Глава 4 Коул
Блядь, блядь, блядь...
Я просыпаюсь в своей комнате с дикой головной болью, и первые несколько секунд даже не могу вспомнить, что произошло накануне. Все вокруг словно в тумане, и только одно ясно, что-то пошло не так... Слишком не так.
Я сажусь на кровать, пытаюсь прийти в себя, и вдруг в моей голове начинают всплывать воспоминания и образы вчерашней ночи. Блядь, боже, черт... я лишился девственности от миньета, так вообще можно говорить?
Девчонка... Двадцати. Лентяя. Мать. Вашу. Девчонка. Моя студентка, которая связала и похитила меня. Как это, блядь, вообще произошло? Она держала в своей власти, как игрушку. Но почему я... почему я не сопротивлялся? Почему, черт побери, это мне это понравилось?
Я провожу руками по лицу, пытаясь стряхнуть этот кошмар...кошмар ли?
Эта ее дерзкая улыбка, ее глаза, наполненные тем же презрением, что я видел когда-то в школе, в той суке, которая превратила мою жизнь в ад. Копия, вылитая копия той твари, из-за которой я стал изгоем, из-за которой я до двадцати пяти лет оставался девственником.
Но вот что меня пугает больше всего. Как, блядь, я оказался в ее власти? Она забрала частичку моей души в тот самый момент, когда привязала меня к дереву и дразнила меня. Она заставила меня ее желать. И не просто заставила — она сделала это своим грязным маленьким ротиком. Она вырвала у меня то, что я хранил столько лет. Она лишила меня того, что я считал своим проклятием.
И блядь... как же мне это понравилось.
Я смотрю в зеркало напротив и едва узнаю себя. Я должен был остановить ее, сдать ее за это. Она студентка. Я профессор. У меня есть обязанности, правила, черт возьми. Но вместо этого я лежал там, наслаждаясь каждым ее прикосновением, каждым ее движением. Она забрала контроль, а я позволил ей это сделать.
Боже, что я наделал?
Я должен ее наказать. Это неправильно. Это полностью выходит за рамки. Но каждый раз, когда я думаю о том, чтобы сдать ее, чтобы положить конец этому безумию, мои мысли заполняются только ею. Ее лицо, ее руки, ее рот. Эти воспоминания сжимают меня, будто тиски, не позволяя думать ни о чем другом.
Она похитила не только мое тело, но и разум.
— Блядь, — шепчу я себе под нос, чувствуя, как этот ад снова накрывает меня волной.
Я не знаю, что будет дальше. Но одно я точно понимаю: я не смогу так просто забыть ее.
Я встаю и направляюсь к кухне, надеясь, что хоть кофе поможет мне прийти в себя. Руки дрожат, и, черт возьми, не от похмелья — я даже не пил вчера. Она полностью выбила меня из колеи. С самого утра я не могу избавиться от ее образа в голове: ее губы, ее глаза, как она уверенно склонилась передо мной..
Кофе не помогает.
Как я, черт возьми, до этого докатился? Моя жизнь всегда была под контролем. Четкие линии, строгие правила, все должно было быть упорядочено. Но вчера ночью все это рухнуло, как карточный домик. Мне 25 лет, я профессор, а вчера вечером я позволил 20-летней студентке лишить меня девственности, как будто это был самый естественный ход событий.
Пытаюсь разобраться в себе. Ее напористость, ее уверенность ... Я ведь мог бы прекратить все это, мог бы уйти. Но я остался. Остался, потому что ее власть надо мной... блядь, она была безумно сладкой.
Снова начинаю думать о том, что мог бы ее сдать. Пойти в деканат, написать заявление. Она похитила меня, играла со мной, как с игрушкой. Но черт возьми, каждая мысль о том, что я мог бы поставить точку в этом, наталкивается на одно — мне это понравилось. Больше, чем что-либо за все эти годы. Я бы мог ее сдать. Но как я вообще буду это объяснять? Что я, взрослый мужик, просто дал себя сломать 20-летней студентке? Как я объясню свои собственные стоны, свою безвольность?
Я не понимаю, как всё это произошло. Столько лет я ненавидел женщин. Столько лет держался этого правила — никакой близости, никакого доверия. После Лили я поклялся себе, что больше никогда не позволю никому приблизиться ко мне настолько, чтобы они смогли меня сломать. Я был абсолютно уверен в том, что больше никогда не поддамся. Я сдерживал себя годами. Это стало моим убеждением, частью того, кем я стал.
И вот появилась она.
Обычная студентка, ещё одна из сотен, которые проходят через мои лекции. Но что-то в ней сразу зацепило меня, хотя я и пытался игнорировать это. В тот момент, когда я впервые её увидел, внутри меня что-то вспыхнуло, и я почувствовал это мгновенно. Её глубокие глаза, её уверенность, её наглая дерзость — всё это было слишком знакомо. И это выводило меня из себя. Я почувствовал ярость и возбуждение одновременно. И с того момента я знал, что должен держаться подальше, не подпускать её к себе. Я знал, что это опасно. Я пообещал себе — никаких женщин. Никаких.
Я пытался. На каждом уроке, я ловил себя на мысли, что хочу её. Но вместо того, чтобы признаться себе в этом, я злился. Я делал всё, чтобы дистанцироваться, чтобы не дать этим чувствам пробраться наружу. Я высмеивал её, цеплялся за любую её ошибку, наказывал её за малейший проступок. Это был мой способ не подпустить её ближе, не позволить этим дурацким эмоциям захватить меня. Она раздражала меня. Она была слишком близко. Слишком... вызывающей.
