Ты - моя роковая одержимость

Он продолжал дергаться, но его попытки только усугубляли его положение. Веревки с каждым движением впивались глубже в его кожу. На лице профессора все еще читалась смесь злости и страха, но теперь я увидела что-то еще — может быть отчаяние. Он понимал, что я выиграла эту игру.

— Ты с ума сошла, — выплюнул он, сжимая зубы. — Немедленно отпусти меня, или...

— Или что? — я прищурилась, чувствуя, как возбуждение внутри меня накатывает новой волной. — Что ты сделаешь, профессор? Будешь наказывать меня? Как всегда делаешь это в классе? Ты ведь любишь ставить меня в неловкое положение, заставлять чувствовать себя ничтожеством. Думаешь, мне это нравится?

Он молчал, его грудь тяжело вздымалась. Я наклонилась ближе, почувствовав, как его дыхание становится неровным, и коснулась его щеки кончиками пальцев.

— Ты всегда был уверен, что держишь все под контролем, — прошептала я, прикасаясь к его шее, наблюдая, как мускулы на его лице напрягаются. — Но знаешь что, мистер Фрост? Сейчас вся власть у меня. И теперь я буду решать, что с тобой делать.

Он отвернул голову, пытаясь уйти от моего прикосновения, но не мог сделать ровным счетом ничего. Я рассмеялась, наслаждаясь его беспомощностью. Каждое его подергивание только укрепляло мою власть над ним.

— Что тебе нужно? — спросил он наконец, его голос прозвучал сдавленно, едва заметно дрожа.

— Что мне нужно? — Я чуть отстранилась, изучая его лицо. — Вопрос не в том, что мне нужно, профессор. Вопрос в том, что ты заслуживаешь. Ты думал, что можешь так обращаться с людьми без последствий? О, нет. Последствия всегда есть.

Я видела, как его глаза снова метнулись в сторону, как он пытался найти хоть малейшую возможность для выхода. Глупо. Он еще не понял, что выхода нет.

— Ты же понимаешь, что это не закончится для тебя хорошо, — хрипло произнес он, пытаясь сохранить хоть чуть-чуть своего достоинства.

— А разве я должна была ожидать чего-то хорошего от тебя? — Я рассмеялась и провела пальцами по его шее, чувствуя его пульс. — Нет, это я решу, когда и как все закончится. Но тебе придется еще потерпеть. Мы ведь только начали.

Я отошла на шаг, наблюдая за тем, как его грудь судорожно поднимается и опускается. Блядь, как же этот контроль заводил меня.

Я сделала шаг назад, глядя на него. Его тело, напрягается в попытках освободиться, выглядело так, как будто ему приходилось сдерживаться от ярости. Но чем больше он дергался, тем сильнее я ощущала, как власть над ним заполняет меня.

Ах, как же этот момент сводил меня с ума. Я чувствовала, как возбуждение разливается по телу, как мои трусики стали влажными от одной мысли, что он беспомощен передо мной. Этот чертов мудак, который всегда ставил меня на место, теперь сам оказался в ловушке. Моей ловушке.

— Знаешь, — произнесла я, игриво улыбаясь, — ты ведь давно заслужил, чтобы кто-то показал тебе, каково это — быть беспомощным. А сейчас... у меня такой момент, который я не хочу упускать.

Он посмотрел на меня с презрением, но я видела, как паника постепенно пробиралась в его глаза. Его сильные, широкие плечи, дрожащие от напряжения, только прибавляли мне уверенности в том, что я все сделала правильно.

— Ты думаешь, что можешь меня запугать, — сказал он, стиснув зубы. — Но ты играешь с огнем.

Я сделала еще шаг ближе, так что теперь его горячее дыхание касалось моей кожи. Я слегка наклонилась вперед, настолько близко, что могла чувствовать, как его тело напрягается, как он пытается подавить свое волнение.

— И это как раз то, что мне нравится больше всего, — прошептала я, чувствуя, как мои трусики снова становятся еще более мокрыми от одной мысли о том, что именно я сейчас контролирую его судьбу. — Играть с огнем.

Я подошла к нему вплотную, чувствуя, как его дыхание стало тяжелым, и посмотрела прямо в его глаза. Его выражение лица смешивало гнев и недоумение, но я знала, что он чувствует свою беспомощность. Это мне нравилось.

— Знаешь, что в этой ситуации больше всего меня бесит, Коул? — начала я, с улыбкой склонившись ближе. — То, что вы меня так заводите, что это сводит меня с ума. Вы унижаете меня, ругаете меня, это выводит из себя до безумия. Но знаете что? Один только взгляд на вас делает мои трусики мокрыми.

Он хмурится, пытаясь сохранить остатки достоинства, но я чувствовала, что его уверенность ослабевает с каждым моим словом.

— Черт возьми, — продолжила я, шепча в его ухо, — как я хочу прикоснуться к Вам. Увидеть каждую деталь. Облизать твой пресс, твой член. Почувствовать, как вы теряете контроль. Что вы думаете об этом? — Я снова откинула волосы за плечо, давая ему понять, что сейчас все зависит только от меня.

