Поймайте меня

Я проснулась не сразу — сначала сознание зацепилось за звук.
Тихий. Почти вежливый.
Щелчок двери.

Тело отреагировало раньше разума.

Я сжала кандзаси в ладони. Тонкая, холодная, тяжёлая для своей формы — я нашла её в одном из ящиков с украшениями ещё вчера и легла с ней спать, не раздумывая. В этом доме всё было фальшивым: забота, улыбки, тишина. А вот боль — настоящая. И защита тоже должна была быть настоящей.

Я резко открыла глаза.

Это был Кэп.

Он вошёл тихо, аккуратно, словно боялся потревожить воздух. В руках — поднос с едой. Черная футболка, тёмные джинсы, всё как всегда. Ни лишнего жеста, ни лишней эмоции.

— Извините, что разбудил, мисс Ли, — сказал он ровно.

Я села в кровати. Мир отозвался болью — ноющей, тупой, разлитой по всему телу. Синяки, ссадины, напряжённые мышцы. Я сжала зубы. Не сейчас.

— Ничего страшного, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Спасибо вам, Кэп. За всё.

Я попыталась улыбнуться — и тут же пожалела. Губу обожгло, будто туда вонзили иглу. Я поморщилась.

— При таких обстоятельствах вы не должны меня благодарить, мисс Ли, — ответил он.

В его голосе было что-то... глухое. Не вина. Скорее усталость. Или отвращение. Но я не стала копаться в этом. Он работает на Майкла. А значит — он часть системы. Даже если ему неприятно.

Я заставила себя встать. Ноги дрожали, будто я пробежала марафон.

— И всё же благодарю, — сказала я. — Вчера вы уберегли мои глаза от синяков.

Кэп на мгновение отвёл взгляд.

— Если бы я пришёл раньше, — тихо сказал он, — до остальных синяков дело бы не дошло.

Я усмехнулась. Криво.

— Если бы это не случилось вчера, — ответила я, садясь за столик с подносом, — это случилось бы сегодня.

Он ничего не сказал. Только кивнул и направился к двери.

— Кэп, — окликнула я его.

Он остановился.

— Разве можно быть в таком месте аккуратной? — спросила я.

Пауза. Долгая. Он будто взвешивал слова.

— Если вам хватит смекалки, — наконец сказал он, не оборачиваясь, — возможно, вы не пробудете здесь долго.

И вышел.

Я осталась одна.

Еда пахла нормально. Даже вкусно. Это злило. В таких местах не должно быть нормальной еды. Не должно быть подносов, аккуратно расставленных приборов, тёплого света из окна. Это всё сбивало. Это делало происходящее... бытовым. А значит — ещё страшнее.

Я ела медленно, прислушиваясь к себе. Страх был. Конечно был. Но под ним — что-то другое. Холодное. Собранное. Я не сломалась вчера. Значит, не сломаюсь и сегодня.

Душ помог немного. Горячая вода смыла запахи, липкость кожи, но не воспоминания. Я смотрела на себя в зеркало дольше, чем обычно. Следы на теле были видны. Я запоминала их. Не из жалости — из злости.

Когда я вышла из ванной, дверь в комнату открылась без стука.

Дэн.

Он даже не посмотрел на меня.

— О, наркоман, привет, — сказала я спокойно. — Чем я заслужила твоё внимание?

Он поморщился.

— Энн, перестань. Кэп уехал. Меня приставили к тебе.

— Как мило, — протянула я.

— Босс ждёт тебя внизу.

Сердце неприятно сжалось.

— Зачем? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Сказал, что идеальная погода для прогулки.

Я закатила глаза. Конечно. Прогулка. Вежливый ад.

Я подошла к шкафу — и застонала от разочарования. Всё было чужим. Вульгарным. Бордовые, розовые, белые оттенки. Одежда, которая не про удобство — про взгляд. Про контроль.

