Не тревожь моё небо

Для меня воскресенье всегда было ровно двадцатью четырьмя часами ничегонеделания. Зачастую последний выходной недели я провожу за заслуженным бездельем в своей спальне. Но поскольку вчера я поленилась выполнить запланированные мною задания, моя негласная традиция была нарушена, и всё перенеслось на сегодняшний вечер. Однако я просыпаюсь ближе к трём часам и устало прикрываю глаза, поскольку этот день слишком поздно начался для меня. А это значит, что я абсолютно ничего не успеваю сделать. Головой я понимаю, что мне необходимо как можно скорее приступить к выполнению домашнего задания, но сейчас моя лень вопит просто не людским голосом о том, что это бесполезная трата времени, и мне необходимо сполна насладиться внутренней свободой, прежде чем ненавистный понедельник вновь наступит. И поскольку голос моей лени звучит так обосновано и разумно, я соглашаюсь с ним и повторно укутываюсь в одеяло, планируя пролежать так до самого вечера.

Но осуществить задуманное мне не удаётся, потому как до моего слуха доходят приглушённые стоны из соседней комнаты. Я буквально рычу в голос, приходя в неописуемое бешенство из-за того, что Брайан опять включил на весь дом порнуху. Сколько раз я говорила ему сбрасывать напряжение так, чтобы я не знала об этом?! Я, безусловно, понимаю, что сегодня его последний шанс творить дома всё, что ему только заблагорассудится, ведь уже завтра из командировки возвращаются Ричард и Гвинет. Однако это не значит, что я обязана смиренно выслушивать эту грязь! Без лишних раздумий я покидаю тёплую постель и разгневанно иду в сторону спальни моего братца, чтобы сказать ему сбрасывать напряжение на пару десятков децибел тише, иначе ему несдобровать. В конце концов, я же не глухая. Но вся самоуверенность испаряется, стоит мне громко постучать в дверь и пригрозить отключением интернета.

— Какого хрена, Брайан?! — слышится удивлённый женский вскрик, а затем активное копошение.

— Упс, — я шепчу, осознавая, что Брайан привёл в дом свою пассию, а я им грубо помешала.

С чувством полного отвращения я возвращаюсь в свою комнату, и стоит мне запереть за собой дверь, как раздаётся телефонный звонок. На секунду мне кажется, будто это разъярённый Брайан, который готов наградить меня непростительными эпитетами за то, что я им помешала. Но это всего лишь Бонни. Я отвечаю на звонок и, к счастью девушки, которая приглашает меня в один атмосферный ресторан, я соглашаюсь на встречу, ведь куда лучше провести этот вечер с ней, нежели закрыться в своей спальне и делать вид, будто я не знаю, что за бесстыдство творится за соседней стенкой.

Когда я присаживаюсь за столик в просторном, но уютном ресторане, Ривера с привычным добродушием лепечет о нашей впервые состоявшейся встрече за стенами школы, и я поддерживаю её словоохотливость. Поначалу мы ведём задушевную беседу о нашем любимом романе, экранизацию которого вот-вот покажут на больших экранах, однако Бонни, что имеет привычку кусать нижнюю губу в моменты волнения, выдаёт свою нервозность уже в первые минуты разговора. Мне отнюдь не трудно догадаться, кто является причиной её беспокойства, а потому я думаю, стоит ли мне хоть отдалённо упоминать о братце. Безусловно, Бонни желает заговорить о нём и его недавно начавшемся романе с Кристен. Однако предугадывая мою совсем не благодушную реакцию, она не решается произнести его имя вслух. Но поскольку видеть Риверу в подвешенном состоянии мне невмоготу, я по итогу первая упоминаю в разговоре братца, и она тут же умолкает. Нервозно взъерошив кудрявые волосы, Бонни поднимает на меня малопонятный взгляд и вновь кусает нижнюю губу.

— Я знаю, что ты хочешь поговорить о Брайане. Поэтому я вся внимание, — я делаю глоток кофе и пристально смотрю на неё в ожидании очередной тирады о её неизъяснимых отношениях с ним.