Он дернулся, пытаясь вырваться, но веревки не дали ему даже малейшего шанса на свободу. Его глаза сузились, но на этот раз я видела что-то другое, что-то, что заставило меня почувствовать еще большее возбуждение.

— Ты... ты безумна, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки, но я видела, как его голос дрожит, как страх прорывается сквозь каждое его слово.

Я провела пальцами по его шее, наслаждаясь его беспомощностью.

— Возможно, — сказала я с ухмылкой, наклоняясь еще ближе. — Но это делает игру только интереснее.

Я продолжила водить пальцами по его шее, медленно скользя ниже, чувствуя, как его тело напрягается под моими прикосновениями. Он дернулся снова, как будто пытался сопротивляться, но это было бесполезно.

— Знаешь, — шепнула я, едва касаясь его кожи губами, — тебя всегда окружала эта чертова неприступность, словно ты лучше всех нас. Всегда такой холодный, всегда сдержанный. А теперь ты в моей власти. 

Он тяжело дышал, его грудь резко вздымалась от попыток подавить свою панику. Но его глаза выдавали все — он понимал, что из этой ситуации выхода нет.

— Ты ведь думал, что можешь контролировать меня, — продолжала я, наклоняясь к его уху. — Но сейчас я контролирую каждое твое движение. Хочешь знать, что я сделаю дальше?

Он стиснул зубы, не говоря ни слова, но я видела, что мой вопрос заставил его напрячься еще сильнее.

— Я разрежу твою рубашку, — я провела пальцами по пуговицам на его груди, играя с одной из них, — и посмотрю на все, что ты так старательно скрываешь. Ты ведь не такой уж и неприступный, как хочешь казаться, правда?

Мои трусики становились все более влажными от одной мысли о том, как он пытается сдерживать себя, понимая, что это бесполезно. Контроль был полностью в моих руках, и мне нравилось ощущение власти над ним.

— И знаешь, что еще? — Я прижалась к нему еще ближе, чувствуя, как его тело напрягается подо мной. — Я хочу, чтобы ты видел каждый мой шаг. Хочу, чтобы ты понимал, что не сможешь сделать ничего, чтобы остановить меня.

Я наклонилась к нему ближе, едва касаясь губами его шеи, ощущая, как его тело напряглось под моими прикосновениями. Его сопротивление становилось все более отчаянным, но это только подогревает мое возбуждение. Боже, милый ты и не знаешь как сильно.

— Давай посмотрим, как ты справишься с этим, — прошептала я, и мои руки скользнули к его рубашке. Я медленно начала разрезать его рубашку ножом, пуговицы разлетались в разные стороны, я наслаждалась каждым мгновением. Его взгляд метался, он пытался дергаться, но его тело придавало его — оно реагировало на мои прикосновения, несмотря на его попытки сопротивляться.

Когда рубашка распахнулась, я провела пальцами по его обнаженной груди. Его кожа была горячей, напряженной, как будто он сдерживал свои эмоции, но я видела, что мой контроль над ним становился все сильнее. Его дыхание участилось, и я почувствовала, как его тело начинает реагировать на мою близость, несмотря на внутреннюю борьбу.

— Ты можешь сопротивляться сколько угодно, — шепнула я, проводя пальцами по его животу, — но твое тело говорит совсем другое.

Его член уже начинал вставать, несмотря на ярость и страх, которые все еще отражались на его лице. Я не могла сдержать улыбки — его сопротивление делало этот момент еще более возбуждающим.

— Видишь? — произнесла я с игривой усмешкой, опуская руку все ниже. — Твое тело меня не обманывает.

Мои руки медленно скользили по его обнаженной коже, и я чувствовала, как его тело реагировало на каждый мой жест, несмотря на его внутреннее сопротивление. Я наслаждалась тем, как его мышцы напрягались, как его дыхание становилось все более частым. Еще немного — и я точно знала, что он больше не сможет контролировать свои реакции.

— Ты ведь не привык быть в таком положении, правда? — Я говорила тихо, но в моем голосе звучала уверенность. — Не привык, когда тобой кто-то управляет.

Он смотрел на меня с презрением, но его взгляд уже не был таким жестким, как раньше. Я знала, что это его ломает.

— Ты можешь ненавидеть меня за это, — продолжала я, наслаждаясь тем, как его дыхание становилось все более прерывистым, — но ты не можешь это отрицать. Ты не можешь контролировать то, что происходит. Ни меня, ни свои реакции. Ты в моей власти, и это будет только хуже.

Я наблюдала, как его взгляд метался в поисках выхода, но он знал, что выхода нет. Этот момент был полностью моим.

— Почему ты всегда был таким? — спросила я, пытаясь проникнуть глубже в его разум. — Что тебя заставляет держать всех на расстоянии? Боишься, что кто-то узнает, что ты не такой сильный, каким пытаешься казаться?

Молчание. Его взгляд говорил о многом, но он явно не хотел делиться своими мыслями. Это лишь подогревало мое любопытство.

