Что ты собираешься делать?
Дарвин знал, что в последний момент разум всегда выцепит его из кошмара, но как же он ненавидел полагаться на подсознание – нечто чужеродное, бесконтрольное, как кусачий зверёк. Из-за этого каждый раз приходилось искренне верить, что вот сейчас студент упадёт в алую пропасть, сейчас на него обрушится здание, сейчас страшный человек задушит... А потом просыпаться и ещё некоторое время верить, что это и правда случилось. Где-то в другом времени, но случилось – на душе оставался тёмный след.
Раньше Дарвин попытался бы снова уснуть и вместо этого проворочался бы до рассвета, так что на этот раз решил принять бессонницу в дружеские объятия. Зловещий сон подарил ему идею – в чём-то наивную, в чём-то бессмысленно-безумную, но, когда дело касалось Ребекки, по-другому и быть не могло.
Почему бы доктору в свободное время не рисовать? В конце концов, мало кто мог похвастаться такими познаниями в анатомии. Мистер Хайдхилл поощрял это увлечение Дарвина – к гордой радости последнего, даже если сожитель очевидно пытался лишь отвлечь юношу от тяжёлых дум.
Однако, когда снизу послышался звон колокольчика – экономка закончила сервировку завтрака, – Дарвин вздрогнул. Как утро наступило так быстро? Хейз судорожно оглядел комнату, отодвинул один из стеллажей и пристроил начатый эскиз к стене. Похлопал себя по щекам, пригладил волосы... Дарвин думал, встретив бессонницу во всеоружии, он добьётся обратного – спокойного глубокого сна, а вышло даже хуже. В голове словно перекатывались клубки нитей, путаясь и отскакивая от стен разума, а ведь за завтраком предстояло вести с мистером Хайдхиллом как всегда образцово интеллектуальную беседу.