Поймайте меня

Макс

Мы нашли Кэпа быстро — слишком быстро для человека, который не хотел, чтобы его нашли.
Он стоял у края парковки, будто ждал. Тёмнокожий, высокий, крепкий. Не из тех, кого можно сломать с первого удара. Лицо — камень. Глаза — холодные, тускло-голубые, как выцветшее стекло. Такие глаза бывают у людей, которые слишком много видели и слишком мало чувствуют... или наоборот — чувствуют, но не позволяют этому выходить наружу.

Когда он увидел нас с Клинтоном, в его взгляде не было удивления. Только понимание.

Клинтон подошёл ближе, без резких движений, спокойно, как на учениях. Достал пистолет и упёр его Кэпу в бок.

— Это ни к чему, — ровно сказал Кэп. — Я сам пойду с вами.

Ни дрожи в голосе. Ни паники.
Мы с Клинтоном переглянулись. Такие люди либо очень уверены в себе, либо уже всё для себя решили.

Втроём мы направились к нашему тонированному внедорожнику.
Я сел за руль, Кэп — рядом. Клинтон устроился сзади, так, чтобы видеть нас обоих.

Я не стал тянуть.

— Где она?

Кэп посмотрел вперёд, на дорогу, будто отвечал не мне, а себе.

— В особняке Майкла Хилла. Отсюда недалеко.

Пальцы сжались на руле.

— Показывай дорогу.

Он медленно повернул голову ко мне. Скепсис в чистом виде.

— Серьёзно? — спросил он. — Это ваш план? Вдвоём идти в поместье, где полно вооружённых шестерок Майкла?

Он был прав.
Это был бы не план. Это было бы самоубийство. И, что хуже, — риск для неё.

— Что ты предлагаешь? — подал голос Клинтон.

— Я дам вам информацию, — сказал Кэп. — А дальше вы сами.

— Откуда нам знать, что это не подстава? — спокойно спросил Клинтон. — Ты работаешь на Майкла.

— Ниоткуда, — ответил Кэп. — Вам придётся довериться.

Я повернулся к нему.

— Почему ты нам помогаешь?

Небольшая пауза. Очень короткая. Но я заметил.

— У меня есть свои причины, — сказал он. — Я никогда не был сторонником жестокого обращения с девушками.

Внутри что-то резко сжалось.

— Он что-то с ней сделал? — спросил я.

Голос был ровным. Слишком ровным.
Если бы он сказал «да», я бы уже мысленно приговорил Майкла к смерти. Медленной.

— Пока нет.

— Что значит пока?

— То и значит. Майкл непредсказуем. Сегодня он может быть вежливым и обходительным. Завтра — избить так, что живого места не останется.

— Ублюдок, — коротко сказал я.

— Пока Майкл не отдаст приказ, её не тронут, — продолжил Кэп. — Но есть один тип... Он, похоже, не боится наказаний.

— Кто? — спросил я.

Я уже знал ответ.
Просто хотел услышать.

— Дэвид.

Челюсть свело.

— Он следил за мисс Ли и привёз её.

— Он что-то ей сделал? — повторил я.

Если да — я вырежу его имя у него на коже.

— Они подрались вчера ночью, — сказал Кэп. — Энн дала ему отпор. Но без синяков не обошлось. Я подошёл, когда Дэвид уже хотел разукрасить ей лицо.

Он говорил спокойно. Но в глазах у него плясала ярость. Настоящая.
Я это уважал.

Гордость — короткая, острая — проскользнула внутри: она дала отпор.
И тут же — тьма. Потому что ей всё равно причинили боль.

Никто.
Никогда.
Не смеет трогать её.

Кэп начал рассказывать о поместье. Где охрана. Где камеры. Где слепые зоны.
Но это уже было почти не нужно.

Питер написал: маячок в кулоне активен. Связь устойчивая.

Отлично. Это означало, что мы знаем, где она. И будем знать — где именно в доме.

Кэп нарисовал схему:
— внешний периметр,
— охрана по секторам,
— смены,
— серверная,
— главный дом,
— гостевое крыло.

Мы сразу передали всё нашим людям.

— Мне нужно уходить, — сказал Кэп. — Иначе они заподозрят.

— Иди, — кивнул я.

Он уже выходил, но остановился.

— Подготовьтесь хорошо, — сказал он тихо. — Если облажаетесь, наказание понесёт Энн. И это может её сломать.

Эта фраза врезалась глубже любого удара.

Когда мы ехали обратно, Клинтон заговорил:

— Мы вытащим её.

— Да, — ответил я автоматически.

Но внутри было пусто и тяжело.
Как будто всё происходящее — моя вина.

— Ты не виноват, — сказал Клинтон, будто прочитал мои мысли, и сжал мне плечо. — Если бы ты рассказал ей всё сразу, она могла бы не поверить. Итог был бы тот же. Сейчас главное — спасти её. Не распускай сопли. Холодная голова. Понял?

— Понял.

Он был прав.
Самобичевание подождёт. Сейчас — только расчёт.

Дом был полон людей Кая.
Питер следил за маячком.
Хакеры уже лезли в камеры вокруг поместья и пытались вскрыть внутреннюю систему.
Остальные ждали приказов.

Клинтон вышел вперёд.

