Глава II. Раскрывая книгу.
Утро для меня начинается крайне необычно, ведь вместо привычной трели будильника меня будит громкий и назойливый стук в дверь. Я с трудом заставляю себя приподняться в постели после совсем недолгого сна, ибо уснуть мне удалось лишь с наступлением рассвета по вине увлёкшего романа, и с посредственным успехом привыкаю к пробивающимся сквозь шторы лучам света. Как вдруг дверь бесшумно открывается, и в спальне появляется Кинг, который обвинительным тоном спешит мне сообщить, что мы опаздываем и мне следует поторопиться. И затем тут же исчезает.
— Придурок, — я ворчу и кутаюсь в тёплое одеяло, не желая покидать постель. Этот остолоп сам виноват, что мы проснулись слишком поздно. Ведь у кого из нас есть рабочий будильник?
Не желая начинать сегодняшнее утро с мысли об этом парне, я обратно плюхаюсь в постель и прикрываю глаза ладонью, дабы солнечный свет не ослеплял меня. Желание поставить под сомнение важность первых двух уроков и никуда не пойти манит меня сильнее обычного, однако последующая реакция Ричарда на прогул мгновенно отрезвляет меня. Быть может Ричард в обычные дни стоически спокоен и сдержан на эмоции. Однако стоит Брайану или мне вывести его из себя откровенным неповиновением или нахальством, как мы оказываемся наедине с его яростью и гневом. Подобные встречи лично у меня были хоть и не частые, но достаточно познавательные, чтобы избегать их до конца своих дней.
От мысли о неизбежном школьном дне я хмурю брови и с подпорченным настроением иду в душ. Горячая вода приятно обволакивает тело, но неприятные мысли всё одно не отступают.
Когда я выхожу из ванной комнаты, стрелка часов указывает на сорок минут девятого. Поскольку времени в обрез, мне приходится торопливо натянуть на себя выглаженную школьную форму, которую вчерашним вечером мне занесла домработница, а после, чуть ли не срываясь на бег, спускаться на первый этаж. Потому как я вчера ничего не ела, от завтрака я даже не подумаю отказаться. Предполагая, что еда уже готова, я захожу в столовую, где застаю горничную, которая заканчивает сервировку стола. Спустя минуту с момента моего прихода в комнате появляется по-прежнему сонный Кинг, и мы приступаем к трапезе.
Александр за завтраком ведёт себя молчаливо, с трудом при этом держа глаза открытыми. Его пассивность за столом мне приходится по душе, и я обращаю всё внимание на свою тарелку. Однако ценимое мной безмолвие за столом резко обрывается, когда Кинг заканчивает со своей порцией, а я, не привыкшая есть на скорость, только приступила к кушанью. Моя тарелка и наполовину не опустела, что не приходится парню по душе. И как результат, он считает своим долгом изощрённо поторапливать меня. Вопреки тому что в данный момент времени он невыносим, я в самом деле стараюсь есть быстрее. Но и этого оказывается недостаточно, и как итог он отбирает у меня тарелку и выводит за руку из дома, ибо учебный день вот-вот начнётся. Усадив меня на переднее сиденье своего отмытого автомобиля, Александр, возмутительное поведение которого лишило меня дара речи, через мгновение усаживается на водительское сиденье и, чуть порыскав в рюкзаке, протягивает мне украденную мной вчера книгу.
— Что? Отлупить ею хочешь? — я с раздосадованным видом спрашиваю у парня, которому хватило одной разделённой трапезы, чтобы вывести меня из себя.
— Я планировал одолжить её тебе, но раз ты настаиваешь...
Я выхватываю книгу из его рук, прежде чем он успевает что-либо сделать, и прячу её в рюкзаке. Кинг смеётся с моего опасливого взгляда, после чего выезжает с подъездной дорожки, и повисает тишина. Лишь негромкая музыка разносится по салону, благодаря чему время поездки проходит чуть быстрее. Я со скукой смотрю на дорогу, которая усыпана мелкими ветками и листьями из-за вчерашнего ливня, и вдруг замечаю как начинается дождь. Глядя на то как мелкие капли врезаются в лобовое стекло, я невольно вспоминаю события вчерашнего дня. Только сейчас я понимаю как безрассудно поступила, решив под непрерывным дождём идти домой, при этом совершенно не зная дороги. Я действительно благодарна Александру за его помощь вчерашним днём. Боюсь даже подумать, что бы со мной случилось, если я так и продолжила бродить по незнакомой трассе.
