Не тревожь моё небо

Лишь когда я замечаю, что Брайан на протяжении целой недели изобретательнейшими способами избегает Бонни, ко мне приходит несвоевременное и обременительное понимание, что не стоило раскрывать свой рот и рассказывать ему об одноразовой связи Кинга и Риверы. Сама же Бонни серьёзно опечалена тем фактом, что парень, с которым она уже как месяц успешно флиртовала на переменах, внезапно и беспричинно отдалился от неё. А потому в поиске достоверной информации из вне, она обратилась к старательно помалкивающей мне. Поначалу я что-то неразборчиво лепетала о непостоянстве парней, а затем стала просто неопределённо пожимать плечами и виновато сбегать от её допросов на уроки. Как-никак, признавать, что я являюсь причиной, по которой Брайан внезапно охладел, слишком совестно и, судя по горящему в глазах Бонни отчаянию и недовольству, к тому же травмоопасно.

Но всё же я должна отдать должное её неотступности. Когда наступает последний урок на этой неделе и я захожу в кабинет английского языка, передо мной открывается весьма занимательная картина. Бонни под заинтересованные взгляды пары одноклассниц непринуждённо шепчется с мягко улыбающимся Брайаном, при этом опираясь руками о его парту. Я около секунды наблюдаю за парой, застыв в дверях, и только после подхожу к своему месту с докучливыми мыслями о непредсказуемом исходе их дружеской беседы. Но не успеваю я разложить свои вещи, как слышу возле своего уха чей-то слегка озадаченный голос.

— Слушай, Солнце, а с каких это пор они общаются? — я вздрагиваю от неожиданности, стоит мне почувствовать позади себя присутствие Кинга, который неотрывно смотрит на братца и Риверу.

— А тебе-то что?

— Просто не хочется наблюдать за тем, как их роман заканчивается провалом, и они оба превращаются в две мерзотные лужи соплей и слёз.

— Ну ты только сильно не ревнуй, — я с издёвкой произношу. — Уверена, твоя крепкая любовь пронесёт Брайана через все невзгоды, и никакие злыдни не посмеют встать на пути твоего мужского счастья. Ибо кто они такие, чтобы соперничать с тобой?

— Как же быстро ты смекнула, что моё очарование так просто не затмить, — Александр с внезапной игривостью решает поддержать мои нападки на его гетеросексуальность и растягивает пухлые губы в дьявольской ухмылке.

— Скажи мне, ты круглые сутки возвышаешь себя до небес, или я однажды всё же застану тебя с закрытым ртом? — я не удерживаюсь от язвительного вопроса.

— Ну что я могу поделать? Так уж случилось, что я просто прелесть, — он с театральным смирением говорит о своей мнимой безупречности и будто виновато пожимает плечами. А я в ответ на его спектакль могу лишь усмехнуться и покачать головой. Что рост, что самомнение — у этого парня, по-видимому, всё выходит за рамки нормы. — Кстати говоря, я увижу тебя в воскресенье у себя? — он спрашивает как бы невзначай.

— Я скорее проведу вечер за наблюдением облизывающей асфальт собаки, чем на твою вечеринку заявлюсь.

— Почему нет? — он задаётся вопросом, при этом безуспешно пытаясь заглянуть в мои глаза.

— Тому есть список причин длинной в целую милю. Не вынуждай меня его озвучивать.

— Ты ужасно несговорчивый человек, Нила. Ты знала об этом? — Кинг капризно протягивает на мой отказ.

— Догадывалась. А теперь прошу — осчастливь меня своим уходом, — я прошу его с намеренно подчёркнутой любезностью, и он с закатанными глазами послушно занимает своё место.

Со звонком на урок в кабинет заходит бодрая мисс Смит, и я провожаю смешливым взглядом застигнутую врасплох концом перемены Бонни, которая торопливо прощается с моим братцем, а затем выходит в опустевший коридор. Когда за спиной девушки беззвучно закрывается дверь, учительница с энтузиазмом приступает к настраивающему на внимательность монологу, и я подпираю лицо ладонью.

