Глава 15
Глава 15.
Нет совершенных слов, чтобы описать то, что я чувствую, находясь в руках Алека. Он никогда не целовал меня так нежно и неприлично долго, что я тонула в происходящем. Он больше никуда не торопится, у нас никто не заберёт эти ощущения в предвкушении самого сладкого. И я понимаю, почему он медлит, потому что сама смакую этот момент, желая каждое мгновение превратить в вечность.
Алек проводит рукой по моим волосам, оставляя её на затылке, второй опускается по моей ноге, подхватывая меня под коленкой, он поднимает меня вверх, прижимая вплотную к стене своим телом. Его губы целуют мою шею, подбородок, рот.
- Боже... – выдыхает он в мои губы, а затем отрывается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты не представляешь, принцесса, сколько раз я проигрывал этот момент в своих мыслях, но даже и представить не мог, что это будет настолько прекрасным... – его хриплый голос и взволнованный, и волнующий одновременно. – Однако я всё равно должен спросить ещё раз. Ты уверена, что хочешь этого? Обратного пути не будет.
На мгновение я сомневаюсь. Не в себе, в нём. Всматриваюсь в глаза Алека с большей настойчивостью, чем обычно. Такое ощущение, что никто из нас по-прежнему не верит, что мы действительно собираемся обречь себя на проклятие...
Но то, что я вижу в ожидающих глазах Алека, заставляет отбросить все сомнения – он действительно хочет и надеется получить в ответ «да».
Я даю ответ тем, что возвращаюсь к его губам.
- Уверена, Алек, – шепчу я, – и уже очень давно.
Алек издаёт низкий и протяжный стон в мои губы, который подтверждает степень его удовлетворённости моим ответом.
- И всё же... – он будто опьянён моим ртом, неспособный оторваться от него, едва вставляя слова между поцелуями, – Если вдруг передумаешь, останови меня, потому что я точно не...
Я затыкаю его, впиваясь пальцами в его волосы, полностью прижимаясь своими губами к его.
Не остановлю. Но впервые он и сам на это надеется.
Моя реакция пробуждает в нём ещё один сладостный стон, вырывающийся из его груди, когда он отталкивается от стены вместе со мной, и я сильнее сжимаю вокруг него свои ноги. Этот звук проходит по всему моему телу, вызывая нечто приятное и волнительное в нём.
Мы движемся к кровати, Алек укладывает меня на покрывало, но сам остаётся на расстояние, подхватывая пальцами края моей майки и тут же стягивая её через голову.
Он застывает.
Воздух вокруг него начинает потрескивать, в глазах тускнеет свечение. Никогда ещё не видела Алека таким: решительным и в тот же момент уязвимым. Невероятно сильным своим видом и в то же мгновение слабым перед моим.
Насыщенный желанием взгляд Алека так красиво скользит по моему телу, словно кубик льда по разгорячённой гладкой поверхности. Такое ощущение, что каждое золотистое вкрапление его тёмных глазах медленно, не торопясь, впитывает меня сантиметр за сантиметром. Я с трудом сглатываю, ощущая, как моя кожа искрится и накаляется.
Алек делает вдох – я выдох...
- Да поможет мне Бог, ты идеальна, принцесса.
Он возвращается к моим губам с глубоким, утробным рычанием, а я только и думаю о том, что должна его опровергнуть. Это он идеальный. Во всём. И сейчас мне открывается ещё одна вещь, которую Алек делает идеально – сводит меня с ума прикосновениями. Но именно поэтому мои мысли и уносятся, витая лишь на задворках моего затуманившегося сознания.
Алек не прекращает меня целовать и шептать такие слова, от которых моё сердце взрывается снова и снова.
Он так нежен, так осторожен, будто он вбирает в себя каждый поцелуй, каждое прикосновение. Он гладит моё лицо, волосы, вниз по плечам, спине и ногам, не перестаёт изучать и изучать всё моё тело так, будто ему дали наконец долгожданное разрешение, и теперь он делает с ним всё, что захочется, хотя и никак не может насытиться этим, продолжая медленно и безошибочно сводить меня с ума ощущением своих рук.