— На кону жизнь дочери Кая, — сказал он жёстко. — Работаем как один организм. Без ошибок. Чётко. Чисто. Поняли?

— Да, — ответили все.

И тогда мы начали разбирать план.

Фаза первая — ослепление.
Хакеры глушат внешние камеры на семь минут. Не больше. Этого времени достаточно, чтобы зайти — и недостаточно, чтобы Майкл понял, что происходит.

Фаза вторая — периметр.
Две группы снимают охрану по бесшуму. Никаких выстрелов. Только холодная работа.

Фаза третья — серверная.
Отдельная пара заходит внутрь и полностью перехватывает контроль над камерами и связью. Поместье должно ослепнуть и оглохнуть.

Фаза четвёртая — главный дом.
Мы с Клинтоном и парнями идём внутрь. По маячку определяем её точное местоположение.
Никаких лишних движений. Если будет выбор — между информацией и Энн — выбираем Энн.

Фаза пятая — отход.
Запасной маршрут. Два автомобиля. Если что-то идёт не так — план «Б».
Если и он летит к чертям — план «С».

План «С» мне не нравился.
Он означал кровь.

Когда всё было разложено по секундам, я остался стоять, глядя в одну точку.

Держись, Энн.
Я иду.

Мы выдвинулись через четыре дня.

Четыре дня — это мало для подготовки такого масштаба.
И одновременно — слишком много, когда каждую минуту ты знаешь, что она там. Одна. Среди ублюдков.

Нас было много. Возможно, даже слишком. Но Кай не экономил людей, когда речь шла о его дочери. И я не собирался его останавливать.

Хакеры дали сигнал.

— Камеры слепы. Периметр чист на семь минут, — прозвучало в наушнике.

Семь минут — вечность и мгновение одновременно.

Мы остановились у поместья без света. Чёрная масса бетона, стекла и чужой власти. Камеры нас больше не видели, но это не значило, что нас не могли услышать или почувствовать.

Две группы пошли первыми.

Огромный бетонный забор. Колючка сверху.
Ребята перелезли быстро, аккуратно, без лишних движений. Никто не спешил. Паника — роскошь для слабых.

Кэп не соврал.
В этом секторе действительно не было охраны.

Мы начали зачистку периметра.

Ночь была на нашей стороне.
Тьма, влажный воздух, приглушённые шаги.
Люди Кая двигались как тени. Без слов. Без лишнего дыхания.

Снять охрану оказалось проще,чем мы думали.
Некоторые успевали обернуться. Кто-то даже открывал рот.

Но не успевал ничего сказать.

Ножи летели точно. В горло. В сонную артерию.
Тихо. Быстро. Чисто.

Особый почерк людей Кая.
Я видел это раньше. И знал: если нож уже вылетел — обратного пути нет.

Мы разделились.

Одна группа ушла к пункту управления — серверная, камеры, связь.
Мы с Клинтоном и основной частью остались ждать сигнала.

Время тянулось.

Слишком долго.

— Давай уже... — пробормотал кто-то в наушник.

И тут я понял — что-то не так.

Слишком тихо.
Слишком долго.

А потом всё рухнуло.

Из особняка начали выбегать люди. Свет включился в нескольких окнах. Крики. Мат. Металлический лязг оружия.

— Нас засекли! — рявкнул голос в эфире. — Передавать координаты они больше не смогут! Камеры отключены! Прорывайтесь в дом!

Чёрт.

Плана «идеально» больше не существовало.

Остался только план «дожать».

И началась война.

Выстрелы рвали ночь.
Охрана Майкла работала грубо, но числом.
Наши — точечно и жёстко.

Я двигался вперёд, не останавливаясь.
Выстрел — падение.
Удар прикладом — хруст.
Нож — короткое сопротивление и тишина.

В голове было пусто.
Ни эмоций. Ни сомнений.

Холод. Только холод.

Мы продвигались метр за метром.
Кровь на руках — не моя.
Запах пороха и влажной земли.

— Лестница! — крикнул Клинтон.

Мы ворвались внутрь.

Дом был лабиринтом. Белые стены, красные акценты, чёртов вкус психопата.
Где-то кричали. Где-то стреляли. Где-то уже было слишком тихо.

Маячок вёл нас наверх.

Ещё немного, Энн. Я здесь.

Я рванул по коридору.
Дверь. Ещё одна.

Вот она.

Комната.

Я распахнул дверь.

Балкон был открыт настежь.
Ветер трепал белую тюль и балдахин над кроватью.
Комната тонула в полумраке и пустоте.

Слишком пусто.

— Фея... — позвал я.

Ответа не было.

Сердце пропустило удар.

Я сделал шаг внутрь.

И в следующую секунду мне прилетел кулак в челюсть.

— Сука... — выдохнул я, отлетая в сторону.

Я развернулся мгновенно.

Дэвид.

Улыбка на его лице была перекошенной, злой. Он выглядел довольным. Слишком довольным.

— Ищешь её? — усмехнулся он.

В комнате Энн не было.

Какого чёрта?

Маячок показывал, что она здесь.
Каждую секунду. Чётко. Без сбоев.

Не может быть.

Я вытер кровь с губы и посмотрел на него холодно. Абсолютно спокойно.

— Где она? — спросил я.

Дэвид рассмеялся.

И в этот момент я понял.

Он думает, что выиграл.

А это была его последняя ошибка.