— Ты знаешь, что я хочу тебя с того самого мгновения, как увидела? — произнесла я, глядя прямо в его глаза, пытаясь заставить его почувствовать ту же уязвимость, что он так долго внушал другим. — Ты, со всей своей уверенностью и холодностью, был тем, кто сразу привлек меня.

Его взгляд слегка изменился, как будто эти слова заставили его задуматься. Я подошла ближе, чувствуя, как между нами нарастает электрическое напряжение, которое становилось невыносимым.

— Ты всегда был недоступен, — продолжила я, почти шепотом. — И это сводило меня с ума. Но больше я не намерена оставаться в тени.

Я наблюдала, как он пытался сохранить свое хладнокровие, но его лицо выдавало все больше эмоций — смесь ярости, смятения и... чего-то еще, что он так старательно скрывал.

— Ты думаешь, что можешь меня сломать, — наконец выдохнул он, сквозь сжатые зубы, его голос был хриплым, но не сломленным. — Думаешь, я поддамся этому?

Я улыбнулась, чувствуя, как это сопротивление только разжигает во мне еще больше желания. Он был уязвим, но все равно пытался бороться. Это меня заводило.

— Сломать тебя? — Я наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза. — Нет. Я хочу, чтобы ты сам почувствовал, как ты теряешь контроль. Как поддаешься этому. Потому что я знаю, что внутри ты уже на грани.

Он отвернулся, снова пытаясь избежать моего взгляда, но я не отступала.

— Ты не можешь отрицать это, — продолжила я. — С того самого момента, как я вошла в этот класс, ты знал, что между нами что-то есть. Ты пытался скрыть это под своей холодной маской, ставя мне двойки, унижая при всех. Но ты знаешь, как и я: тебе не скрыться.

Его дыхание стало тяжелым, он все еще боролся, но я видела, как трещины пробегают по его самоконтролю.

— Ты действительно думаешь, что понимаешь меня? — Его голос звучал глухо, но в нем слышалась напряженная нота, которую он уже не мог скрыть. — Думаешь, что можешь контролировать?

Я почувствовала, как возбуждение внутри меня усиливается. Этот момент, когда его самоуверенность рушилась, когда все, что он строил вокруг себя, начинало трещать по швам, приносил мне неописуемое удовольствие.

— Я не просто думаю, я знаю, — ответила я, проведя пальцами по его шее, чувствуя, как его тело напряглось от моего прикосновения. — Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но твое тело выдает тебя.

Он дернулся, словно пытался избавиться от моих слов, но я видела, как он начал понимать, что у него нет выхода. Это был момент, когда его разум больше не мог скрывать его истинные чувства. Я наклонилась к его уху, мои губы почти касались его кожи.

— Ты ненавидишь это, правда? — прошептала я. — Ненавидишь, что я заставляю тебя чувствовать то, что ты так долго подавлял.

Его взгляд снова встретился с моим, и в нем я увидела что-то новое. Страх? Признание? Он не сказал ни слова, но я знала, что он уже на грани.

— Ты смешной и забавный, мой милый профессор, пытаешься скрывать, но ты так славно реагируешь на мои прикосновения. Посмотри, как встали твои соски. Скажи, Коул, это твоя эрогенная зона? — Я провела пальцами по его соскам, заставляя их твердеть еще больше.

Он издал рык, рык возбуждения, тело его выдавало.

— Мой милый профессор, какой же ты лжец, — я наклонилась ближе, наслаждаясь каждым его движением. — Посмотри на себя, посмотри, что я вижу. Этот бугорок на твоих штанах не врет. Тебе это нравится. Признайся, — прошептала я на ухо, чувствуя, как его дыхание учащается.

— Ты... больна, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, но его голос дрожал.

Я засмеялась, наклонившись к его шее, слегка касаясь ее губами.

— Может быть, — прошептала я ему на ухо. — Но тебе это нравится, профессор. Ты можешь сколько угодно отрицать это, но твое тело говорит само за себя.

Мои пальцы медленно двигались вниз по его груди, задержавшись на ремне его брюк.

— Так что, профессор, признаешь это?

Он шумно выдохнул, его грудь поднималась и опускалась быстрее. Я видела, как он пытается сохранить самообладание, но с каждым моим движением его контроль трещал по швам.

— Ты сводишь меня с ума, — наконец произнес он хрипло, сдавленно, будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Так и скажи, что хочешь меня, — я слегка надавила на его ремень, но все еще не отпускала его взгляда, ловя каждую эмоцию, что проскальзывала на его лице.

— Чего ты добиваешься? — его голос был низким, срывающимся на рык. Он знал, что проигрывает, и это только раззадоривало меня еще больше.

— Всего, что ты мне можешь дать, — я наклонилась ближе, шепча ему на ухо. — И даже больше.

— Ты... — его голос дрожал, а дыхание стало совсем прерывистым. Он закрыл глаза, словно пытался взять себя в руки, но я чувствовала, что его сопротивление тает. — Ты же понимаешь, что это неправильно? — выдавил он, не открывая глаз, его голос дрожал, словно он сам не верил в то, что говорил.

