Глава 14
Глава 14.
«Кровь за кровь»
Босые ноги стоят прямо перед надписью на снегу. Это кровь. Свежая, только начинающая превращаться в маленькие замерзшие рубины, кровь. Она не моя, но я знаю, за что пролита эта.
Холодно, здесь всегда так холодно, словно я оказываюсь раз за разом запертой в ледяной могиле. Воздух вокруг мёртвый, не движущийся. У него нет запаха, только один привкус ржавчины.
Картина знакома: сейчас по идеи я уже должна сворачивать вправо, чтобы встретиться с мамой, как и в предыдущие дни, но сегодня я отчего-то знаю, что моё место здесь. Игнорировать звук её голоса с каждым разом даётся сложнее. Она там, зовёт меня, и я так хочу идти к ней... Но меня держат эти слова. Что-то говорит мне, что в них весь ответ. Я всматриваюсь в буквы на снегу интенсивней, до тех пор, пока голова не начинает болеть от напряжения.
В них весь ответ.
Крики матери становятся всё истошней. Она просит меня спасаться, и я понимаю, что пора бежать к ней. Настаёт тот самый момент, на который я никогда не могу повлиять, как бы ни старалась бороться. И я бегу, лёд под ногами режет голые стопы, но я всё равно бегу, хотя уже поздно.
Я застаю одну и ту же картину...
Мамина кровь стекает с её повисших рук, перерезанных на запястьях, её горло разодрано, тело застыло в неестественной позе, в открытых глазах стоит ужас, она всё ещё шепчет и шепчет, и шепчет...
Глубоко внутри меня пробует зародиться мощное чувство боли, но я его больше не впускаю. Пережив этот момент столько раз, я осталась опустошённой.
Она всё равно умирает. Как бы я ни кричала, как бы ни молила, как бы я... она всё равно умирает. Моё горло сдавливает спазмом, подступающих слёз; в них нет смысла – это просто вода, которая не выразит то громоздкое чувство, что распирает мою грудь, и которое на этот раз я игнорирую. Сдерживаю что есть мочи, оставаясь до жути тихой.
Я пытаюсь разобрать её почти призрачный шёпот.
- Кровь за кровь, кровь за кровь, кровь за кровь, – продолжают повторять её мёртвые, синие губы, и мелкая дрожь пробегается по моей спине.
Это то самое, что я раньше не слышала, заглушая всё собственными криками.
Но... наконец, спустя столько времени, я понимаю их смысл.
Слева раздаётся рычание и из темноты на меня смотрят десятки красных глаз. Первородный страх затапливает меня так, что я переполнена им, ощущая себя парализованной. Я знаю, что сейчас будет. Боль, одна боль. Надо бежать, но здесь я беспомощна: без воли и выбора, какие бы усилия ни прилагала, я всё равно остаюсь неподвижной, даже если меня разрывают за живо на части...
В тот момент, когда на меня внезапно кто-то набрасывается, я точно знаю, что от них ни у кого не будет спасения.
Это мы виноваты.
Это мы выпустили их.
Кожу дерут когти. Моё горло, руки и грудь; бесконечно, заставляя кричать и кричать, ощущая, как захлёбываюсь собственной кровью, пока мой крик наконец не утопает в кромешной тьме...
Меня выбрасывает из сна, словно кто-то швыряет тело об стену. Горло по-прежнему жжёт, а кожа покрыта холодной влагой. Я пропитана адреналином и ужасом, и никакое глубокое, равномерное дыхание не помогает усмирить тяжёлое сердцебиение. Мне больше не страшно, но мозг не может отойти от таких ярких картин. Всё настолько реалистично, словно сон высекли в моей памяти.
Оглядываюсь по сторонам: Алека, как всегда, уже нет. Это хорошо, он не должен застать меня в таком виде, дабы избежать объявления новой тревоги. Не сейчас, когда всё настолько хорошо для него. Он привык оставаться расслабленным, настоящим, когда его ежеминутно не терзает чувство опасности. И у меня довольно легко получалось его обманывать всю прошедшую неделю, притворяясь спящей, когда он собирался на пробежку. Но сейчас я не хочу притворяться. Мне не хватает духу даже просто закрыть глаза, боясь больше с этим не справиться.
В темноте сидеть неуютно, не после того, как она начала ассоциироваться с красными глазами повсюду. Возможно, так надо мной шутит моё подсознание, вырисовывая во снах худшие страхи. Но что-то во всём этом имеет чёткий признак реальности, словно это вовсе и не сон, а страшное воспоминание.
Встаю и прохожу до включателя, чтобы зажечь свет. С ним сразу становится лучше. Взгляд машинально обращается к окну, чтобы удостовериться в том, что я и так знаю. Крупные хлопья снега проносятся мимо стекла по ту сторону, продолжая засыпать Долину белоснежным покрывалом. Именно со снегом пришли мои кошмары, до этого две недели, прожитые здесь, я действительно считала это место настоящим раем, каковым его и называла, когда Алек подшучивал, что я как спящая красавица начала спать до обеда. Тогда я сказала ему, что тут просто нет поводов для беспокойства и вечной спешки, чтобы любым способом занять время, лишь бы убить скуку. Здесь только одно ощущение полноты жизни.
Я непроизвольно съёживаюсь. Правильнее сказать – не было, и за последнюю неделю я спала от силы часов двадцать, если не меньше. Пытаюсь оттолкнуть вновь вспыхивающие образы из моего сна подальше, всё моё тело каждый раз напрягается, словно я снова и снова ощущаю на себе тот леденящий холод. Но холод остаётся глубоко во мне, в моих изнывающих костях, даже если я стараюсь изо всех сил побороть это чувство. Сейчас поможет только душ: обжигающий кожу и расслабляющий мышцы; даже с кошмарами со временем привыкаешь сосуществовать, если оставаться к ним равнодушной.
Не то чтобы это был полностью мой случай, но, по крайней мере, я научилась игнорировать этот сон, не смотря на то, что он похоже высосал все мои жизненные силы.
В душе я нахожусь недолго. За последние три дня Алек возвращался в одно и тоже время, поэтому я спешу одеться и сварить кофе к его приходу.
Целая тонна снега опадает с капюшона Алека, когда он, переступив порог, снимает его с головы. Кажется, он немного удивлён моему присутствию в кухне в столь раннее время. Несколько хмурый вид искажает его лицо.
- В раю поменялся режим, и теперь ангелы просыпаются раньше?
Щёки обжигает теплом в ответ на его вопрос, и я улыбаюсь ему поверх кружки.
- И тебе доброе утро! – пытаюсь ускользнуть я от объяснений.
Мне стоило подумать заранее, что говорить ему, зная, что для него любой повод для беспокойства, как красная тряпка для быка.
Алек снимает куртку и вешает её на петлю, а когда поворачивается, склоняет голову в бок. Его вид продолжает быть недоверчивым.
- И чем же я заслужил утреннее кофе от самой «спящей красавицы»?
- Ха-ха, – отзываюсь я без веселья, – Можно просто сказать спасибо.
Пока Алек приближается к кухне, я пытаюсь смотреть только в свою кружку. Мне не нравится, как неодобрительно взирают на меня карие глаза. Я знаю этот взгляд, когда кажется, что Алеку известно всё, таящееся в моей голове.
Он встаёт надо мной, и мне приходится поднять взгляд на него, стараясь казаться не такой уставшей и измотанной. Но меня выдают вялые движения, мысли рождаются в голове слишком лениво, в глазах теперь отображается истина, которую я не могла отыскать всю прошедшую неделю.
Мы сделаем что-то ужасное.
Я растягиваю губы в вынужденной улыбке.
- Как пробежка? – мой голос слишком уверенный и бодрый, чтобы заставить Алека чуть расслабиться.
Он отвечает с промедлением, пытаясь до последнего уличить меня в обмане. Но в итоге сдаётся.
- Неплохо, – говорит он и, оставив быстрый поцелуй на моей щеке, проходит до холодильника, чтобы взять из него бутылку с водой. – Кстати, раз теперь мы знаем, что ты умеешь просыпаться раньше, могла бы присоединиться ко мне.