- Нет... – вырывается из меня неосознанный, едва разборчивый шёпот, и Алек в тоже мгновение останавливается.
- Нет? – слышу я его взволнованный, хриплый голос.
Мои глаза с трудом открываются, одурманенный взгляд затуманен, но я быстро нахожу в темноте сокрушённый взгляд Алека, возвышающегося надо мной.
Его адамово яблоко движется, когда он тяжело сглатывает.
- Ты?.. – в недоумении он не может подобрать слов. – Ты передумала, принцесса?
До меня доходит не сразу, с чего он надумал подобное, но потом...
Я улыбаюсь счастливой улыбкой и качаю головой.
- Нет, я имела в виду, – делаю вдох, – это ты идеален, Алек. Только ты. И всегда был идеальным для меня.
На пару секунд Алек приходит в ещё большее недопонимание, но затем поднимает в изумлении бровь.
- Серьёзно? Хотя... – Алек усмехается, и его губы возвращаются к своему искусному занятию, целуя меня в основании шеи. – Чему я удивляюсь? – Он продолжает прокладывать дорожку из поцелуев, двигаясь к плечу и опуская попутно лямку от лифчика. – Ты была бы не ты, если бы не решила поспорить в такой момент. – Мои глаза закатываются от нового наслаждения, когда Алек, незаметно перебравшись, повторяет тот же процесс, опуская теперь правую лямку, вставляя слова между нежнейшими прикосновениями его губ к моей коже. – Но, вероятно, именно за это я тебя так сильно и люблю.
Алек поднимается вновь надо мной, с хитрым блеском в глазах засовывая свою руку за мою спину, полностью отвлекая от мыслей. Но... перемещаюсь так, что через мгновение Алек лежит на спине, а я слегка возвышаюсь над ним сбоку, когда его рука остаётся по-прежнему на моей спине. Мне важно это сказать ещё раз.
Мои пальцы сами тянутся к его лицу, чтобы обвести линию его челюсти.
- Я серьёзно, Алек, и хочу, чтобы ты это знал. Почему ты никогда не принимаешь подобных слов от меня?
Выражение лица Алека приобретает категорический вид. Он щёлкает пальцем второй руки меня по носу, и в следующий момент я ощущаю, как с меня опадает лифчик. Мой вздох выходит шумный и судорожный.
- Потому что сегодня только мне разрешено поклоняться твоему телу...
Я сглатываю, когда неожиданно оказываюсь снова на спине. Алек же с довольным, мальчишеским видом мне ухмыляется прямо перед тем, как начать опускаться с поцелуями вниз.
- Почему только... – бормочу я, едва осиливая проговаривать, как, – о-о-ох... Алек... – вырывается из меня с дрожью и придыханием, когда он находит своими губами невероятно чувствительное место у косточки прямо над поясом последней оставшейся на мне одежде.
На секунду Алек прерывается, сжимая в руках мои бёдра. Его голос невероятно сильный и пагубный, его слова не то мольба, не то проклятие:
- Клянусь, принцесса, это самый лучший звук моего имени, который мне приходилось слышать.
Алек вновь находит ещё одно до ужаса чувствительное место, и ещё одно, и ещё, призывая меня выгибаться и продолжать шептать его имя, пока он избавляет меня от последней маленькой детали моего гардероба, заставляя ощущать себя невероятно любимой в его руках. А затем он укрывает моё тело своим, переплетая между собой наши ноги. Смотрит на меня долгим-долгим потрясающим взглядом.
Глаза в глаза. И время словно остановилось.
Я уже не жду ответа на свой незаконченный вопрос, но Алек всё равно про него не забывает.
- Потому что только сегодняшней ночью ты – по-настоящему моя, принцесса, – произносит он слова, очень похожие на клятву, и тут же запечатывает их на моих губах поцелуем.
