Потому что я одна.
Судя по всему, мистер Хайдхилл не спешил знакомиться с Уэббером. Либо у психоаналитика и без того хватало пациентов, либо он принципиально не собирался помогать другу Джереми Бэкхема. Дарвин не мог спросить напрямую, оставалось терпеливо ждать.
Спустя неделю это, наконец, случилось. Рид вернулся поздним вечером, бледный, как мел, и, не говоря ни слова, прямо в пальто, перчатках и шляпе достал из серванта виски и выпил из горла. Этого человека редко можно было заметить беззаботно смеющимся, но таким Дарвин видел его впервые.
Юноша так и застыл в дверном проёме.
– Мистер Хайдхилл? Всё хорошо?
– Да, Дарвин. Просто небольшие трудности с пациентом.
И Рид улыбнулся: легко, хотя уголки губ непрерывно дрожали. Он избегал взгляда Дарвина, он... Лгал. Тот, кто гордился выбранной стезёй, всегда завлекал Дарвина в психоанализ, решил умолчать, что так потрясло его.
– Поделитесь? – Хейз проследовал за сожителем в прихожую, где тот наконец снял верхнюю одежду. – Вдруг эти знания мне пригодятся...
– Дарвин, это же врачебная тайна.
Он никогда так не говорил. Ни разу за год сожительства, даже когда они были едва знакомы. И, кажется, на лице Дарвина отразилась вся его растерянность, потому что Рид потрепал юношу по плечу, прерывисто усмехнулся и быстрым шагом направился в гостиную.
Из своего кресла Хейз наблюдал за соседом: тот сидел, вытянув ноги к огню, прикрыв глаза, и сильно хмурился, будто ему снился кошмар.
– А это был пациент или пациентка? – начал студент издалека.
– Дарвин, пожалуйста, можно я отдохну?
– Если пациентка, могу предположить, что она стала приставать к Вам. Помните, как было с миссис...
– Помню, – психоаналитик громко вздохнул, выпрямился, потёр глаза. – Да там... сущий пустяк. Пациент пытался при мне убить себя, – пожал плечами, словно извинялся! И улыбнулся – тоже виновато. – Ох, и провозились с ним Ваши коллеги, дорогой друг... Но спасли. Спасли.
Дарвин молча ушёл в свою комнату, где до вечера пролежал на кровати, водя пальцем по узорам на обоях. Это точно был Уэббер... Стоило ли оно того? «Не забывайте эту ненависть. Пусть она живёт и питает Вас». На что Дарвин рассчитывал, что бедный человек убьёт мистера Бэкхема, будет пойман – потому что не в силах будет скрыть своего преступления – и сам всунет голову в виселицу? Он бывший судья, разумеется, он знал, чем кончится для него самый простой способ выплеснуть разъедающую ненависть. А если убить другого нельзя...
Стоило ли оно того, стоило ли того душевное состояние мистера Хайдхилла, который просто пытался сделать свою работу? Дарвин стиснул кулак, царапнув по стене – он не узнавал себя! С каких пор ему стала присуща мстительность? Такой озлобленностью на одного-единственного человека могла заболеть скорее... Ребекка. Но разве она не доказала на собственном примере, что слепое желание причинить боль породит лишь больше боли, пока круг не замкнётся?