Он отпивает воды и искоса наблюдает за моей реакцией, когда я оборачиваюсь через плечо.
- Чтобы лазить по горам и пытаться свернуть себе шею? – качаю головой. – Спасибо, но я воздержусь.
Алек издаёт протяжное «хммм», словно взвешивает в уме мой ответ, а после воцаряется продолжительная тишина. Не могу никак отделаться от мысли, что обманывать плохо, даже если я затеяла это из благих намерений, но меня подкупает спокойная жизнь. Нормальная жизнь, словно мы обычные люди, которой мне так не хватало в последние месяцы. Пусть меня и преследуют кошмары, переполненные кровью и монстрами, существование которых вполне может быть реальным. Так проще. Я надеюсь, что если игнорировать проблему, то она просто перестанет существовать. Было бы идеально...
Я вновь отсеиваю все всплывающие образы, молчание нагнетает, в воздухе витает слишком много недосказанности. Перевожу взгляд на Алека и отыскиваю тему для разговора, которая сможет отвлечь его от подозрений. Его поза, едва ли не возвышающаяся надо мной, действует немного на нервы.
- Кофе? – предлагаю я ненавязчиво мягким голосом, чтобы это не выглядело так, будто пытаюсь к нему подлизаться.
И Алек мгновенно оживает.
- Не сейчас, – отказывается он. – Сначала в душ, потом я присоединюсь к тебе.
Он делает ещё пару глотков воды и ставит бутылку обратно в холодильник. Напряжения в нём как ни бывало, словно он понял сам, что ведёт себя слишком недоверчиво, и я получаю противный укол вины, что воспользовалась этим.
Пытаюсь увести глаза подальше, когда он проходит мимо меня, ощущая себя по-прежнему скверно, как вдруг меня перестаёт всё это волновать.
Алек начинает рассказывать что-то про Дамьяна, останавливаясь возле дивана и поворачиваясь полубоком ко мне. По крайней мере, я думаю, что он говорит про него, улавливая только обрывками: Дам и лыжи; так как Алек стягивает с себя футболку и отбрасывает её на спинку дивана.
Мой пульс учащается, и я тяжело сглатываю.
Не то чтобы я его никогда не видела... Нет, это именно то. После того единственного случая в моей комнате, когда мы проснулись первый раз вместе, был всего один, но тогда было темно, да и занята я была только тем, что обследовала наощупь его тело. Больше мы не переступали этих границ ни разу. Мы не искушаем себя напрасно, оставаясь предусмотрительными во всех планах, то, как мы себя сдерживаем, почти сверхъестественно, стараясь избежать соблазна всеми способами.
Поправочка – старались...
Алек продолжает что-то говорить, но это всё слишком далеко от моего сознание. Каждый миллиметр меня сосредоточен на том, как выделяются его мышцы, когда Алек тянется всем своим гибким телом, подняв руки над головой и сложив пальцы в замок. Снова сглатываю и моргаю, но всё проходит безрезультатно. Мои глаза жадно впитывают в себя очертания изгибов и линий его спины, чёрных закрученных узоров, изображённых на левом плече и лопатке... и неожиданно его груди.
На несколько чересчур гулких ударов моего сердца в воздухе только тишина и невероятно высокая температура.
- Принцесса, – будто недоумевая и одновременно возмущаясь, зовёт меня Алек.
Было бы легче выколоть себе глаза, чем оторвать их от его торса. Но – чёрт – очевидно это я сейчас и делаю.
- Ммм? – выдаю я заинтересовано, словно вовсе и не пожирала его взглядом.
Алек щурится на моих глазах с мгновение, пока странная озадаченная ухмылка взбирается на его губы.
- Ты смотришь на меня, как на кусок мяса... а это, знаешь ли, немного смущает меня.
И если бы я умела думать, прежде чем говорить, наверняка попробовала бы себя оправдать. Но я сдаю себя по полной программе.
- В свою защиту могу сказать, что смотрю я сейчас на очень даже сексуальный кусок мяса.
Алек точно так же, как и я, не верит, что только что заявила подобное вслух. Его лицо становится удивлённым, однако своё удивление Алек явно находит приятным для себя открытием; весьма самодовольная улыбка медленно тянет уголок его губ вверх.
Я же больше не имею власти над своим разумом, испорченность всего мира в этот момент выбирает атаковать именно меня, заставляя глаза бесстыдно продолжать странствование по его телу.
Вниз... и ещё ниже... и мой пульс учащается.
Да так, что готов прямо в эту секунду побить все рекорды по скорости. Пояс его спортивных штанов опустился неприлично низко, обеспечивая мне тёплое местечко в аду за вызываемые мысли. Они слишком громкие, и сердце моё стучит слишком громко, и температура воздуха... – дьявол, ещё немного, и я точно поверю, что попала в ад.
- Алек, – произношу я заплетающимся языком, намекая, что гормоны не оставили в покое уже ни единую часть моего тела.
Звучит короткая усмешка со стороны Алека, и я так увлечена фантазиями, разглядывая его пресс, что замечаю летящую в меня футболку только тогда, когда она оказывается прямо перед глазами, а затем и на моём лице.
- Просмотр демоверсии окончен, – весело подразнивает Алек. – А чтобы продолжить его, приобретите, пожалуйста, лицензионную версию.
Даже несмотря на то, что моё лицо по-прежнему закрывает его футболка, всё равно закатываю глаза, да и улыбку удержать не получается. Однако, когда я стягиваю её, Алек уже находится в ванной, а все мои мысли занимает вопрос: где бы приобрести эту лицензию.
К обеду мы с Несс добираемся до соседнего города, расположенного всего в получасе езды на машине от Долины. Наша поездка была запланирована заранее, правда, Алеку эта идея пришлась не по душе из-за ухудшения погодных условий. Снег очевидно посчитал, что у сугробов не может быть предела, засыпая землю с новыми силами. Поэтому Алек отдал ключи от машины весьма неохотно, и то только с условием, что за рулём будет Несс, так как он посчитал, что выгляжу я в последние дни слегка уставшей. Я не стала спорить, учитывая уровень заснеженности и моего водительского стажа, его опасения были оправданы. Сами ребята, напротив, обрадовались несносной погоде, убеждая, что более экстремального катания на лыжах точно не придумаешь. Мы с Несс не возражали, к тому же, это была ещё одна причина, почему в итоге нас отпустили одних.
Но я никогда бы не подумала, что затея прогуляться с подругой по магазинам может быть едва ли невыполнимой. Усилившись, снег неразборчиво бьёт крупными хлопьями прямо в лицо, исключая любые попытки хоть как-то увернуться от летящих гигантов-снежинок. Забавно, учитывая то, что обычно я люблю, когда идёт крупный снег, но сейчас кажется кто-то не пожалел для него сыворотки роста, превратив во что-то опасное для жизни.
Колокольчики приветственно звенят над моей головой, когда я открываю дверь небольшого книжного магазинчика. Несс толкает её следом, ворча, что стоило сначала оставить пакеты с только что купленной одеждой в машине, а не таскать их везде за собой. Но думаю, что если бы мы сначала дошли до машины, то до книжного вряд ли захотели добраться. Ну, уж нет, я протаскалась за Несс больше двух часов, ни разу не возмутившись, не для того, чтобы потом уехать отсюда с пустыми руками.
Мне нужны были книги. Много. Столько, сколько могла унести. Алек не раз настаивал на том, чтобы я чаще выходила из дома, а не отсиживалась, прячась за книжкой, но он не понимал главного. Снег, лес и камин – пожалуй, три самые заветные мечты заядлого книжного маньяка. Ну и кружечка какао в совокупности с остальным, несомненно, возводила это место до уровня Рая.
Несс тоже выбирала для себя книги, хотя и отдавала большее предпочтение нон-фикшну, а не всевозможным романам, как я. Но так у нас находилось взаимное желание погулять среди книг, не торопя друг друга и дёргая, что было в мою прошлую поездку с Алеком, который, в итоге не выдержав, отправился ждать в машину, присылая мне через каждые пять минут смс.
Да, я определённо была рада, что сегодня он остался в Долине.
