Не тревожь моё небо

Я с изнурённым видом потираю виски, чтобы заглушить головную боль, и в который раз бросаю беспокойный взгляд в сторону Брайана, который сидит с грозным видом за последней партой и искусно олицетворяет собой тяжёлую тучу, которая вот-вот начнёт метать в прохожих яростные молнии из глаз. А затем со вздохом опускаю взгляд на раскрытую передо мной тетрадь и вынужденно признаю, что моя убеждённость в том, что он абсолютно равнодушен к Бонни, просто смехотворна и нелепа. Очевидно, что сердце моего братца серьёзнейшим образом задето, и отныне все его мысли лишь о ней одной. Однако теперь мне совсем не ясно, чем это может обернуться, и я невольно задумываюсь о наихудшем исходе их страстного романа.

Раздаётся звонок на урок, и я начинаю перелистывать страницы конспекта, чтобы быть готовой к уже привычной придирчивости мисс Смит. Но особым успехом мои попытки освежить знания последней темы не увенчались, поскольку от обрывистых записей меня внезапно отвлекает Александр Кинг, который занимает своё место и вдруг издаёт болезненный тихий стон.

— Плесень подзаборная, а не друг ты, понял, Брайан? — сквозь стиснутые зубы обращается к своему другу Кинг, и, к моему удивлению, вся озлобленность братца тут же исчезает, а на его лице появляется ехидная ухмылка.

— И я тебя люблю, тыковка моя.

— Иди-ка ты нахер со своей любовью. И желательно с окна, — не унимается угрюмый Александр, и я не в силах сдержать тихий смешок, ведь совершенно неприличная мысль приходит мне на ум, когда я задумываюсь о причине, по которой он с болезненным видом ёрзает на стуле. — Сестрёнку свою тоже прихвати, — добавляет он, обратив внимание на моё фырканье.

— Что такое, Кинг? Дуешься, что Брайан был недостаточно нежен этой ночью? — я не удерживаюсь от издёвки, и рядом сидящий Александр картинно оскорбляется моим намёком и резко поворачивается в сторону братца.

— Брайан, твоя сестра обижает меня.

— Ну что я могу тебе сказать?.. Добро пожаловать в мою жизнь, — он говорит, и от услышанного на губах Кинга появляется тень улыбки. Я же закатываю глаза, ибо мои мелкие придирки значительно уступают бесконечной несносности моего братца. И я бы со всей готовностью высказалась ему об этом. Однако строгий голос мисс Смит лишает меня возможности отстоять свою правоту.

— Прошу прощение, что прерываю, но к вашему сведению урок идёт вот уже как несколько минут, — женщина со всей строгостью делает замечание, при этом смотря то на меня, то на Брайана и Кинга обвинительным взглядом, и мы вынужденно приносим свои натянутые извинения. — Что ж, раз уж вы привлекли к себе внимание всего класса, то, пожалуй, начнём проверку домашнего задания с вас троих. Мисс Риддл, пожалуйста, зачтите тему Вашего эссе, — она просит, и от услышанного я вжимаюсь в стул, поскольку вчерашние события с Бонни так сильно меня потрясли и отвлекли, что по итогу я не выполнила ни одну домашнюю работу на сегодня.

— Я ничего не сделала, — я с досадой признаюсь в своей забывчивости и готовлюсь к оглушительному недовольству мисс Смит. Однако она удивляет меня неожиданно спокойной, но всё одно малоприятной реакцией на моё признание.

— После конца этого урока задержитесь в моём кабинете, мисс Риддл, — она сдержанно озвучивает свою просьбу и затем обращается к подготовившемуся к сегодняшнему занятию Кингу. Я же, предчувствуя серьёзные неприятности, беззвучно шепчу слова проклятий себе под нос.

Когда класс наполняется громоподобной трелью звонка, я дожидаюсь, когда кабинет опустеет от шумных одноклассников, и лишь затем подхожу к учительнице, которая увлечённо перебирает стопки документов на своём столе. Заведя руки за спину, я смиренно жду свой выговор, и только спустя минуту мисс Смит, наконец разобравшись с беспорядком, поднимает на меня свои глаза.

— Мисс Риддл, я уже не единожды прошу Вас проявить хотя бы долю внимания и уважения ко мне и моему предмету. Но каждый раз я будто разговариваю со стеной, — она начинает лекцию о моей неучтивости на её уроках, и мне требуется немало усилий, дабы не закатить глаза прямо перед ней. — Я пока не стану ставить в известность директора и Ваших родителей насчёт неподобающего поведения и полнейшей неготовности к уроку. Но моё терпение на исходе. Можете идти на перемену, но знайте, что сегодня за не выполненное домашнее задание я вынуждена Вам поставить «неуд».

