Не тревожь моё небо

Это крайне странное чувство, когда смотришь на часы и понимаешь, что трель будильника раздастся уже через несколько часов. Я мысленно осознаю, что мне стоит одуматься и лечь спать, дабы утром не валиться с ног от недосыпа и усталости. Но я, отмахнувшись от разумных обоснований, продолжаю смотреть столь захватывающий сердце сериал. И лишь спустя полтора часа я в конце концов оставляю ноутбук на столе, а сама ложусь в прохладную постель. Часы указывают на четыре часа утра, но я не в силах нагнать на себя сон. Проходит около получаса, а я всё также кручусь в постели с осознанием того, что вечером выпить две чашки крепкого кофе было крайне неразумно с моей стороны. Пролежав в постели ещё пару минут, я всё же решаю, что мне стоит выпить стакан тёплого молока с мёдом, ибо этот напиток зачастую помогает мне в борьбе с бессонницей.

На приготовление молочного коктейля у меня уходит не больше пяти минут, и допив содержимое стакана, я так и не чувствую желанную сонливость. Огорчённо вздохнув, я выхожу с кухни и иду к лестнице. Но стоит мне пройти возле входной двери, как я слышу копошение и тихие ругательства. Не трудно догадаться, кто может прийти в стельку пьяным в половину пятого утра, при этом будучи не в состоянии попасть ключом в замочную скважину. Я тяжко вздыхаю от удручающего осознания, что какое-то время мне придётся нянчиться с напившимся Брайаном, поскольку он облюёт всё в радиусе пяти футов, если так и не сможет открыть дверь и останется спать на крыльце. Провернув замок, я ловко открываю дверь с уже чётким намерением отчитать своего братца, как вдруг вместо него я встречаюсь взглядом с удивлённым Александром, на плече которого спит Брайан. А затем я вижу на белой свободной рубашке Кинга свежие пятна крови, и, лучше всмотревшись в лицо моего несносного братца, я замечаю многочисленные ссадины, которые уже покрыты запёкшейся кровью. Я молча открываю дверь шире, чтобы Кинг занёс обездвиженное тело в дом, и пытаюсь сообразить, что с этим делать дальше.

— Принеси аптечку! — кричит Кинг из гостиной, и я выхожу из небольшого оцепенения.

Я захожу в комнату с белой сумкой, в которой хранятся самые необходимые медикаменты, и останавливаюсь у дивана, на котором лежит пострадавший.

— Что на этот раз случилось? — я холодно спрашиваю у рядом стоящего парня, пока обрабатываю особо серьёзные раны на лице Брайана.

— Сцепился с Джексоном на вечеринке. Разнесли полдома, начистили друг другу лица и отрубились, — нервозно взъерошив волосы, он отвечает и, присев рядом со мной на пол, начинает слегка бить Брайана по щекам, чтобы тот очнулся.

— Это бесполезно, — я останавливаю его, ведь кому как не мне знать, что разбудить его в таком состоянии не под силу даже разъярённому Ричарду. — Найди на кухне тазик, потому что его может начать тошнить в любую секунду, — я отдаю ему приказ, поскольку замечаю, как Брайан начинает вертеться из стороны в сторону, при этом подозрительно морща нос.

Кинг молниеносно выполняет моё поручение и, вернувшись в комнату через минуту с пластмассовым тазиком в руке, вновь опускается на колени подле меня. Так как это далеко не первый раз, когда Брайана заносят в дом с такими побоями, я быстро управляюсь с его ранениями, никак не заботясь о том, чтобы их обработка прошла безболезненно. Приклеив последний пропитанный мазью пластырь на правую бровь раненого, я оставляю аптечку на столе и прошу Александра перенести Брайана с дивана на его кровать. Парень без возражений соглашается и с некоторыми трудностями помогает мне уложить время от времени брыкающегося братца в его постель.

Как только дверь в спальню закрывается, я бросаю мимолетный взгляд в сторону разминающего шею Кинга и ожидаю, что через мгновение он сухо попрощается и уйдёт. Однако взамен этому он со светской непринуждённостью заговаривает о дополнительном задании по физике, и от услышанного я замираю словно громом поражённая, ведь я абсолютно забыла о полученном наказании.

— Вот дерьмо, — я с содроганием шепчу из-за грядущих неприятностей, которых мне никак не избежать. Поскольку на прошлой неделе учительница была вынуждена уйти на больничный, я отложила задание по физике до этих выходных, но как результат совсем про него забыла.

— Что? Совсем ничего не сделала? — Александр облокачивается спиной о стену и на мгновение прикрывает глаза.

— А сам как думаешь? Я тетрадь даже ни разу не открыла!

— Звучит как крик о помощи, — он не удерживается от насмешливой ухмылки, после чего делает мне навстречу внезапный шаг. — Ну что?.. Как громко и отчаянно ты готова начать меня молить о снисхождении и неоценимой помощи?

— А ты у нас что, светоч знаний по физике?