Пока Несс направляется к кассе, я ещё на какое-то время задерживаюсь у стеллажа, раздумывая брать четвертую книгу или нет, как неожиданно меня передёргивает, словно по затылку начинает сползать липкая холодная жидкость. Совсем необъяснимая тревога, заставляющая внутренние ощущения мгновенно навостриться, появляется с правого боку, и меня одолевает дикое желание повернуть в том направлении голову, но одновременно что-то и держит, не советуя делать этого прямо сейчас.
Ставлю книгу на место и, изобразив заинтересованность к соседней полке, двигаюсь вдоль стеллажа, бросая мимолетный взгляд на застеклённую витрину. Образ искажается заметающим косым снегопадом, что разглядеть досконально не получается, но неподвижный тёмный силуэт видно отчетливо. Прохожу ещё немного вперёд и беру первую попавшуюся книгу, делая вид, что изучаю обложку.
Пульс на моей шеи начинает биться в десяток раз быстрее, но это не мешает мне сосредоточиться. Не понимаю, откуда во мне вдруг находится столько решимости, в прошлом я предпочла бы уже уноситься со всех ног. Сейчас же, несмотря на все предостережения внутреннего голоса, уверена, что должна разобраться. Не хочу, чтобы снова имелись причины чего-то опасаться. Спокойствие слишком шикарная вещь, с которой не желаю прощаться из-за какой-то там очередной разыгравшейся паранойи.
Смотрю исподлобья, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Это молодой мужчина, явно выделяющийся своим полностью чёрным обличием при такой невероятной белизне. Он неподвижен, его сердцебиение умеренное, не похожее на то, что его что-то в этот момент может беспокоить. Однако он точно смотрит в упор на меня. Не волнуясь и совсем не переживая, что может быть замечен, потому что как раз этого он и добивается. Но я изображаю полную незаинтересованность, словно за окном, кроме воздуха, ничего нет, и ставлю книгу на место. Сжав пальцы в кулак, выдыхаю и неспешным шагом направляюсь к кассе, где меня уже с нетерпеливым видом ожидает Несс.
Пока я расплачиваюсь за книги, вновь бросаю взгляд через плечо, но за витриной больше никого нет. Возможно ли, что мне могло все показаться? Или я снова набралась слишком много мнительности, заскучав по старым временам?
Однако, беспокойство не исчезает даже на улице, и, двигаясь по узкой пешеходной дорожки прямо за Несс, я не перестаю оглядываться.
«Тебе показалось», шепчет надежда. Прошло три недели, если бы кто-то и знал, где мы находимся, не стали бы выжидать, оставаясь в тени. Но то, что я чувствую своим нутром, считает иначе. Противный ком в груди мешает дышать. Постепенно нервозность охватывает меня, оседая в душе всё глубже и глубже. Это не та тревога, которая кажется необъяснимой. У неё имеется твёрдая уверенность, что сейчас лучшее время постараться добраться до машины быстрее. Если бы это действительно помогло...
Вновь оборачиваюсь, замедляя шаг и немного отставая от Несс, когда меня внезапно сотрясет от неожиданного столкновения, и острые края книги врезаются в грудь. Вздрогнув, роняю книги прямо на снег и сразу же приседаю, чтобы страницы не испортила его влажность, но вижу руку, облачённую в чёрную кожаную перчатку, которая поднимает выпавшие две книги вперёд меня.
Сердце останавливается. Взгляд напротив моего забирает воздух из лёгких, посылая по позвоночнику дрожь. Глаза цвета раскалённой стали, внимая, пожирают мои очень сосредоточенно.
- Осторожнее, – почти шепчет тот самый незнакомец, наблюдающий за мной в магазине, а теперь находящийся передо мной.
Он протягивает мне руку с книгами, и, когда я забираю их из его руки, мне кажется, что на самом деле принимаю гнилое яблоко. Медленно встаю под его неотрывно цепляющийся за мои глаза взгляд и тяжело сглатываю.
- Спасибо, – отвечаю я, но слово сходит с языка с таким трудом, что обжигает его.
Всё во мне кричит, что неправильно благодарить его. Это чувство не преодолимо, я не могу ошибаться.
К моему везению, минуя неизвестную реакцию, что мог выдать мой разум, меня спасает Несс, появляясь рядом. Словно ощущая моё недоверие, она буравит мужчину озлобленным взглядом. Может ли она чувствовать, что в действительно источает его необъяснимо-довольная ухмылка на губах, когда он хочет казаться вежливым?
- Ты в порядке? – спрашивает Несс, внимательно осматривая меня.
- Да, – мгновенно отзываюсь я, и она больше не медлит.
Несмотря на десяток пакетов в её руках, Несс цепляет меня под локоть, и мы быстро обходим мужчину, остающегося до последнего неподвижным. Сколько бы раз я ни оглянулась на него, он продолжает стоять, просто наблюдая, как мы удаляемся.
- С тобой точно всё хорошо? – вновь интересуется Несс, забираясь на водительское сидение.
И теперь не получается скрыть дрожь, когда я протяжно выдыхаю, но удаётся хотя бы натянуть равнодушие на выражение своего лица.
- Да, конечно, – поспешно выдаю, чтобы она ничего не заметила в моём голосе.
Хмурый вид Несс сообщает мне, что актриса из меня никудышная.
- Просто... – она заводит мотор и включает заднюю передачу, – ты выглядишь так, будто увидела приведение.
Я нервно усмехаюсь, потому что она не представляет, насколько близко попадает в цель. Но лучше ей об этом не знать. Я не уверена, что вообще стоит кому-то об этом знать.
Небрежно пожимая плечами, улыбаюсь, но губы по-прежнему косит от чрезмерной нервозности.
- Всё хорошо, Несс. Я не много устала. Ты разве, нет? – это попытка отвлечь её на другой разговор.
И у меня без труда получается. Издав преувеличенный вздох, Несс наконец приводит машину в движение и поддерживает мою тему. К концу пути она и вовсе забывает, что сегодня вообще что-то произошло, и даже не обращает внимание на моё поведение, когда я всю дорогу то и делаю, что настороженно осекаюсь по сторонам и вглядываюсь в каждую возможную щель. Никого нет, поэтому к тому моменту, когда мы приезжаем обратно в «Долину», я всё же начинаю думать, что мне это просто причудилось.
Спустя два часа я так и не рассказываю Алеку о случившемся в магазине. И спустя четыре часа я по-прежнему остаюсь безмолвной. Совесть, будь она проклята, грызет меня, призывая поговорить с ним и всё рассказать.
Он будет зол. Крайне зол, что я предпочла столько времени утаивать. Но я не могу, каждый раз, когда уже подбираю нужные слова, меня сбивает с пути его невероятная улыбка. Мне больно даже просто думать, что я стану причиной её исчезновения.
Потому что его настрой – единственное, за что я держусь. Только его счастье наполняет меня радостью и становится причиной улыбаться. Кто бы мог подумать, что самые простые вещи в мире в действительности являются самыми дорогостоящими. Бесценными.
Наверное, по этой же причине, я так и не смогла рассказать Алеку то, что поведал мне Марко о моих глазах. И об одном его предположении, а теперь, как мне уже точно известно, некой способности, которую за три неделе смогла проверить несколько раз.
Я умею убеждать. На самом деле, я могу заставить человека делать то, что попрошу, всего лишь коснувшись его своими ногтями. И это не кажется естественным даже для нашей природы. Потому-то я сохраняю молчание. К тому же, какого это будет признаться, что тогда Алек был прав, говоря, что им кто-то управлял?
Слишком много я накопила причин, чтобы он смог во мне разочароваться раз и навсегда. Став причиной его постоянного беспокойства. Став причиной всех его проблем.
Имела ли я на это право? Сомневаюсь.
А теперь мне ещё и кажется, что наступает фатальный предел всего возможного. Словно что-то нереально плохое находится прямо за углом. Оно ждёт, как самый смертоносный хищник, готовый вот-вот напасть.
И я понятия не имею, сколько остаётся до этого времени. Секунда? Час? Или же сутки? Просто знаю, что скоро.