Поначалу меня ошеломляло то, с какой стремительностью Бонни подалась на сомнительные чары и влюбилась в моего братца, с которым я изредка видела её в перерывах между уроков. Но совсем недавно девушка поделилась со мной любовными деталями её знакомства с Брайаном, и отныне мне известно, что ещё в начале сентября между ними вспыхнула искра на одной из вечеринок, на которой большую часть вечера братец провёл в её объятиях. А после их первого поцелуя он простодушно взмолился ей стать подругой его сердца. Но поскольку алкоголя Брайан выпил соразмерно своим внезапно пробудившимся к девушке чувствам, на следующий день он совершенно ничего об этом не помнил. Однако Бонни, влюбившись в него до беспамятства всего за одну ночь, вот уже как второй месяц терзает свою душу мыслями о нём.

— Но ты же меня глазами испепелишь за это, — с улыбкой отвечает Бонни, а я издаю что-то наподобие смешка. У неё, бесспорно, есть причины, по которым она опасается заговорить о нём, ибо убийственный взгляд зачастую служил для неё показателем того, как я недовольна темой нашей беседы. Но сегодня я согласна не возражать, ведь вижу, как непросто ей безмолвно хранить переживания, виной которым мой братец. Поэтому я говорю, что готова её выслушать. — Хорошо, но ты сама на это согласилась, — она улыбчиво предостерегает меня. — Ну что ж, с чего бы начать?.. Наверное с того, как грубо он меня отшил на вечеринке в вашем доме, а через пару дней подрался со своим некогда другом, желая защитить. Казалось бы, его чувства ко мне очевидны, но!.. На следующий день я подошла к нему, чтобы просто поблагодарить за это, а он сделал вид, будто мы незнакомы, и прошёл мимо. Ты представляешь? Я стояла как полная дура с открытым ртом посреди коридора школы! Ты даже вообразить себе не можешь, как изводят меня его игры в недотрогу. А я ведь даже шанса не имею сказать ему, чтобы он это прекратил и дал мне чёткий ответ. Он ведь избегает меня как огня! И вот как можно что-то предпринимать, когда его чувства ко мне меняются каждый божий день? — она с чувством восклицает, обоснованно при этом злясь на него.

— По всей видимости, ты не знаешь, что он встречается с Кристен? — я осторожно у неё спрашиваю, так как у меня складывается впечатление, будто она полностью забыла об этом немаловажном факте. Но в ответ она лишь закатывает глаза и отмахивается рукой.

— Кристен? Одумайся, Нила. Это тоже самое, что ревновать его к общественному туалету. Давно всем известно, что она нимфоманка. Не пройдёт и недели, как она его бросит и найдёт себе другого. По правде говоря, она уже планирует совращение мисс Смит, — она, чуть понизив голос, делится со мной свежей сплетней. — Я была неподалёку, когда она заигрывала с ней на перемене. Поначалу мисс Смит со всей невинностью думала, что Кристен с ней просто сверх дружелюбная. Но когда ей предложили запереться в кабинете и немного пошалить, несчастная учительница так раскраснелась, что лишь чудом не переломала себе все ноги, когда на каблуках убегала от неё.

Проходит чуть меньше часа за оживлённым обсуждением последних школьных сплетен, как Бонни умолкает, принимая вдумчивый и слегка опечаленный вид. Ею бесспорно овладевают болезненные мысли о Брайане, ибо последний слух был отдалённо связан с ним и его нынешней девушкой. Ривера пустыми глазами изучает орнамент скатерти, а я с сочувствием наблюдаю за её тщетными чаяниями о взаимности со стороны моего братца.

Я слишком хорошо знакома с нынешними намерениями Брайана касательно девушек, а потому с уверенностью могу сказать, что Бонни не следует ожидать от него чего-то большего, чем ничего незначащий флирт и поцелуи. Поскольку надзор родителей, которые последние два года не позволяли ему ни с кем встречаться, значительно ослабел, он стал чрезмерно любвеобильным. И как результат за последние полгода мне уже удалось насчитать порядка шести девушек, с которыми он кутил и забывался от проблем. К тому же не в стиле Брайана утаивать свою привязанность к кому-то. В любовных делах он всегда был прямолинеен, и если Ривера по-прежнему не получила от него ни одного чёткого сигнала, то это верный знак открыть своё сердце для другого.

— Брайан из того типа людей, которые обладают романтическим воображением, — я говорю, когда, в конце концов, решаю донести до Бонни нелицеприятную правду о моём братце, дабы поспособствовать снятию её розовых очков. — Именно поэтому он так легко влюбляется в миловидных девушек на совсем короткое время. Сам Брайан считает, что он ищет лишь стабильность и серьёзность, а за свою любовь он готов бороться до самого конца. Но в действительности это больше не так. Стоит возникнуть крохотной проблеме на его пути, как он тут же исчезает. А затем он встречает другую, и всё идёт по кругу. Не знаю, изменится это с возрастом или отныне он всегда будет таким. Но ты не должна убиваться из-за мечтаний о подобном. Оно того не стоит.