Во время всего урока я ловлю на себе не самые любезные взгляды мисс Смит достаточно часто, чтобы окончательно убедиться в допущение, что я всё же попала к ней в немилость. Меня, откровенно говоря, мало волнует этот факт, ибо я не одержима идеей стать любимицей учителей всей школы. Однако её придирчивость во время выполнения внепланового теста, к которому я совершенно не готова, серьёзно раздражает. Мисс Смит не отходит от меня ни на шаг во время всей работы, желая застать за списыванием, и как результат к концу урока мой лист бумаги по-прежнему девственно чист.

— Мисс Риддл, у Вас осталось меньше пяти минут. Прошу, проставьте ответы хотя бы наугад, раз уж Вы так и не потрудились наверстать упущенное с помощью лекций, которые я отправила Вам на электронную почту.

Убийственно взглянув на деликатно шепчущую мне несправедливый упрёк женщину, я с трудом сдерживаю себя от непростительной грубости, что связана с её убеждённостью, будто каждому по силам всего лишь за одну неделю изучить материал, который другие проходили целый месяц. К счастью, мисс Смит не замечает моей откровенной враждебности по отношению к ней, а потому выравнивается и наконец-то идёт к своему столу.

Когда учительница занимает своё место, я в отчаяние провожу взглядом по классу в поиске ответов. Однако к моей неудачи, что-либо разглядеть у особенно смышлёных одноклассников мне не удаётся. Уж больно далеко они сидят. А находящийся всего в футе от моей парты Кинг, к моему собственному удивлению, также, как и я, ни разу не притронулся к своему тесту, что делает его совершенно бесполезным соседом. Будучи лишённой других альтернатив, я вынужденно прибегаю к своему сомнительному везению и проставляю ответы, при этом даже не читая к ним вопросы. Когда я обвожу последнюю букву чёрной ручкой, раздаётся звонок с урока, и я, оставив злосчастный тест на столе мисс Смит, особенно раздражённая выхожу из класса. До чего же паршивое завершение учебной недели!

— Нила! — слышится звонкий, с небольшой хрипотцой голос, и я, придерживая дверцу шкафчика, оборачиваюсь в сторону бегущей ко мне Бонни. — Прости, если задерживаю или отвлекаю, но я бы хотела у тебя кое о чём спросить.

— И о чём же? — я безучастно спрашиваю, раскладывая тетради на верхней полке.

— Брайан извинился, что в последнее время был так холоден со мной, и, надеясь на нашу скорую встречу, отправил приглашение на вечеринку Кинга. Смотри, — она с искреннейшей радостью говорит, показывая мне часть их переписки и отдельный файл с билетом. — Вот я и хочу убедиться, что тебя тоже пригласили, и мы пойдём на вечеринку вместе.

— Мне предлагали, но я отказалась.

— Отказалась? — слышится недоуменное восклицание Бонни. — Нила, ты что, спятила? Ты просто обязана туда пойти.

— С чего вдруг? Последнее, что я хочу, это потратить свой выходной на шумное сборище, где мне придётся уворачиваться от приставаний сомнительных и далеко не трезвых особ.

— Послушай, я с тобой полностью согласна, что вечеринки достаточно часто оказываются абсолютным разочарованием и провалом. Я сама редко на них хожу. Но когда я говорю о вечере в доме Кинга, я подразумеваю событие года. Не меньше! В прошлый раз всё закончилось выступлением и стриптизом пьяного вдрабадан селебрити, чьё имя я бы назвала, если не соглашение о неразглашении. Ты не можешь этого пропустить.

— Думаю, смогу, — я не поддаюсь на уговоры Риверы, и как результат она вот-вот взорвётся от недовольства. — Бонни, поверь мне. Последнее, что ты захочешь лицезреть на вечеринке Кинга — моё недовольное лицо и непрекращающееся нытьё поскорей отвезти меня домой, — я убеждаю её, и прежде чем она приводит очередной сомнительный аргумент в свою пользу, я закрываю дверцу шкафчика и говорю: — Увидимся в понедельник.