Потому, кто сможет осудить меня, что я предпочитаю оттягивать момент потерять самое хорошее в своей жизни? Даже моя совесть бессильна перед такими убеждениями. Я выбираю продолжать молчать. Завтра, клянусь я себе. А сегодня... я выполняю то, что попросил меня утром Алек и отправляюсь со всеми в бар Зака.
В выходные он становится буквально резиновым, вмещая в себя столько народу, учитывая начавшийся горнолыжный сезон. И хотя здесь и обитают несколько полукровок, остальные приезжие в основном обычные люди.
Люди, от компании которых я уже успела настолько отвыкнуть, что иногда сдерживать свои силы даётся не так просто. А ещё от нахальных взглядов я тоже успела отвыкнуть, в отличие от Несс. Это девушка, клянусь, состоит из чистой доброты и милости, вежливо отсылая всех, кто временами к нам подкрадывается. Она умудрилась вытащить меня танцевать и больше не отпускает, отговариваясь тем, что тогда ей будет сложнее отделаться от желающих познакомиться, если останется одна. Это работает, потому что я солидарна с ней, что парней не хочется втягивать в бессмысленные разборки.
Сами они помогают Заку по бару, обеспечивая своевременную поставку выпивки и продуктов со склада и порядок в заведении, хотя он и нанял на весь сезон несколько работников. Мы с Несс тоже вызывались помочь, но от нас тактично отказались, объяснив тем, что попросту в этом не нуждаются, но именно по данной причине нам приходится самим придумывать себе развлечения.
По словам Зака, в этом году желающих провести время в Долине стало намного больше, поэтому ему даже пришлось отказаться от свой фирменной фишки, так как за всеми уследить у него не получается. И то правда, здесь собралось столько народу, что воздуха на всех не хватает. И где-то ближе к одиннадцати я всё же беру перерыв, отправляясь на улицу подышать.
Проходя по веранде мимо нескольких человек, бурно разговаривающих между собой, я закутываюсь в куртку и сворачиваю за угол, где никого нет. Взбираюсь на перила и перевешиваю ноги через них, устраиваясь возле угловой перекладины. Здесь спокойно, и даже некоторые бродящие туда-сюда люди не могут нарушить присутствующее в самом воздухе умиротворение. Мне нравится это ощущение, полного отсутствия городской суматохи, и каждый вечер я себе об этом напоминаю, выбираясь на улицу, чтобы посидеть в тишине, когда до мыслей добирается тоска по родителям. Или же как сейчас, когда произошедшее днём мешает отвлечься.
- Интересно, – раздаётся с боку от меня приглушённый голос Алека, и я оборачиваюсь на него, благодарная, что он избавился от привычки пугать меня неожиданностью. – Мне полагается компенсация за нарушенное обещание? – спрашивает он, упираясь локтями в перила возле меня и глядя перед собой. – Если да, то я предпочитаю, чтобы ты их почаще нарушала.
- Это в зависимости от того, какого рода компенсации ты ждёшь?
Алек делает вид, что задумался, медленно поднимая уголок своих губ в хитрой ухмылке.
- Хммм, – протягивает он, а затем, выпрямившись, подходит ко мне и обнимает за талию, встав за моей спиной. – На всё, что касается тебя, принцесса, у меня одна валюта – много-много поцелуев.
Я улыбаюсь и кладу голову на его плечо.
- Звучит заманчиво, но смею тебя разочаровать – я не нарушала своего обещания, а всего лишь вышла подышать свежим воздухом.
Алек бесшумно усмехается, но тему дальше не продолжает.
- Там стало довольно опасно находится: Несс метит громом и молниями, что Дам едва ли не врезал одному бедолаги. – Звучит ещё одна усмешка. – Я рад, что ты вовремя улизнула оттуда и мне не пришлось разделить участь брата.
Я же не разделяю энтузиазма Алека и прикрываю лицо руками.
- Боже... это я виновата, что оставила её одну.
- Это вряд ли, парень уже изрядно поднабрался, – спешит оправдать меня он. – Его бы даже стена не остановила от желания с ней познакомиться. – Алек пожимает плечами в неопределённости. – В любом случае, всё закончилось хорошо, и никому не понадобился гроб.
Я слегка шлёпаю Алека по его руке, когда он начинает смеяться.
- Не вижу здесь ничего смешного, Алек. Ты знаешь, как я отношусь к подобным твоим шуткам.
- Не я виноват, что люди переходят границы, не задумываясь о последствиях, – он говорит это серьёзно, показывая своё отношение к сказанному. – Можно нарваться на того, кто не сможет себя контролировать.
Я понимаю, на что намекает Алек. Их сила и эмоции иногда не поддаются голосу разума. Просто эта тема мне по-прежнему досаждает. Мысли не останавливаются на одном перепившем парне, они уходят дальше и снова умудряются задеть во мне что-то неприятное. Дремлющее, но не забытое.
На наших руках останется много крови невинных.
По плечам пробегает дрожь, и я морщусь, стараясь отмахнуться от всплывающих образов. Сама не понимаю, что всё это значит, но меня продолжает пробивать озноб от дурного предчувствия, сжимающего моё нутро. Алек это замечает и сильнее оборачивает руки вокруг моей талии.
- Ты замёрзла? – от его дыхания, вблизи моей шеи, на меня набегают лишь новые мурашки.
Я так сосредоточена на этих ощущениях, что тяну с ответом, стараясь забыться в них, а затем слабо киваю, но выглядит неправдоподобно, поэтому Алек внезапно решается дать мне понять, что всё замечает.
- Не хочешь, наконец, поговорить о том, что с тобой происходит?
У меня сдавливает горло. Застигнутая врасплох, целую минуту я подбираю правильные слова, чтобы объясниться с ним именно сейчас, но в итоге просто качаю головой.
Алек протяжно вздыхает.
- Хорошо, – молвит он, но ничего такого подобного он не имеет в виду.
- Алек, дело не... – не находя, что сказать, я мотаю головой. – Я просто пока сама ничего не понимаю. Хотелось бы мне для начала разобраться в себе, но... ничего не выходит.
Не знаю, что действует на Алека больше: мой заблудившийся в поисках истины взгляд, когда я смотрю ему в глаза, или мой тусклый, неуверенный голос, но неожиданно он меняется в выражении лица.
- Уйдём от сюда? – мой рот почти сразу открывается, чтобы запротестовать, но он качает головой. – Не домой, я давно хочу тебе кое-что показать.
Мои брови собираются на переносице, когда на губах Алека расцветает загадочная улыбка.
- Давай, – он отходит и протягивает мне руку, – перебирайся сюда.
- А как же Зак? – спрашиваю я, взяв его руку и спрыгнув с перил. – Разве тебе не нужно ему помогать?
Алек без намёка на совесть пожимает плечами.
- Это не я ему задолжал, а Дам. Думаю, они справятся без нас.
Ещё секунду я сомневаюсь, ощущая неловкость перед Заком, Дамьяном и Несс, но чем дольше смотрю в зажёгшиеся чем-то удивительным глаза Алека, тем меня это всё менее интересует. Я киваю и вкладываю свою ладонь в протянутую ко мне руку Алека, и он ведёт меня за собой.
Мы идём недолго по едва вытоптанной узкой дорожке, углубляясь всё дальше в лесную чащу, пока она внезапно не заканчивается, а перед нами появляются горы. Вблизи одной из них виднеется тёмное, среднего размера строение. Мы направляемся прямо к нему, и, походя ближе, у меня получается разглядеть за ним клубы пара, плавно взмывающие в воздух.
С непониманием я поворачиваюсь к Алеку, но тот лишь ухмыляется, продолжая вести меня вперёд. Когда он поднимается на единственную ступень и включает свет на крыльце, мне становится всё очевидно. Это ещё один небольшой жилой корпус, нынче пустующий, исходя из полной тишины в нём, и я даже не уверена, что мы можем здесь делать, когда он находится на сигнализации...
Находился. Всего пару движений пальца Алека по цифровой панели, и раздаётся пикающий звук. Он проходит внутрь и придерживает для меня дверь.