Но тогда, когда она меня похитила... Что-то сломалось внутри. Я не сдал её. Почему я не сдал её? Я мог бы вызвать полицию, но я поддался. Поддался её игре, её манипуляциям, и черт возьми, я даже не понял, как это произошло. Как я мог позволить ей это сделать?
Я пообещал себе, что больше не поведусь на это. Я строил вокруг себя стены, защиту, чтобы больше никогда не стать жертвой. Но теперь, я привязан к дереву, и внутри меня разгорается что-то, что я не могу контролировать. Почему я не сопротивлялся? Почему мне это даже понравилось?
Чёрт, я 25 лет оставался девственником именно потому, что не хотел впускать никого в свою жизнь. Я обещал себе, что больше никогда не позволю никому меня сломать. И вот я здесь. Прямо сейчас. И вместо того, чтобы ненавидеть её, я хочу её. Эти чёртовы глаза... они манят, они притягивают. Вся её дерзость, вся её смелость — всё это разгорает во мне желание, которое я так долго подавлял.
Как я мог так потерять контроль?
Черт. Каждое воспоминание сводит меня с ума.
Я сажусь на диван, сжимая виски, пытаясь остановить этот хаос в голове. Я должен взять себя в руки. Это было ошибкой. Это должно закончиться.
Но... ее образ снова всплывает. Я чувствую, как сердце бьется сильнее. Моя рука непроизвольно тянется к телефону. Нет, я не могу писать ей. Это бред. Я профессор, у меня карьера, обязанности... но только одна мысль свербит в голове: я хочу ее снова увидеть.
— Нет, — шепчу я себе. — Это безумие.
Я открываю специальное приложение университета, которое хранит профили всех студентов. Листаю один за другим, на экране мелькают безликие лица, стандартные студенческие фотографии, которые ничего не значат. Но я продолжаю искать, уже не осознавая, что делаю. Мое тело работает на автомате, как будто одно только ее существование снова взяло меня под контроль.
И вот она. Ее фото всплывает на экране — все такое же невинное, официальное. Но эти глаза... даже на этом снимке они пронизывают меня. Эти глаза, которые вчера ночью смотрели на меня, словно я принадлежал ей. И да, я принадлежал.
Мой член снова напрягается, как только я смотрю на ее лицо. Воспоминания накатывают волной, слишком сильной, чтобы ее игнорировать. Я медленно двигаюсь рукой, ощущая пульсацию в каждом движении. Она ведь даже не здесь, но, черт возьми, ее власть надо мной по-прежнему реальна.
Мои пальцы двигаются осторожно, будто я пытаюсь продлить это ощущение. Я медленно сжимаю его у основания, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым движением. Моя рука снова движется вверх, и я тихо стону, вспоминая, как ее рот делал все это вчера. Она не просто забрала мою девственность — она забрала мой контроль, и даже сейчас, когда ее нет рядом, она продолжает держать меня в своей хватке.
Я ускоряюсь, чувствуя, как желание становится все более невыносимым. Провожу рукой быстрее, глубже, каждый раз возвращаясь к основанию, ощущая, как пульсация становится сильнее. В голове только ее образ — ее губы, ее глаза, ее издевательский взгляд, когда она видела, как я сдаюсь
А это ведь был всего лишь ее ротик... Господи, что же будет, когда я попробую ее киску? Когда я войду в нее? Только одно это представление сводит меня с ума. В голове яркие образы, как я раздвигаю ее ноги, ощущаю ее жар, ее влагу, и... черт, я уже почти ощущаю это.
Мое дыхание стало еще тяжелее, пальцы сжимаются крепче. Ритм ускоряется, но я не могу остановиться. Все, о чем могу думать — каково это будет, когда я войду в нее, когда она окажется подо мной, полностью в моей власти, так же, как вчера была я в ее.
— Боже, нет... — выдыхаю я, пытаясь вернуть хоть каплю контроля. — Коул, остановись...
Но я не могу. Мое тело предает меня, как и мысли. Это невыносимо, и каждое движение руки только приближает меня к точке невозврата. Я представляю, как она стонет, как ее тело извивается, когда я вхожу в нее, как она полностью теряет свою власть, которую держала надо мной вчера.
Мои движения становятся хаотичными, быстрыми, и я знаю, что уже слишком поздно...
Мое тело полностью напряглось, мышцы сжались, и я больше не могу держать себя в руках. Ощущение нарастающей волны наконец достигло пика, и я выдохнул, когда мощный оргазм накрыл меня с головой. Все внутри меня словно взорвалось, оставив только пульсирующее наслаждение, которое прокатывалось по телу. Моя рука продолжала двигаться, как будто в поисках еще большего облегчения, и я чувствовал, как горячие потоки освобождаются и стекают по моей руке.
Я тяжело дышал, ощущая каждую секунду этого затяжного момента. В голове по-прежнему был ее образ — она подо мной, ее тело извивается в экстазе, ее губы приоткрыты, а глаза полны страсти. Но теперь это было смешано с чувством облегчения и усталости, как будто я наконец-то сбросил непосильную ношу.
Я замедлил движение, позволяя себе насладиться последними отголосками оргазма, пока тело постепенно приходило в себя. Но даже теперь, когда момент закончился, она по-прежнему не выходила из моей головы.
Блядь, это был всего лишь ее рот.