Я усмехнулась, нежно касаясь его уха губами, затем провела пальцами по его животу, ощущая, как он напрягался под моими прикосновениями.

— Неправильно? — я мягко засмеялась, двигая руку всё ниже. — Может быть... Но разве ты этого не хочешь? Разве тебе это не нравится? Ты можешь врать себе сколько угодно, профессор, но твоё тело давно уже сказало правду.

Он закусил губу, его взгляд был полон внутренней борьбы. Я видела, как он пытается ненавидеть меня, как цепляется за эту ненависть, словно она могла спасти его от того, что он ощущал. Но его тело его предавало. Я чувствовала это в каждом его движении, в каждом вздохе.

— Я ненавижу тебя... — прошептал он, наконец открывая глаза. В них горела ярость, но и что-то ещё, нечто тёмное, подавленное. — Но хочу тебя так, что теряю голову.

— Почему ты меня так ненавидишь, профессор? — я наклонилась ближе, касаясь его уха губами. — Тебе ведь не трудно просто признать, что хочешь меня.

Он резко выдохнул, напряжение сковывало его мышцы, но он не двигался, не пытался остановить меня. Я чувствовала, как его желание растет с каждой секундой.

 — Потому что ты до ужаса напоминаешь мне девушку, которая когда-то разрушила мою жизнь. Из-за неё я ненавижу женщин. Вы все — ложивые суки. У тебя такие же волосы, похожие черты лица... иногда мне кажется, что вы копия.

Он замолчал, и я заметила, как его взгляд заблестел от подавленных эмоций.

— Меня бесит, что я испытываю к тебе чувства, хотя должен был тебя ненавидеть с самого первого дня, когда увидел. Ты слишком сильно напомнила мне один из худших моментов моей жизни. Ты была так похожа на эту суку, но при этом... — он замялся, будто пытаясь проглотить слова, которые уже рвались наружу, — во мне что-то загорелось. Я не мог этого остановить. Плюс ты моя студентка. Это просто невозможно. Но твои глаза... — он тяжело выдохнул, его взгляд стал мягче, уязвимее. — Они другие. Они притягивают, манят.

Я улыбнулась, чувствуя, как его сопротивление рушится.

— Вот видишь, — я медленно провела пальцами по его ремню, слегка потянув, — это всё, что я хотела услышать.

Он шумно выдохнул, сжав челюсти. Я видела, как он пытается сопротивляться, пытается сохранить остатки контроля, но я чувствовала, что он вот-вот сдастся.

— Ты сломаешь меня, — наконец, выдавил он, его голос был полон подавленного возбуждения и мучительного противоречия.

— Я только начинаю, — прошептала я, чуть сильнее надавив на его ремень, играя с ним, словно кошка с мышью. — Но признайся, профессор, ты ведь этого ждал. Ждал, что кто-то сможет добраться до тебя так, как это делаю я.

Его руки дрогнули, он, наконец, схватил меня за запястье, но не сдержал — его хватка была слабой, будто он сам не верил в то, что хочет меня остановить.

— Скажи это, — я улыбнулась, приблизив свое лицо к его, ловя его взгляд. — Скажи, что хочешь меня.

— Черт... — Он сжал челюсти, его глаза горели тем огнем, который я искала все это время. — Я... хочу тебя.

— Вот видишь, как все просто, — я скользнула пальцами по его руке, и наклонилась ближе, ощущая его горячее дыхание на своих губах. — Тебе всего лишь нужно было признать это.

Я медленно ослабила веревки, которыми его руки были привязаны к дереву. Он смотрел на меня с яростью, перемешанной с желанием. Я чувствовала, как его сопротивление рушится, и знала, что он уже давно проиграл этот бой.

Когда его руки оказались свободны, он потер запястья, но не сделал ни единого движения, чтобы уйти. Вместо этого он лишь смотрел на меня, его взгляд был полон смешанных эмоций.

— Ты хочешь меня, — я снова провела пальцами по его груди, чувствуя, как его сердце бьется под моими ладонями. — И ты только что признался в этом.

Он стиснул зубы, делая шаг ко мне, но я подняла руку, останавливая его.

— Подожди, милый Коул, — я улыбнулась, вглядываясь в его напряженное лицо. — Теперь, когда ты свободен, ты, конечно, можешь попытаться все забыть, рассказать кому-то, что случилось.

Его взгляд мгновенно потемнел, и я почувствовала, как напряжение между нами усилилось.

— Но ты должен помнить одну вещь, — я подошла ближе, проведя пальцем по его челюсти, почти нежно. — Моя семья... очень влиятельная. Если ты решишь сдать меня или рассказать о том, что произошло, — я наклонилась к его уху, шепча на ухо слова, которые он точно запомнит. — Тебе конец.

Он замер, его дыхание участилось, и я знала, что он понял серьезность ситуации.

— Ты не можешь выиграть, профессор, — добавила я, слегка отстраняясь и встречая его взгляд. — Так что, возможно, лучше будет просто признать, что ты хочешь меня, и оставить все как есть.