— А что если стоит? — расстроенно шепчет она в ответ. — Я влюблялась до этого, но сейчас всё по-другому. Ни один парень не заставлял меня чувствовать себя по-настоящему желанной и любимой. Зачастую меня наоборот принижали и доводили до состояния, когда я ненавидела саму себя. Но Брайан... Брайан отгоняет эти мысли прочь, — она изливает мне душу, а после, выдержав недолгую паузу, с грустным весельем добавляет: — Знаешь, я ведь понимаю, что всё это полнейший идиотизм. Понимаю, что с самого начала у меня не было и шанса с ним, ведь он друг Кинга. Но главная несуразность заключается в том, что чем лучше я осознаю, что всем моим мечтаниям не суждено сбыться, тем сильнее я в него влюбляюсь и надеюсь на взаимность. Кажется, я мазохистка.

— Нет, ты просто влюблена.

Я с сожалением наблюдаю за тем, как Бонни буравит стоящую перед ней чашку с уже остывшим кофе, как вдруг к нашему столу подходит официант, на подносе которого находятся два коктейля лазурного оттенка. Молодой парень ставит перед нами бокалы и после указывает в сторону двух джентльменов, говоря, что именно они адресовали нам небольшой презент. Я порываюсь отказаться от принесённых напитков, однако заметно ободрившаяся Бонни вдруг принимает их знак внимания, и минуту спустя двое мужчин, на вид которым значительно больше двадцати пяти, подсаживаются к нам.

Будучи далеко не в восторге от решения Риверы забыться в мимолётном флирте с осыпающим её комплиментами незнакомцем, я складываю руки на груди и показательно сторонюсь мужчины, который всячески пытается отвлечь моё внимание от хихикающей подруги. Первый час я молчаливо терплю его настырность и лишь изредка бросаю грозные взгляды на него. Однако когда Бонни и её сегодняшний кавалер внезапно сливаются в бесстыдном поцелуе, а рядом сидящее недоразумение порывается приобнять меня за плечи, я с брезгливостью сбрасываю его руку со своего плеча, а её пинаю ногой под столом.

— Бонни, если вы сейчас же не прекратите, я обещаю, что меня стошнит на одного из вас, — я делаю брезгливое замечание о их пылком поцелуе и в ответ слышу неожиданный смешок Эрика, который находит мою реплику забавной.

— Слушай, Нила, — он обращается ко мне, пока его друг что-то соблазнительное нашёптывает на ухо прикрывшей глаза Бонни. — Они явно поладили и больше не нуждаются в нашей компании. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой поехали в другое место? Куда угодно, где я смогу произвести на тебя правильное впечатление, и ты перестанешь либо втыкать в свой телефон, либо буравить меня взглядом за любую попытку поговорить с тобой.

— Ни за что, — я даю короткий ответ на его очередную попытку разделить меня и Бонни этим вечером.

— Неужели я тебе настолько неприятен? — он с обольстительной улыбкой смотрит на меня, когда кладёт локоть на стол и небрежно почёсывает щетину. — Столько неприязни, а ты ведь меня даже не знаешь.

— Мне достаточно того, что тебе известен мой возраст, а ты всё порываешься меня напоить.

— Наши законы об употребление алкоголя просто нелепы, и я уверен, что с этим даже ты не поспоришь, детка, — он обращается ко мне с возмутительной фривольностью, и я не удерживаюсь от яростного взгляда. — Послушай, Нила, я прямолинейный человек. Я не люблю ходить вокруг да около, а потому просто скажу тебе, что у меня сейчас на уме. Мы оба знаем, что вся твоя неприступность — это всего лишь фарс. Способ подстегнуть мой интерес к тебе. Поэтому я предлагаю покончить с игрой в недотрогу и сразу перейти к финалу. Что ты думаешь насчёт того, чтобы поехать ко мне? — он томно шепчет, значительно сократив расстояние между нами, и от услышанной самонадеянности я едва не вспыхиваю от гнева.