— В следующее воскресенье, сразу после турнира по баскетболу, будет небольшая вечеринка у меня дома, — рушит тишину Кинг, когда дождь неожиданно прекращается. — Это будет дебютная игра Брайана. Ты ведь прикроешь его, чтобы он пошёл, не так ли? — он больше утверждает, нежели спрашивает, когда переводит на меня свой взгляд.
— Если я откажусь, ты вышвырнешь меня из машины?
— С удовольствием бы так и сделал, да вот только мы уже приехали.
Александр делает поворот направо, и машина в самом деле заезжает на переполненную школьную стоянку. Кинг паркуется на свободном месте, рядом с которым стоит группа подростков, среди которых я замечаю пару знакомых лиц, и мы оба отстёгиваем ремни безопасности. Я быстро накидываю лямку рюкзака себе на плечо и намереваюсь покинуть автомобиль, как вдруг незамеченный ранее Брайан открывает дверь и грубо вытаскивает меня из салона.
— Я тебя на ремни пущу, если ещё хоть раз ты повторишь вчерашнюю шутку. Это было не смешно! Я был в шаге от того, чтобы вызвать полицию и отправиться тебя искать во время бури. Ещё раз ты...
— Ещё раз что?! Окажусь по твоей вине на грани смерти, потому что ты решил проучить меня за вредность? Если бы не он, — я со злостью указываю в сторону Александра, — я бы точно оказалась в большой беде. Я не знала дороги домой, а телефон потеряла. А всё что волновало тебя в то время — чёртова вечеринка, где ты можешь забыться в пьянстве! — я говорю, дрожа от злости, а Брайан отводит взгляд, будучи не в силах признать вину и извиниться.
— И из-за этой ты отменил вчерашнюю вечеринку, Алекс?
От мыслей о спуске брата в унитаз меня вдруг отвлекают чьи-то уничижительные слова, и стоит мне обернуться, как я замечаю Дженнифер, которая, будто не веря в происходящее, смотрит на меня.
— А ливень и затопленные дороги тебя совсем не смутили? — слышится насмешливый голос Александра, когда он к ней подходит. — Или ты собиралась вплавь к моему дому добираться?
До начала урока остаются считанные минуты, поэтому я, напоследок кинув взгляд полный оправданной обиды в сторону братца, торопливо ухожу, оставляя шумную компанию позади себя. Времени, чтобы взять из шкафчика всё необходимое для урока, совершенно нет, поэтому я мирюсь с мыслью, что часть выходных я потрачу на то, чтобы перенести сегодняшнюю лекцию по истории с блокнота в основную тетрадь. Зайдя внутрь класса, который ожидаемо наполнен учениками, я торопливо занимаю последнюю парту у окна и с шумом бросаю рюкзак у стула.
— Совет дня. Чтобы избежать разбитого сердца, не подпускай к себе Александра Кинга ближе чем на милю, — вместо слов приветствия слышится чей-то до боли знакомый голос, который, как оказывается, принадлежит мило улыбающейся Бонни, с которой у меня завязался недолгий диалог ещё вчера. Она упирается локтем о парту и, подперев щеку рукой, смотрит на меня с неким интересом. — Я даже подумать не могла, что ты так скоро поведёшься на его чары. Неужели ты ему дала? — она спрашивает, при этом не утаивая в своих словах какое-либо оскорбление или же упрёк.
— Я могу ему дать разве что между глаз, — я с усмешкой отвечаю, а затем замечаю, как после прозвучавшего звонка на урок в кабинет заходит учитель.
Мужчина средних лет, но уже с пробивающейся сединой и лысеющей макушкой, без приветствия приступает к чтению лекции о становлении американского государства, не дожидаясь опоздавших. Поначалу я смиренно записываю его слова, но когда спустя тридцать минут с начала своей монотонной речи он делает единственную паузу длиной всего в минуту, я не нахожу в себе силы, дабы продолжить, и бросаю эту затею. Я с трудом вслушиваюсь в заключительную часть его лекции с прикрытыми глазами, после чего раздаётся спасительный звонок. Учитель замолкает, и ученики с облегчением выдыхают, шумно откинувшись на спинки стула.