Я дразняще провела языком по его шее, чувствуя, как он с трудом сдерживает стоны. Его пальцы теперь цеплялись за мое запястье сильнее, но он не мог ни остановить меня, ни отвернуться от той волны желания, которая накрыла его с головой.

— Ты играешь с огнем, — его голос был хриплым, но в нем чувствовалась слабость, как будто каждое слово давалось с трудом.

— Огонь? — я усмехнулась, наклоняя его голову, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты же сам жаждешь сгореть.

Мое тело прижалось к его, и я почувствовала, как он напрягся. Я провела рукой по его груди, снова дразня его, чуть надавливая, чтобы заставить его почувствовать каждое мое прикосновение.

— Так, профессор, — я шептала, мои губы были совсем рядом с его. — Что ты собираешься делать дальше? Позволишь мне завершить то, что мы начали? Или все-таки у тебя хватит воли сопротивляться?

Он смотрел на меня, его взгляд был наполнен смесью ярости и желания, но я знала, что этот бой он уже проиграл.

— Ты хочешь, чтобы я потерял контроль? Хочешь, чтобы я поддался?

Я едва сдержала улыбку, чувствуя, как его сопротивление слабеет.

— Да, — ответила я тихо, мои пальцы скользнули вниз по его животу, еще чуть ослабляя ремень. — Я хочу, чтобы ты перестал прятаться за своим фасадом. Хочу увидеть настоящего тебя.

Его руки, сжатые в кулаки, дрогнули. Я могла видеть, как он борется, как жаждет и в то же время отчаянно цепляется за остатки контроля.

— Ты не понимаешь, — прошептал он, его дыхание становилось все тяжелее.

Я приблизила свои губы к его уху, дразня его горячим дыханием.

— Что ж расскажи мне, — мой голос был почти нежным, но в нем слышалась насмешка. — Покажи мне все, что ты прячешь. Признайся в своем желании, профессор. Скажи это.

Его глаза на мгновение закрылись, он шумно выдохнул, словно сдаваясь.

— Я... — его голос дрогнул, и я почувствовала, как его тело сдалось окончательно. — Блядь, я хочу тебя, — выдохнул он, словно признание было физической болью.

Я улыбнулась, мои пальцы легонько сжали его талию, чувствуя, как он наконец-то перестал сопротивляться.

— Вот так-то лучше, — я прижалась ближе, позволяя своим губам едва коснуться его. — Теперь ты мой.

В его глазах вспыхнуло что-то новое — смесь стыда и отчаяния.

— Профессор, ты ведь что-то еще не сказал, — я снова приблизила губы к его уху. — Что-то, о чем боишься признаться.

Он отвернулся, сжав челюсти так, что на шее выступили жилы.

— Я... — начал он, но слова застряли в горле.

— Скажи это, — мягко настаивала я, дразня его, чувствуя, как его сопротивление тает с каждой секундой. — Скажи правду.

Его руки дрожали, взгляд был прикован к полу.

— Я... блядь, — он стиснул зубы, но наконец, сдавшись, прошептал: — Я... девственник.

Эти слова, казалось, сломали остатки его сопротивления. Я почувствовала, как он дрожит подо мной, смирившись с правдой.

Я улыбнулась, чувствуя, что наконец-то все встало на свои места.

— О, мой милый Коул, — я провела пальцами по его щеке, заставив его посмотреть мне в глаза. — Вот оно как. Значит, я буду первой? — мои губы изогнулись в лукавой улыбке.

Он сглотнул, его лицо пылало от стыда, но он не отводил взгляда.

— Да, — прошептал он, его голос был едва слышен.

Мои губы изогнулись в широкой, почти победоносной улыбке. Я могла видеть, как он внутренне трепещет, разрываясь между стыдом и тем острым, всепоглощающим желанием, которое его захватило.

— О, Коул, — я провела пальцем по его подбородку, заставляя его поднять взгляд, чтобы он снова посмотрел на меня. — Это так мило. И в то же время так неожиданно. Кто бы мог подумать, что ты столько времени держал это в себе?

Он стиснул зубы, взгляд метнулся в сторону, будто он готов был взорваться от этого унижения, но я не собиралась давать ему отступить.

— Значит, — я приблизилась, так что наши губы почти соприкасались, — это будет твой первый раз?

Его дыхание было тяжелым, глаза наполнились смятением, но он не мог больше отрицать очевидное.

— Да, — выдохнул он с каким-то отчаянием, будто признавался в самом постыдном секрете своей жизни.

Я усмехнулась, чувствуя, как все ниточки контроля оказались в моих руках.

— Какой поворот, — я слегка прикусила его нижнюю губу, дразня и провоцируя еще больше. — Ты такой умный, такой опытный во всем остальном, но когда дело доходит до этого, ты просто... новобранец.

Его тело напряглось, но я видела, что он уже сломлен, что этот момент окончательно разрушил все его стены.

— Не переживай, профессор, — я облизнула губы, наслаждаясь каждой секундой его агонии. — Я буду нежной... если ты попросишь меня об этом.