Попрощавшись с Риверой, я неспешно выхожу из школы с бесстрастным видом. Однако неприятное чувство, будто я серьёзно расстроила Бонни своим нежеланием идти на вечеринку Кинга, довольно скоро настигает меня. Должно быть, она рассчитывала провести со мной приятный и весёлый вечер, во время которого нам удастся по-настоящему сдружиться. Но я ей бескомпромиссно отказала и ушла. Я вздыхаю с обременительным сожалением и поднимаю глаза на значительно опустевшую от иномарок парковку. И внезапно все мысли о задетых чувствах Бонни забываются, поскольку парковочное место Брайана пустует, а его серебристого Porsche поблизости нигде не видно. Осознание, что он спустя всего неделю с последней выходки бесстыже оставил меня в школе совсем одну, приводит меня в ярость моментально, и я, скидывая рюкзак с плеча, без промедления звоню виновнику моих расшатанных нервов.

— Прежде чем ты начнёшь орать, дай мне хоть слово в оправдание сказать, — я слышу голос братца из трубки телефона.

— Ты уже чёртово предложение успел сказать, — я говорю сквозь стиснутые зубы и отхожу от главного входа в школу, дабы не преграждать никому дорогу. — Брайан, когда я спустила тебе с рук случившуюся в прошлый понедельник выходку, я рассчитывала, что в ближайший месяц ты будешь хотя бы думать, прежде чем воплощать очередную дурость в жизнь. Но вот ты снова доказываешь мне насколько большой и тупоголовый ты кретин!

— Я обо всём позаботился, мегера несговорчивая! — он перечит мне в ответ. — Я не настолько туп, чтобы оставить тебя одну на парковке школы. Я договорился с Алексом, так что он отвезёт тебя домой.

— А ты почему этого сделать не можешь?

— Потому что я занят!

— Занят чем? Усложнением моей жизни? — я не сдерживаюсь и упрекаю братца, который в очередной раз доказывает мне, каким ненадёжным и совершенно неуправляемым он порой бывает.

— Да чтоб тебя, Нила! Неужели обязательно создавать целую проблему из-за такого пустяка?

— Ты называешь пустяком очередную попытку отправить меня в пешую прогулку длиной в три мили?!

— В пешую прогулку?.. Я ведь сказал, что всё уладил! Единственный, кто любит всё усложнять своим упрямством, это ты! — кричит в трубку братец. — Вот поэтому ты и осталась на прошлой неделе на обочине трассы под дождём! Из-за своей бараньей упёртости! — он осмеливается напомнить мне о случившемся в понедельник, что для меня становится последней каплей.

— Слушай сюда, Брайан. Как только я тебя найду...

Я порываюсь озвучить угрожающим тоном список чудовищных и изощрённых пыток, которые я по алфавитному порядку применю на братце при нашей встрече дома, как внезапно подошедший Александр выхватывает мой телефон из рук. Под мой раздосадованный взгляд он даёт немногословное обещание своему другу, что совсем скоро я буду на пути домой, и, ненавязчиво касаясь моей спины, пытается увести меня со школьного крыльца к своему автомобилю. Однако я не поддаюсь.

— Я добьюсь, чтобы эта скотина приехала сюда и сама отвезла меня домой. Это уже дело принципа, — я говорю Кингу, отбирая свой телефон. — А ты можешь ехать без меня.

— Тебе что, больше заняться нечем в вечер пятницы?

— Ага, пока, — я небрежно отмахиваюсь от парня и, уткнувшись взглядом в телефон, иду к парадной двери, дабы скрыться от сильного ветра в стенах школы. Однако мне удаётся отдалиться от Александра лишь на несколько шагов, ибо он резко тянет меня за воротник блейзера, и я, будучи совершенно обескураженной дикостью его поступка, с шумом врезаюсь в него спиной. — Что ты?!..