— Не стоит разбрасываться едким ядом, когда я являюсь твоей единственной надеждой, Солнце. Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что за невыполненную работу Курцман от тебя живого места не оставит.

— Хочешь сказать, что после бурной вечеринки ты готов пожертвовать недолгим сном и безвозмездно мне помочь? Да не смеши.

— А я и не скрываю, что планирую воспользоваться случаем и сделать тебя своей должницей, — с хитрым прищуром протягивает парень, и от его пронизывающего душу взгляда по моей коже проходит ледяная дрожь. — Ну что ж, пакуй вещички и поехали ко мне. Понадобится как минимум целый час совместных усилий, чтобы всё успеть.

От приказного тона Кинга я поджимаю губы. Не выношу, когда он позволяет себе разговаривать со мной как с покладистой слугой. Но из-за безвыходности ситуации, в которую я встряла исключительно из-за собственной рассеянности и несвоевременной забывчивости, мне всё же приходится смириться и с раздражённым видом последовать его указу. Часы указывают на пять утра, когда я закидываю на заднее сиденье автомобиля Александра рюкзак с учебниками и школьной формой, и затем мы мчимся в сторону особняка его семьи, где без промедлений примемся решать теоретические вопросы и задачи.

— Из-за чего Брайан ввязался в драку с Джексоном? Они ведь ещё пару дней назад были хорошими друзьями, — я не удерживаюсь от вопроса, и последующее молчание Кинга лишь усиливает моё любопытство. — Ты же понимаешь, что я не оставлю тебя в покое до тех пор, пока ты не заговоришь?

— Джексон пытался пьяно и крайне неудачно совратить Риверу на вечеринке, — он всё же отвечает после некоторого раздумья. — Он определённо перебрал с выпивкой этой ночью, и как результат его приставания к ней уж больно походили на домогательства. Бонни недолго смогла терпеть его настырность и довольно скоро ушла домой. И как только Джексон понял, что потерпел публичное фиаско, он тут же принялся кричать о том, что Ривера, наконец, устала раздвигать перед всеми ноги. Это услышал Брайан, который к тому времени был уже в стельку, и крикнув мне что-то вроде: «Тварь хочет драки, тварь её получит», бросился на него. И в итоге мой дом превратился в боксёрский ринг.

— Брайан... Дебил дурной.

— Он всегда так агрессивен после пары выпитых стаканов?

— Да. Поэтому я и не люблю, когда он напивается. Воображает себя линчевателем, и вечно всё заканчивается дракой и пробитыми стенами.

Кинг не находит, что сказать в защиту своего друга, и в автомобиле настаёт убаюкивающая тишина, которая прерывается лишь с концом поездки. Александр, заглушив двигатель, напоминает мне о рюкзаке на заднем сиденье, о котором я из-за сонливости совершенно забыла, и после мы заходим в дом. Как и ожидалось, на первом этаже царит полнейший хаос. Повсюду валяется мусор, а перевёрнутая и сломанная мебель указывает на точное место драки. К счастью, на втором этаже обстоит совершенно иная обстановка, когда мы проходим по просторному коридору и заходим в спальню впереди идущего парня. Остановившись у стола, на котором возвышаются стопки книг, Кинг предлагает мне сесть, а затем берет из моих рук протянутую тетрадь.

— Какие-то проблемы? — я спрашиваю, замечая, как Александр при просмотре страниц с задачами хмурит брови.

— Здесь подразумевается совсем иное решение. С твоим вариантом придётся повозиться.

— Но ты же сможешь их решить?

— Ты во мне сомневаешься? — дерзко ухмыляется он. — Назови мне фамилию хотя бы одного ученика нашей школы, который знает физику лучше меня? Нечего сказать, не так ли? А знаешь почему? Потому что нет никого умнее меня, — он делает напыщенное заявление, а затем с более серьёзном видом возвращается к физике под мой слегка насмешливый взгляд.

Когда Кинг берётся решать задачи, а я — искать в интернете ответы на теоретические вопросы, я абсолютно убеждена, что за этим последует безмолвная тишина. Однако я неприятно обманываюсь, поскольку периодически заглядывающий в мою тетрадь Александр принимает на себя роль строгого учителя и указывает мне не самым добродушным тоном на найденные им ошибки. Поначалу я смиренно прислушиваюсь к его замечаниям, однако чем чаще с его губ слетают сетования о моей необразованности, тем сложнее становится терпеть поучения рядом сидящего.

— Ещё слово, Кинг, и ты отхватишь от меня леща, — в конечном счёте я не удерживаюсь от угрозы после очередной ремарки изводящего меня парня.

— Это и есть твоя благодарность за мою помощь?

— Это не помощь, а услуга, за которую я вскоре расплачусь, — я резонно отвечаю и возвращаюсь к утомительной писанине.

— Будь уверена, сегодня ты мне заплатишь, — он отвечает с примесью злорадства в голосе, которое меня настораживает, а затем вновь приступает к решению задач.