— Мисс Смит, постойте, — я прошу, прежде чем она успевает что-либо отметить в моём электронном дневнике. — Могу ли я сдать домашнюю работу в течение этого дня? Я понимаю, что Вы недолюбливаете меня из-за...

— Нила! — она нервозно восклицает, когда я пытаюсь коснуться темы её романа с Кингом. — Это... это совсем не...

— Я просто хочу сказать, что я никак не связанна с Александром. А то, свидетельницей чего Вы стали на парковке, было сделано насильно и против моей воли.

— Что значит «насильно»? — она настороженно переспрашивает, а мне становится не по себе от того, что я вынуждена обсуждать подобное с собственной учительницей.

— Он привёл меня на парковку и, не спрашивая моего мнения, сделал то, что сделал.

— Нила, я надеюсь, что поцелуй был единственной вещью, к которой он тебя принудил? — она беспокойно уточняет и невольно сжимает край стола, в страхе узнать ответ.

— Что Вы имеете в виду?

— Алекс не делал с тобой ничего такого, о чём ты, возможно, боишься рассказать?

— Как например, что?..

— Он ведь не касался тебя в сексуальном плане без твоего согласия? — мисс Смит интересуется настолько деликатно, насколько позволяет заданный ею вопрос. Но это нисколько не способствуют тому, что мне удаётся удержать бесстрастное выражение лица, так как она только что спросила, не изнасиловал ли меня Кинг.

— Нет, конечно же нет. Он ничего подобного не делал, — я с ощутимым промедлением возражаю, и поэтому побелевшая от ужаса женщина вскакивает с места и напористо смотрит на меня, желая услышать правду.

— Нила, ты уверена в своём ответе? Не бойся сказать мне правду. Александр порой слишком самоуверен. Он мог попросту отказаться от твоего отказа и... Нила, — она в который раз тревожно произносит моё имя, внимательно наблюдая за моей реакцией, — ты уверена, что он ни к чему тебя не принуждал?

— Мисс Смит, может Кинг меня порой и подбешивает до такой степени, что я хочу упрятать его за решётку. Но ложно обвинять его в изнасиловании я не намерена, — я пытаюсь усмирить пыл учительницы, фантазия которой ни на шутку разыгралась. Я абсолютно уверена, что Александр никогда даже не задумывался о том, чтобы взять девушку силой.

— Что ж, ладно, — с облегчением вздыхает женщина, садясь обратно за свой стол. — Так уж и быть, в этот раз — и только в этот раз — я сделаю исключение и позволю Вам сдать домашнюю работу до конца учебного дня. Надеюсь, на Вашу добросовестность, мисс Риддл.

— Спасибо, — я благодарю мисс Смит, и она позволяет мне покинуть её кабинет.

После заключения шаткого перемирия с учительницей английского языка и литературы я, не желая впредь испытывать на себе её придирки, послушно провожу большую часть перемен за выполнением домашнего задания. Однако попытки написать приличное эссе довольно скоро заводят меня в тупик, поскольку толковых мыслей о теме моей работы у меня совершенно нет. Проходит несколько минут, как я обречённо смотрю на белый лист бумаги, на котором написано всего несколько безнадёжных строк, а затем раздражённо зачёркиваю нескладный абзац и откидываю ручку на край стола. Проще вымолить продление срока сдачи работы у несговорчивой мисс Смит, чем написать эссе в шумном кафетерии школы.

— Да, я тоже видела, — доходит до моих ушей болтовня сидящих за соседним столиком школьниц, и я тянусь за наушниками, дабы заглушить их голоса с помощью музыки и режима шумоподавления. Однако за секунду до того как я включаю песню, я невольно вслушиваюсь в их эмоциональный диалог и убираю телефон с наушниками обратно на стол.

— Поверить не могу, что Алекс опять с ней общается, — говорит взволнованно одна из девушек, пока я подслушиваю их громкий шёпот. — Лично я не имею ничего против Бонни, но ему она знатно подпортила жизнь. Если бы она так со мной поступила, я бы презирала её до конца жизни.

— Если честно, я не понимаю, как можно простить такое. Когда это произошло, на Кинга без слёз взглянуть было нельзя, — вдумчиво протягивает вторая, делая глоток дымящегося чая.