— Ищу свой подход к одной до невозможности упёртой особе, — Кинг отвечает на незаконченный вопрос, при этом закидывая меня на своё плечо, и затем, подхватив мой рюкзак, с непринуждённым видом идёт к машине.

— У тебя есть секунда, чтобы поставить меня на место. Иначе, богом клянусь, произойдёт случайность, и твой нос окажется сломан, — я грожусь прибегнуть к физической расправе, стоит мне только вернуть себе силу голоса. Но он лишь крепче сжимает мои колени, и как результат я начинаю бесноваться, безжалостно стуча кулаками по его спине. — Ты конченный мудила, Кинг!

— А ты несносная проблема. Но я всё равно отвезу тебя домой.

Мои удары остаются незамеченными, и по итогу я, потерпев сокрушительное поражение, перестаю подавать какие-либо признаки жизни. Какой же это всё-таки позор! Учеников, перед которыми разворачивается будто вышедшая из недописанного бульварного романа сцена, как назло, предостаточно, чтобы всего за несколько часов успешно распустить возмутительные и малоприятные сплетни обо мне и Кинге на всю школу, и я прячу лицо в ладонях.

— В машину сама сядешь, или заталкивать придётся? — уточняет Александр, когда опускает обозлённую меня на землю у своего автомобиля. — И прежде чем что-нибудь ответить, учти — я ведь и в багажник закинуть тебя могу.

Не желая провести пятнадцатиминутную поездку в лежачем положении в непроглядной тьме, я с показательным молчанием сажусь в салон машины и с оглушительно громким хлопком закрываю за собой дверь.

— Мудрое решение, — он не удерживается от комментария, когда занимает водительское кресло, и я смотрю на него уничижительным взглядом серых глаз.

— Чего не скажешь о твоей идее протащить меня на своём плече через всю парковку.

Кинг оставляет мои слова без ответа, и путь к дому мы проводим в тотальной тишине. Я поглощена своим раздражением на него и братца, а он внимательно следит за извилистой дорогой. И лишь когда автомобиль останавливается у особняка в античном стиле, Александр переводит взгляд смешливых глаз на меня.

— Ну что, сама из машины выйдешь? Или мне тебя легонько подтолкнуть? — не унимается он.

— Коснёшься меня ещё хоть пальцем, и я их тебе поотрываю, — я не шутливо предупреждаю его, после чего раздосадовано ухожу домой.

Не рассчитав силу из-за плодотворных стараний Александра довести меня до белого каления, я с гулким грохотом захлопываю за собой входную дверь и шумно взбегаю на второй этаж пустующего особняка. Ступив внутрь просторной выполненной в стиле современного рококо спальни, в которой по обыкновению творится лёгкий беспорядок, я падаю на кресло и прикрываю глаза ладонью. Пытаюсь перевести мысли на что-нибудь более приятное и позитивное, но безуспешно, ибо я могу думать лишь о том, как сильно этот парень меня достал. В жизни не встречала большего недоумка. Если, конечно, не брать в расчёт моего братца.

Скинув школьную форму на пол, я надеваю подходящий для ленивого времяпровождения домашний комплект из коротких шорт и объёмной кремовой толстовки, которую я совсем недавно стащила из гардеробной Брайана, и с намерением провести остаток дня за безмятежным просмотром любимых фильмов беру со стола ноутбук. На большее сил совершенно не осталось. Однако стоит мне только оказаться под одеялом и удобно устроиться в постели, как я невольно изменяю своим планам. Стрелка часов указывает на пять вечера, когда я кладу голову на подушку и, прикрыв усталые глаза, безмятежно засыпаю. Быть может после недолгого сна мне удастся восстановить достаточно сил, чтобы провести продуктивную ночь за новой работой в мастерской.