— Нежной? — его голос дрогнул, и я видела, как он изо всех сил пытается сохранить хоть крупицу достоинства. — Ты издеваешься надо мной?

Я рассмеялась, мой смех был тихим, почти шепотом, и наклонилась ближе, чтобы прошептать на его ухо:

— Нет, профессор. Я лишь наслаждаюсь моментом, — я нежно коснулась его шеи губами, оставляя на коже едва ощутимый след. — Но если ты не попросишь, я могу быть и совсем другой.

Его тело напряглось, и я чувствовала, как его сердце бешено колотится под моей ладонью. Он был в ловушке — между своим страхом и возбуждением, между желанием и отчаянием.

— Ты не знаешь, что творишь, — прорычал он, снова пытаясь отвернуться, но я схватила его за подбородок и заставила смотреть на меня.

— Я знаю лучше, чем ты думаешь, — я слегка сжала его челюсть, мои ногти чуть царапнули его кожу. — Хочешь знать, что будет дальше, Коул? Хочешь увидеть, как я сделаю тебя своим?

Его глаза блеснули — смесь стыда, гнева и... жгучего желания.

— Ты можешь сопротивляться сколько угодно, — я провела рукой по его груди, останавливаясь на том самом "бугорке", который выдавал его. — Но твое тело уже давно сделало выбор.

Он шумно выдохнул, его дыхание стало прерывистым, и я могла чувствовать, как его барьеры рушатся.

— Так что, профессор? Ты готов? Готов попросить меня быть нежной... или ты хочешь почувствовать все по-настоящему?

Тебе придется выбрать, профессор. Нежно или... по-настоящему? — мои пальцы игриво скользнули по его животу, надавливая ровно настолько, чтобы заставить его вздрогнуть.

Он тяжело дышал, его руки сжались в кулаки, и я видела, как внутренняя борьба разрывает его на части. Еще несколько секунд — и он точно не выдержит. Все шло по плану.

— Ты можешь делать вид, что все под контролем, но правда в том, что ты уже проиграл. И ты это знаешь, — я усмехнулась, наблюдая, как он сжимает челюсти, словно пытается удержать последние остатки самоконтроля.

— Я... — он пытался сказать что-то, но голос сорвался, и я увидела тот момент, когда он окончательно сломался. — Черт... я не могу... — его глаза метнулись ко мне, полные гнева и желания, смешанных в едкую смесь. — Делай, что хочешь, — сдался он, и я почувствовала, как волна победы прокатилась по моему телу.

— Делай, что хочешь? — я усмехнулась, еще больше приближаясь к нему, чувствуя его горячее дыхание на своих губах. — Это звучит как приглашение, профессор.

Он молчал, его тело дрожало от напряжения, но я уже знала ответ.

— Ну что ж... — мои пальцы начали расстегивать его ремень, медленно, дразня, заставляя его чувствовать каждое движение. — Раз ты сам попросил, я сделаю это незабываемым для тебя. Твоим первым разом, который ты не забудешь никогда.

Я продолжала медленно расстегивать его ремень, чувствуя, как его дыхание становится все более прерывистым. Он пытался сохранять спокойствие, но его тело выдавало каждую его эмоцию. Я видела, как он борется с собой, но уже сдался — его слова подтвердили это.

— Не забуду, — повторил он, сдавленно выдохнув, будто каждая секунда ожидания была для него пыткой. Он хотел этого, но не мог сказать вслух.

— Ты все еще пытаешься контролировать себя? — я приподняла бровь, мои руки медленно опускались ниже, дразня, но не переходя границ. — Даже сейчас?

Он ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, его взгляд оставался прикован к моим движениям. Я знала, что его мысли были в полном хаосе. Он хотел это, но страх быть уязвимым, страх потерять контроль, заставлял его молчать.

— Я сделаю так, что тебе больше не придется притворяться, — я наклонилась ближе, почти касаясь его губ своими, но не давая ему полной близости. — Ты будешь принадлежать мне, полностью, без остатка.

Его глаза метнулись к моим, и в них я увидела тот самый момент, когда он окончательно сломался. Этот момент, когда желание перевесило все его страхи.

— Делай, — выдохнул он, сжав челюсти, как будто решение было окончательным. — Делай, что хочешь.

Я усмехнулась, чувствуя, как сладкий вкус победы заполняет меня целиком.

— С радостью, профессор, — прошептала я ему на ухо, наслаждаясь его уязвимостью, когда мои руки наконец высвободили его. Его член напрягся под моими пальцами, и я ощутила, как он дрожит от смеси предвкушения и страха.

Этот момент был тем, чего он так долго ждал, даже если сам себе в этом не признавался.

Я наклонилась к нему, наши губы были на грани соприкосновения, и я задержала этот момент, наслаждаясь его ожиданием. Его дыхание стало тяжелее, горячие выдохи касались моей кожи, заставляя меня ощущать всю его внутреннюю борьбу, которая постепенно угасала.

