14. В этом доме правила устанавливаю не я.
От лица Билли
Я стояла у неё на кухне, прислонившись к старой деревянной столешнице, и наблюдала, как Милли возится с чайником. В её доме всё было... иначе. Пахло краской, сушеными травами и чем-то уютным, что совершенно не вязалось с моим привычным миром стальных, почти всегда холодных тонов.
- Знаешь, - подала я голос, стараясь звучать максимально непринужденно, - я ожидала увидеть здесь творческий хаос, а не этот образцово-показательный уют. Ты меня разочаровываешь, Милли.
Она обернулась, зажав в руке две керамические кружки. На ней была одна из тех её тонких, почти прозрачных рубашек, которые она вечно забывает застегнуть до конца.
- Уют - это тоже искусство, Билли, - она улыбнулась, и в её глазах заплясали чертики. - Просто ты слишком привыкла к порядку, в котором нет жизни. Хочешь сказать, тебе здесь не нравится?
- Я этого не говорила, - я сделала шаг к ней, сокращая расстояние. - Просто непривычно видеть тебя в роли... хозяйки. Тебе идет этот мягкий свет.
Милли поставила кружки и подошла ко мне почти вплотную. Она не пыталась меня соблазнить, нет, в её движениях была просто естественная легкость, которая бесила и притягивала одновременно.
- Мягкий свет делает всех лучше, - она чуть склонила голову набок, разглядывая моё лицо. - Или, может, дело не в свете, а в том, что ты наконец-то расслабилась? У тебя даже морщинка между бровей исчезла.
- Не надейся, я всё еще слежу за каждым твоим движением, - хмыкнула я, хотя чувствовала, как внутри всё начинает плавиться от её близости.
- О, я заметила, - рассмеялась она. - Тогда помоги мне. Достань ту банку с полки, раз уж ты выше.
Она указала на верхнюю полку. Я потянулась вверх, но Милли тоже не стояла на месте - она подалась вперед, чтобы придержать банку снизу, если та соскользнет. На мгновение мы оказались в нелепой и слишком интимной близости. Её плечо коснулось моей груди, и я невольно замерла.
Когда я опустила руку с банкой, Милли стояла прямо передо мной. Она чуть приподнялась на цыпочках, заглядывая мне в глаза. Её рубашка слегка оттопырилась в вырезе, открывая вид на нежную кожу и край кружевного белья.
Я клянусь, я не собиралась туда смотреть. Это произошло само собой. Мой взгляд просто... соскользнул вниз. Буквально на секунду. Но в этой тишине кухни эта секунда показалась вечностью. Я увидела изгиб её груди, почувствовала, как во рту пересохло, и тут же резко вскинула глаза обратно, чувствуя, как лицо начинает гореть.
Черт. Я, Билли, которая никогда не теряет самообладания, сейчас стою и краснею как подросток.
Милли замерла. Её улыбка стала шире, а взгляд - невыносимо проницательным. Она явно всё поняла.
- Билли... - протянула она, и в её голосе послышалось опасное веселье. - Ты что, только что... засмотрелась?
- Я смотрела на банку, - отрезала я слишком быстро и слишком громко. - У тебя там... этикетка отклеивается.
- Этикетка, значит? - Милли сделала еще полшага вперед, так что я почувствовала тепло её тела. Она не стала закрываться, наоборот - она чуть выпрямилась, заставляя меня снова бороться с желанием опустить взгляд. - И как она тебе? Достаточно информативная?
- Перестань, - выдохнула я, пытаясь отступить, но сзади была только столешница.
Милли осторожно забрала у меня банку, но её свободная рука скользнула по моему предплечью, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она наклонилась к самому моему уху и прошептала так тихо, что я едва разобрала слова:
- Знаешь, если тебе так интересно рассмотреть детали... тебе не нужно ждать, пока я потянусь за чаем. Можно просто попросить. Хотя мне нравится, когда ты так теряешься. Это гораздо сексуальнее твоих колкостей.
Она отстранилась, оставив меня в полном замешательстве, и как ни в чем не бывало принялась насыпать заварку в чайник.