Когда я отвечаю на теоретические вопросы и переписываю решения всех задач в тетрадь, стрелка часов указывает на шесть утра. Тетради по физике откинуты в сторону, и Кинг предлагает использовать оставшиеся два часа, чтобы поспать. И я соглашаюсь. Дабы не терять драгоценные минуты сна, мы без задних мыслей оба заваливаемся в одну постель, и я через мгновение засыпаю. И мне чудится, будто не проходит и минуты, как я открываю глаза из-за противной вибрации будильника. Я не глядя его выключаю одной рукой и безжизненным тупым взором смотрю на парня, лицо которого находится в непростительной близости от моего. Как по мне, то незаконно так выглядеть по утрам. Обладатель аристократичных черт лица и острых скул лежит передо мной на боку в расслабленной позе, его губы лишь слегка припухли от недолгого сна, а пряди волос хоть и растрепались, но всё одно не напоминают гнездо неумелой птицы. Уж больно он идеален.

— Любуешься мной? — он хрипит с закрытыми глазами, и его губы растягиваются в знакомой ухмылке.

— Нет, наблюдаю за тем как ты слюни на подушку пускаешь, — я с лёгкой улыбкой отвечаю, и он с озадаченным видом проводит ладонью по губам. Но стоит ему осознать, что я нагло солгала, как он показательно закатывает глаза.

— И тебе доброе утро, Нила, — он бурчит и поднимается с постели. — Ты помнишь, где находится гостевая спальня? — он спрашивает, и я положительно киваю.

Времени на сборы совершенно нет, поэтому я в кратчайшие сроки привожу себя в приличный вид. Воспоминания о моём первом пробуждении в этом доме всё также свежи и ярки в моей памяти, и по этой причине я иду на всё, чтобы избежать поторапливания и издёвки Кинга. К счастью, за завтраком Александр немногословен, а потому единственным источником моих неудобств этим утром является недостаток сна и мои собственные размышления о готовящемся парнем испытание. И чем дольше я о нём думаю, тем сильнее становится моя предвзятость к Кингу. Я готова поклясться, что он сумеет с уникальной находчивостью сделать простецкую просьбу по-настоящему невыносимой.

До начала первого урока остаются считанные минуты. Но вместо того чтобы спешить на урок английского языка и литературы, мы с Александром торопливо идём к кабинету миссис Курцман. Когда мы оказываемся у её класса, Кинг с присущей ему наглостью игнорирует всякое приличие и распахивает дверь без стука. Ожидаемо, учительнице по физике не приходится по душе выходка парня, но она, к моему удивление, довольно скоро меняет гнев на милость. Миссис Курцман пролистывает тетрадь Александра и с неподдельным восхищением комментирует безошибочность его ответов. А после наступает мой черёд, и мне сложно определиться, кто действует мне на нервы больше — критикующая каждое написанное мною слово Курцман, либо же злорадствующий Кинг. И даже когда наступает черёд безупречно решённых задач, учительница всё равно остаётся недовольной.

— Вам, мисс Риддл, стоит отблагодарить со всей искренностью мистера Кинга за его заметную помощь с Вашей работой. Или Вы считали, что я не замечу его уникальный стиль решения и спишу всё на совпадение? — она обращается ко мне со всей строгостью. Но внезапно вступивший в разговор Александр умело лжёт миссис Курцман о репетиторстве, на которое у него якобы ушло несколько недель, и она отвлекается на него. — Что ж, мистер Кинг, Вы бесспорно проделали колоссальную работу над мисс Риддл, раз она так далеко продвинулась. Но впредь её успехами буду всё же заниматься я. Договорились? — она говорит с кричащим неверием в отговорки Александра, но всё же позволяет этому сойти нам с рук. Должно быть, недельная передышка от работы благоприятно повлияла на миссис Курцман. Иначе бы мне и Александру серьёзно не поздоровилось. — А теперь можете идти. Не смею Вас больше задерживать, — она говорит и провожает нас взглядом до самой двери.

Покинув кабинет физики, мы неспешно идём по пустым коридорам школы на урок английского языка, который успел уже начаться.

— Во время большой перемены встретимся возле моей машины, — Кинг ставит меня в известность, когда обращает взгляд на циферблат наручных часов, и от услышанного я серьёзно негодую.

— Даже не рассчитывай. Понадобится чёртово торнадо, чтобы выманить меня из столовой, — я с несговорчивым видом отвечаю на его командный тон.

— А не слишком ли ты груба как для той, чью шею я спас всего несколько минут назад? Тебе стоит спасибо сказать, а не пререкаться. Так что не отнекивайся от нашей сделки и со звонком на большую перемену сразу же отправляйся на парковку.

— Ладно, — я даю лживое согласие со стоическим спокойствием, и он кивает.

Бросив в сторону Александра мимолётный взгляд, я в нём откровенно разочаровываюсь, ведь он так просто поверил в мой обман. Мне он казался куда более проницательным и сообразительным парнем. Всё же его выходящая за рамки приличия самоуверенность сыграла с ним злую шутку в этот раз.