Последний шанс остановиться, но ни я, ни Алек этого не делаем...
***
Этой ночью мне наконец не снятся больше кошмары. Согретая объятиями Алека, я сплю, наверное, самым сладким сном за всю свою жизнь. Но утро всё равно выдаётся хмурым и пасмурным. Снег так и валит, мелкой белой стружкой. Несколько минут я лежу с улыбкой, запутанная в простынях и подушках, пока понимаю, что Алек не спит, прислушавшись к его дыханию. Он лежит за моей спиной с пугающей неподвижностью. Обнимает меня, прижимает к своей груди, но его руки такие тяжелые и застывшие, как у настоящей каменной статуи. И я понимаю, пусть сам он здесь, его мысли находятся в миллионах километров от сюда. Сам Алек уже частично одет, а мои вещи лежат на столике возле кровати. Значит он все же вставал, и меня удивляет, почему он вернулся, так как наверняка уже успел осознать, что же именно вчера произошло. Означает ли это, что он себя не ненавидит?
- Ты не ушёл, – шепчу я, вместо всех тысяч подходящих слов, которые могла бы сказать ему.
- Я обещал, что больше никогда не оставлю тебя одну, – также просто отвечает Алек, но голос его отстранённый и блёклый, подтверждающий опасения.
Моё дыхание становится поверхностным, мне трудно глотать, и я зажмуриваюсь изо всех сил, чтобы уберечь себя от боли. Есть одна вещь, которая вчера произошла по ошибке, и это не относится к ночи.
- Прости, я не хотела... – произношу я еще тише, чем дышу, потому что слова мои пропитаны ложью, и я боюсь, что Алек может это услышать.
На самом деле хотела, только не я, а моя сущность. И судя по тому, как он отреагировал, он знал, что я от него скрыла.
Он качает головой, касаясь подбородком моих волос.
- Не надо.
- Надо, – настаиваю я. – Вчера, когда я тебя остановила, сделала кое-что нехорошее. Алек, я не знаю, почему от тебя это скрыла. С недавних времён...
Алек перебивает меня, не успев я предоставить и пару слов объяснений.
- Я всё знаю, – тихо и кротко говорит он. – Знаю, все твои особенности и то, что умеешь.
Секунду я пытаюсь принять услышанное.
- Знаешь?
Ещё один абсолютно пустой ответ: – Да.
- Но?.. – никак не могу поверить я, и тогда Алек решает, что мне необходимо разъяснение.
- Марко, – добавляет он.
- Марко... – вторю я ему полусознательно.
Конечно же, Марко.
- Как давно? – пробую я уточнить, чтобы понимать, сколько времени он мог меня уже ненавидеть.
- После случая с Соболевым. Марко сразу же посчитал, что я должен знать, зачем именно Орден охотится. В основном, только предположения.
- Почему ты молчал?
Я так и не решаюсь повернуться к нему и посмотреть в его глаза. Он делает протяжный, задумчивый вздох.
- Что бы это поменяло? – спрашивает Алек и немного ждёт, предоставляя возможность мне ответить, но я молчу. – Вот именно. Ничего. А мне без разницы какими ты обладаешь способностями. Даже если бы ты убивала прикосновением, я бы готов был за это умереть.
Воздух застывает в горле. Где-то по центру в груди что-то вспыхивает и жжётся. И вот оно – вина берёт своё, злорадно атакуя всей своей возможной мощью, наваливается, словно на меня падает многотонный цементный блок. Алек не должен говорить подобного, он должен был осудить меня, вспомнив тот случай в поместье...
Почему он этого не делает?