- Почему здесь никого нет? – напрашивается вопрос, когда ступаю через порог и оглядываюсь по сторонам.
Холл тёмный и весьма прохладный, всё вокруг выглядит забытым и брошенным.
- Зак управлял баром, а Натали... – Алек прерывается, чтобы найти выключатель, и наконец зажигает свет. Из меня вырывается завороженный вздох. – А Натали управляла горячим источником.
И я его уже вижу. Прямо в конце коридора находится большие стеклянные, раздвижные двери, ведущие к огромному бассейну, внутри которого играет различными цветами подсветка. Как под гипнозом я двигаюсь к дверям, чтобы разглядеть поближе, что находится снаружи.
- В этом году Заку придётся его снова открыть, потому что мест уже не хватает, и он хотел попросить тебя и Несс, чтобы вы с понедельника взялись за его управление.
Я резко оборачиваюсь на Алека, ошеломлённая таким поворотом событий. Он остаётся стоять возле стойки регистрации, опираясь на неё боком, и с интересом изучает мою реакцию. На его лице отображено лукавое умиление, явно ожидающее мой восторг, словно он знает наверняка, что мне это необходимо. Но у меня не сразу получается отойти от потрясения.
- Меня и Несс?
Алек пожимает плечом, при этом кривит ртом в немом вопросе.
- Почему бы и нет? Идея очень даже хорошая. Вам с Несс будет чем заняться, и ты не будешь целыми днями пропадать в книгах, – говорит он, а затем добавляет. – А то боюсь, наш дом скоро станет публичной библиотекой с тем количеством книг, что ты покупаешь почти ежедневно.
Алек смотрит на меня с надеждой в глазах, и я задаюсь вопросом, полностью ли Заку принадлежит эта идея. Но само понимания, что Алек делает всё это для меня, необычайно будоражит восхитительными эмоциями.
Не давая окончательного ответа, снова оглядываюсь по сторонам, представляя это место, наполненным жизнью и представляя себя частью этой жизни. Мой ответ ясен, как божий день. Конечно, я хочу. Если только...
- А что ответила Несс? – интересуюсь я, подходя к дверям и сразу раздвигая их.
Мне не терпелось увидеть всё в полном объёме, и теперь... Теперь мне не хватает воздуха, чтобы вдохнуть в полную меру того, какой вид открывается передо мной. Он не просто прекрасен. Я ощущаю себя так, словно всю жизнь только и искала это место. Перед глазами только горы и огромное чернильное небо, усыпанное звёздами. Края бассейна выполнены в образе искусственных, переливающихся на свету сугробов, а его противоположная сторона будто обрывается в воздухе.
- Несс ещё не знает об этом, – слышится голос Алека за моей спиной. – Мы пришли к этому решению совсем недавно. У нас с Дамом появилось занятие, но вас мы и близко не хотим подпускать к бару, потому что из этого не получится ничего хорошего. А вам приходится придумывать, чем занять время, вот мы и подумали, что было бы неплохо, если вы смогли быть также чем-то увлечены. Собственно, мы собирались рассказать вам только завтра, но я не смог удержаться и, кажется, испортил весь сюрприз.
Я качаю головой.
- Нет, ты сделал его ещё лучше.
Трудно оторвать взгляд, но у меня всё же получается посмотреть на Алека. Его едва показывающая себя улыбка делает этот момент в десятки раз прекрасней.
- Спасибо, – шепчу я, не добавляя, что только что он вернул моему сердцу настоящую способность жить.
- Иди сюда, – улыбаясь, произносит Алек, потянув меня на себя, и в тот час заключает в роскошь своих объятий.
Мое тело не сопротивляется, мгновенно расслабляясь в тепле, исходящим от Алека. Запрокидываю голову и смотрю на небо. Черное, как смола, глубокое и безграничное. Закрываю глаза, вдыхаю глубоко воздух и позволяю своему воображению представить небо наощупь. Оно похоже на мягкий бархат с россыпью белых, переливающихся в свете луны, маленьких снежинок в виде звезд.
- Никогда не видела такого красивого неба, – на выдохе говорю я, чувствуя, что не могу оставить эти ощущения при себе.
- Знаю, принцесса, я и сам забыл, какое оно здесь.
Голос Алека наполнен схожим восхищением, и внезапно я понимаю, что всё это время отталкивала происходящую вокруг жизнь. Я видела её, наблюдала, но не принимала участия, решая злиться на весь мир, что он так несправедлив. Но он, напротив, щедр. Забирая одно, он дарит ещё более лучшее. И я думаю, мы согрешим, если не воспользуемся таким превосходным моментом только для себя.
Затея кажется дичайшей. Но почему бы и нет? Мой взгляд обращается к панели с красными цифрами: 39 градусов – температура воды.
Я выбираюсь из объятий Алека, и, когда поворачиваюсь к нему лицом, вижу лёгкое недоумение, тронувшее черты его лица.
- Что?.. – выдаёт он, хмуря брови, когда я начинаю расстёгивать куртку.
Ночь сегодня тёплая, не соответствующая началу зимы. Возможно, меня греют собственные мысли.
Я улыбаюсь, пытаясь скрыть небольшое волнение.
- Почему бы нам не искупаться? – без иронии предлагаю я. – Ты сам сказал, что с понедельника здесь не получится остаться одним.
Алек находит мое заявление оспариваемым.
- Да, но... – он замолкает, а я приподнимаю бровь.
- Но? – подсказываю я.
Теперь Алек готовит полноценный ответ.
- Будет ещё завтра и воскресение для этого. Не поверишь, но нормальные люди купаются днём.
Завтра уже не будет таким. И наши мысли станут испорчены возможной проблемой. Алеку, конечно, я этого не говорю.
Когда куртка оказывается на ближайшем лежаке, я принимаюсь за кардиган, вызывая этим ещё несколько хмурых складок на лбу Алека.
- Ты сам говорил, что не относишь себя к числу нормальных людей.
- Это совсем другое, – мгновенно отмахивается он.
Его протест кажется мне непонятным, который вдобавок читается ещё и в переливающихся тревогой глазах, но я всё равно не теряю решимости.
- В чём дело, Алек? Почему мы просто не можем этого сделать?
Секунду подумав, он категорично выдаёт.
- Ты можешь заболеть, принцесса.
Перестав расстегиваться на последней пуговице, я наклоняю голову.
- Серьёзно? – раздражение пробует захватить интонацию моего голоса. – Мы – не болеем, Алек. Ничего другого придумать не мог?
Алек скептически окидывает меня взглядом, прищурив в сомнении глаза.
- С твоей-то «закадычной» дружбой с удачей, невозможное становится возможным, – пробует он отшутиться, но его голос наполнен серьёзностью.
Однако я не останавливаюсь, на этот раз его шутка не пройдёт, оставшись проигнорированной.
От кардигана я тоже избавляюсь, и, ступив, на мягкую поверхность, предназначающейся для ног, снимаю поочередно сапоги. Когда мои пальцы касаются пуговицы на джинсах, слышу, как Алек резко втягивает воздух.
- Это уже слишком, Лена, – бормочет он, отворачиваясь.
Вот она самая главная причина его протеста. Однако, такая проблема очень легко скрывается водой. Потому, как только мои джинсы оказываются там же, где и остальные вещи, оставив лишь майку и нижнее бельё на себе, разворачиваюсь и ныряю в бассейн.
Множество острых иголок мгновенно колют кожу теплом, и каждая частичка меня, каждая нервная клеточка чувствует невероятный восторг, окутавший тело. Горячая вода так приятно ласкает мою кожу, что несколько секунд я не спешу выныривать обратно, проплывая вперёд, пока не чувствую давления в груди.
Прохладный, наполненный ароматом снега воздух касается моего лица, вокруг медленно взмывает к небу пар. И мои эмоции снова находятся на грани передозировки восхищением. Я улыбаюсь, когда понимаю, что на меня устремлён упрямый взгляд. Чуточку насупившийся Алек качает головой, стоя на самом краю бассейна. Но назойливая улыбка в стороне от его губ не остаётся, едва приподняв оба уголка его рта вверх. Он больше не сопротивляется ей. Уступает. Ровно также, как и его взгляд сменяется блеском теплоты.