Не выношу, когда с моим вполне прямолинейным отказом не считаются. Пора бы уже неотёсанным мужланам наконец понять, что их неуместная настойчивость нагоняет жуть на лишённых возможности куда-либо уйти девушек. И когда потерявший всякий стыд Эрик порывается коснуться моей щеки, омерзительное чувство загнанной в угол жертвы обостряет моё раздражение, и я порываюсь дать ему звучную пощёчину. Однако меня лишает надобности в самообороне чьё-то неожиданное вмешательство, благодаря которому мой никудышный кавалер резко отстраняется на пару футов в сторону.

— За руками следи, — слышится чей-то до боли знакомый голос, и вдруг я понимаю, что роль моего защитника секундой ранее исполнил Кинг.

Александр, не сводя пристальный и грозный взгляд с озадаченного мужчины, резко и по-хамски выдёргивает меня из-за стола. Поначалу я хочу возмутиться из-за его бесцеремонности, но мой взгляд останавливается на медленно подходящем к нашему столику Брайане, и понимание того, насколько сильно он задет близостью Риверы и её ухажёра, заглушает имеющиеся у меня претензии к присутствию Кинга. Желание выразить серьёзное неудовольствие из-за длительности выполнения простейшей просьбы, которая заключалась в том, чтобы забрать нас с Бонни из ресторана, также пропадает, и я беспокоюсь о дальнейшем развитие событий.

Брайан всего мгновенье осмысляет открывшуюся перед ним картину, а после, не проронив ни слова, разворачивается и уходит. Бонни медлит несколько секунд, а затем срывается с места и с мольбой остановиться следует за ним, как в какой-то мелодраме.

— Даже и не спрашивай, — говорит Александр, замечая мой озадаченный взгляд, и жестом указывает на выход.

Мы молча выходим из заведения, оставляя позади рассерженных мужчин, смелые планы которых на этот вечер были испорчены. Оказавшись на ветреной улице, я нахожу беспокойным взглядом Бонни и с острым сожалением понимаю, что мне стоило настоять на своём и не принимать алкогольные коктейли, по вине которых Бонни потеряла рассудок.

— Чёрт, — я досадливо вздыхаю, когда вижу на эмоциях разговаривающих Брайана и Бонни.

Ривера отчаянно желает объясниться и наладить их отношения. Однако в нынешнем состоянии она способна их только усложнить. Когда Брайан пренебрежительным жестом сбрасывает ладони девушки со своей груди, сказав при этом какую-то гнусность, и затем уходит к своей машине, Бонни на минуту замирает. Она осмысляет его слова с невыносимой болью на лице, а после, спотыкаясь, бежит к его автомобилю, желая продолжить эмоциональный разговор. Но поскольку выпила она непозволительно много этим вечером, она цепляется ногой за бордюр и падает у оживлённой дороги, разбивая колени в кровь. Хныча от боли, она даже не предпринимает попытки встать и, опираясь ладонями об асфальт, опускает голову вниз, тем самым желая скрыть слёзы.

— Ривера, блять! — внезапно восклицает от раздражения Александр и, опередив меня, подбегает к едва находящейся в сознании девушке.

Кинг опускается на колени подле Бонни и что-то пытается ей сказать. Однако Ривера едва балансирует на грани реальности и сна, и потому попытки Александра поднять её на ноги и отвести от дороги остаются безрезультатными. Осознавая безвыходность ситуации, Кинг в конечном итоге подхватывает Бонни на руки и под мой озадаченный взгляд несёт её в свой автомобиль, ибо она окончательно потеряла способность думать и ходить.

— Сядь с ней и следи, чтобы она мой салон не обблевала, — велит мне Кинг, пока укладывает Риверу в свой автомобиль, а я осуждающе смотрю на Брайана, который подбежал к обочине, стоило только Бонни рухнуть на асфальт. — Нила, ты меня слышишь?! Сядь в машину, — кричит Александр, желая привлечь моё внимание.

— Слышу, не глухая, — я раздражённо отвечаю и, заняв место на заднем сиденье, кладу голову Бонни на свои колени. В то время как Кинг и Брайан что-то беспокойно обсуждают на улице, я достаю телефон девушки из сумки, дабы найти её домашний адрес. И когда Александр, покончив с разговором, садится в автомобиль, я диктую ему название улицы и номер дома. Но в ответ слышу неожиданный смешок.