Когда мы оказываемся в кабинете английского языка и с заметным опозданием занимаем наши места, ход моих мыслей о вполне реальном и губительном последствии моего уклонения от данного Кингу слова довольно скоро нарушает подошедшая мисс Смит. Она оставляет на моей парте проверенный тест, который был написан мной прошлой пятницей, а затем идёт к следующему ученику. Как только я замечаю неудовлетворительную оценку в углу листа, я не могу сдержать ухмылку. Как я и предполагала, учительница не стала брать во внимание моё отсутствие на уроках на протяжении почти всего сентября по вине болезни, и с её стороны не было никаких поблажек.

Откинув злосчастный тест на край парты, я облокачиваюсь на спинку стула и непроизвольно смотрю в сторону рядом сидящего Кинга, который, так же как и я, не стал принимать близко к сердцу неуд из-за нерешённого теста. Однако стоит ему убрать руку с листа бумаги, как я замечаю проставленные ответы и высший балл. Придя в полнейшее недоумение, я мысленно возвращаюсь в прошлую пятницу и в деталях вспоминаю, как парень оставил незаполненный тест на столе мисс Смит, а затем ушёл. Но тогда как он сумел получить один из лучших результатов класса? Вне всяких сомнений, учительница поспособствовала этому, и когда звенит звонок с урока, я из-за вопиющей несправедливости особенно раздражённой покидаю кабинет, при этом скомкав свой тест в руке.

С наступлением большой перемены я, не забыв об испытанной на уроке мисс Смит досаде, с чистой совестью иду во внутренний двор школы с небольшим подносом еды. Мысль о дожидающемся меня на парковке Александре греет душу, и заняв пустующий столик, я приступаю к трапезе. Но не успеваю я распечатать бутылку с яблочным соком, как ко мне присоединяется Бонни, на лице которой сияет привычная для неё нежная улыбка. Она с задиристым весельем отчитывает меня за то, что я всё же не явилась на вечеринке Кинга, а я с неприкрытым сожалением смотрю на неё, ведь в памяти всплывают её рыдания от осознания, что конец её травли никогда не наступит. И в конце концов Ривера замечает на себе мой сочувствующий взгляд и на мгновение умолкает.

— Послушай, Нила... — она обращается ко мне с беспокойным видом. — То, свидетельницей чего ты стала... Это была всего лишь минутная слабость. Дженнифер меня сильно задела тем вечером, и я серьёзно перебрала с выпивкой. Будь я в своём уме, то в жизни не пошла с Джексоном наверх.

— Не стоит оправдываться передо мной, Бонни. Ты не сделала ничего предосудительного или аморального. Но я всё же переживаю за тебя. К тому же Брайан...

— Забудь о нём, — она обрывает меня с непривычной для неё резкостью. — Это... Больше это не имеет никакого значения, — она отстранённо говорит, а после одним лишь взглядом указывает куда-то позади меня.

Я с недоуменным видом оборачиваюсь, ведь мысль, что Брайан в избитом и не до конца трезвом состоянии всё-таки явился в школу, кажется мне невозможной. Но когда я обвожу оживлённый кафетерий быстрым взглядом, то в конечном итоге замечаю своего братца в компании встревоженной брюнетки, внимание которой полностью сосредоточено на его кровавых синяках.

— Брайан сегодня достаточно ярко продемонстрировал, кому на самом деле удалось завоевать его сердце.

— Не говори глупости. Их роман продержится не дольше, чем мой салат на открытом солнце. К тому же в попытке защитить тебя, а не её, он разбил своё лицо во время драки.

— Что?.. В попытке защитить? — с полнейшим замешательством переспрашивает Бонни.

— Как только ты ушла с вечеринки Кинга, Джексон устроил целое шоу, во время которого без остановки поливал тебя грязью. Брайан этого не выдержал, и итог их стычки ты можешь наблюдать на его разбитом лице.

— Брайан подрался с Джексоном из-за меня?! — восклицает польщённая поступком братца Ривера, и я не в силах сдержать улыбку. Влюблённые, должно быть, все такие. Её главный любовный интерес нежится в объятиях другой, а она в это время заливается очаровательным румянцем.

— Можешь принять это за своеобразный комплимент. Но только прошу, не поощряй его. Мне, если честно, уже порядком надоело его полуживым на пороге дома находить.

— Хорошо, — Бонни смущённо отвечает и продолжает неотрывно наблюдать за предметом своих воздыханий.

Благодушно посмеявшись с дурманящей влюблённости Риверы, я пользуюсь умозрительностью подруги и поспешно принимаюсь за салат с ростбифом и овощами гриль. Мне удаётся опустошить свою тарелку лишь наполовину, как вдруг мечтательная созерцательность, которой Ривера была поглощена последние несколько минут, резко трансформируется в острую враждебность. Будучи крайне озадаченной внезапностью и скоростью смены настроения Бонни, я порываюсь спросить в чём же дело. Однако ощущение чужого присутствия прямо за моей спиной лишает меня надобности задавать какие-либо вопросы, ибо очевидно, что Александр Кинг находится в шаге от меня.