Я подплываю ближе.
- Может наконец присоединишься? – сладко прощебетав, предлагаю я.
Хоть он улыбается, головой качает упёрто.
- Давай, Алек, – не отстаю я, завидев на его лице отчётливую борьбу с желанием. – Зачем тогда ты вообще привел меня сюда, если не позволяешь пользоваться возможностью? – С вызовом наклоняю голову. – Это ведь ты просил меня сегодня перестать прятаться от жизни. Вот оно, пожалуйста, – развожу руками в сторону, с хитрецой улыбаясь, –именно это я и делаю.
С секунду в глазах Алека мечется очевидное возражение, но он оставляет его при себе. Однако и согласия не спешит давать.
- Ты сошла с ума, принцесса. Только ты можешь бросаться из крайности в крайность: либо полное «ничего», либо чересчур «я согласна».
- Что в этом плохого? – Мой взгляд умоляет. – Давай, Алек, – настойчиво уговариваю я, а затем шёпотом добавляю. – Пожалуйста. Когда ещё выпадет такой шанс?
Ещё мгновение Алек продолжает едва заметно покачивать головой, а затем обращает взгляд к небу, смотрит на него так долго, будто кроме звёзд может обнаружить на что-то ответ. Но очевидно, что он на самом деле что-то находит, потому что, когда возвращает ко мне свой прояснившийся взгляд обратно, его стойкость рушится.
Теперь мне останется до конца жизни только гадать, что он мог там увидеть, что так быстро изменило его решение. Потому что избавляется Алек от одежды ещё быстрее, чем я.
Дыхание замирает, и я боюсь, что тело не вынесет того жара, что жжёт изнутри и сжигает снаружи, как множество поднесенных факелов к коже.
Глаза неспешно скользят вверх, словно вычерчивают контуры его тела острым ножом. Неправильно приписывать парню слово потрясающий, но сейчас это единственное, из чего состоит весь мой словарный запас, глядя на высокое, гибкое тело Алека в полный рост.
Мне дурно, сердце кажется и вовсе забыло, как нужно работать – оно то ёкает, то ускоряется, а то и полностью отключается. Волнение зашкаливает, угрожая пульсу проломить собой вены...
На мгновение я вновь погружаюсь в воду, скрывая своё желание вместе с собой. И даже горячая вода, помогает остудить мои закипевшие мысли. Вынырнув, понимаю, что Алек готовится прыгнуть. И в тот момент, когда он оказывается в воздухе, может уложиться целая вечность. Но не проходит и доли секунды, прежде чем его глаза оказываются напротив моих.
Его улыбка, такая тёплая и яркая, ослепляет своей лукавостью, но я могу лишь наблюдать, как соблазнительно скользят по ней маленькие капли воды.
- Теперь довольна? – шепчет Алек вопрос, но мысли мои уже не здесь, чтобы я могла его разобрать.
Тысячи всех земных сил притягивают меня к его губам с опаснейшей скоростью. Мой срыв равняется катастрофическому бедствию, но всё, что я знаю, что ни одна часть моего разума не считает это неправильным.
Я целую его – действительно набрасываюсь – измученная и утомлённая вечными опасениями и предостережениями. И любое внезапно вспыхнувшее противоречие моментально отправляется ко всем чертям – я хочу целовать Алека так, словно он единственный воздух на всей этой невзрачной планете, и мне плевать, как далеко это зайдёт.
На мгновение Алек теряется, подавшись телом назад. Но всего на мгновение, ничтожное и едва заметное. А в следующее моя талия в его руках, плотно сжимающихся в кольцо.
Сердце вновь готовится к мировому рекорду по скорости. Ломится в грудь так, что становится больно. Мои пальцы в его волосах – бродят в них хаотично и неосознанно. Я жмусь к Алеку ещё ближе, сильнее, хочу получить максимальный контакт с его телом. Тело ломит, трясёт и нуждается в чём-то необъяснимом.
Ближе – вот, что за желание рвёт мою кожу.
Просто хочу ещё и ещё ближе.
Я могла бы раствориться в нём, утонуть в каждой частичке его кожи, забыться в его поцелуях, отдаться этому моменту всем своим существом...
Мысли сплошная неразбериха и путаница, настолько опьянённые происходящим, что я не сразу понимаю неразборчивые движение его ладоней: они то оказываются по бокам моей талии, вжимаясь пальцами в кожу, то снова оборачиваются вокруг неё, притягивая обратно к себе, и теперь желание оказаться ближе к Алеку становится вполне объяснимым.
Алек отстраняет меня. Сознательно или нет... Хотя, кого я обманываю? Конечно, он делает это сознательно, а вот притягивает, наоборот, нет.
Этот поцелуй грозит в любой момент прерваться, поддавшись рациональной части Алека.
Но я всё равно получу желаемого.
Толкаю его вперёд до тех пор, пока спина Алека не прижимается к белоснежной поверхности бортика бассейна. Но не проходит и миллисекунды, как он меняется со мной местами, прижимая теперь меня к бортику.
Я ожидаю, что он вновь вопьётся в мои губы пылким поцелуем, но вместо этого он останавливается и просто смотрит в мои открывшиеся от поражения глаза.
- Ты должна прекратить делать это, принцесса, – говорит Алек, легко улыбаясь, и на удивление его голос звучит слишком ровно, что не сродни пульсирующей сонной артерии на его шеи.
Я падаю с небес на землю, но умело скрываю это, заставляя себя беззаботно улыбнуться.
- Делать что? – притворяюсь я, что ничего не понимаю.
Ложь. Ложь. Ложь. Я знаю, чего хочу, находя миллионы причин, оправдывающих мое поведение.
Алек сглатывает, но отвечает мне такой же улыбкой – притворной во всех своих смыслах. Глаза так цепко устремлены в мои, что я могу видеть зарождающийся в его мыслях ответ. Но вся его решимость улетучивается, когда его взгляд ненароком падает вниз. На мою шею. Ещё ниже.
Его тело напрягается, плечи становятся каменными, когда ладони упираются в бортик по обе стороны от меня. Он закрывает глаза, качая головой.
- Эту кофточку необходимо жечь за то, что она сбивает мысли своим непристойным видом, – Алек пробует пошутить, но его сломленный голос говорит о том, что он вполне серьёзно рассматривает озвученный вариант.
Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что вырез съехал, поддавшись тяжести мокрой ткани, и теперь большая часть моего чёрного лифчика открыта взору Алека так, что и майка собственно больше не нужна.
- У меня есть идея получше, – мой хриплый голос полон волнения, хотя решимости во мне в десятки раз больше. – Нужно просто от нее избавиться.
Мои слова мгновенно призывают глаза Алека открыться. Я вижу в них большее, чем непонимание, что-то очень сложное и неразборчивое. Но его ладонь уже на моём запястье, едва успевают мои пальцы коснуться края майки. Он смотрит вниз, и на его скулах проступают желваки.
Медленно он поднимает взгляд к моим глазам; дыхание его сравнимо с внезапным затишьем, грозящим расколоть воздух напряжением.
- Осторожнее, – вполголоса произносит Алек. – Ты снова переходишь эту границу.
Знаю. Но ещё отчетливее я знаю, что борьба в его глазах близится к поражению.
Прочный узел обтягивает сердце, дышать с каждой секундой почему-то сложнее. Робко, словно касаясь дикого животного, я расцепляю пальцы Алека на моём запястье и отпускаю его руку.
Воздух становится горячим и опаляющим, когда я, положив ладони на его лицо, сокращаю расстояние между нашими губами и оставляю на них нежный и мягкий поцелуй.
Алек делает судорожный вдох.
Выдох:
- Лена... – моё имя, произнесенное его взволнованным голосом, пронизывает меня дрожью.
Такой необъяснимо сильной дрожью, оставляющей на кончиках моих пальцев покалывание.
Я снова целую его. И снова. Пока его губы, сдавшись, не приоткрываются, и я углубляю поцелуй, касаясь его языка своим, с некоторой опаской, хотя я и пытаюсь вернуть горящую страсть между нами.
