Ты - моя роковая одержимость

Этот мудак, профессор нейробиологии, меня достал. Честно, каждый раз, когда я вижу его самодовольную физиономию, у меня закипает кровь. Он ведет себя так, будто наслаждается тем, что занижает оценки каждой девчонки в классе. Особенно мне. Вот что ему от меня нужно? Как будто я ему чем-то не угодила с самого первого дня. Я могла бы подумать, что это обычная неприязнь, но с ним все сложнее. Он всегда находит повод меня задеть: не так ответила, не так села, не так смотрю на него.

Каждый раз, когда я отвечаю на вопросы, он ухмыляется, будто знает что-то, чего не знаю я. Его голос, холодный и строгий, каждый раз делает акцент на моих "ошибках", хотя я отлично знаю, что права. Он специально тянет время, когда доходит до моей работы, просматривает ее с явным презрением и без малейшего сожаления ставит низкие оценки. Я чувствую, что это уже не просто указание на мои ошибки — это личное.

И все бы ничего, но я давно за ним наблюдаю. Это мое хобби — наблюдать за людьми. Нет, вы не так поняли. Я не просто смотрю на людей издалека, я слежу за ними — маниакально и дотошно. Прячусь в тени, заглядываю в окна, стою в темных углах комнаты, незаметная, словно часть интерьера. Я наблюдаю так, как вы даже представить себе не можете. Да-да, я именно о таком преследовании.

Я делаю это с детства, ловлю моменты, когда они уверены, что никто не видит. Их расслабленность — мое топливо. Но с ним... с ним все иначе. Я знаю его расписание. Знаю, как он уходит домой, что ест на обед, когда и с кем встречается. Знаю каждый его шаг. Может быть, у меня маниакальные наклонности? Может быть. Но это неважно. Главное, что я люблю это. Слежку, кровь, опасность.

А я безумно хотела его с того самого момента как увидела. Как только я перешла на курс, сразу поняла, что он сводит меня с ума. Его взгляд, его уверенность, этот холодный, почти жестокий способ общения. Он в нем есть что-то... опасное. И от этого мне хочется его еще сильнее. Боже, какой же он сексуальный. Говнюк, да. Но сексуальный говнюк.

Сегодня он перешел все границы. Мы обсуждали эволюцию, и я точно знала ответ на его вопрос. Я подняла руку, он выслушал мой ответ и, как обычно, скривился, как будто я сказала что-то отвратительное. Но вместо того чтобы просто проигнорировать или сделать вид, что я ошиблась, он с усмешкой бросил:
— Может, тебе стоит меньше времени тратить на макияж и больше на подготовку? И тогда, возможно, ты сможешь дать правильный ответ.

Я сжала зубы, почувствовала, как ярость заливает все мое тело. Он сказал это перед всем классом. Это было унизительно, потому что я не уделяю много времени на себя и на то, как я выгляжу, я почти не трогаю себя, я почти натуральна. Слова жгли меня изнутри, но я не собиралась показывать слабость. Нет, на этот раз все будет иначе.

Он должен был заплатить.

И я решила, как. Конечно, я раздобуду его. Привяжу к дереву, заставлю его почувствовать себя уязвимым, точно так же, как он заставил чувствовать меня. И когда он будет стоять передо мной, совершенно беззащитный...тогда он поймет, каково это — быть на другом конце унижения.

Вы спросите, почему к дереву? Не забивайте себе мозг — это просто моя сексуальная фантазия.

План возник в моей голове мгновенно. Я знала, где он бывает по вечерам. После пар он часто задерживается в лаборатории. Я видела, как он выходит поздно ночью, когда в коридорах никого уже нет. Все, что нужно было — подобрать правильный момент.

На следующий день я пришла на его занятие, как ни в чем не бывало. Мое лицо было холодным, не показывая ничего, что внутри меня кипела буря. Профессор Фрост, как всегда, выглядел безупречно: строгий костюм, рубашка с расстегнутым верхним пуговицей, что давало увидеть чуть больше, чем нужно. Черт, как же это меня выбешивает. Блин, я едва не пускаю слюни от этого вида. Но, мать твою, успокой свои гормоны, девчонка, мы тут совсем за другим.