Не желая задерживаться в кабинете истории дольше положенного, я быстро складываю свои вещи и спешно выхожу в коридор, при этом взглядом выискивая Бонни. Отыскать девушку в шумной толпе мне не удаётся, и я решаю, что встречусь с ней на физкультуре, где мне удастся попросить её об одолжении в виде её конспекта по истории.
Последующие уроки также длятся неприятно долго, скучно и утомляюще. И как результат — во время урока физики я почти засыпаю на парте, за что и получаю выговор от разъярённой миссис Курцман. Эта женщина имеет крупное телосложение, её щеки постоянно пылают алым румянцем, а волосы седые, короткие и кудрявые. В добавок ко всему сегодня она надела бледно-розовый костюм, отчего она ассоциируется у меня с визжащим поросёнком. В пухлой руке с безвкусным маникюром она яростно сжимает маркер для доски и ожидающе смотрит на меня.
— Извините, миссис Курцман. Такое больше не повторится, — я стараюсь придать голосу извиняющиеся нотки, однако мои слова всё равно полны фальши, и это выводит её из себя окончательно.
— Поговорим после уроков, — она строго ворчит, а после продолжает объяснять новую тему на неясном мне языке, и как результат меня посещает отчаянное желание головой пробить дырку в парте.
Когда урок физики остаётся позади, я незаметно выскакиваю из кабинета, чтобы вновь не встретиться с разгневанным взглядом учительницы, которая так и не умерила свой пыл к концу урока. И проходя по шумным коридорам школы, меня впервые за этот день настигает удача, и я замечаю среди толпы подростков кудрявый затылок Риверы.
— Бонни! — я зову её, когда она ускоряет шаг и почти теряется в серой массе людей.
— А? Нила! Я только о тебе подумала, а вот и ты. Ты что-то хотела? — она оборачивается, когда слышит мой голос позади себя.
— Да. У тебя есть последний конспект по истории?
— Агась. Не осилила лекцию нашего дорогого мистера Томпсона, да? — догадливо спрашивает она. — Сейчас тебе его дам, — она подходит к ближайшему к нам шкафчику под номером «240» и, набрав верный код, открывает украшенную изнутри различными фотографиями и стикерами дверцу. После недолгого поиска, она находит тетрадь в одной из стопок и протягивает её мне.
— Спасибо. Я уже завтра тебе её верну, — я благодарю девушку и прячу конспект в рюкзак с намерением уйти.
— Постой, — останавливает меня Ривера, стоит ей заметить предпринятую мной попытку с ней расстаться. — Я хотела у тебя узнать... кое о ком, — с едва заметной запинкой произносит она, и я с озадаченным видом останавливаюсь.
Я смотрю на слабые потуги Бонни скрыть свою нервозность и с пониманием даю ей время, чтобы собрать все мысли воедино и, отбросив удерживающие сомнения, озвучить волнующий её вопрос. Однако наш не успевший даже начаться разговор прерывает человек, которого я меньше всего сейчас хочу перед собой лицезреть.
— Иди куда шёл, Брайан, пока я тебя слишком далеко не послала, — я говорю с не прошедшей обидой и злостью на братца, стоит только ему остановиться подле Бонни.
— Я признаю, что облажался, — с повинным видом произносит Брайан, и я в ожидании последующих извинений смотрю на него в упор. — Я не думал, что ты можешь заблудиться и попасть в беду. Прости меня. Я совсем не подумал о последствиях.
— И?.. — я настаиваю на большем, и Брайан, тут же осознав на что я намекаю, поджимает губы и с протестом смотрит на меня.
— Нила! Ты же знаешь как это больно.
— Ломом по роже — тоже.
— Но!.. — Брайан порывается меня от этого отговорить, однако не одолев мою безмолвную бескомпромиссность, смиренно умолкает. — Ладно, я буду кормить уток, — он с предчувствием грядущих мучений соглашается на самое ненавистное им дело, ставшее таковым после того как его впервые покусали утки, и я принимаю его извинения под едва слышный смех рядом стоящей Риверы. — Если меня до смерти загрызут эти исчадия ада, обещай мне, Бонни, что ты сдашь её властям.
— А что я получу взамен? — интересуется она с уловимой игривостью в голосе, и я с неловким видом понимаю, о ком она хотела у меня минутой ранее разузнать.
— Что только пожелаешь, — Брайан с необузданной увлечённостью в глазах обещает, и на его губах появляется слащавая улыбка, которую он использует для обольщения падких на внимание девиц.