Большими пальцами рук я глажу его впалые скулы, уже раздумывая, что знаю, как можно получить желаемое. Но пока я оставляю выбор за ним.
- Пожалуйста, Алек... – произношу я прямо в его губы, однако в следующие мгновение теряю с ними полный контакт.
Алек отстраняется от меня, как ужаленный, прекрасно осознавая, что я имею в виду.
- Ты не понимаешь, о чём просишь меня, принцесса.
Я понимаю, о чём прошу. Ко всему прочему, я прекрасно осмысливаю, какова цена за желание. Это он не понимает, что я готова заплатить эту цену уже давно. Ровно также, как и не понимает, что он того стоит. Не принимает того, что он стоит в десятки раз больше. Он никогда не примет того, что кто-то может хотеть чем-то жертвовать ради него. Никогда не примет того, что кто-то готов отдать свою жизнь за него.
Он не знает насколько прекрасен. Всё его воспитание построено только на самопожертвование, хотя жертвовать надо ради него.
Моё сердце сжимается. Больно. Чертовски больно любить его с ограничениями.
Мне всегда было недостаточно Алека. И причина была только в том, что он сам не позволял мне любить его больше.
Сейчас же...
Мягко, осторожно и робко я касаюсь его лица.
- Алек...
Но он не даёт мне сказать. Из его груди вырывается звук – отчаянии и бессилия, когда он резко отстраняется от меня, заставляя затихшую гладь воды разволноваться.
- Чёрт! – рычит он. – Да что с тобой такое, принцесса!
Никогда я не слыша и не видела в нём столько обиды.
Алеку хватает одного мгновения, чтобы выбраться из бассейна. И пока я разворачиваюсь, собираясь следовать за ним, он что-то пинает по дороге к дверям.
Он не думает одеваться, кажется, единственное, что ему нужно – избавиться от злости и ярости. И если честно, моя идея его остановить выглядит до ужаса безумной. Но я не могу его отпустить. Не так. И не сегодня.
Через секунду и я выбираюсь из бассейна, ловя его как раз, когда он переступает порог дома.
- Остановись, Алек...
Я делаю это ненамеренно, но вцепившись в его запястье, снова играю не по правилам. Мои желания берут надо мной вверх. Моя сущность управляет моими действиями. И только тогда, когда меня встречает затуманенный взгляд Алека, резко повернувшегося ко мне, осознаю, что мои ногти вонзаются в его кожу.
Пылко отбрасываю его руку, начиная тихо нашёптывать проклятия вперемешку с сожалениями. Но поздно. Алек приходит в себя. Он знает. Да, он определённо всё знает.
Несколько секунд моё сердце не бьётся. Я не могу вынести то, как смотрит на меня Алек.
Как на врага.
Медленно он сглатывает.
- Что же... Пусть будет по-твоему.
Это звучит без эмоций. Так сухо и холодно, что мне кажется ещё немного, и он меня возненавидит. Или уже ненавидит. Мне не достаточно времени, чтобы понять.
Внезапно Алек хватает меня за руку и рывком притягивает к себе. Его хватка на моей руке почти болезненная. Это длится мгновение. В следующее он буквально сгребает меня в охапку и несёт в неизвестном направлении. Я не сопротивляюсь, не брыкаюсь. Есть что-то взрывоопасное в его поведении, действиях, тишине.
Пара секунд – и он отпускает меня на пол. Мы в комнате, в тёмной, холодной.
Несколько мгновений мы стоим молча, опасная спокойность Алека доводит меня до края нервозности. Я остро впитываю в себя каждое мгновение в тишине, ожидая, когда начнётся гроза.
Он делает шаг. Ещё один. На третий я начинаю пятиться спиной назад, дрожа и обхватывая свою талию руками, прижимая мокрую майку вплотную к коже. Нервозность нарастает с каждым его шагом, и когда моя спина внезапно упирается в стену, с моих губ срывается обрывистый вздох.
Нас разделяет какие-то жалкие сантиметры. Алек знает, что под его невероятно уничтожающим взглядом я распадаюсь на части. Но на этот раз он не даст мне пощады. Если я и хотела вытащить все его чувства наружу, сейчас у меня получилось это сделать, как никогда, масштабно.
Он склоняет голову в бок, намного большее, чем простой интерес, источает глубина его глаз. Алек хочет заглянуть туда, где бьётся моё сердце.
- В чём дело, принцесса? – хрипотца в голосе Алека делает его ещё более устрашающим. – Разве не этого ты добивалась?
Возможно.
Нет.
Не таким образом.
Есть миллион вариантов, как я могу ответить, но ни один не могу озвучить. Язык прирос к небу. Я забыла все слова на свете, оставшись поверженной и растерянной.
- Я так и думал.
Он не задерживается возле меня и секунды и начинает идти в сторону двери, получив в очередной раз стопроцентную победу надо мной.
В очередной раз...
И только в этот момент я понимаю, по каким правилам он ведёт игру.
- Это не честно, Алек! – бросаю я, когда он уже почти достиг выхода.
В первые несколько секунд он остаётся неподвижен, а затем медленно поворачивается ко мне, глядя так, словно взвешивает смысл моих слов.
- Никогда бы не подумал, что скажу тебе подобное, но сейчас я не хочу с тобой разговаривать.
Это почти пощёчина. Но далеко не неожиданная.
- А придётся, – моему удивлению над собой нет предела, но я устала молчать, постоянно поддаваясь его властвованию. – Не всегда будет всё так, как тебе хочется, Алек.
Едва заметная усмешка трогает уголок его губ.
- Я в этом сомневаюсь, принцесса.
Грубо. Даже чересчур для него, но я не собираюсь так быстро сдаваться. Злость огнём наполняет моё нутро и воспламеняет кожу, лицо обдаёт жаром.
- Ты не сможешь каждый раз подавлять меня, используя силу и запугивания! Это низко, даже для тебя.
И вот наконец я зацепляю его за живое, потому что уже в следующее мгновение он возле меня.
- А что мне остаётся делать, Лена? – рычит он, и я вздрагиваю, когда его ладони ударяют об стену по обе стороны от меня. Но это не жест злости, а чистейшей беспомощности. – Думаешь, мне самому нравится вести себя, как конченый кретин? – Алек склоняется ниже, и мне приходится запрокинуть голову вверх, чтобы встретить его полыхающий эмоциями взгляд. Расстояния между нами почти нет, но мы оба выдерживаем это мгновение. – Ты снова не оставляешь мне выбора. Я не могу защищать тебя, когда у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
Я знала, что он снова прибегнет к этой манипуляции, поэтому тут же отбиваю его слова, давно поняв, что так он оправдывает лишь свой страх.
- Не будь лицемером, Алек! – твёрдо проговариваю я. – Ты защищаешь не меня, а лишь свои чувства. Это ты не можешь справиться с моим решением.
- Чего ты хочешь от меня? – его дыхание учащённое и тяжёлое, глаза заискивающе всматриваются в моё лицо. – Что я по-твоему должен сделать? Принять, что тебе абсолютно плевать, что станет с тобой? Позволить...
Я прерывая его, приходя в неимоверный гнев.
- А я и не спрашиваю твоего позволения.
Я совершаю попытку тут же выбраться, увильнув в сторону, чтобы хоть немного сбавить обороты и не наговорить лишнего.
- Мы не закончили, – рычит Алек, перехватывая меня за талию и пригвождая обратно к стене.
Его взгляд наполнен не то яростью, не то глубоким отчаянием, но оба проявления меня до жути злят.
- О, ну конечно же, я всё время забываю, кто у нас принимает решения. – Я сама уже не отдаю отчёта своим словам, знаю лишь, что говорю чистую правду. – С самого начала ты только и делаешь, что принимаешь решения за нас обоих. Это ты разрешил нам быть вместе. Это ты то отвергаешь меня, то снова принимаешь. Только ты решаешь, как далеко мы можем заходить и когда нам следует остановиться.
- Ну, если бы ты принимала решения, то уже бы с месяц назад была под могильной плитой.
Я ахаю.