- Так какой чай ты предпочитаешь, Билли? - она обернулась ко мне, и её глаза сияли торжеством. - Или после увиденного тебе нужно что-нибудь покрепче?
Я стояла, не зная, что ответить, и понимала только одно: в этом доме правила устанавливаю не я. И Милли только что одержала безоговорочную победу.
Я заставила себя сделать глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца. Это было невыносимо - стоять здесь, в её пространстве, пахнущем лавандой и масляными красками, и чувствовать себя абсолютно безоружной.
- Покрепче? - я наконец обрела голос, хотя он всё еще звучал на октаву ниже обычного. - Думаю, я переживу этот вечер и без алкоголя. Если, конечно, ты перестанешь вести себя так... вызывающе.
Милли тихо хмыкнула, не отрываясь от чайника. Струйка кипятка с тихим шумом наполнила заварочный чайник, поднимая облако ароматного пара.
- Я веду себя вызывающе? - она обернулась, облокотившись на тумбу и скрестив руки на груди. Рубашка снова натянулась, но на этот раз я заставила себя смотреть ей прямо в глаза, хотя это требовало колоссальных усилий. - Билли, я просто завариваю чай в своем собственном доме. Это ты пришла сюда со своими колкостями, а теперь краснеешь от одного случайного взгляда.
Она сделала шаг ко мне. Медленный, хищный. Я не шевельнулась, хотя всё внутри кричало о том, что нужно либо уйти, либо...
Милли остановилась так близко, что я чувствовала её дыхание на своих губах. Она протянула руку и медленно, почти невесомо, коснулась края моей облегающей рубашки. Её пальцы задели кожу, и я невольно вздрогнула.
- Твое сердце бьется так сильно, что я вижу это по твоей пульсирующей жилке на шее, - прошептала она, глядя на то место, где её пальцы касались моей кожи. - Тебе не кажется, что игра в «холодную и неприступную Билли» на сегодня окончена?
Я попыталась усмехнуться, но получилось скорее судорожное подобие улыбки.
- Тебе очень хочется в это верить, правда?
- Мне не нужно верить, я это знаю, - Милли подняла взгляд, и её глаза светились мягким, но победным огнем. - Ты можешь говорить что угодно, но твои глаза... они такие честные, когда ты смущена.
Она вдруг потянулась вперед и, прежде чем я успела среагировать, застегнула ту самую пуговицу на моей рубашке, которая расстегнулась сама собой. Её пальцы на мгновение задержались у моей ключицы.
- Вот так, - она улыбнулась, и эта улыбка была до боли нежной. - Чтобы ты не чувствовала себя такой беззащитной перед моим «вызывающим поведением».
Она отстранилась и взяла две дымящиеся кружки. Одну она протянула мне, коснувшись моими пальцами своих.
- Идем в гостиную, - скомандовала она, уже направляясь к выходу из кухни. - Там диван удобнее.
Я стояла с кружкой в руках, глядя ей в спину, и понимала, что проиграла этот раунд вчистую. Но, черт возьми, это было самое приятное поражение в моей жизни.
Я пошла за ней, чувствуя, как внутри всё еще дрожит от того нежного касания.
Мы устроились на диване, и атмосфера в комнате наконец-то стала уютной, а не давящей. Я сделала глоток чая - он оказался на удивление вкусным, с нотками чабреца.
- Ладно, признаю, чай ты завариваешь лучше, чем я ожидала, - я чуть толкнула её плечом. - Я думала, у художников в рационе только кофе и краска.
Милли рассмеялась и поудобнее перехватила свою кружку.
- О, краска - это только по праздникам. На самом деле, мы питаемся вдохновением и доставкой пиццы. А ты? Спорим, у тебя в холодильнике всё разложено по цветам и сроку годности?
- Не по цветам, а по категориям, - я улыбнулась, чувствуя, как легко становится общаться. - И что в этом плохого? Зато я всегда знаю, где найти авокадо.
- В этом вся ты, Билли, - Милли лукаво посмотрела на меня, придвинувшись чуть ближе. - Даже отдыхаешь по расписанию. Неужели тебе никогда не хотелось просто... ну, не знать, что будет через час?