— Буду иметь в виду, — сладко пропевает Бонни, утопая в его глазах, и вокруг повисает тишина, которой наслаждаются лишь они.
— Вы закончили, или мне подождать? — я с крайне недовольным видом вмешиваюсь в их бессловесный флирт, отчего они, будто пробудившись ото сна, сконфуженно смотрят на меня.
— Ну мы пошли, — невпопад прощается с моим братцем Бонни, после чего берёт под руку опешившую меня и торопливо тянет в сторону раздевалок.
Потому как времени до начала урока физкультуры достаточно, чтобы не бросать скомканные вещи в раскрытый шкафчик, мы с Риверой в томительном молчании сменяем одну форму на другую. Когда остаются считанные минуты до звонка, Бонни с незамысловатым разговором о вчерашнем ливне заходит со мной в спортивный зал, в котором баскетболисты к этому времени уже начали разминку. Потому как Тронутому есть дело только до отрабатывания техники броска мяча, я и оставшаяся часть класса с облегчением выдыхает и занимает места на матах.
Я подвигаюсь ближе к прохладной стене и прикрываю глаза. Половина урока проходит подозрительно быстро, поэтому я прихожу к выводу, что я всё же задремала. Как и ожидалось, это остаётся незамеченным, ведь всеобщее внимание приковано к баскетболистам, которые вот-вот приблизятся к финалу. Однако из всеобщей картины наблюдателей выбивается знакомый парень, с которым у меня совместные уроки английского языка и литературы. Щуплый всезнайка с первой парты в тайне от учителя достаёт потёртый телефон и что-то внимательнейшим образом разглядывает на экране. Наблюдая за ним со стороны, я в который раз задумываюсь о невозможности его принадлежности к миру богачей. Но тогда как он сумел сюда попасть? Эта мысль по сей день не даёт мне покоя, поэтому я пододвигаюсь к скучающей Бонни, которая наблюдает за игрой.
— Бонни, ты случайно не знаешь вон того парня? — я интересуюсь у неё и взглядом указываю на упомянутого зубрилу.
— Ты про Кинга что ли? — непонимающе спрашивает она, поглядывая краем глаза на брюнета, которого дисквалифицировали из-за перепалки с другим парнем из команды, и я отрицательно качаю головой.
— Нет. Про того, что справа от него сидит.
— Этот?! Ну и вкус у тебя, подруга, — она удивлённо шепчет, а я лишь посмеиваюсь с её реакции.
— Так знаешь его или нет?
— Ну, он только в этом году перевёлся в нашу школу. Мы с ним на математику вместе ходим. Но не думаю, что он здесь задержится.
— Это почему?
— Потому что такие как он не выдерживают гнобление остальных. Он из бедной семьи, а таких здесь считают чужаками, а поэтому и изживают как могут.
— Если он из бедной семьи, то как он оплачивает обучение? — я непонимающе спрашиваю и перевожу на него заинтересованный взгляд.
— Он и не оплачивает его. Каждый год школа предоставляет пять оплаченных мест для таких гениев, как он. Их заставляют проходить чрезвычайной сложности экзамены, и пятёрка лучших поступает сюда, не заплатив ни цента, — объясняет Ривера. — Однако немногие могут продержаться здесь больше полугода. Школа полна заносчивых ублюдков, которые не желают даже находиться со стипендиатами в одном классе, считая, что они своим присутствием оскверняют эту школу, ведь здесь, по их мнению, может учиться одна элита. Уже трое «победителей» этого года не вытерпели это пренебрежение и отчислились.
Остаток урока я провожу в тотальном молчании, обдумывая сказанное Бонни. И лишь когда я чувствую лёгкое постукивание по плечу, я поднимаю осознанный взгляд на ожидающую меня Риверу. Должно быть, урок подошёл к концу, а я из-за своих мыслей этого даже не услышала.
— Нила, ты идёшь? — повторно спрашивает Бонни.
— Да, иду, — я коротко отвечаю и следую за ней.
Лишь когда Бонни прощается со мной у дверей раздевалок, я вспоминаю об ожидающем меня наказании, и желание завопить во весь голос от досады становится практически осязаемым.
— Явилась, наконец, — слышится противный, режущий слух возглас миссис Курцман, стоит мне оказаться в кабинете. — Садись на этот раз за первую парту. На последней парте большого успеха ты не добьёшься.