Алек моргает, его глаза чуть проясняются. Он слышит себя в тот же момент, когда я слышу резкий хлопок по его лицу. И только спустя миллисекунду мы оба приходим к осознанию, что каждый из нас сделал.
Я толкаю его в грудь, хотя моя ладонь по-прежнему горит от того, как я приложилась к пощёчине. Но я не жалею, всё, что мне нужно – убраться подальше, пока не покалечила его ещё больше.
Однако проще было бы сдвинуть стену, чем его. И каждая моя попытка оттолкнуть его проходит безрезультатно.
- Нет, – говорит он твёрдо, – ты не уйдёшь.
Он произносит это коротко, и я больше чем уверена, не придаёт даже отчёта тому, что просто боится меня отпускать сейчас. Хотя и не извиняется за слова. И в этот момент я понимаю, что он делает. Снова. Заставляет себя ненавидеть.
- Скажи, что я должен сделать, чтобы ты прекратила желать этого.
- Для начала произнеси это вслух, Алек! Ну же! Это не так сложно – тебя! Но ведь в этом и проблема. Я хочу – только тебя. Настоящего. Не телохранителя. Не наигранный образ всегда правильного человека, который никогда не оступается. Не того, кто убегает от своих желаний и боится даже прикоснуться ко мне лишний раз... – Я сглатываю, эмоции рвут нутро силой, образуя в груди давку. – Я хочу любить тебя, Алек. Не так, как ты мне всего лишь позволяешь это делать, а так, как я чувствую это.
В глазах Алека тлеет мука, мои слова бьют прямо в цель, хоть никто из нас и не был готов к правде, но я всё равно не останавливаюсь.
- Я устала притворяться, что мне достаточно тебя, Алек. Но ещё больше я устала себя чувствовать неправильной на твоём фоне, какой ты меня всегда выставляешь, притворяясь, что сам держишься идеально. Ведь так удобнее тебе, неправда ли?
- Правда.
Сокрушённая таким ответом, я моргаю. Однако потрясение не последнее, потому что дальше следует оглушающая тишина.
- Серьёзно? – изумляюсь я до глубины души. – И это весь твой ответ? Я только что выложила тебе все свои чувства, а ты даже не потрудился дать мне хоть каких-то объяснений? Неужели так сложно быть хоть раз со мной настоящим и сбросить уже с себя этого эгоистичного придурка, каким ты бываешь девяносто процентов всего времени? Очнись, Алек, мир не вертится только вокруг твоих чувств, у меня они тоже есть, и мне каждый чертов раз больно, когда ты ведёшь себя со мной подобным образом!
Я не ожидала от себя такого масштабного срыва, но все слова жалили меня изнутри, оставаясь несказанными, теперь я чувствую лишь пропасть в груди, её холод и отсутствие боли. К тому же, я наконец говорю те слова, которые мгновенно распаляют Алека, неспособного больше удерживать на лице безразличие.
- А что я должен сказать тебе, Лена? Что я облажался? Этого ты хотела от меня услышать? – срывается он в ответ, тоном своего голоса давая понять, насколько глубоко и в нём сидит наша ситуация. – Что каждый день мне приходится бороться с самим собой? Что я ни разу не держался идеально, провоцируя эти грёбаные ссоры, потому что только заставив тебя меня ненавидеть, я оттягивал неизбежное? Как ты не можешь осознать: если ты перестанешь хотеть этого, я никогда не смогу тебе навредить, потому что сам я никогда не перестану желать тебя. Но это должно было стать только моим наказанием, а не твоим! Это я не оказался на столько сильным, чтобы отказаться от тебя в самом начале. А сейчас ты... – Он вздыхает, берёт паузу и проводит рукой по лицу, и только потом на мгновение прикрывает глаза, словно ему сложно говорить. – Ты говоришь, что я не настоящий, но только ты заставила меня снова что-то чувствовать. Сначала любопытство, потом недопонимание, я уже не говорю про тот гнев, когда ты меня назвала геем. – Алек нервно усмехается, словно сам понимает насколько это было нелепо. – А потом, когда я поймал тебя в туалете, жаждая проучить, внезапно понял, что мне нравится эта игра. И с каждым днём я буквально пропадал в влечении к тебе, желая тебя всё больше и больше. Именно тебя. Потому что ты – лучшее, что случилось со мной за всю жизнь, полную этого вечного дерьма, связанного с моим положением, – выговаривает он, вкладывая в свой голос как можно больше значения. – Как я могу разрешить себе потерять тебя? И я ненавижу себя за мысли о тебе, которым вообще запрещено существовать. Мысли, которые ежедневно подводят меня к краю, – тихо добавляет он, и внутри меня всё сжимается. – Поэтому ты должна отталкивать меня, принцесса, потому что держаться от тебя подальше я уже не в состоянии, с каждым днём моего самоконтроля всё меньше и меньше. Его уже нет...
Его последние слова звучат на пике отчаяния, он просит меня оттолкнуть его и сейчас, понимаю я, и в этот момент моё сердце с хлопком защемляет. Теснота в груди становится невыносимой, и я закрываю глаза, чтобы не разреветься. Сильнее прижимаюсь к стене, отыскивая в ней опору, но внезапно чувствую давление на своё тело, когда Алек меня обнимает, словно точно знает, что ещё немного и я упаду. Он утыкается лицом в мою шею, и мы так и стоим в тишине некоторое время, опустошённые, но по-прежнему нуждающиеся друг в друге.
- Ты пахнешь солнцем и сладкими яблоками, принцесса, – внезапно говорит он, глубоко вдыхая меня, и моё сердце волнуется от тона его голоса: хриплого и переполненного восхищением. – Каждый день хочу сказать тебе, насколько сильно это сводит меня с ума.
Я оборачиваю руки вокруг его шеи и ничего не могу ответить, боясь, что этот миг прервётся. Стою как вкопанная и просто не отпускаю его от себя, я не хочу, чтобы у этого момента был конец, но Алек и не собирается отступать. Его рука крадётся вдоль моей талии, когда его губы приоткрываются, оставляя на шеи поцелуй. И ещё один. И ещё. Всё выше и выше.
- Каждый божий день я ухожу из постели раньше, потому что боюсь, если ты проснёшься, я не смогу уже уйти. Ты не представляешь, насколько ты потрясающая, когда улыбаешься этой сонной улыбкой.
Его губы как раз достигают моих, но он не целует, а только проводит по ним лёгким прикосновением. Я открываю глаза и наблюдаю за Алеком, ощущая, что сердце уже раздулось до невозможных размеров. Мне трудно дышать. Я не дышу...
Алек говорил мне множество красивых вещей, но это – это не идёт ни в какое сравнение с прошлыми, что мне кажется, будто я могу влюбиться в него снова.
Его глаза напротив моих, он медленно скользит взглядом по моему лицу с какой-то новой сосредоточенностью. Внутри меня всё начинает трепыхаться, и чтобы справиться с силой этих ощущений, прикрываю глаза. Алек с уверенностью запускает руку в мои волосы на затылок и приподнимает мою голову, когда его губы снова осмеливаются прикоснуться к моим губам, по-прежнему не целуя их.
- А ещё я безумно влюблён в то, как ты начинаешь дрожать перед тем, как я делаю так... – Его губы скользят на подбородок, едва касаясь, они находят ямку у моего горла. Его шёпот бьёт током каждый мой нерв. – Сама мысль, что ты так реагируешь на мои прикосновения...
В одно мгновение он снова напротив моих губ, а я открываю глаза, чтобы видеть его.
- И я готов перевернуть весь мир, лишь бы кто-нибудь переписал правила.
Алек замирает. Моё сердце замирает.
- Но уже согласен играть и по этим.
И он целует меня. Не бешено, не властно, не страстно. Он просто целует меня.
Алек.
Целует.
Меня.
И этот поцелуй он – всё.
Всё, что когда-то случалось со мной важного и ошеломляющего. Вся моя жизнь может заключится в одном ощущение полноценности этого момента. В его ожидании, когда я понимаю его значении. Я даже не знаю, бьётся ли теперь моё сердце или оно предпочло подарить себя Алеку.
Но я знаю главное: на небесах разверзся ад – мы собираемся нарушить все правила...