Я посмотрела на её босые ноги, на испачканный в краске край рубашки, и вдруг поймала себя на мысли, что мне действительно этого не хватает.
- Иногда хочется, - честно ответила я. - Но потом я вспоминаю, сколько дел навалится, если я расслаблюсь.
- Да брось, мир не рухнет, если ты один вечер побудешь «неправильной», - Милли протянула руку и легонько коснулась кончиками пальцев моей ладони, лежащей на колене. - Смотри, ты сидишь в гостях у сумасшедшей художницы, пьешь чай и даже не посмотрела в телефон за последние пять минут. Это уже прогресс.
Я почувствовала легкое покалывание в том месте, где она меня коснулась.
- Это не прогресс, это твоё пагубное влияние, - я не убрала руку, а наоборот, чуть развернула ладонь навстречу её пальцам. - И вообще, кто сказал, что ты сумасшедшая? Я бы назвала это... творческим беспорядком в голове.
- О, «творческий беспорядок»? Это почти комплимент из твоих уст! - она прищурилась, и в её глазах заплясали чертики. - Знаешь, под этим скрывается очень опасный человек, Билли. Ты ведь специально это делаешь?
- Что именно? - я приподняла бровь, стараясь скрыть улыбку.
- Выглядишь так, будто контролируешь ситуацию, хотя на самом деле... - она сделала паузу, её голос стал тише, - тебе чертовски нравится, что я сижу так близко.
Я усмехнулась, чувствуя, как азарт берет верх.
- А тебе чертовски нравится думать, что ты меня раскусила. Но признаюсь, - я чуть наклонилась к её уху, - сидеть здесь действительно приятнее, чем у меня дома по идеальному графику.
Милли затаила дыхание, и я увидела, как на её щеках появился легкий румянец. Кажется, теперь была моя очередь вести в этой игре.
- Так что там насчет «не знать, что будет через час»? - прошептала я, глядя ей прямо в глаза. - У тебя есть какие-то предложения, или мы продолжим обсуждать мой холодильник?
Милли улыбнулась - на этот раз открыто и без всякого вызова.
- Кажется, у меня есть пара идей, которые не впишутся в твой ежедневник. Но для начала... давай просто допьем чай. Или ты боишься, что он остынет?
- Чай подождет, - ответила я, и мы обе одновременно рассмеялись, понимая, что мы становимся ближе друг к другу. Только тиканье часов где-то в углу и наше дыхание.
- Знаешь, - Милли придвинулась еще ближе, так что наши колени теперь соприкасались, - ты сейчас совсем не похожа на ту, которая вошла сюда час назад.
- Это всё чай, - я попыталась отшутиться, но голос прозвучал тише, чем хотелось бы. - Или свет. Здесь слишком... уютно. У тебя здесь краска, - я подняла свободную руку и коснулась её щеки, прямо под глазом. Маленькое синее пятнышко, которое я заметила еще на кухне.
Милли замерла. Её взгляд стал серьезным, исчезла привычная насмешливость.
- Синяя? - едва слышно спросила она.
- Ультрамарин, кажется, - я медленно провела большим пальцем по её коже, стирая пятнышко. - Совсем не вписывается в твой образ «идеального беспорядка».
- Тогда сотри её совсем, - прошептала она, не сводя с меня глаз. Она сегодня такая милая... Не боится выражений. Мне это нравится.
Я поудобнее устроилась на диване, подтянув колени к подбородку и позволяя мягкому пледу окутать меня уютным облаком. В гостиной горела лишь пара свечей, их неровный свет золотил края моей кружки с чаем. Но, честно говоря, на чай я смотрела меньше всего.
Милли сидела так близко, что я чувствовала тепло её плеча. Она что-то увлеченно рассказывала о своей новой задумке, а я просто любовалась тем, как забавно она жестикулирует и как искрятся её глаза в полумраке.
- Милли, - перебила я её тихим, но лукавым шепотом.
Она осеклась на полуслове и повернулась ко мне:
- Что? Я слишком много болтаю?
- Нет, - я поставила кружку на столик и придвинулась ещё ближе, почти касаясь её своим плечом. - Просто я подумала... ты так вдохновенно рассуждаешь о цветах и тенях, а сама даже не замечаешь, что сейчас, при свете этих свечей, ты выглядишь куда эффектнее любой своей картины.