— Исчезни, Кинг, — без лишних разговоров и проклятий просит оскорблённая его присутствием Бонни.

— Не беспокойся. Я уже в процессе, — Александр отвечает и затем под озадаченный взгляд Риверы нависает над моим плечом, уперевшись правой рукой о край стола, чтобы прошептать мне на ухо: — Есть два исхода — или ты идёшь добровольно, или принуждённо. Выбор за тобой.

— Я выбираю третий — ты по доброй воле идёшь отсюда нахрен. Ускорение придать? — обернувшись, я с подчёркнутым недружелюбием вторю его тону, и вопреки всем ожиданиям, в ответ получаю добродушную улыбку Кинга.

— Ты же понимаешь, что я не отступлю, — он продолжает шептать на этот раз в опасной близости от моих губ, и возникшее между нами напряжение на мгновение лишает меня возможности ему перечить и дерзить.

— Тоже самое могу сказать тебе, — я парирую, стоит мне только вернуть себе былое самообладание и начать заново дышать. Однако почувствовавший мою слабость и свою скорую победу Александр отказывается сдаваться.

— Солнце, ты мне не давала глаз сомкнуть до самого рассвета, — он говорит громче нужного, когда намеренно придаёт словам о невинно проведённой нами вместе ночи похабный подтекст, и от услышанного я вспыхиваю, а рядом сидящая Бонни широко распахивает глаза. — Поэтому меньшее, что ты можешь сейчас сделать — это послушно последовать за мной.

— Ладно! — я, задыхаясь от возмущения, восклицаю и, прежде чем он успевает сказать очередную дерзость, с шумом встаю из-за стола. — Надеюсь, ты запёкся под солнцем на парковке, пока дожидался меня, — я с примесью желчи в голосе говорю, когда мы покидаем шумный кафетерий.

— Ты думала, я поверил твоему «Ладно»? А ты самонадеянна, — он заносчиво протягивает, и от вида его насмехающегося лица я сожалею о своей поспешной уступке и разворачиваюсь, дабы показательно уйти. Однако Александр ловко притягивает меня к себе за талию, отчего я вздрагиваю и резко убираю его руку от себя. — Ещё одна попытка убежать, и дальше я тебя понесу, — он предупреждает меня, и я неохотно соглашаюсь больше не сбегать, ибо нет желания вновь оказаться на его плече.

— Ну и когда ты собираешься мне сказать, что я должна сделать? — я спрашиваю у него, когда мы выходим из школы. Я только сейчас задумываюсь о том, что он ни разу даже словом не обмолвился об этом.

— Дело в одной девушке.

— Ты про ту, что с тобой на вечеринке была? — я спрашиваю у него, припоминая рыжеволосую барышню, с которой Кинг провёл большую часть вечера пятницы. Но парень отрицательно качает головой, когда я озвучиваю свою догадку.

— Нет, мы с Амандой просто дружим.

— Интересно же ты дружишь, — я не веря протягиваю, вспоминая, как они тем вечером друг к другу ластились. — Но от меня-то ты что хочешь? — я скептически у него интересуюсь, когда мы подходим к автомобилю парня.

— Ничего сложного. Мы с ней провели некоторое время вместе этим летом, и с тех пор она немного одержима идей снова со мной сойтись. Скоро она будет здесь, и когда она увидит меня вместе с тобой, она наконец-то оставит свои попытки и отступит.

— Я не понимаю... — я растеряно говорю, ибо он очевидно опускает важнейшие детали своего плана. — Что ты собираешься сделать?

— Что я собираюсь сделать?.. Я собираюсь тебя поцеловать, — он отвечает и, воспользовавшись моим секундным недоумением, берёт в ладони моё лицо и притягивает к своему.

А затем целует.

Мои глаза расширяются от изумления, и я обескураженно замираю, отказываясь верить, что Александр в самом деле посмел это сделать. Когда оцепенение спадает, я берусь за запястья парня и применяю силу, дабы отстранить его от себя. Однако Кинг, почувствовав сопротивление, лишь ближе прижимает меня к себе, обвивая талию рукой. А после углубляет поцелуй, что я воспринимаю, как грязное надругательство надо мной. Пользуясь его неслыханным нахальством, я улучаю момент и с силой кусаю его за губу, отчего он резко отстраняется от меня.

— Больно! — он восклицает, прижимая пальцы к слегка кровоточащей губе.

— Больно будет, когда мои зубы сомкнутся на твоей шее!

— Мне принести табуретку, чтобы ты могла угрожать, глядя мне в глаза? — он не удерживается от язвительного вопроса, когда пристально смотрит мне в глаза.

Я порываюсь ответить оскорблением в ответ на его колкость, однако моё внимание привлекает женская фигура у центрального входа школы. И стоит мне внимательнейшим образом всмотреться в лицо разгневанной незнакомки, как я узнаю её, и после перевожу взгляд полный потрясения и шока на Александра.

— Мисс Смит?! — я в изумлении шепчу.