Я с трудом подавляю желание закатить глаза и занимаю указанное учительницей место. И стоит мне только поставить рюкзак на пол у парты, как я краем глаза обнаруживаю угрожающе сердитого Александра Кинга, который, подперев щеку рукой, прожигает недобрым взглядом женщину, которая стала что-то печатать в ноутбуке.
Несколько минут я сижу в полнейшей тишине и жду её дальнейших действий, но лучше бы я их не ждала. Пять минут двадцать восемь секунд. Именно столько она, не умолкая, нас поочерёдно отчитывала. Первой жертвой звукового уничтожения становится Кинг, который с опозданием явился в её класс, а после — заснувшая на её уроке я. Со сдерживаемым раздражением я вслушиваюсь в слова миссис Курцман, но стоит её запалу сойти на нет, как она берёт со своего стола две тонкие тетрадки и кидает нам на парты по одной. И моё негодование становится очевидным.
— Вы оба выполните задания, которые начинаются на четвёртой странице и заканчиваются на седьмой. В понедельник перед первым уроком вы занесёте их мне. А если нет, то готовьтесь к худшему. А теперь свободны, — она тоном, не терпящим возражений, говорит и следом указывает на дверь.
Покидая кабинет, я с отчаянием смотрю на тетрадь, ибо осознаю, что я не выполню ни единое задание без чьей-то помощи. Так уж вышло, что в физике я полнейший ноль, и никакие формулы, конспекты и подсказки учителей не в силах этого изменить. С ненавистью сжав тетрадь в руке, я небрежно запихиваю её в рюкзак. Но прежде чем застегнуть молнию, я случайно задеваю пальцем острый уголок книги, которую Александр одолжил мне этим утром. Я хмурю брови. Мне до сих пор не ясно, что его на это побудило, поскольку не похож Кинг на того, кто делает бескорыстные поступки. Но поскольку роман в самом деле оказался интригующим и интересным, я пользуюсь сомнительной щедростью парня и оставляю книгу у себя.
Когда мы подходим к выходу из школы, Александр по-джентльменски открывает дверь и пропускает меня вперёд. На парковке мне удаётся отыскать Брайана без особого труда. Братец находится у своего автомобиля, поднеся расслабленное лицо к небу. Я с объяснимой подозрительностью приближаюсь к нему, ибо я совсем не предупредила его о своей задержке в школе. Обычно Брайан довольно-таки шумно и безжалостно бранит меня за подобные задержки. Но сегодня он осмотрительно спускает мне это с рук и молчаливо открывает передо мной пассажирскую дверь. Всё-таки урок им был усвоен.
В то время как я устраиваюсь на сиденье и включаю музыку в машине, Брайан остаётся снаружи, чтобы с понимающим и участливым видом выслушать получившего наказание друга. Я с минуту наблюдаю за раздосадованными парнями, а после не выдерживаю и поторапливаю братца, потому как бессонная ночь и пустой желудок требуют скорейшее возвращение домой. Потому как вчерашний инцидент временно лишает Брайана возможности мне откровенно перечить и дерзить, он вынужденно прощается с Кингом, и уже через минуту мы выезжаем с пустующей парковки.
Во время поездки я внимательнейшим образом слежу за дорогой, запоминая каждый поворот и примечательное место, благодаря которому я в случае необходимости смогу сориентироваться. Я не желаю повторить вчерашний случай. Брайан замечает мой повышенный интерес, но благоразумно предпочитает промолчать.
— Нила, — внезапно рушит тишину братец.
— Что? — я озадаченно спрашиваю, когда замечаю насколько он сосредоточен.
— Ты ведь дружишь с Бонни, верно? Как хорошо вы с ней знакомы?
— Ну, я почти её не знаю, — я пожимаю плечами, ибо с Риверой меня связывает лишь пара встреч. — Но она кажется добродушной и довольно милой девушкой. Хоть иногда и болтливая до жути...
— Значит ты не знаешь, почему с ней обращаются как с прокажённой? — он спрашивает, и я качаю головой из стороны в сторону, поскольку для меня это также является загадкой.
— Она говорила, что всё из-за проведённой с Кингом ночи, — я отвечаю, припоминая её слова. — Но я не знаю. Это как-то глупо.
— Вот как, — как-то разочарованно протягивает Брайан, а затем шумно вздыхает. — Блять, — он едва уловимо шепчет, а я вдруг понимаю, что сказала кое-что крайне лишнее о личной жизни Риверы.