Однако и этому плану не суждено осуществиться. Судя по стоящим на прикроватной тумбочке часам, мне удалось проспать всего лишь три часа. А затем мне успешно помешал вездесущий Брайан Нерфолкс, который включил на стереосистеме свою музыку с такой громкостью, что даже толстые стены не смогли предотвратить моё пробуждение. Выругавшись в голос, я торопливо поднимаюсь с постели лишь с одним намерением — испепелить братца за неслыханный эгоизм. Натянув на босые ноги носки, я, срываясь на бег, спускаюсь на первый этаж. Однако стоит мне столкнуться с парой незнакомцев на лестнице, как всё моё стремление отругать Брайана на мгновение забывается, ибо он устроил вечеринку.

Не веря в происходящее, я хожу с обомлевшим видом по комнатам дома и смотрю на знакомые лица девушек и парней со школы. Судя по стойкому запаху марихуаны и липкому слою пролитого на пол алкоголя, вечеринка началась уже давно. Должно быть, музыку выкрутили на всю мощь совсем недавно, что и повлекло за собой моё пробуждение.

«Ну и где он прячется?», — я задаюсь вопросом, когда пытаюсь отыскать знакомое лицо в толпе помпезно веселящихся подростков. Но Брайан будто целенаправленно избегает меня этим вечером, таясь в самых укромных уголках нашего дома.

Я повторно обхожу гостиную, которая вместила в себя большую часть приглашённых, как вдруг замечаю, что в моей мастерской горит яркий свет. Мысль, что кто-то сейчас беспрепятственно рассматривает мои законченные картины, сравнима с вторжением в мои самые сокровенные мечтания и тайны, и я в ярости спешу прогнать непрошеных гостей. Однако знакомый смех останавливает меня в ту же секунду, как я хватаюсь за ручку двери. Я оборачиваюсь и с ужасом в глазах смотрю на шатающегося из стороны в сторону брата, который с косяком и бутылкой виски в руке запрыгивает на винтажный бар из тёмного дерева, что стоит у арочного окна. Через мгновение возле него оказывается Дженнифер, и под возгласы и смех толпы она срывает с него рубашку. Брайан, едва устояв на месте из-за силы её рывка, с неловкой улыбкой порывается прикрыть рукой голый торс. Но словив жаждущий обратного взгляд толпы, он с помощью верной подруги избавляется от разорванной одежды им на потеху.

А затем Дженнифер становится на колени и порывается стянуть с него штаны.

Осознавая, что Брайан ни в коем случае не должен засветиться в соц. сетях друзей, а затем — в новостных каналах, которые спонсируются конкурентами Ричарда, в полуобнажённом виде, я спешу это остановить.

— Брайан! Сейчас же слезь оттуда! — я кричу в попытке привлечь внимание братца, который выставляет себя на посмешище перед целой толпой людей.

— Твой брат вот-вот будет танцевать для нас стриптиз, а ты выбиваешься в первые ряды, чтобы посмотреть? Ну ты и развратница, Риддл, — не удерживается от комментария пьяно ухмыляющаяся Дженнифер, по-прежнему держа руки на его пока ещё застёгнутом ремне джинс.

— Как говорится, инцест — дело семейное.

— Sweet home Alabama?прим. автора: Sweet home Alabama — это название песни, которая высмеивает стереотип о половых связях между родственниками в южных штатах США.

После реплики Дженнифер отовсюду из толпы начинают доноситься противные смешки и грязные намёки о близости сводных братьев и сестёр, и я понимаю, что не важно как, но конец этому спектаклю должен быть положен прямо сейчас. Не раздумывая о последствиях моей выходки, я грубо хватаю растерявшуюся Дженнифер за предплечье и с силой скидываю её с бара, отчего она с глухим стуком оказывается на полу. Шокированная грубостью моего поступка девушка смотрит на меня оскорблено, но я не реагирую. Сейчас мне не до её обид.

— Слезь, — я бескомпромиссно приказываю поджавшему губы братцу, и он, не желая повторять судьбу своей подруги, спрыгивает на скрипнувший под его весом паркет добровольно.

— Зануда, — только и буркнул Брайан, делая жадные глотки виски прямо из горла.

Я смотрю на братца с настоящим беспокойством. Брайан всегда отличался своей безграничной любовью к шумным вечеринкам. В его характере смеяться во всё горло и заводить толпу своим заразительным весельем. Однако становиться посмешищем, с которого стягивают штаны потехи ради, он бы в здравом уме не стал. Гордость не позволила бы.