Я выбрала белые брюки — слишком обтягивающие, подчёркивающие всё, что я сейчас предпочла бы скрыть. Бордовый топ с длинными рукавами и вырезом, который невозможно было не заметить. Волосы оставила распущенными. Хоть что-то — моё решение.

Кроссовки. Спасибо хотя бы за это.

— Тебе бы замазать синяк на щеке, — сказал Дэн, наконец посмотрев на меня.

Я фыркнула.

— Щенок, — ответила я, подходя ближе. — Веди меня к своему хозяину и не открывай лишний раз пасть.

Его лицо исказилось. Боль? Злость? Стыд?

Мне было всё равно.

Он не заступился за меня вчера.
Значит, сегодня он не заслуживает ни мягкости, ни жалости.

Я шла по коридору ровно, не торопясь. Спина прямая. Подбородок поднят.

Если они ждут сломанную девочку — они ошиблись.Я здесь не для того, чтобы выжить тихо.Я здесь, чтобы дождаться момента.И я его дождусь.

Майкл встретил меня так, будто я была подарком, который он давно ждал.

Его взгляд буквально пожирал — медленно, с наслаждением, без стыда. Улыбка растянулась до ушей, слишком широкая, слишком живая. Мерзкая. Он был красивым мужчиной, это нельзя было отрицать: правильные черты лица, ухоженные руки, дорогой костюм. Но глаза...
В его глазах был тихий ужас. Там будто черти водили хороводы, сталкивались, смеялись, шептали что-то своё. Хищный взгляд. Искра — да, но тёмная, липкая, не имеющая ничего общего с теплом.

Майкл раскинул руки в стороны, словно ожидал, что я побегу к нему и упаду в объятия.

Мечтай.

— Ну вы только посмотрите, — защебетал он с фальшивым восторгом. — Мисс Ли, рад вас видеть. Вы просто шикарно выглядите.

Я закатила глаза, даже не пытаясь это скрыть.

— Что вы от меня хотите? — спросила я в лоб.

Зачем с ним церемониться? Он этого не заслуживал.
Его улыбка дрогнула — едва заметно, но я увидела. Глаза блеснули злобно, словно кто-то внутри него резко дёрнул за поводок.

— Где ваши манеры, мисс Ли? — холодно произнёс он. — Я всего лишь хотел прогуляться в вашей прекрасной компании. Кстати... — он окинул меня хмурым взглядом, — что с вашим чудесным лицом?

— У своих шавок спросите, — ответила я, не сдвинувшись с места.

Внутри всё сжалось, но я не позволила этому выйти наружу. Страх — это роскошь, которую здесь нельзя показывать.

Майкл хмыкнул, бросил быстрый взгляд на своих людей и протянул мне руку.
Я посмотрела на неё секунду — и просто прошла мимо.

— Как вам погода, мисс Ли? — спросил он, догоняя меня.

— Мистер Хилл, — сказала я ровно, — давайте отложим формальности и перейдём к делу.

Я даже улыбнулась. Миленько. Почти искренне.

Его лицо сразу стало озорным, словно я включила в нём режим охотника.

— Как же мне нравится ваша прямота... — протянул он. — И ваш характер.

Его глаза вспыхнули. Он протянул руку и обвил ею мою талию.

Я остановилась и посмотрела на него в упор.

— Если вы не уберёте руку, — сказала я спокойно, — я вам её отгрызу.

Он явно не ожидал. Но, к моему удивлению, руку убрал.

Мы шли вдоль сада. Всё вокруг было вылизано до безумия: аккуратные дорожки, идеально подстриженные кусты, алые розы — в цвет его костюма. Красный. Бордовый. Этот цвет преследовал меня повсюду.
Дом Майкла был белым, но почти в каждом углу — красные акценты. Картины, подушки, элементы декора.

Он псих. Настоящий.

— Мисс Ли, — вдруг сказал он уже совсем другим тоном, — где кассета?

Я остановилась.

— Какая ещё кассета? — спросила я, нахмурившись.