— Вот и я о том же. Алекс и Лиззи были такой красивой и гармоничной парой... И как только Бонни посмела всё разрушить? А ведь казалась такой хорошей и невинной.

Стоит двум подругам перейти от обсуждения Риверы к грядущей вечеринке по случаю Хеллоуина, как я, будучи крайне озадаченной услышанным, опускаю глаза на зачёркнутый текст своего эссе. И вместо того чтобы поспешить с написанием своей работы, я отдаюсь на растерзание волнительным мыслям о Бонни и Александре. Всё же моё первоначальное неверие в объяснения девушки оказалось небезосновательным, и причина всеобщего порицания кроется далеко не в их одноразовой связи.

— Тебе помочь? — слышится отвлекающий от раздумий игривый шёпот у моего уха, и я, вздрогнув от внезапной близости, смотрю на склонившегося надо мной Кинга. — Если хорошо попросишь, я, так уж и быть, помогу с эссе.

— Обойдусь. Я ещё от прошлого раза с физикой не отошла, — я хмурюсь, когда вспоминаю, чем обернулось моё согласие принять его помощь, и со стороны Александра слышится тихий смех.

— Как скажешь. Моё дело предложить, — он отвечает с хитрецой в глазах, когда занимает место возле меня, а затем заглядывает в мою раскрытую тетрадь, в которой не написано и строчки. — Ну и как успехи?

— А как твой зад? Всё ещё болит? — я дразню его, желая избежать признания того, что я в отчаяние из-за эссе, и в наказание за сказанное Александр ловко щипает дёрнувшуюся меня за бедро. — Дурак.

— Ты тоже не умнее, раз делаешь свою работу здесь, а не в библиотеке, как любой нормальный человек.

Я порываюсь оправдаться, как вдруг мы оборачиваемся на знакомый возглас.

— Это ж сколько надо на коленях простоять, чтобы стереть их в кровь, Ривера? — по-прежнему уязвлённый отказом девушки Джексон делает во всеуслышанье грязный намёк, когда замечает в дверях школьного кафетерия Бонни, и взгляды большинства устремляются на её застывшую фигуру. Ривера абсолютно растеряна и не знает, как скрыть от любопытных взглядов свои разбитые колени, и в итоге её щёки алеют от стыда. Начинает доноситься отовсюду тихий шёпот и лёгкие смешки. Как вдруг всё резко стихает, ибо к Джексону подходит разъярённый Брайан.

— Заебали, — не выдерживает Александр, стоит ему заметить, как мой братец угрожающе навис над Джексоном.

Кинг резко встаёт со своего места и идёт к парням, которые из последних сил сдерживаются, дабы не начать очередную потасовку на глазах у всей школы. Александр очевидно желает предотвратить драку, из-за которой у Брайана будут серьёзные неприятности. Однако вспыливший из-за вмешательства ещё одного недоброжелателя Джексон опрометчиво и крайне необдуманно замахивается и одним подлым ударом рассекает скулу моего братца. От вида стекающих капель крови по щеке отшатнувшегося друга Кинг приходит в ярость, и потому одним движением руки бьёт Джексона головой об стол.

Лишь болезненные мычания и стоны парня прерывают гробовую тишину. Друзья Джексона тут же поднимаются со своих мест с угрожающей сердитостью, однако не с целью нанести ответный удар, что успокаивает. Они лишь просят Брайана и Кинга отступить, а затем помогают пострадавшему дойти до кабинета доктора, где ему помогут остановить кровотечение. И не проходит минуты после того как они исчезают в шумном коридоре, как появляется осведомлённый о случившемся учитель и со всей строгостью велит братцу и его не менее сообразительному другу немедля пройти в кабинет директора.

— Ты это видела?! — возбуждённо восклицает подбежавшая ко мне Бонни, и я перевожу на неё беспокойный взгляд. — Брайан заступился за меня. Даже не верится, ведь он был так зол вчера... И Кинг тоже не остался в стороне.

— Действительно, впечатляющее зрелище, — я с лёгким намёком на подозрительность протягиваю, вспоминая вчерашний случай в спальне и перешёптывания двух девушек о Бонни несколько минут назад. И Ривера это замечает.

— Что-то не так?

— Это ты скажи мне.

— О чём ты?

— О тебе и Кинге. И, быть может, о Лиззи тоже.

— Ч-что? Лиззи? — дрожащим голосом переспрашивает Бонни, и меня повергает в шок её испуг.

— Бонни? — я недоуменно произношу её имя, но в ответ она лишь шепчет невнятные слова о том, что она совсем скоро всё мне объяснит, и, не поднимая глаз, сбегает от разговора.