— Брайан, иди проспись, — я прошу его, значительно смягчившись. Если он напивается до беспамятства и, как результат, становится позорящим свою фамилию клоуном, значит его старые раны вновь начали кровоточить, и он проверенным способом пытается забыться. Моя грубость только усугубит ситуацию, а значит — свою гневную тираду о развернувшейся вечеринке следует оставить на потом.

— Не хочу, — по-прежнему качаясь из стороны в сторону, он ворчливо отвечает. Я шумно вздыхаю, краем глаза замечаю как Дженнифер и большая часть зевак начали расходиться в более шумные части дома, и смотрю на братца, чувствуя себя бессильной. Быть может мне и удалось предотвратить бесстыдный танец на баре, но уговорить его покончить с только начавшей набирать обороты вечеринкой просто невозможно.

— Пожалуйста, — я прошу его о невозможном, пытаясь отобрать бутылку, но он, вцепившись в неё мёртвой хваткой, уворачивается.

— Нет, — Брайан затравленно смотрит на меня, чем сильно раздражает. — Не трогай мою выпивку. И вообще... — он порывается что-то сказать, как друг его взгляд замечает кого-то за моей спиной, и его лицо озаряет счастливейшая ребяческая улыбка. — Ты всё-таки пришёл!

Громкий возглас Брайана болезненно оглушает меня, и поэтому мне не удаётся остановить брата, который внезапно бросился в объятия своего очередного приятеля.

— Брайан... Восемь вечера, а ты в стельку пьян. Это уже похоже на рекорд, — слышится знакомый саркастичный голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Александр похлопывает моего братца по спине с явным замешательством на лице. Вопреки его словам и сияющей улыбки на лице, он, в отличие от остальных дружков Брайана, явно не в восторге, что его друг вот-вот рухнет на пол от выпитого. — Может пойдём водички попьём? И как раз по пути на кухню найдём что-нибудь перекусить. И вообще, какого чёрта ты ходишь по дому полуголый?

— Слава богу, — я шепчу с облегчением, когда Брайан послушно соглашается с Кингом и, опираясь о его плече, идёт в сторону кухни.

Я не знаю, почему Александру удалось без всякого труда повлиять на моего братца, но противиться его помощи я не собираюсь. Если Кинг по глупости, ну или доброте душевной, решил взвалить на себя заботы о пьяном Брайане, то я только рада. Самой этим заниматься желания совершенно нет, поэтому я с лёгким оттенком облегчения поднимаюсь к себе обратно в спальню. Но когда я открываю дверь, то, не веря своим глазам, замираю в дверях, при этом позабыв о всякой лёгкости в груди. На моей кровати какой-то парень жадно впивается в губы неподвижной Бонни, при этом сжимая её закинутое ему за спину бедро. Но стоит ему заметить моё присутствие краем глаза, как он останавливается и смотрит на меня так, будто я обязана перед ним высокопарно извиниться и немедля скрыться в коридоре.

— Риддл, если не собираешься к нам присоединяться, то будь добра — съебись, — он нахально обращается ко мне, когда понимает, что так просто я не уйду.

— Если ты не исчезнешь из моей спальни через пять секунд, я натравлю на тебя сторожевых собак и пьяного Брайана, — я отвечаю грубостью на грубость и в ожидании его ухода пристально на него смотрю.

На дух не переношу этого парня. Если Александр лишь периодически выводит меня из себя своей ребяческой натурой, то один лишь только вид напыщенного Джексона вызывает во мне внезапную агрессию и желание его послать.

— Джексон, пожалуйста, уйди — вдруг шепчет мирным тоном Ривера, когда упирается рукой в грудь ошеломлённого отказом парня.

— Охренеть. Ну вот что за суки?.. — он с крайним недовольством ворчит себе под нос, когда в конце концов отстраняется от Бонни и встаёт с кровати.

