У меня нет времени.
– Гм, это новое, – Рид провёл пальцем по холодному стеклу, и Дарвин едва сдержался, чтобы не вскочить с места. Казалось, одно неаккуратное прикосновение может раскрошить сердце Ребекки. – Чьё? Не вижу аномалий.
– Девушки. Умерла молодой и бездетной, потому и забрал. Символично. Говорят, женщина неполноценна, пока не родит.
– Странные у Вас символы, Дарвин, – но Хайдхилл усмехнулся – если бы его не привлекала «странность» Дарвина, он не пустил бы студента в свой дом. Это был моложавый худой человек с пшеничными, аккуратно зализанными волосами, по-лисьи прищуренными зеленоватыми глазами и длинным острым носом, к тому же всегда одевающийся с иголочки – угадать в нём пытливого психоаналитика можно было не сразу и не каждому.
Краем глаза Дарвин заметил, как Рид заглядывает ему за плечо, и постарался всем телом склониться над столом, иначе сожитель понял бы, что Хейз не работает – наскоро набросил бумаги поверх эскиза, когда услышал шаги на лестнице.
– Я понял, в какой области хочу работать, – выпалил Дарвин с той же целью: отвлечь мистера Хайдхилла.
– Опять? Дарвин, Вы меняли это решение уже... три раза, если не ошибаюсь. Ну, прошу.
– При полицейском участке нужен медик, как думаете? Чтобы установить, что стало причиной смерти, если речь об убийстве. К примеру.
Рид сел в кресло – наконец-то не смотрит в бессвязные записи!
– Прогрессивно мыслите.
– Это пока далёкое будущее... – увлечь разговором, чтобы избежать лишних вопросов. – А сегодня иду в публичный дом. Договорился с мадам Ирэ, что осмотрю некоторых... работниц. И мне практика, и ей выгода: не дай бог кто-то болен.
– А я уж обрадовался... И их, поди, разочаруете, но что уж.