Я наблюдаю за тем, как Ривера исчезает в многолюдном коридоре, и думаю над тем, как скоро мне дадут обещанное объяснение. Но судя по её широко распахнутым глазам, в которых читался полнейший ужас, она всё же не скоро попытается передо мной изъясниться. И будучи обременённой таинственностью прошлого Бонни, я в который раз отвлекаюсь от написания эссе.

Как я и предсказывала, большую часть дня Бонни избегает меня как обжигающего огня. Каждый раз, как мы встречаемся на выходе из класса или сталкиваемся в оживлённом коридоре, она выдавливает из себя мучительную улыбку и спешит как можно скорее скрыться от меня. Однако когда мы в итоге встречаемся на совместном уроке физкультуры, она всё же садится подле меня на мате, и я понимаю, что она, вот-вот собравшись с мыслями, попытается со мной заговорить. Осознавая, что она планирует затронуть неудобную и, возможно, крайне болезненную для себя тему, я её не тороплю. И дабы не смущать её выжидательными взглядами, обращаю всё внимание на оживлённую игру баскетболистов.

— Я не из тех девушек, которые уводят парней у лучших подруг, — с сердечным замиранием признаётся Бонни, нервозно сжимая пальцы рук, и я отрываю взгляд от закинутого в сетку мяча.

— О чём ты? — я озадаченно спрашиваю её, ибо понятия не имею, какого рода отношения были между ней и Кингом. А кроме как имени, я больше ничего не знаю о загадочной Лиззи.

— Я дружила с Кингом и Лиззи ещё со времён средней школы. Мы были близкими друзьями, — она говорит, впервые вдаваясь в подробности её взаимоотношений с Александром. — Уже тогда он начал мне нравиться. Сильно нравиться... Но Лиззи была красивее и увереннее меня. Поэтому Алекс обращал внимание только на неё. И на тринадцатое день рождения Лиззи он предложил ей встречаться. Но когда они расстались этой весной... — она откровенно признаётся мне в своих чувствах к Кингу. Однако совершенно иной факт ошеломляет меня.

— Постой... Они встречались четыре года? — я прерываю её.

— Да. Ровно четыре года... — она кивает, отводя взгляд в сторону. — Все завидовали Лиззи, ведь Кинг был воплощением мечты каждой. Заботливый, весёлый, щедрый на внимание. А главное — любящий и верный. И я не была исключением, — она стыдливо шепчет, после чего на время замолкает.

— И что же произошло между тобой и верным Кингом? — я аккуратно спрашиваю, при этом намеренно делая акцент на предпоследнем слове.

Бонни опускает глаза, тщательно взвешивая слова, а я, не торопя её, перевожу взгляд на играющего в баскетбол Александра. И всё же мне сложно поменять своё мнение о нём, ибо ещё несколько минут назад я придерживалась мысли, что он является страшным бабником, который считает влюблённость в столь юном возрасте чем-то несерьёзным. Однако я должна признать, что четырёхлетние отношения делают мои суждения о нём предвзятыми и несправедливо осуждающими. И стоит нашим взглядам встретиться, как я, будучи им пойманной за пристальным наблюдением, резко опускаю глаза.

— Из моих слов тебе могло показаться, что у них были здоровые и крепкие отношения, — Бонни наконец прерывает молчание. — И поначалу это в самом деле было так. Однако спустя годы... всё стало сложнее, — она уклончиво говорит. — Я не могу распространяться о причинах их разрыва, потому что они просили меня об этом молчать. Могу лишь сказать, что разрыв был болезненным и... просто кошмарным для всех. Их родители устроили страшный скандал, и по итогу Кинг улетел в Лондон сразу после... — Бонни порывается что-то сказать, но вовремя себя останавливает. — Он улетел к отцу в Лондон, не желая никого видеть и слышать. Мы с Лиззи также отдалились друг от друга. И до самого лета я ни с одним из них не общалась. А затем у Майкла развелись родители, и по этому случаю он устроил вечеринку. Вся школа была там. Включая Кинга, Лиззи и меня. И начался очередной кошмар! — она, срываясь на эмоции, говорит и прикрывает лицо ладонями. Ей требуется время, дабы собраться с мыслями и объяснить обстоятельства, при которых она и Александр оказались в горизонтальном положении в одной постели.

— Они ведь к тому моменту уже были не вместе, ведь так? — я уточняю спустя затянувшееся молчание, и стоит Ривере утвердительно кивнуть, как я продолжаю. — Решение переспать с бывшим подруги бесспорно одно из худших, что ты принимала в своей жизни. Однако Кинг не её собственность. Это не тот поступок, за который человека можно возненавидеть до конца жизни.