— Надеюсь, это останется между нами? — он самонадеянно спрашивает, склонившись надо мной.

— А вот об этом тебе стоило подумать, прежде чем ты притащил меня сюда! — я грозно отвечаю, не стерпев нахальную самоуверенность парня.

— А тебе стоило думать, прежде чем соглашаться на сделку, не зная моих намерений, — он шепчет мне прямо в губы, а затем внезапно их целует. Но на этот раз поцелуй длится всего мгновение, и Кинг отстраняется от смутившейся меня с очаровательной улыбкой на лице. — Это всего лишь поцелуй, Нила. Как только она уйдёт, я к тебе и пальцем не прикоснусь, — Александр обещает мне и, не дождавшись моего согласия, внезапно целует меня в щёку, а после скользит губами к шее, отчего я срываюсь на едва уловимый полувздох-полустон. Я чувствую кожей шеи, как его губы растягиваются в улыбке. И мне становится противно от того, что его неожиданная ласка была настолько приятна.

Резко отпрянув, я бессознательно прижимаю ладонь к тому участку кожи, который по-прежнему горит от его прикосновения. В попытке осознать, что я сейчас чувствую, Кинг с жадным любопытством всматривается в моё лицо. И ему с лёгкостью удаётся прочитать мои эмоции, потому как я даже не пытаюсь скрыть под маской привычного безразличия всю ту злобу и ярость, которую он во мне пробудил.

— Она ушла. Поэтому не смей меня больше трогать, — я говорю, замечая как за спиной мисс Смит закрывается дверь, и грубо толкаю Кинга в грудь, чтобы уйти.

Оставляя Александра позади, я оскорблённо иду в сторону школы, дабы потерять из виду парня, который так меня унизил. Как он посмел?! Неужели он считает насильный поцелуй чем-то допустимым, если в роли насильника выступает он? Или же он ошибочно считает, что я польщена его вниманием и вот-вот счастливо завизжу от оказанной мне на парковке чести? Что ж, если это так, то он пришёл к неверному умозаключению, ибо сейчас у меня из головы не выходит навязчивая мысль сходить в уборную и прополоскать рот водой.

Лишь когда я подхожу к столику, за которым меня покорно ждёт Бонни, я относительно привожу свои мысли в порядок. Я с трудом, но всё же убеждаю себя в том, что это был не поцелуй, а лишь насильный обмен слюнями. Ничего более... Поэтому я с напускным флегматичным видом присаживаюсь за стол под изучающий взгляд девушки и приступаю к еде. Но насладиться салатом мне не удаётся из-за того, как пристально на меня смотрит Бонни.

Так и не проронив ни единого слова, мы расходимся по разным кабинетам, стоит прозвучать звонку на урок. Повторно встречаемся мы лишь в конце учебного дня в спортивном зале. И на сей раз Бонни с непринуждённой весёлостью заговаривает со мной, избегая при этом случившееся в кафетерии.

Пока баскетболисты поочерёдно демонстрируют Тронутому броски в кольцо, я удобно устраиваюсь в одиноком углу зала и апатично листаю новостную ленту в телефоне. Однако перед глазами вместо скандальных заголовков стоит образ склонившегося надо мной Кинга, который готов сорвать с моих губ новый поцелуй. Я пытаюсь отделаться от воспоминаний, что связаны с его неожиданными прикосновениями, но я каждый раз терплю горькое поражение. И лишь когда учитель физической культуры объявляет о парной тренировке и ищет среди учеников двоих добровольцев, мне удаётся забыть о ненавистном тепле чужих губ.

В центр зала под всеобщие одобрительные восклицания выходит Брайан, а через минуту подле него уже стоит главная активистка школы — Джорджиана. Вместе они создают прекрасный тандем, благодаря которому по спортивному залу проходится оглушительный гогот учеников, а затем — негодующий крик учителя, который требует соблюдать дисциплину. Со скукой наблюдая за воцарившейся вакханалией, я упускаю момент, когда воспользовавшийся отвлечённостью тренера Александр неожиданно присаживается возле меня с непринуждённым видом.

— Что? — я спрашиваю парня звенящим от злобы голосом.

— Да так... — Кинг с лукавостью произносит, и по одной лишь ухмылке я догадываюсь, что его последующие слова выведут меня из себя. — Просто очаровательный румянец на твоём лице мне кричаще намекнул, что нечасто тебе доводится с кем-то целоваться. Если вообще когда-то доводилось, — он с раздражающей догадливостью протягивает, и от услышанного я поджимаю губы. — Ты поэтому так разозлилась на меня? Потому что я стал твоим памятным первым поцелуем?

— Проваливай, Кинг, — я даже не пытаюсь утаить яд в своём голосе, когда прогоняю осточертевшего мне парня.

— Слушай, Нила... — с лёгким оттенком сожаления начинает Александр, стоит ему только уяснить, что его озорное предположение вдруг оказалось верным. — Знай я заранее, что ты никогда...

— Будь у меня даже многолетний опыт в поцелуях, это всё равно никак не меняет тот факт, что ты надругался надо мной.