И вот в ту секунду, когда напряжение достигло пика, я резко прижалась к его губам, не оставляя ему времени на сомнения. Поцелуй был страстным, глубоким, будто выплескивал все те эмоции, которые он так долго сдерживал. Я чувствовала, как он сдается, как его руки наконец срываются с контроля и хватают меня за талию, притягивая ближе. Этот момент был полон напряжения, которое теперь выходило наружу.

Его поцелуй становился все смелее, горячее, он наконец отпустил себя, и это только раззадорило меня сильнее. Я ответила с еще большей страстью, мои пальцы утонули в его волосах, крепко сжимая, заставляя его погружаться в этот момент целиком.

Он рычал в поцелуе, его руки жадно блуждали по моему телу, каждая секунда все больше раскрывала его скрытые желания. Наконец, он оторвался от моих губ, его дыхание сбилось, и на его лице читалась смесь страсти и гнева.

— Ты сводишь меня с ума, — прорычал он, сжав меня сильнее, его глаза блестели от дикого желания. — Черт возьми, я не могу больше...

Я засмеялась, слегка куснув его за нижнюю губу.

— Вот как, Коул? Уже не можешь? — я дразнящим тоном провела пальцем по его шее, оставляя за собой горячий след. — А ведь мы только начали.

Он резко перевернул меня, прижав к стене, и теперь я увидела настоящего его — без маски, без сдержанности. Его лицо было полным дикой решимости.

— Ты даже не представляешь, что ты сделала, — прорычал он, его губы снова прижались к моим, еще более жестко и требовательно.

— Я ждала этого, — выдохнула я, чувствуя, как в его действиях больше не осталось сомнений.

Его губы жадно прижались к моим, поцелуй был грубым, полным подавленных эмоций, которые наконец вырвались наружу. Он больше не был тем сдержанным и холодным профессором — теперь передо мной был мужчина, которого я вытянула из его скорлупы, мужчину, который больше не стеснялся своих желаний.

Его руки скользили по моему телу, словно жадно изучая каждый изгиб, каждая его ладонь оставляла за собой огонь, заставляя мое тело отозваться на каждое его прикосновение. Он наконец взял контроль, и я позволила ему. Я знала, что это именно то, что нужно было ему сейчас — почувствовать себя сильным, почувствовать, что он способен контролировать ситуацию, хотя на самом деле мы оба знали, что этот момент я устроила ему я.

— Ты сама этого хотела, — прошептал он между поцелуями, его дыхание было горячим и прерывистым, он дышал так, будто больше не мог контролировать себя. — Теперь уже нет пути назад.

— Именно, — ответила я, слегка куснув его за губу, чувствуя, как это еще больше заводит его. — Я хотела увидеть настоящего тебя. И вот он.

Его руки крепко сжали мои бедра, и он резко прижал меня к себе, так близко, что между нами больше не было ни капли воздуха. Его глаза горели, его лицо было напряжено от эмоций.

Я медленно опустилась на колени, и его член возвышался надо мной. Мое дыхание стало тяжелее, а язык невольно скользнул по губам.

— О боже, профессор, — прошептала я с легкой усмешкой, чувствуя, как адреналин разгоняет мою кровь. — Ты идеален... Скажи, ты ведь девственник в этом, не так ли? — Я подняла на него взгляд, видя, как его лицо постепенно теряет последние остатки самоуверенности.

— Тебе ведь никто никогда не отсасывал, профессор? — Мой голос был полон насмешки, но при этом оставался мягким, почти ласковым. — Ты ведь даже не представляешь, что тебя ждет.

Медленно наклоняясь вперед, я взяла его в рот, чувствуя, как он напряжен. Теплый и твердый, он наполнял мои рот, а вкус... ммм, он был хорош. Но я не торопилась. Все должно быть сделано с мастерством и грацией, так, чтобы каждый момент остался в его памяти навсегда.

Я начала медленно, создавая легкое давление губами и языком, аккуратно дразня его. Сначала я обвела языком головку, осторожно скользнув по ней, словно изучая его реакцию. Затем я медленно опустилась глубже, позволяя ему почувствовать тепло моего рта. Каждое движение было медленным, дразнящим, я будто играла с ним, контролируя каждое ощущение.

Когда я почувствовала, что он уже на грани, я изменила темп. Резкий контраст между медленными глубокими движениями и быстрыми, почти резкими, сделал свое дело. Мои руки при этом работали синхронно, сжимая и поглаживая его основание, добавляя к удовольствию еще одно измерение.

Затем я добавила небольшую вибрацию, создавая легкие пульсирующие движения языком, не переставая двигаться вверх и вниз. Каждое мое движение становилось все более интенсивным, я чередовала ритм — медленный и нежный, потом резкий и быстрый, — не давая ему привыкнуть к чему-то одному.

Иногда я отпускала его почти полностью, оставляя только головку между губами, лишь для того, чтобы в следующий момент снова погрузиться глубже, делая это плавно, но решительно. Мое дыхание соприкасалось с его кожей, добавляя тепла и мокрого прикосновения, которое сводило его с ума.