— Может ты и права, но Лиззи так не посчитала, — она отвечает, когда поднимает глаза на Александра, который, будучи увлечённым игрой, чужой взгляд на себе не замечает. А затем вздыхает и, набрав в лёгкие побольше воздуха, решает подвести историю к концу. — В тот вечер Кинг всех сторонился. Он пришёл лишь затем, чтобы поддержать друга. Ему ведь тоже пришлось через развод родителей пройти. Но его уговорили задержаться и довольно быстро напоили. И когда я решилась с ним в конце концов заговорить, он уже был достаточно пьян, чтобы мне ответить, а не уйти, как обычно он делал.

— И что потом? — я задаю вопрос с осознанием, что Бонни приблизилась к самой неприятной части истории.

— Я признаю, что начала с ним флиртовать. Но я даже и не думала, чтобы... ну ты понимаешь... Я не хотела с ним по пьяни переспать, будто он безликий парень на одну ночь. Но когда он ответил мне взаимностью и поцеловал... Я была слишком счастлива, чтобы здраво мыслить. И мы пошли наверх, — она шепчет, а стыд разрывает её на куски. — Лиззи застала нас, когда я была на нём. И боже, в какое бешенство она пришла! Она стала кричать и кидать в нас всё, что только под руку попадало. И на крик пришли остальные. Лишь паре человек было достаточно увидеть нас полуголыми, чтобы понять произошедшее и распространить об этом слухи на всю школу. Но они не знали, что Лиззи и Кинг уже не были вместе! В подробности никто не стал вдаваться, и поэтому для всех я стала сукой, которая соблазнила пьяного парня лучшей подруги.

— И что случилось позже?

— Позже? — тяжело вздыхает Бонни. — Начался новый учебный год. Лиззи перешла на домашнее обучение, возненавидев меня. Кинг стал меня сторониться и молча презирать. А я презирала его в ответ, понимая, что он переспал со мной, не испытывая при этом никаких чувств. По крайней мере не те, на которые я рассчитывала. И как ты уже знаешь, мои школьные друзья, все до одного, отвернулись от меня. Но после того разговора у вас дома, Кинг наконец оттаял, — она говорит, и на секунду лёгкая улыбка трогает её губы. — Он не знал, что надо мной издевались. Но когда я рассказала ему об этом, то он разозлился и вечером того же дня поставил Дженнифер на место. Поэтому они теперь не общаются.

— Только не говори, что ты его простила, — я настороженно говорю, замечая, как Бонни улыбается и вздыхает. Мне не хочется верить, что она способна так быстро забыть о нанесённой ей обиде после одного лишь разговора.

— А что не так? — она обиженно спрашивает. — Я не хочу разрушать нашу с ним дружбу из-за такой глупости. Моя обида того не стоит.

— Бонни, ты в своём уме? — я, не веря своим ушам, переспрашиваю. — То, что он сделал, не глупость и не временное помешательство! После случившегося он должен был молить тебя о прощении. Но вместо этого он относился к тебе, как к грязи. А ты прощаешь и делаешь вид, будто так и надо! Вместо того чтобы сделать вывод и навсегда вычеркнуть его из своей жизни, ты прощаешь его. Это же высшая степень убогости, Бонни!

— Да, Нила, я убогая! Но лучше я наступлю на чёртову гордость и верну дружбу, которой мне так не хватает, нежели буду жалеть о том, что стала строить из себя хрен пойми что, — она, крайне резко отреагировав на мои слова, вскакивает со своего места и покидает спортивный зал, будучи незамеченной Тронутым, которого сейчас больше волнует то, что Брайан неудачно упал и, кажется, вывихнул лодыжку.

Я с безразличным видом, но горящими от злости глазами наблюдаю за тем, как мой братец корчится на полу от боли, а Кинг под всеобщие взгляды зевак помогает другу подняться на ноги, закинув руку того себе на плечо. Обеспокоенный произошедшим тренер велит Александру донести Брайана к мед. кабинету, чтобы тому оказали нужную помощь. Наблюдая за тем, как парни покидают спортивный зал под всеобщий гул, я задаюсь вопросом, смог бы Кинг наступить на свою гордость и по-настоящему, искренне и по собственной воле извиниться перед Бонни за то, что он сделал. Но почему-то я полна сомнений на этот счёт. Его максимум — это кинуть сухое прости, которое ничего для него не значит.