Теперь я поворачиваюсь к нему. Его глаза – единственное, что хранит ответ на все мои незаданные вопросы. Но неожиданно я сталкиваюсь с разочаровывающим осознанием. Они пустые. И это не то, что я ожидала увидеть. Или же я хотела, чтобы всё было проще простого. А сейчас я растеряна, дотошно вглядываясь в его лицо, пытаюсь отыскать хотя бы маленький намёк, способный мне помочь разобраться. Но Алек не собирается упрощать мне задачу. А возможно, мне и не нужно придумывать того, чего нет на самом деле, а принимать всё так, как оно есть. Его же взгляд не просто смотрит в мои глаза, он проникает глубже, туда, где я сама пробую скрыть все подлинные чувства.
Потому что мы оба знаем, что я лицемерю, не осмеливаясь заговорить о том, что волнует его больше, чем моя скрытость. Потому что его не злит, что случилось давно, его не злит то, что я сделала не преднамеренно. Его уничтожает другое – то, что мы сделали ночью, и я отдала бы всё на свете, лишь бы он ощущал тоже самое, что ощущаю я, словно между нами больше не пролегает огромная пропасть. Где-то около минуты это не нарушается. Алек смотрит на меня, я – на него. Потому что в действительности нет ни одного в мире подходящего слова, которое могло выразить в какой ситуации мы оказались. Безвыходной, разве что. Тоскливое, холодное ощущение растекается у меня под рёбрами. Глаза Алека говорят за него – он уже ненавидит то, что мы сделали.
Прикрываю веки и медленно втягиваю воздух, собираясь с мыслями, но неожиданно Алек начинает двигаться так резко, словно внезапно вспомнил о каком-то важном деле. Он садится и потирает лицо ладонями, а когда опускает руки, выглядит ещё более разбитым и усталым, словно одна ночь высосала из него огромный жизненный запас его сил. Ранее всегда сверкающий своей небывалой энергией Алек впервые по-настоящему уязвим, разрушающийся на моих глазах.
Мою душу опускают в чашу блендера, смешивая все чувства в одну неразборчивую массу, наполняющую грудь ломотой.
Я не хочу жалеть о том, что было между нами ночью. Я даже мечтать не могла, что когда-то это произошло бы в реальности, поэтому цена нашей ночи за гранью возможной. Но я не в состояние сейчас объяснить это Алеку. Я знаю, что он ответит на мои доводы: о опасениях, что в любую минуту всё может стать хуже, чем мы уже проходили.
Мы справились бы. Что-нибудь придумали. Сдаваться – это не выход.
Потому что всё это было бы бессмысленно. Я – сдалась. Это я перестала верить в хорошее будущее. Но зато теперь у нас есть вчера и сегодня, а между ними яркая полоса событий, изменивших окончательно мой внутренний мир.
Алек мельком бросает взгляд в мою сторону.
- Нам пора уходить от сюда, – поспешно говорит он, словно ему не терпится избавиться от своих слов. – Кто-нибудь может прийти... и тогда... – Алек отворачивается и продолжает, глядя на дверь. – Просто нужно уйти.
Я тоже сажусь, придерживая одеяло руками, и киваю.
- Хорошо.
Ещё один брошенный на меня взгляд. Задумчивый, изучающий, но в тот же момент затравленный, будто он всё ищет то, что потерял, отчаянно желая вернуть. Алек начинает вставать, но перед этим поворачивается и быстро целует меня в висок, а затем выходит из комнаты.
Всю дорогу до дома Алек молчит, крепко держа мою ладонь в своей. Оборачивается и проверяет меня через каждый шаг, его вернувшийся потерянный взгляд взирает так, словно он пытается найти меня в кромешной темноте. А ещё он торопится, или же наоборот пытается сбежать как можно подальше от этого места. Алек отпускает меня лишь тогда, когда мы оказываемся в доме, и, прихватив с собой чистые вещи, скрывается в ванной комнате на первом этаже. И мне ничего не остаётся, кроме как последовать его примеру. Я принимаю душ, но, выйдя из кабинки, воду не выключаю. Её шум помогает заполнить хоть чем-нибудь мысли. Стою и всматриваюсь в зеркало, и мне мерещится, что кожа моя теряет цвет, становясь мертвенно белой. Я мгновенно отряхиваю от себя все глупости; самовнушение, повторяю я себе, а не сумасшествие.