И в завершение, когда я чувствовала, что он уже на грани, я снова замедлилась, создав ощущение почти невыносимого напряжения, дразня его тем, что все закончится раньше, чем он успеет получить полное удовольствие.

Его тело дрожало, его дыхание было рваным, и я знала — он уже был полностью моим.

Его дыхание стало прерывистым, он с трудом пытался удержать контроль, но я видела, что это ему не удается. Его руки дрожали, и внезапный, низкий стон вырвался из его горла.

— Блядь... — выдохнул он, пытаясь собрать слова, но его голос предательски дрожал. — Я... Я не смогу...

Я почувствовала, как его бедра напряглись, но я продолжала, еще больше усиливая давление губами и языком. Его стоны становились громче, каждый новый звук был для меня как музыка.

— О боже, что ты... — он не мог договорить, его дыхание сбилось, и я почувствовала, как его рука неуверенно потянулась к моей голове, но он тут же остановился, понимая, что полностью потерял контроль.

— Это... невозможно... — прошептал он между стонами, его голос был полон смеси удовольствия и удивления. Он пытался что-то сказать, но каждый раз вместо слов вырывались только хриплые звуки.

— Блядь...блядь, ты сводишь меня с ума... — его голос дрожал от напряжения, и он закрыл глаза, сдавленный стон прорвался сквозь стиснутые зубы, когда я снова изменила ритм, дразня его до самого края.

— Я больше не могу, — прошептал он, его тело начало двигаться в такт моим действиям, и я знала, что он близок к тому, чтобы полностью потерять себя в этом моменте.

— Боже... я не выдержу... — голос профессора был уже рваным, полным страсти и бессильного отчаяния, когда он понял, что больше не контролирует ничего. — Я... я...

И в этот момент, когда его тело достигло предела, я замедлилась, удерживая его в этой сладкой агонии. Я ощущала его напряжение, как струну, натянутую до предела, и знала, что он уже на грани.

— Ты правда думал, что сможешь контролировать меня? — прошептала я с усмешкой, слегка отстраняясь, чтобы дать ему момент отдышаться, но не отпуская полностью.

Его голова откинулась назад, и я услышала сдавленный хриплый стон, когда он понял, что я могла тянуть этот момент сколько угодно, и что он был полностью в моей власти.

— Пожалуйста... — его голос прозвучал почти жалобно, едва слышно. — Я не могу больше...

Я ухмыльнулась, наслаждаясь его беспомощностью. Он был полностью в моей власти, каждый его стон, каждое дрожание его тела только подогревали мое чувство контроля.

— Пожалуйста? — переспросила я с притворным удивлением, слегка отстранившись, чтобы он почувствовал еще больший контраст. — Ты, просишь, профессор?

Его глаза, полные смеси страсти и отчаяния, встретились с моими, и я поняла, что он готов был полностью сдаться.

— Скажи это, — мягко прошептала я, проводя рукой по его телу, чувствуя, как его мускулы напрягаются под моими пальцами. — Скажи, что я держу тебя в своей власти.

Его дыхание было тяжелым, каждый вдох становился испытанием для него.

— Ты... ты держишь меня... в своей власти... — едва выдавил он, его голос был полон неуверенности, но желание пересиливало все остальное.

Я снова взяла его в рот, на этот раз медленно, дразняще, заставляя его ощущать каждое движение, каждый новый виток удовольствия. Его стоны стали громче, тело дрожало, и я знала, что он уже не мог выдержать.

— Бляяядь... — его голос был почти хриплым, когда он выгнулся вперед, словно пытаясь найти опору. — Я не могу больше... пожалуйста...

Я позволила себе еще несколько глубоких движений, усиливая ритм, и его тело в ответ задрожало еще сильнее. Он был на пределе, и я знала, что теперь все в моих руках.

— Ну что ж, Коул, — прошептала я, снова поднимая на него взгляд. — Думаю, ты заслужил это.

С этими словами я увеличила темп, каждый раз спускаясь глубже, чувствуя, как его напряжение растет. Он был уже не в состоянии сдерживать стоны, которые вырывались из его груди.

— Блядь... да... — едва слышно выдохнул он, и в этот момент его тело сдалось окончательно.

Его стоны становились все громче, дыхание рваным, и через мгновение он взорвался, Освобождаясь в мое горло, я почувствовала, как его теплая, солоноватая сущность наполнила мой рот. Вкус был насыщенным, плотным, и я не могла не задержать его на языке, ощущая каждую нотку. Это было... нечто. Каждое его движение, каждый стон, который вырвался из его груди, лишь усиливали момент, делая его незабываемым.

Я позволила себе насладиться этим мгновением, ощущая, как его напряжение окончательно стихает, и только затем медленно проглотила, оставив легкую усмешку на своих губах.

Я продолжала двигаться, пока его дыхание не стало более ровным, и только тогда медленно отпустила его, оставив на лице едва заметную улыбку.

— Вот так, профессор, — сказала я, поднимаясь с колен и встречая его усталый, но довольный взгляд. — Теперь ты точно не забудешь этот урок.