Ты не оставишь меня?
Рид, впрочем, на следующий же день забыл о своей минутной слабости... или сделал всё, чтобы Дарвин забыл о ней.
Он вошёл в кабинет юноши без стука, как всегда.
– Дарвин, заходил Ваш приятель Никки, просил передать, – доктор с видимым недоумением протянул завёрнутую в газеты не то коробку, не то картинную раму.
Хейз буквально выхватил посылку у сожителя из рук и принялся небрежно рвать упаковку. Кажется, его не беспокоило, что Хайдхилл не уходит, а, напротив, выжидающе облокотился на спинку стула. В этот раз скрывать, над чем работал Дарвин, было ни к чему – перед ним были разложены медицинские справочники, всё же близился новый учебный год.
Юноша поднял перед собой витрину с высушенными жуками и бабочками и широко улыбнулся.
– Моя детская коллекция, – радостно пояснил он. – Родители наконец прислали. Странно, я думал, они поскорее захотят избавиться от этого «ужаса». Я утверждал, что так показываю любовь к богу, запечатлевая красоту его творений.
– Ох, Дарвин, миссис Стоун просила Вас убрать заспиртованные органы, чтобы не пугать потенциальных невест, а обзаведясь таковой, Вы решили совсем лишить барышню рассудка?
– А... Я не говорил Вам? Я передумал жениться.
От Дарвина не укрылось, что Софи идеально подходила под описание дочери Уэббера, и это сразу отбило любое желание спасать её, как леди из старых романов. Жениться на дочери человека, который приговорил Ребекку к заточению? Да пусть они оба были хоть сто раз невиновны, таких совпадений Дарвин не желал.
Рид тут же оживился и всплеснул руками:
– Правда! Что же Вас на это надоумило?
– Маячащая на горизонте учёба. Я понял, что окажусь с младенцем на руках в разгар экзаменов, и дальше легче не будет.
Лгать у Хейза выходило лучше, чем у соседа – как бы парадоксально это ни звучало, учитывая глубокие познания последнего в области уловок разума.
– Я не стал говорить Вам этого – надеялся, Вы сами додумаетесь. Объясняться с ней будете?
– Нет. Я честно сказал ей, что обещаний не даю.
– Не устаю восхищаться Вашим острым умом, друг мой! – Рид надавил Дарвину на плечи, но прежде, чем тот успел отмахнуться от неуместной лести, продолжил. – Или полным нежеланием отстаивать перед кем-либо свою позицию. Почти четверокурсник – Вы божились, что расскажете родителям о своей причастности к медицине после второго курса. Почему посылки из дома всё ещё таскает Николас, м? Доколе это будет продолжаться?
Рид совсем склонился над ухом Дарвина, и тот невольно отвернулся – не потому что стыдился, а потому что не любил чувствовать на себе чужое дыхание.
– Проявите милосердие, мистер Хайдхилл, когда мне разъезжать по деревням, чтобы побеседовать по душам? А писать подобное в письме даже мне кажется жестоким...
– Тут я с Вами согласен, а что касается нехватки времени – могу поговорить с Вашим ментором...
– Нет! – студент против воли перехватил руку Рида и жалостливо уставился на него своими чёрными омутами. – Мне нравится бешеный темп работы, не хочу, чтобы мне давали поблажки.
– Да? Подумайте на досуге, почему, мы с Вами обязательно это обсудим.