Я продолжаю стоять, не двигаясь, двадцать минут. Тридцать. Даже тогда, когда ванная комната наполняется обжигающим паром, а зеркало покрывает матовая пелена, я продолжаю смотреть в одну точку, просто так, без мыслей и рассуждений. А потом я рисую на нём улыбающуюся рожицу и заставляю себя улыбнуться в ответ.
Надев футболку и тёплые спортивные штаны, стягиваю волосы в высокий хвост на макушке и наконец-то отправляюсь вниз. Алек сидит на диване, располагаясь ко мне спиной. Услышав, как я спускаюсь с последней ступени, он оборачивается, и его тёмные глаза почти прозрачны. Алек замечает меня, но словно не видящим взглядом, а затем вновь возвращает его к пустому камину, очень сильно похожему на то, что в этот же момент происходит у меня в груди. Утром там пылал пожар, сердце томилось огнём, сейчас там лишь обгоревшие хрупкие угли – остатки моего счастья.
На тумбочки возле дивана стоит открытая бутылка виски, и у меня не получается сдержать мрачный, пропитанный горечью смешок, но Алек даже на него никак не реагирует. Я останавливаюсь прямо у него за спиной и кладу руку на диван около его плеча.
- Нам надо поговорить, – произношу я надломленным шепотом.
- И что ты хочешь от меня услышать? – спрашивает его хриплый невзрачный голос.
В том-то и проблема, это не тот ответ, что я хотела услышать.
- Правду, – осторожно подсказываю я.
На секунду взгляд Алека обращается в сторону окна, но в следующую он кивает в позволяющем жесте. И меня неожиданно захватывает трепет с головы до пят, потому что сама я не до конца уверена, что хочу знать правду. Поэтому начинаю немного с другого.
- Зачем это? – спрашиваю, кивая в сторону виски.
Алеку не нужно поворачиваться, чтобы понять, о чём я.
- Для амнезии.
Отличный выход, Алек. Однако вслух я этого не говорю. Я киваю, даже не смотря на то, что он не видит. Пора переходить к самому сложному.
- Насколько... – сглатываю и прочищаю горло, мне не нравится проступающая неуверенность в голосе. – Насколько сильно ты ненавидишь случившееся?
Один удар сердца длится целую вечность.
- Больше, чем ты можешь представить себе, – отвечает он, сокрушая меня на ещё один громкий удар сердца.
Я едва справляюсь с дрожью в голосе.
- Тогда почему ты позволил этому случится?
Алек молчит так долго, словно сам до сих пор не знает причины. Он запускает руку в волосы, а затем резко опускает её, и влажные медного цвета пряди падают ему обратно на лоб.
- Сколько я еще мог тебе отказывать? – спрашивает он, переходя постепенно в нападение. – Вчера. Сегодня. Возможно, месяц. Ты ведь этого хотела? – Обвинение, Алек даже поворачивается, чтобы озвучить его, глядя в глаза. – Не так ли?
Я не пасую, мгновенно парируя его слова.
- А ты разве, нет?
И он не отрицает, но понемногу начинает раздражаться. Я же не свожу с его глаз жутко упрямого взгляда, и наконец его холодное безразличие спадает с выражения лица, когда Алек срывается на эмоции.
- Чёрт, – почти рычит он. – Ты сама знаешь, Лена, ответ. Но речь не обо мне сейчас, а о тебе! Если бы это касалось только меня, я бы, не задумываясь, пошёл на такое. Потому что эта ночь – наверное, одно из самых лучших, что было в моей жизни. – Алек резко качает головой. – Но ты, принцесса, ты для меня должна была быть важнее всего...
- Перестань, перестань, перестань, пожалуйста! – Я массирую внезапно заломившие пульсацией виски и зажмуриваюсь, отступая назад. Такое ощущение, что мне нужно пространство, а когда я открываю глаза, Алек уже стоит напротив, глядя на меня не менее настойчивым взглядом. – В чём разница между нами, Алек? Почему ты считаешь, что только один должен чем-то жертвовать ради меня? Думаешь, я люблю тебя меньше, чем ты меня?
