Если настигнет проклятие

           

Никогда бы не подумала, что дорогу можно сравнить с бесконечностью: длинная, прямая, иногда сворачивающая вправо и влево, или совершающая кольцо, но одно в ней всё же неизменно – у неё нет ни конца, ни края.

Мы всё едем и едем, проезжая всевозможные города и посёлки, о наличие которых раньше даже не знала. В салоне стоит полная тишина, хотя нас находится в нём четверо. Не знаю, какие именно причины на самом деле заставили Несс с Дамьяном ехать с нами, но мне она сказала, что ни за что в жизни не упустила бы возможности оказаться в том месте, куда мы направлялись. Я не стала уточнять, что именно это за место. И не потому, что мне совсем неинтересно. Некая враждебная ненависть, вызванная внутренней тоской и болью, не даёт увидеть в нашей поездке что-то хорошее. Я прекрасно понимаю, что виновато не место, не Алек или ещё кто-либо, кто сидит сейчас в этой машине. Кроме меня самой, или же обстоятельств, связанных непосредственно со мной, вынудивших не только меня, но и Алека покинуть наш город.

Хотя по нему тоже не скажешь, что он ненавидит это место, как я. Он рад, как и Несс с Дамьяном, отправиться туда. Однако, есть что-то такое тревожное в глубине его глаз, которые иногда поглядывают на меня через зеркало заднего вида. И это наконец не связано со мной. Алек будто готовиться к чему-то волнующему. Странно видеть его таким озабоченным и уязвимым, когда дело не касается гибридов и Ордена. И мне, признаться, радостно видеть его таким человечным, каким я редко могла его наблюдать раньше.

Спустя несколько часов тишины, поездка становится более нервирующей. Несс уснула ещё в самом начале пути и до сих пор не просыпалась. Я завидовала ей, пытаясь весь последний час безуспешно занять удобное положение и тоже уснуть, чтобы отвлечься от мыслей. Меня не покидает чувство вины за оставленных в неведении родителей. Мне даже не хватает смелости предположить, что именно они себе надумают, поняв, что я бесследно пропала. Хотя правда – не лучше. Но я отчаянно молилась, чтобы мама сочла исчезновение за бунтарский побег в честь протеста. Так было бы менее больно, зная, что я всё ещё жива. Но сама мысль, что я вообще причиняю родителям боль, терзала меня как голодный зверь, нещадно потрошащий все мои внутренности.

Тоска разрывала грудь, я снова чувствовала что-то недостающее, беспокоящее и скоблящее моё нутро даже тогда, когда только начинала парить на задворках своего сознания. А затем я слышу приглушённые голоса Алека и Дамьяна, понимая, что всё-таки смогла заснуть. В основном пустые фразы, которые ничего конкретного из себя не представляют, потому я не спешу открывать глаза. Просто позволяю укачивающему движению машины оставлять мой разум подальше от реальности. Но толком ничего не выходит.

Я всё думаю и думаю, совершенно не замечая ни времени, ни всё тех же разговоров Алека и Дамьяна, пока редкий, отдающий желтизной свет, набрасывающийся на мои закрытые веки, не начинает всё чаще нарушать собой темноту в моих мыслях. Неохотно я приоткрываю глаза, замечая странное, переливающееся мерцания.

Снег.

Открываю глаза полностью и отрываю голову от сидения. Поверить не могу, что в действительности вижу снег – вот, что кажется самым подлинным сном. Останавливаю мысль ущипнуть себя; даже если это сон, уверена, что желаю в нём задержаться.

Мы по-прежнему едем, но эта дорога узкая, имеющая всего две полосы и совершенно пустая. И если бы не высокие фонарные столбы, выстроенные в ряд, то она была бы ещё и жутко тёмной из-за плотно-растущих деревьев, похожих на беспросветные и высокие стены по обе стороны от неё. Дорога ведёт вверх, туда, где виднеются мириады огней, подмигивающих с подножья и возвышенностей белоснежных выглядящих чересчур сурово гор.

У меня перехватывает дыхание, увиденное производит на меня непостижимо завораживающий эффект.

Не так уж и много требуется времени, чтобы осознать, что это место, затмевающее своим великолепием всё плохое, – горнолыжный курорт. К тому же, горы повсюду, создается впечатление, что не машина движется в их направлении, а они неумолимо надвигаются на нас, захватывая своим могуществом всё открытое пространство.

Поворачиваюсь и вижу, что Несс так и спит. Мне хочется разбудить её, просто для того, чтобы кто-то сейчас восхищался вместе со мной, хотя она и так уже всё это видела, и теперь я понимаю её стремление оказаться здесь. Через секунду я ощущаю на себе взгляд и перевожу свой, чтобы встретить глядящие на меня через зеркало заднего вида глаза Алека. В их уголках образовались едва заметные морщинки от его улыбки на губах, которая сейчас, к сожалению, скрыта от меня. Но этого хватает, чтобы лёд начал оттаивать в моей груди. Улыбаюсь в ответ, мне не составляет труда выглядеть восхищённой. Особенно вновь устремляя свой взгляд к заснеженным Великанам.