— Надругался?! — он восклицает с широко распахнутыми глазами. — Я не...

— А что ты сделал? Ты привёл меня на пустующую парковку и использовал так, как тебе было угодно. И плевать, что мне было неприятно. Плевать, что я чувствовала себя использованной и униженной. Главное, что ты находишь эту ситуацию забавной! Ну раз так, то тешь себя этим дальше. Но вот ко мне не смей больше приближаться! Ты понял меня?! — я вскрикиваю и затем встаю с мата, чтобы потерять Кинга из виду. Однако он удерживает меня на месте, схватив за запястья. Он выглядит растерянно, но всё же не виновато.

— Нила, я... — он порывается меня в чём-то убедить, однако возмущённый крик Тронутого его прерывает в самом начале речи.

— Кинг и Риддл! А ну живо встали в пару и начали выполнять упражнения вместе с остальными! Любовные вопросы решать будете за школьными дверьми.

Александр, не смея идти наперекор своему тренеру, со вздохом выравнивается и, не выпуская мою руку из своей, буквально тащит меня к центру спортивного зала за собой. Поначалу я пытаюсь абстрагироваться от рядом стоящего парня и приступить к небрежному выполнению придуманных Джорджианой на пару с моим братцем упражнений. Как вдруг я начинаю получать в свой адрес замечания дотошного Александра Кинга, которого будто бы физически беспокоит моя халтура. Убийственно взглянув на неумолкающего парня, я сжимаю кулаки и, подгадав нужный момент, вполне оправданно бью его рукой прямо в пах, при этом делая вид, будто это было страшной случайностью.

— О боже, ты в порядке? — я с очевидной наигранностью спрашиваю, когда он под мой удовлетворённый взгляд складывается пополам и падает на колени. — Я правда случайно... козлина, — последнее слово я говорю едва слышно, когда переступаю через скулящего на полу Кинга, а после сажусь на мат, так как мой партнёр в данный момент недееспособный.

К счастью, это происшествие остаётся незамеченным, поэтому до конца урока Александр и я молча сидим на разных концах мата, мысленно желая друг другу всех бед человечества.

— Я, конечно, слышала десяток сплетен о том, как и в каких позах ты ладишь с Кингом, — с загадочной весёлость заговаривает со мной подошедшая на выходе из спортивного зала Бонни. — Но до этого момента я была твёрдо убежденна, что эти слухи просто чьи-то домыслы и ложь. Однако теперь мне думается, что половина из них — чистая правда.

— Спасибо, что просветила. Осталось только Кингу рассказать, что я оказывается с ним сплю, — я цежу сквозь зубы, стоит мне узнать о ходящих в школе слухах.

— Я серьёзно, Нила. Я бы ещё закрыла глаза на постоянные переглядки между вами. Но совместные поездки в школу и бурные сцены во время ланча и физкультуры говорят сами за себя, — Ривера на удивление умело скрывает своё недовольство, когда мягко обвиняет меня в неискренности с ней. Однако я всё равно начинаю закипать из-за высказанного мне упрёка. Не выношу, когда меня винят в том, чего я не делала и даже не замышляла.

Не говоря и слова в протест её заблуждению, ибо одного моего взгляда достаточно, чтобы осознать безосновательность данной сплетни, я направляюсь в душевую. Когда тёплая вода окутывает моё тело, внутри меня будто что-то взрывается, и я начинаю неистово смывать с себя прикосновения Александра. Противно. Противно, что Кинг посмел так повести себя со мной. Меня колотит от одного лишь воспоминания о поцелуе и его руках. Как он мог?! И он ведь даже не считает себя виноватым. Ему и в голову не придёт, что ему следует извиниться передо мной за случившееся. Чёртов Кинг!

Когда последний урок подходит к долгожданному концу, я беру в руки учебную макулатуру, которая лежит у меня на парте, и не замечая никого вокруг себя, иду к сто тринадцатому шкафчику, дабы разгрузить рюкзак. Но стоит мне выйти из-за угла, как из отрешённого состояния меня вырывает внезапное столкновение с Брайаном, по вине которого мои вещи оказываются на полу. Я с ворчливым видом смотрю на валяющиеся бумаги, а затем поднимаю глаза на братца, который необычайно активен этим днём.

— Я знаю, что ты злишься из-за драки. И я клянусь, что смиренно выслушаю твоё недовольство по этому поводу. Однако позже. Я должен был прийти в кабинет директора ещё десять минут назад, — Брайан ставит меня в известность и в следующую секунду исчезает.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что я буду вынуждена простоять на пустующей парковке целую вечность в ожидании братца, и опускаюсь на колени, чтобы собрать разлетевшиеся по школьному коридору книги и тетради. Как вдруг я замечаю дополнительную пару рук, которая помогает мне собрать бумаги с пола. Я поднимаю глаза на неожиданного помощника и встречаюсь с взглядом Кинга. Его непринуждённость раздражает сильнее его привычной насмешки, и пренебрегши его помощью, я торопливо и небрежно собираю вещи и молниеносно удаляюсь под шумный вздох оставшегося позади Александра. Однако потерявший всякий стыд парень вмиг преграждает мне путь, и это становится последней каплей.