Несколько секунд я жду, но у него нет опровергающего ответа.
Он снова настаивает на своем:
- Это другое, принцесса.
У меня выходит шумный вздох, наконец я решаюсь озвучить ему все причины, спровоцировавшие меня на поступок.
- Ты просто не понимаешь, Алек, – качаю я головой. – Ты был здесь абсолютно не причём. Это было моим решением. Разве ты не понимаешь? Какая разница как со мной это произойдёт: будь то так, как случилось, или же это будет Орден...
-Что? – обрывает Алек меня, поражаясь. – Серьёзно? Вот, значит, что тобой двигало?
Он смыкает руки в замок на затылке и, смотря на потолок, не веря, качает головой. Я набираю побольше воздуха и сжимаю до онемения губы.
- Позволь мне, всё объяснить, – прошу я, но Алек снова и снова качает головой.
Его руки опускаются, а взгляд, обращённый теперь в упор на меня, становится каким-то уязвимым, словно непосредственно сам мой вид причиняет ему боль.
- Мы не о том говорим сейчас, принцесса, – не позволяет он мне всё рассказать. – Надо что-то придумать...
От его слов внутри меня все обдаёт холодом.
- Алек, – бессильно слетает с моих губ.
За мгновение его выражения лица сменятся множеством эмоций от разочарования до негодования, Алек указывает на меня пальцем.
- Даже не смей произносить этого вслух, Лена, – процедив, требует он. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.
В груди у меня уже разверзалась настоящая пропасть, грозящая поглотить меня целиком. Я не могу вынести, что Алек так реагирует, после всего прекрасного, что с нами произошло ночью. К тому же, в конце концов, кто-то из нас двоих должен признаться, что выхода нет. Я делаю осторожный шаг, подходя к дивану; между нами он, как стена из недосказанных и разрушающих надежды слов.
- Со мной всё в порядке, – пытаюсь я заверить его.
Алеку требуется девять долгих секунд, чтобы сказать:
- Это – временно.
Не знаю, что происходит со мной, но я спокойно принимаю такое утверждение и, соглашаясь, киваю.
- Возможно. Поэтому давай не будем тратить это время на ссоры и выяснения причин? – предлагаю я, но Алек вспыхивает гневом так, словно сказала что-то жутко неслыханное.
Он злится, злится, как никогда ещё не злился на меня. Его взгляд неистово впивается в моё лицо, ощущаясь как хорошая пощечина.
- Если ты сдалась, то я не собираюсь! – а ещё я никогда не слышала в звуке его голоса столько жестокости. – Ещё можно что-то придумать.
Внезапно мне хочется прекратить этот разговор. В голове звенит и разражается мощный невразумительный спор. Сейчас я до него не донесу ничего... Если это вообще когда-то получится сделать.
- Прости, но, да, я – сдалась, – говорю я как-то слишком резко и жёстко, – и нам обоим необходимо просто смириться.
Я ещё не успеваю договорить, как уже начинаю разворачиваться в сторону выхода. Но Алек оказывается передо мной и, останавливая, поднимает моё лицо за подбородок. Гнев гаснет в его глазах, заменяясь отчаянием.
- Лена, не поступай так со мной, – просит Алек, и теперь уже огонь боли сжигает моё сердце.
И только с третьего раза у меня получается произнести эти слова.
- Мы ничего не сможем изменить, Алек. Тебе просто нужно это принять.
Прежде чем он успевает мне что-нибудь ответить, я поднимаюсь на носочки и легко целую Алека в уголок губ, а затем быстро обхожу его, надеваю кроссовки и, вытащив плеер с кармана спортивной куртки Алека, накидываю свою.
Вот оно и настало времябежать и бежать от всего, пока не причинила Алеку ещё большей боли...wM