Я ненавидела его до дрожи, но, черт возьми, не могла перестать на него пялиться. Хотела его до безумия. Этот парадокс сводил меня с ума.

На этот раз он опять придрался к моему ответу, но я не реагировала. Я уже знала, что скоро все изменится.

Когда занятие закончилось, я осталась в здании. Я пряталась в тени коридора, наблюдая, как он собирает свои вещи и направляется в лабораторию. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я знала, что он останется там до позднего вечера, как обычно, проверяя лабораторные работы или занимаясь своими исследованиями.

Время тянулось медленно. Я затаилась в углу, дожидаясь момента, когда он выйдет. Я готовилась к этому долгое время, и вот теперь он был в моей власти.

Когда дверь лаборатории открылась, я уже была готова. Я следила за ним, и, как только он вышел на пустую стоянку возле кампуса, сделала свой ход. Подошла к нему сзади, бесшумно, как тень. Он даже не успел понять, что произошло. Я приложила к его лицу платок, пропитанный специальным средством. Он начал сопротивляться, но через несколько секунд ослаб и потерял сознание.

Профессор Фрост теперь был полностью в моей власти.

Быстро, без колебаний, я начала связывать его. Это был не первый раз, когда я делала что-то подобное — знала, как правильно закрепить верёвки, чтобы он не смог ни двигаться, ни освободиться. Каждый узел был точным, продуманным, тугим. Верёвки обвили его запястья и лодыжки, как стальные наручники, и с каждым движением мои руки действовали быстрее, увереннее. Весь этот процесс, несмотря на его сложность, не доставлял мне трудностей.

Не зря же я хожу в зал и качаюсь, верно? В этом был свой смысл. Каждое утро, когда я поднимала тяжести и выкладывалась до предела, я представляла этот момент. Все тренировки сводились к тому, чтобы оказаться здесь и сейчас, чтобы у меня хватило сил справиться с ним, чтобы никто и ничто не могло остановить меня.

Я положила его в свой джип, тяжело дыша, но не останавливаясь. Хотя Фрост был тяжелее, чем я ожидала, я справилась. Мышцы, которые я так усердно развивала, наконец-то пригодились, и это придавало мне уверенности. Я знала, что никто не сможет помешать мне довести задуманное до конца.

Теперь он был надёжно привязан к старому дереву на территории, принадлежащей нашей семье — месту, куда чужим доступ закрыт.

Здесь никогда никого нет — слишком тихо, слишком далеко от основной части города. Это место всегда было укрытием, где можно было спрятать что угодно. Неподалеку от дерева стоял маленький домик для прислуги, заброшенный и пустой, со старыми, облезлыми стенами и покосившейся крышей. Когда-то здесь жили люди, следившие за нашей землей, но уже много лет это место было безжизненным. Я знала, что никто сюда не сунется.

Когда он очнется, он будет совершенно беспомощен. Но сейчас у меня было время. Я подошла ближе, чувствуя, как адреналин бурлит в моих венах, и оглядела его. Он выглядел так сексуально даже в этом состоянии — растрепанные волосы, рубашка слегка расстегнута, и эта чертовская угрюмость на лице, которая, я знала, будет еще ярче, когда он очнется.

Наконец, он начал приходить в себя. Глаза профессора распахнулись, и первое, что я увидела, было недоумение, быстро сменившееся яростью.

— Что за чертовщина? — прорычал он, дергаясь, но безуспешно.

— Расслабься, профессор, — прошептала я с улыбкой, откидывая волосы за плечо. — Теперь ты в моей власти.

Его взгляд метался, он был очень напуган и не понимал, что происходит. Я наслаждалась этим моментом, чувствуя, как контроль скользит под мою кожу.

Я наслаждалась этим моментом. Власть, контроль — все это текло через мои вены, наполняя меня приятным возбуждением. Черт, как же долго я этого ждала.