудка лишусь, если проведу там ночь.

— Прости, но спальню не уступлю. Однако моя постель достаточно большая, чтобы уместить двоих, — Кинг произносит с опасной игривостью в голосе, когда вальяжно садится на кровать и постукивает по месту рядом с собой. — Подобную любезность я всегда готов тебе оказать, Солнышко. Кто знает?.. Быть может бессонными и жуткими ночами мы сможем забыться во время жарких...

— Доброй ночи! — я торопливо прерываю Александра с дёрганым раздражением в голосе, а после ухожу, так и не дослушав конец его смелых мечтаний.

Вновь оказавшись в своей комнате, я приступаю к распаковке сумки. Но каждую минуту я оборачиваюсь, дабы убедиться, что каждая кукла на своём месте, и моей жизни не угрожает чистое зло. Моя паранойя на их счёт растёт с каждой секундой всё больше и больше, и в конце концов я решаю избавиться от кукол. Поначалу я планирую выкинуть их к чёртовой матери в окно, но я вовремя осекаюсь, ибо они могут оказаться баснословно дорогими, и за это Ричард выкинет из окна уже меня. Поэтому я изменяю первоначальному плану и собираюсь вынести их в гостиную. Но на полпути к лестнице мне вдруг вспоминаются слова Александра.

«Значит его до ужаса пугают куклы», — проносится у меня мысль.

Будучи мстительным человеком, я решаю использовать необдуманную откровенность парня против него и переношу куклы под дверь его спальни. Когда глаза бездушных монстров устремлены в сторону его комнаты, я, не находя в себе силы и смелости обернуться, бесшумно бегу к себе в спальню. Без кукол в комнате становится значительно приятней находиться, однако каждый раз, как я смотрю на опустевшие полки шкафа, мне становится не по себе. Чтобы на время забыться и заглушить томные вздохи и выдохи, которые раздаются за соседней стенкой, я включаю любимый мультсериал, который я могу снова и снова пересматривать, и удобно устраиваюсь в постели. Этот мультсериал действует на меня убаюкивающе, поэтому я быстро проваливаюсь в сон, несмотря на то что порой перед глазами мелькают лица особенно чудовищных фарфоровых кукол.

— Доброе утро, Солнышко, — слышится зловещий и явно нечеловеческий голос, который заставляет меня в недоумении приоткрыть глаза. И стоит мне это сделать, как комната наполняется моим вскриком, так как Кинг держит кошмарную фарфоровую куклу прямо перед моим лицом. — Что такое? Не нравится? — спрашивает Александр, которому, по всей видимости, не пришёлся по душе мой скромный подарок, что был оставлен под его дверью этой ночью.

— Убери это от меня, — я беззлобно прошу его, закрывая лицо руками. Но стоит мне краем глаза взглянуть на часы, которые стоят на прикроватной тумбочке и указывают на одиннадцать часов утра, как я разъярённо смотрю на сидящего на моей постели парня. Как он посмел разбудить меня в такую непростительную рань?!

— Мы решили пойти на пляж, — поднимаясь с постели и оставляя устрашающую куклу на краю одеяла, говорит брюнет. — Так что просыпайся и начинай собираться.

— Во-первых, я вылезу из этой постели не раньше, чем через час. А во-вторых, забери эту чёртову куклу, пока я её тебе в зад не затолкала.

Обратно укутываясь в пленяющее своим теплом одеяло, я разворачиваюсь к парню спиной, желая вновь заснуть. Однако Кинг с этим не согласен. Он одним резким движением руки срывает с меня одеяло и кидает его на пол вместе с куклой. И в этот момент сонливость мгновенно исчезает. Я тут же поджимаю ноги, ибо не желаю, чтобы у Александра была возможность рассмотреть мой едва прикрытый краями футболки зад. Я с разъярённым видом тянусь за краем одеяла, но у рядом стоящего парня оказываются совершенно иные планы на меня. Стоит мне лишь ухватиться за край одеяла, как Кинг с поразительной лёгкостью закидывает себе на плечо сопротивляющуюся меня и спускается на первый этаж, игнорируя при этом мои оскорбления и попытки вырваться. Лишь когда он проходит мимо завтракающих на кухне Бонни и Брайана, он заговаривает, на секунду остановившись.