— Быстрее двигай своими маленькими китайскими ножками, Джексон, — я срываюсь на него, ибо он слишком медлит.

Джексон смотрит на меня уничижительно, но сказать в ответ он ничего не успевает, потому как я резким движением руки выталкиваю его из комнаты и захлопываю дверь прямо перед его покрасневшим от злости лицом. Я перевожу хмурый взгляд на Бонни и очевидный вопрос остаётся не озвученным, поскольку девушка тянется за полупустой бутылкой водки и делает несколько глотков с горла. Не выпуская бутылку из руки, она ставит её себе на живот и через секунду прикрывает глаза ладонью. И одного лишь взгляда на неё достаточно, дабы понять, что она вот-вот расплачется. Вздохнув с досадой, я присаживаюсь на край постели и думаю над тем, что мне следует ей сказать. Однако вид первых слёз лишает меня этой возможности.

Будучи не до конца социально адаптированным человеком, я в ответ на её рыдания лишь опускаю глаза себе на колени. Как же мне неловко от чужих слёз... Обычный человек в подобной ситуации успокоит плачущего с помощью нужных слов и объятий. Однако я не решаюсь даже в сторону её взглянуть. Оратор из меня никудышный, а прикосновения чужих людей меня ужасают. Поэтому мне остаётся лишь теребить ткань толстовки и надеяться, что Бонни успокоит алкоголь. Но когда наступает пятая минута её рыданий, я понимаю, что мне всё же стоит что-то сделать. И в конце концов я нарушаю молчание.

— Из всех девушек, которыми Брайан был когда-либо увлечён, ты нравишься мне больше всех. И хоть я многого от вас не ожидала, я в каком-то смысле разочарована тем, что всё закончилось, так и не начавшись.

— Не хочу тебя в который раз разочаровывать, но я худший вариант для твоего брата, Нила. Как сказала Дженнифер, я грязная порочная потаскуха, которой никогда не очиститься от этого, — говорит она без какой-либо жалости к самой себе с истерической улыбкой на лице. — А Брайан... — её голос предательски дрожит, и она с силой поджимает губы. — Ему очень повезло, что у него есть такой заботливый друг, как Кинг! Ведь кто ещё мог его по-дружески предупредить, что лучше избегать такую беспринципную шлюху, как я, — она всхлипывает, вытирая ладонями слёзы. — Все ведь знают, что я раздвигаю ноги перед каждым, кто меня захочет!

— Ну, раз Дженнифер и Кинг сказали, что ты шлюха, значит ты просто обязана сделать себе татуировки в самых неожиданных местах и отправиться жить в публичный дом уже на следующей неделе.

— Я просто не понимаю, что я такого сделала ей?! Почему все взъелись на меня? Почему они даже выслушать меня не хотят? Им-то что я сделала?! — она в истерике кричит, и прежде чем я успеваю её остановить, одним глотком выпивает оставшуюся жидкость в бутылке.

Я в ужасе смотрю на отлетевшую на пол бутылку, а затем обратно перевожу взгляд на рыдающую Бонни. И от вида её страданий мне становится по-настоящему гадко на душе. Что бы она не сказала, какую гнусность по отношению к другому человеку она не совершила, Ривера ни в коем случае не заслужила таких страданий. Из-за одной лишь ночи с Кингом с ней обращаются так, будто всему миру было объявлено, что она спонсирует педофилию и терроризм. И как же меня злит то, с каким рвением все осуждают её ошибку. Они так отчаянно рвутся обнародовать её недостатки, будто действительно верят, что после этого их собственные пороки и изъяны исчезают.

Вдоволь наплакавшись, Бонни вскоре засыпает. И мне не остаётся ничего другого кроме как снять с неё обувь и укрыть пледом, потому что по ночам становится довольно-таки прохладно. Перед тем как покинуть комнату, я ставлю поближе к спящей мусорное ведро, на тот случай если ей вдруг станет плохо, и выхожу из спальни, напоследок замкнув дверь, иначе я бы беспокоилась за её безопасность.