— Ты в самом деле собираешься привезти её домой в таком состоянии? — выезжая на дорогу, спрашивает Кинг. — Её родители изверги. Если они увидят её пьяную, они сперва запрут её в подвале на неделю или две, а потом отправят в пансионат для проблемных детей, при этом заявив, что она им больше не дочь, — он говорит, а я закатываю глаза, раздражаясь тому, как он преувеличивает действительность. Но когда я перевожу взгляд со спящей Бонни на него, я понимаю, что он говорит абсолютно серьёзно, что повергает меня в лёгкий ужас. Неужели родители девушки способны на такое?

— Куда ты едешь?

— Брайан сказал, что ваши родители в командировке, так что она пробудет у вас дома до тех пор, пока не протрезвеет, — он даёт ответ, после чего, минуту поразмыслив, спрашивает. — Как много она выпила?

— Коктейля три.

— Три? — он с тревожным недоумением переспрашивает. — Её всего от трёх коктейлей отключило?

— Ну да...

— Они вам их заказали?

— Да, — я нервно отвечаю, ибо от расспросов Кинга я невольно задаюсь вопросом — а всё ли было в порядке с принесёнными напитками. И мне становится дурно от одной лишь мысли, что нас с ней хотели опоить, а затем изнасиловать и оставить у дороги.

— Ты пила, что они для вас заказывали? — он продолжает, отчего мне становиться поистине тревожно.

— Нет, не пила, — я растеряно отвечаю. — Думаешь они что-то подсыпали нам?

— Ну что ты, конечно нет, — Кинг говорит с саркастичным спокойствием. — Просто Ривера, девушка, которая без последствий может бутылку виски за вечер выпить, сейчас в полной отключке из-за пары коктейлей. Конечно же, они вам что-то подсыпали, дуры вы пустоголовые! — он вскрикивает от возмущения. — Когда найду их, под землёй зарою.

За всё время пути Бонни издаёт довольно-таки много подозрительных звуков, которые так и предвещают беду. Но по итогу, кроме недовольного мычания и болезненных стонов, из её рта так ничего не вырывается. Даже когда Кинг повторно берёт её на руки, чтобы отнести в гостевую спальню, которая располагается на втором этаже, она не просыпается. Лишь едва заметно брыкается, когда Александр под наши с Брайаном изумлённые взгляды заботливо обрабатывает её по-прежнему кровоточащие раны на коленях.

— Вот уж не ожидала, — я шепчу себе под нос, когда бесшумно покидаю гостевую спальню, оставляя подругу на попечение парней, и спускаюсь вниз на кухню за водой для неё.

В моём представление Кинг был последним человеком, который по собственной воле с таким трепетом позаботится о страдающей Бонни. Они ведь презирают друг друга с такой силой, что было бы неудивительно, если он просто швырнул находящуюся в обморочном состоянии девушку прямо на пол и ушёл. Всё же я приятно удивлена, что парень способен на время забыть о их разногласиях и проявить доброту по отношению к ней.

Однако от невольного воспоминания о их вражде я на секунду замираю у кухонной тумбы и, задумавшись, хмурю брови. Как Александр, будучи мерзавцем и уродом в глазах Риверы, может быть так хорошо осведомлён о её устойчивости к алкоголю и чрезмерной строгости родителей? Бонни крайне болтлива, поэтому за такой короткий промежуток времени я была уведомлена о благополучии большей части её родни. Но её отец и мать ни разу не всплывали в наших разговорах. А Кинг же, в свою очередь, прекрасно осведомлён о них. Что-то здесь не вяжется. И не успеваю я толком обмозговать эту мысль, как из раздумий меня вырывают чьи-то шаркающие шаги. Я оборачиваюсь и замечаю утомлённого Брайана, который становится подле меня, разминая шею.

— Она проснулась? — я спрашиваю братца, и он качает головой из стороны в сторону.

— Я спустился перекусить, пока Алекс присматривает за ней. Ты что-нибудь будешь? — он отстранённо произносит, открывая набитый доверху едой холодильник.

— Нет, спасибо. Но что насчёт?..

— Уверена? Здесь есть твоя любимая лазанья, — он нарочно обрывает мой вопрос, не отрывая глаза от полок. — А если хочешь, можем вызвать Дрейка, и он приготовит для тебя что-нибудь другое.

— Брайан...

— Твой любимый сыр и виноград тоже есть. Уверена, что ничего не будешь? — он продолжает, а я начинаю злиться на его изворотливость и безучастность в подобный момент. — Может хотя бы возьмёшь злаковый батончик и мамин фреш?