— Ну же, — его голос стал жёстче. — Я думаю, вы не настолько глупы, чтобы играть со мной в эти игры.

Я смотрела на него и действительно не понимала. В голове было пусто. Ни намёка.

— Вы мне объясните, что за кассета вам нужна, — сказала я.

Он наклонился ближе.

— Энджел.

Имя ударило, но не открыло ничего.

— Я не знаю никакой кассеты «Энджел», — сказала я.

Ответ пришёл мгновенно.

Удар.

Прямо по лицу. По тому самому месту, где ещё был свежий синяк. Это был не удар силы. Это был удар унижения. Демонстративный. Показательный.

Я пошатнулась, но устояла.

Майкл схватил меня за затылок и притянул к себе.

— Не строй дуру, Энни, — прошипел он. — Где кассета?

Я молчала. Смотрела на него.
Если бы взглядом можно было убивать — он бы уже корчился в агонии.

Он отпустил меня. Улыбка снова расползлась по его лицу — хищная, довольная.

— Хорошо, — сказал он вдруг буднично. — Пусть будет так. Что вы хотите на обед, мисс Ли?

Я стояла с нейтральным выражением лица. Внутри же всё горело. Страх, злость, непонимание.

В какую игру он со мной играет? Что за чёртова кассета? Почему я?

Так прошло несколько дней.

Днём — прогулки с Майклом.
Вопросы.
Иногда удары.
Словно между делом. Как напоминание.

Сегодня был особенно адский день.

На мне было бордовое боди с открытой спиной, бордовые кожаные брюки и бордовые каблуки. Я уже ненавидела этот цвет. Мы шли вдоль сада, и Майкл снова расспрашивал меня о жизни, учёбе, об отце.

Когда речь заходила об отце, я говорила одно и то же:

— Я ничего не знаю.

И это была правда. Или та правда, которой я жила.

Всё шло как обычно — до момента, когда внутри меня что-то щёлкнуло.

Так больше нельзя.

Меня никто не спасёт.
Я здесь одна.
И если я ничего не сделаю — он меня сломает.

— Мисс Ли, — снова спросил Майкл, — где кассета?

Я закатила глаза. Подошла к нему вплотную и посмотрела прямо в глаза.

— Я тебе сказала, что не знаю, где твоя чёртова кассета, — процедила я. — Ты либо тупой, либо издеваешься, раз спрашиваешь одно и то же.

Он долго смотрел на меня. Молчал. Потом улыбнулся.И ничего не сказал.
Мы пошли дальше по лабиринту в его саду.Я шла чуть впереди него.И именно об этом я потом пожалею.

В один момент я просто шла вперёд, пытаясь найти выход из этого дурацкого, душного лабиринта, где каждая тропинка будто вела в никуда. Каменные стены давили, розы царапали кожу, воздух был тяжёлым, пропитанным сладким запахом цветов и чем-то металлическим, тревожным.
А в следующий момент мир разорвался.

Жгучая боль полоснула спину так резко, что я не сразу поняла, что произошло. Тело среагировало раньше сознания — спина прогнулась, дыхание выбило из лёгких, перед глазами вспыхнули белые искры. Я инстинктивно протянула руку назад и нащупала вздувшуюся кожу, горячую, пульсирующую.

Хлыст.

Я резко развернулась.

Майкл стоял в нескольких шагах от меня, держа в руке хлыст, словно продолжение собственной руки. На его лице была та самая улыбка — хищная, удовлетворённая, почти счастливая. Он наслаждался. Этим моментом. Моей болью.

Я смотрела на него так, будто хотела вырвать ему горло голыми руками. В груди поднималась тёмная, тяжёлая волна ярости. Я сделала шаг в его сторону.

— Ты что делаешь?! — процедила я сквозь зубы.

Ответа я не дождалась.

Хлыст снова взметнулся в воздухе и ударил меня по руке. Не сильно, но достаточно, чтобы кожа тут же лопнула тонкой царапиной. Боль была острой, унизительной — как плевок.