— Я понимаю, что я последний, кого ты сейчас хочешь перед собой видеть, — он начинает миролюбивым тоном, однако ни о каком миролюбие между нами и речи быть не может. — Но я всё же хочу с тобой поговорить и объясниться.

— Нам не о чем говорить, — я в гневе отвечаю на его слова. — Ты возомнивший себя богом мудак, которому мне безумно сильно хочется врезать по лицу. Поэтому проваливай.

Кинг не отваживается как-либо ответить на мою грубость, поэтому я беспрепятственно обхожу его и иду к своему шкафчику. Я нервозно открываю его и, не заботясь о сохранности и так пострадавших вещей, засовываю их на верхнюю полку. Какое-то время я неподвижно стою на месте, в попытке привести чувства в порядок, но это ни к чему не приводит. Моё сердце по-прежнему гулко колотится в груди, а руки подрагивают. Понимая, что мне нужен свежий воздух, я резко закрываю свой шкафчик. Да так, что звук ударяющейся дверцы эхом разносится по опустевшему этажу. Закинув на плечо лямку рюкзака, я покидаю стены школы и присаживаюсь на прохладные бетонные ступеньки. Свежий воздух благоприятно влияет на мои расшатанные нервы, и спустя несколько минут я возвращаю себе ясность ума и былое самообладание. Наслаждаясь осенним воздухом, я подношу лицо к затянутому облаками небу и забываю обо всём. Однако весь момент рушится, стоит подле меня сесть Александру.

— Что тебе нужно? — я равнодушно спрашиваю его после непродолжительного молчания.

— Я пришёл извиниться, — с повинным видом протягивает парень, и я перевожу на него неприязненный взгляд в ожидании его последующих слов. Однако он почему-то замолкает. Неужели с мыслями собирается?

— На этом всё, или ты всё-таки попытаешь попросить у меня прощение?

— Вообще-то это оно и было.

— Прелестно. В таком случае можешь идти куда шёл, — я прогоняю парня с презрительным фырканьем.

— Мне правда жаль, Нила, — он решает продолжить вместо ожидаемого ухода, и я закатываю глаза. — Я и подумать не мог, что тебя так заденет обычный поцелуй.

— Обычный?! — я не сдерживаю возмущение, когда вопрошающе смотрю на парня. — Это был насильный поцелуй! Ловко же ты забыл о том, как удерживал меня на месте, чтобы засунуть свой чёртов язык мне прямо в глотку. К тому же ты нарочно подогрел ходящие о нас в школе слухи, когда умышленно двояко заговорил об этой ночи перед Бонни.

— О нас уже ходят слухи?

— Заткнись, я не закончила обвинять тебя, — я рявкаю на Кинга, и он покладисто прикрывает рот, вслушиваясь в мои последующие упрёки. — Из-за тебя у меня будут настоящие неприятности с мисс Смит. Она и без твоего содействия меня не выносила. А теперь и вовсе возненавидела, посчитав, что я встала на пути её личного и крайне сомнительного счастья. И всё это из-за того, что ты решил отделаться от своей интрижки с помощью поцелуя, а не простой угрозы.

— Прости, — ёмко произносит Александр. — Ладно, признаю. Я паршиво извиняюсь. Но я умею держать своё слово. Поэтому обещаю, что в следующий раз поцелую тебя, только если буду безумно и донельзя сильно в тебя влюблён, — он заверяет меня без доли фальши и растягивает губы в невинной и застенчивой улыбке.

— Окей, — я с закатанными глазами небрежно говорю, ибо понимаю, что на большее он не способен. Всё равно у меня не входит в планы дальнейшее общение с этим парнем.

— Мир?

— Я подумаю об этом на досуге.

— Что ж, буду надеяться на твоё всепрощение. Тебя кстати подвезти домой? — Александр спрашивает, и я с неприкрытой насмешкой на него смотрю. После случившихся поцелуев его предложение совсем неоднозначно мною воспринимается.

— Я даже в сторону твоей машины смотреть не хочу.

— Уверена? — он с самоуверенной ухмылкой спрашивает и встаёт на ноги. — К твоему сведению, директор Лидс продержит Брайана в своём кабинете не меньше часа, чтобы обсудить его разбитое лицо и пропуск первой половины дня, — он ставит меня в известность, после чего разворачивается и не спеша уходит.

От услышанного я досадливо вздыхаю и кошусь в сторону медленно удаляющейся спины Александра. Всё же соблазн велик. Последнее, что я хочу — это просидеть на холодных ступеньках школы целый час, когда так сильно хочется спать. Около минуты я убеждаю себя в том, что один час — это не так уж много, и я вполне могу подождать своего братца, сидя на бетоне. Но лень и сонливость берут надо мной верх, и я с видом пленённого солдата медленно плетусь к машине Кинга.