— Бонни чем-то накачали и она всё ещё не пришла в себя. А всё, о чём ты можешь сейчас говорить, это чем заполнен наш чёртов холодильник? Ты серьёзно, Брайан? — я, дрожа от злости, спрашиваю его с нескрываемым упрёком. — Повзрослей! — я вскрикиваю на него и, захватив бутылку с минеральной водой, поднимаюсь на второй этаж.

Будучи крайне разочарованной в Брайане и его поступке, я подхожу к полузакрытой двери спальни, которая временно принадлежит Ривере, и порываюсь зайти внутрь. Однако я своевременно замечаю происходящий между Бонни и Александром разговор и с недоуменным видом замираю в коридоре, по-прежнему держа ладонь на двери. Не испытывай я всего несколькими минутами ранее серьёзные подозрения насчёт их прошлого, то непременно бы вскрикнула от изумления при виде их крепких объятий и поцелуя, который Кинг оставляет на макушке всхлипывающей девушки.

Я отступаю от двери на несколько шагов с всё тем же растерянным выражением лица и, не желая подслушивать весьма личный разговор, беззвучно спускаюсь вниз, где меня поджидает ещё один сюрприз.

— Вы приехали? — я задаюсь глупым вопросом вслух, когда наблюдаю за тем, как входная дверь закрывается за спинами Ричарда и Гвинет. Мужчина с суровым из-за утомительного перелёта лицом помогает своей улыбчивой жене избавиться от верхней одежды, после чего поднимает смягчённый взгляд на спускающуюся с лестницы меня.

— Мы решили поторопиться, чтобы покончить с командировкой до конца октября, — отвечает Ричард.

— Как же я соскучилась по тебе, моя девочка, — ласково щебечет Гвинет, когда я подхожу к ней достаточно близко, чтобы угодить в её родные объятия.

— Привет, — с не менее удивлённым, чем у меня, лицом произносит появившийся в прихожей Брайан. — С возвращением.

— Да, мы наконец-то дома, — отвечает Ричард, когда переводит взгляд на сына. — У нас сегодня гости?

— Ты про машину? Это Алекса. Просто мы... — Брайан порывается объясниться перед отцом. Однако надобность в этом исчезает, поскольку его взгляд обращается к появившейся на лестнице паре.

Не трудно догадаться, что причиной негодования Брайана является исключительно тот факт, что Бонни в поиске опоры крепко сжимает ладонь Кинга, когда спускается вниз. Я также не могу отвести от них взгляд, ибо меня одолевают сомнения относительно причины их физической близости. Не стань я свидетельницей внезапного поцелуя, я бы решила, что неспособность Бонни держать равновесие вынудила их к этому. Однако теперь я не могу отделаться от мысли, что их отношения потерпели значительные изменения, и отныне их связывает нечто большее, чем просто дружба. Но как же влюблённость Бонни в Брайана, о которой я была так наслышана?

— До чего же они красивая пара, — не удерживается от комплимента Гвинет, когда Ривера и Александр вежливо прощаются с хозяевами дома и уходят. — Они ходят вместе с вами в школу?

— Ага, — сквозь зубы отвечает Брайан, которому совершенно не пришёлся по душе комментарий матери, а затем шумно поднимается к себе в спальню.

— Я разве что-то не то сказала? — боязливо спрашивает женщина, после чего переводит обеспокоенный взгляд с супруга на меня, и в ответ я пожимаю плечами, не зная, что ответить.

— Не переживай. Ты же знаешь, какой Брайан в последнее время вспыльчивый, — успокаивает её разозлённый поведением сына Ричард.

— Да, вероятно, он сильно утомился за этот день, — она с неубедительной улыбкой отвечает и бросает грустный взгляд в сторону лестницы, по которой братец взбешенно взбежал пару секунд назад. Должно быть, Гвинет по-прежнему страшит возможность вновь оказаться в немилости у Брайана, который годами презирал её за развалившийся брак Ричарда и его биологической матери Мишель. Поэтому и вздрагивает из-за малейшего проявления злости с его стороны.

— Скажи Дрейку начать готовку ужина, а я пока с Брайаном поговорю, — просит Ричард, и после супруги расходятся в разные направления. Я же, облокотившись бедром о старинный комод, который стоит у стены в прихожей, понимаю, что вечер без скандала не пройдёт, ведь глава семейства такие вспышки гнева не потерпит.