Милли на мгновение замерла, и я увидела, как на её щеках проступил едва заметный румянец. Обожаю этот момент.
- Ого, - она улыбнулась, пытаясь вернуть себе самообладание. - Кажется, кто-то сегодня в настроении раздавать комплименты?
- Обычная констатация фактов, - я невинно пожала плечами и позволила своей руке как бы случайно соскользнуть с колена на её ладонь. - Я вообще очень добрая и честная девушка. Разве ты не знала?
- Знала, что добрая, - Милли переплела свои пальцы с моими, и по моей коже пробежал табун приятных мурашек. - Но не знала, что ты такой опасный мастер флирта.
Ты тоже Милли... Тоже
Я тихо рассмеялась, глядя ей прямо в глаза. Мне не хотелось ничего скрывать - ни этой нежности, ни того, как сильно меня к ней тянуло.
- Ну, мне просто очень нравится аудитория. Знаешь, в этом пледе места хватит на двоих... если, конечно, ты не боишься, что я окончательно завалю тебя комплиментами.
- Рискну, - выдохнула она, сокращая расстояние между нами.
Я прислонилась головой к её плечу, чувствуя её родной аромат.
- Вот и славно. Потому что, честно говоря, Милли, это самый лучший вечер за весь мой месяц. И дело совсем не в чае, хотя оно было чертовски вкусным.
Я чуть повернула голову и коснулась губами её щеки - мимолетно, почти невесомо.
- Дело в том, что рядом с тобой мне даже не нужно стараться быть кем-то другим. Мне просто... очень хорошо. И кажется, я готова признаваться в этом бесконечно.
Здесь, в её квартире, среди стопок эскизов, запаха масла и какой-то особенной, только ей присущей тишины, я чувствовала себя так, будто она позволила мне заглянуть в свою душу. Без фильтров.
Я поглубже зарылась в мягкий плед, который я накинула нам на плечи. Он пах ею - едва уловимый аромат ванили и чего-то уютного, домашнего.
- Знаешь, Милли, - я прищурилась, стараясь не смотреть мне прямо в глаза, - я официально заявляю: твой дом - это ловушка. Тут слишком хорошо. Настолько, что я начинаю забывать, что у меня вообще-то есть своя квартира.
Милли тихо рассмеялась, и этот звук заставил меня улыбнуться в ответ. Она выглядела такой домашней с растрепанным пучком на затылке. Я не могла оторвать от неё взгляда.
- И что мне теперь делать с этой информацией? - спросила она, наконец-то решившись посмотреть на меня. В полумраке её глаза казались совсем темными, глубокими. - Выставить тебя за дверь, пока ты окончательно не разбаловалась?
- Попробуй, - я вызывающе улыбнулась и придвинулась к ней ближе. Теперь нас разделяли какие-то сантиметры. - На улице ливень, а я здесь под самым теплым пледом в мире. К тому же... мне кажется, тебе и самой не очень хочется, чтобы я уходила.
Я протянула руку и накрыла своей ладонью. Её кожа была теплой, а пульс под моими пальцами едва заметно участился. Я чувствовала, как между нами натягивается та самая невидимая струна, которую я и она так старательно задевали весь вечер.
- Ты права, - почти шепотом ответила она, не отводя взгляда. - Не хочется.
Я подалась еще немного вперед, так что мой голос стал звучать совсем низко, почти у самого её уха:
- Вот и отлично. Потому что я как раз собиралась спросить... раз уж мы в твоем «творческом гнезде», не покажешь ли ты мне тот самый эскиз, о котором говорила? Или... - я сделала паузу, чувствуя, как у меня самой перехватывает дыхание от её близости, - мы можем просто посидеть в тишине. Хотя, честно говоря, тишина сейчас кажется мне слишком громкой. Тебе не кажется?
Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо, и увидела в её глазах то самое смятение, которое так долго пыталась вызвать. Моя внутренняя «плохая девчонка» ликовала, но в то же время мне просто хотелось обнять её и никуда не отпускать из этого кокона нежности и чая.