— А ты говорил, что я её не подниму, — Кинг с гордостью произносит, после чего идёт дальше.

На протяжении всего пути я говорю множество грубых слов и бью не реагирующего парня по спине, толком не задумываясь над тем, с какой целью и куда конкретно он меня несёт. Но когда я замечаю бассейн, который до краёв заполнен, скорее всего, ледяной водой, я отчаянно цепляюсь за него, как маленький котёнок, который понял, что его собираются искупать. Посмеиваясь с меня, парень смыкает свои руки на моей талии, касаясь при этом голой кожи, ведь футболка задралась вверх из-за постоянных упираний, и уже собирается кинуть меня в воду. Но я мёртвой хваткой сжимаю его ладони, готовясь умолять.

— Я не умею плавать!

— Сейчас научишься.

— Я правда не умею, — я с настоящим отчаянием на него смотрю, и к моей удачи, он, пристально изучив панический ужас на моём лице, вздыхает и отступает от бассейна.

— С трудом верится, но так уж и быть — на этот раз я тебя отпущу, — он говорит, опуская меня на землю.

Уверенно встав на ноги, я делаю несколько шагов от Александра и, желая отомстить ему за ранний подъём и попытку утопить, подло толкаю его в спину. Я в это же мгновением пытаюсь скрыться с места преступления, дабы в кратчайшие сроки оказаться вдали от недовольного и промокшего Кинга. Но прежде чем упасть в бассейн, он успевает цепко схватить меня за руку, и мы оба оказываемся в плену воды. Первое, что я чувствую, когда моё тело сдавливает ледяная вода — это не страшный холод, а парализующую панику. Камнем падая на дно, я открываю глаза и смотрю сквозь толщу воды на Кинга, который медленно всплывает. Придя в ужас от мысли, что он уйдёт, оставив меня на дне, я резко цепляюсь за край его футболки и с силой тяну на себя. Александр, который до этой секунды не обращал на меня никакое внимание, наконец замечает моё бедственное положение и порывисто притягивает к себе. Я надеюсь, что он совершенно случайно хватается за мои ягодицы, когда помогает мне вынырнуть и сделать столь нужный глоток воздуха, а потому я, чувствуя как гулко в груди колотится сердце, обнимаю его за плечи, сжимая ткань футболки. Его руки поспешно оказываются на моей спине, и он аккуратно прижимает меня к себе, понимая, что если он меня отпустит, то я непременно начну тонуть.

— Сама виновата, — говорит парень, будто зная, что про себя я костерю его самыми извращёнными ругательствами за случившееся. Крепче меня обхватив одной рукой, он подплывает к бортику бассейна и намеревается вылезти из воды. Но прежде чем он это делает, я его останавливаю. — Почему? Неужто ты хочешь подольше со мной позажиматься, Солнце?

— На мне одна белая футболка, — я объясняю ему. — В глаза мне смотри! — я кричу, замечая как его взгляд инстинктивно опускается ниже моих ключиц.

— Смотрю, смотрю, — он отвечает с виноватой улыбкой на губах. — Здесь ты можешь встать.

Кинг размыкает объятия, и стоит мне, прикрывая руками грудь, почувствовать под ногами дно бассейна, как он снимает с себя футболку. Я с трудом заставляю себя не смотреть на его мускулистый торс и крепкие руки, когда он оказывается по пояс обнажённым, однако мой взгляд всё равно предательски подмечает рельефность его тела.

— Надевай, — он протягивает мне тёмную плотную ткань, устремив глаза к небу, и я, опомнившись, беру её и быстро одеваюсь.

Когда длина его футболки скрывает не только мою грудь, но и верхнюю часть бёдер, Александр вытягивает меня из воды и, прежде чем вернуться обратно в дом, остерегает:

— Если будешь проводить все дни, замкнувшись в спальне, не удивляйся, что каждый раз будешь оказываться на дне бассейна.

Ухмыльнувшись мне напоследок, Кинг уходит походкой победителя, а я, замерев на месте, размышляю, с чем во время каникул мне придётся бороться больше — с ним или бурлящими гормонами.