Не желая находиться среди толпы незнакомцев, я иду в ближайшую гостевую комнату, чтобы провести там остаток вечера. Однако открыв дверь спальни, я в то же мгновение её и закрываю, в надежде стереть из памяти только что увиденное. Худшая часть вечеринок заключается в том, что озабоченные парочки используют чужие спальни, как номера в отелях с почасовой оплатой. И стоит мне задуматься о том, что Бонни и Джексон были не первыми, кто нашли мою спальню, как меня передёргивает от отвращения, и я с испорченным настроением вынужденно спускаюсь вниз.

Оказавшись в гостиной, я, сложа руки на груди, с серьёзным беспокойством разглядываю толпу шумящих подростков. Нет и шанса, что мне удастся разогнать их прежде чем они разгромят весь дом. И даже оправдание: «Это всё Брайан. Я здесь ни при чём» совершенно не поможет мне избежать ярости Ричарда, который придёт в ужас, когда увидит сломанную мебель и налипшую к стенам грязь.

— Моя мастерская, — я в ужасе шепчу, внезапно вспомнив о пробивающемся сквозь щель двери свете.

Не успев подготовить себя к разорванным полотнам и сломанному мольберту, я врываюсь в комнату, и вздох облегчения вырывается из моей груди. Если не брать во внимание оставленные кем-то стаканы с выпивкой на столе, то мастерская осталась в первозданном виде.

«Хоть одна хорошая новость за этот день», — я мысленно себя ободряю, опираясь руками о спинку дивана. Как вдруг дверь в мастерскую открывается, и ко мне подходит улыбчивый Александр и протягивает стакан с напитком.

— Брайан говорил, что ты не пьёшь. Это просто содовая, — он утверждает, и я принимаю протянутый стакан, ибо уже как несколько минут меня мучает жажда.

— Спасибо, — я вынуждено его благодарю и перевожу взгляд к окну, из которого открывается вид на беснующуюся у бассейна толпу.

— Я уложил его спать, — Кинг прерывает тишину, и я безмолвно киваю, неотрывно смотря прямо перед собой. — Брайан, конечно, немного поупрямился, но алкоголь взял своё, и он почти сразу уснул, — он добавляет, а я всё также храню молчание. — Что-то не так? — он спрашивает в итоге, и я перевожу на него угрюмый взгляд. — Ты на довольно-таки неплохой вечеринке, но проводишь вечер совсем одна. И не похоже, что ты этим наслаждаешься.

— Как проницательно, — я саркастически протягиваю и надеюсь, что он наконец уловит моё не располагающее к себе поведение и поспешно удалится из комнаты. После сегодняшних слёз Бонни у меня иссякло всякое желание вести с ним какие-либо беседы.

— Да ты и вправду сегодня не в духе, — он с прежней улыбкой на губах замечает, делая глоток своего напитка. — Но всё же калечить Дженнифер не стоило. С твоей стороны было немного подло скинуть её с бара прямо на пол.

— Подло? — я едва слышно протягиваю, вспоминая рыдания Бонни на своей кровати, и перевожу осуждающий взгляд на парня. — А ты с Бонни не подло поступил? Ты вообще хоть раз прощение у неё просил?

— Прощение у Бонни? — он в одно мгновение меняется в лице, и я понимаю, что на хорошей ноте мы сегодня не расстанемся. — За что?

— За то, что ты воспользовался пьяной девушкой. Если ты не знал, то я тебе объясню, что лезть в трусы той, которая явно перебрала, подло и по-скотски. А тот факт, что после ты навешиваешь на неё ярлык «шлюхи», меня просто поражает. Ты чёртов лицемер.

— Не слишком ли ты смело выражаешься как для той, которая ни черта о случившемся не знает?

— Я знаю достаточно, чтобы судить.

— По всей видимости нет. Иначе бы ты говорила со мной совсем иначе, — он холодно замечает и, допив содержимое своего стакана одним глотком, уходит, напоследок громко закрыв за собой дверь. Чёртова истеричка!