— Воспитываю, — спокойно сказал Майкл. Его голос был ровным, почти ленивым. — Не хочешь по-хорошему — будет через боль.

Воспитывает.
Меня.

Будто из ниоткуда появились его люди. Чёрные силуэты, одинаковые лица без эмоций. Меня схватили под руки так крепко, что я даже не успела вырваться. Я дёрнулась — бесполезно. Они были сильнее. Опытнее. Холоднее.

Меня вывели из лабиринта.

На выходе стояли люди Майкла. Целая толпа. Наблюдатели. Свидетели. Судьи.
Я скользнула взглядом по лицам — и замерла.

Дэвид.
Он смотрел на меня с удовлетворением. С тем самым выражением, от которого внутри всё сжимается в ледяной ком. Он был доволен.

Дэн стоял рядом, но не смотрел в мою сторону. Ни разу. Его взгляд был опущен, плечи напряжены. Это злило даже больше, чем взгляд Дэвида.

И Кэп.

Его лицо было каменным, но в глазах — тихая ярость. Глухая, сдерживаемая. Он был зол. Не на меня. На ситуацию. Но это ничего не меняло. Он всё равно оставался частью этого ада.

Меня поставили на место.

Майкл подошёл сзади. Его люди раздвинули мои ноги и нагнули меня вперёд. Всё произошло слишком быстро, слишком отработанно. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, как моё достоинство ломают так же легко, как ветку.

Дыши.
Только не сломайся.

Я чувствовала себя раздетой, хотя на мне была одежда. Униженной. Выставленной напоказ. Толпа дышала за моей спиной.

Майкл подошёл вплотную. Я почувствовала его присутствие — слишком близкое, слишком навязчивое. Его рука скользнула по моему бедру: сначала с внешней стороны, медленно, показательно, затем с внутренней, приближаясь туда, куда он не имел никакого права прикасаться.

Внутри всё сжалось. Не от страха — от отвращения.

Он резко шлёпнул меня рукой.

Толпа взвыла.

Этот звук был самым страшным. Не боль. Не унижение. А то, что кому-то это доставляло удовольствие.

Майкл отошёл.

И удар пришёлся по спине.

Открытой. Беззащитной.

Первый.
Второй.
Третий.

Я считала. Не потому что хотела — потому что так было легче держаться.
Ты здесь. Ты жива. Ты считаешь.

Всего было семь ударов.

Я не издала ни звука. Ни крика. Ни стона. Ни всхлипа. Я сжимала зубы так сильно, что чувствовала вкус крови. Каждая полоса огнём расползалась по спине, но я молчала.

Он не услышит.
Он не увидит.
Я не дам ему этого.

Когда всё закончилось, Майкл подошёл ко мне спереди. Он взял меня за волосы и поднял мою голову, заставляя смотреть ему в лицо.

Я смотрела. Ярко. Зло. Прямо.

— Где кассета? — спросил он.

— Пошёл к чёрту, — сказала я хрипло.

Ответом стал ещё один удар.

Меня почти сразу передали Кэпу. Его руки были жёсткими, но аккуратными. Он отвёл меня в комнату, не говоря ни слова.

Когда дверь закрылась, он достал аптечку. Молча. Сосредоточенно. Он обрабатывал мою спину осторожно, стараясь не причинять лишней боли.

И вот тогда я не выдержала.

Слёзы потекли по щекам сами собой. Беззвучно. Я не всхлипывала, не дрожала — просто позволила им идти. Я отвернулась, чтобы он не видел. Мне было важно сохранить хотя бы это.

— Потерпите, мисс Ли, — тихо сказал Кэп. — Скоро всё закончится.

Я ничего не ответила.

Скоро закончится.
Да.
Возможно, вместе со мной.

Но даже в этой мысли было что-то твёрдое. Я ещё была здесь. Я ещё держалась. И пока я жива — я не сломалась.