Это место похоже на прекрасную новогоднюю открытку, ту самую, при виде которой замирает сердце, и хочется отдать все до единого, чтобы переместиться прямо в нее.

Но чуть позже я понимаю, что поспешила отдать своё сердце виду на горы. Когда машина сворачивает направо и открывается новой вид, мое сердце буквально начинает волноваться от переполняемого его восхищения.

Мне хочется фотографировать, научиться рисовать, сделать всё, что только возможно, чтобы запечатлеть в памяти этот момент навсегда. Запечатлеть свои эмоции и чувства.

Дорога уходит вниз. Моё трепещущее волнение вновь нарастает. Там, в небольшом углубление, расположились домики, сколоченные вместе так, словно это место небольшая сказочная деревушка. Приблизительно их тут от двадцати до тридцати по количеству. Несколько из них высокие, хоть и всего лишь трёхэтажные, похожие на многоквартирные дома в миниатюре. Ещё два из них просто длинные и двухэтажные, с высокими створчатыми окнами. А между ними одно единственное одноэтажное строение, полностью окутанное нитями белых гирляндных фонариков. Возле него растет высокая ель, также наряженная растяжкой гирлянды, на которой разноцветные огоньки танцуют и переливаются волнами.

- Приехали, – сладко лепечет голос Несс, в котором очень легко распознать улыбку.

Но я не могу оторвать свой взгляд, чтобы посмотреть на неё.

- Что это за место? – только и осиливаю я.

По вздоху со стороны Несс, можно понять, что она уже собиралась мне ответить, но её успевает опередить Алек.

- Терпение, принцесса. Я всё тебе расскажу, – говорит он, и я отрываю свой взгляд, чтобы встретить его всё там же в зеркале заднего вида. – Просто одним вопросом этот разговор не обойдётся.

Хорошо, на сейчас я принимаю такой ответ. Тем более, до разговора остаётся совсем немного. Мы уже съезжаем на заснеженную колею, и пока мы медленно едем по ней, на мои глаза также попадаются прогуливающиеся или просто куда-то направляющиеся люди. Некоторые бросают на машину привлеченные взгляды, другие же так увлечены разговорами между собой, что совсем не проявляют никакой заинтересованности по отношению к нам. Они выглядят непринужденными, расслабленными, в вольной манере поведения, как отдыхающие, понимаю я. Именно в этот момент я и осознаю, что место больше похоже не на деревню, а на лесную базу отдыха. Только в данном случае, скорее всего, они здесь из-за катания на лыжах.

Наконец машина останавливается, и я озираюсь по сторонам: на Несс, Алека и уже выходящего наружу Дамьяна. Несс тоже готовится выйти из машины, но Алек сидит по-прежнему за рулём и не заглушает двигатель.

Когда она выходит, а Дамьян открывает багажник, чтобы достать сумки, я не выдерживаю.

- Алек?

- Нам надо чуть дальше, – не поворачиваясь, отвечает он, и я мгновенно же хмурюсь.

- Встретимся у Зака! – громко выкрикивает Несс, уже прокладывая себе путь по узкой каменной дорожки.

Зак? Я хмурюсь сильнее. Нет, мой мозг определённо ничего знакомого в памяти не находит.

В одобрение Алек машет рукой, повернувшись через плечо лицом к Дамьяну, и тот, улыбнувшись, захлопывает багажник обратно, и машина вновь начинает ехать.

Оборачивая руки вокруг подголовника водительского сидения, я нагибаюсь вперёд, нависая прямо над Алеком.

- Ты не считаешь, что пора бы нам уже поговорить? – как бы совершенно ненавязчиво предлагаю я, но тон моего голоса еще как навязчив.

Слышится усмешка, и Алек запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

- Терпение – не твой конёк, принцесса, – констатирует он весело. – Как я мог забыть об этом?

- Может все по тому, что твоё молчание кажется немного странным? – теперь констатирую я не менее очевидный факт.

Алек молчит несколько секунд, выглядя при этом размышляющим.

- Просто... – он ещё немного колеблется. – Просто всё довольно сложно.

Сложно. Вот, с чего начинает убывать моё хорошее настроение.

- Насколько сложно?

- Очень сложно, принцесса, – задумчиво произносит Алек, – я должен был рассказать тебе это намного раньше. А теперь даже не знаю, с чего именно начать.

Машина наконец-то останавливается, и я, откладывая слова Алека до ближайшего рассуждения, нагибаюсь вперёд, чтобы выглянуть в лобовое стекло.

Дом – вот, что я вижу перед машиной. И меня не удивляет его присутствие здесь, всё же мы только что проехали, как минимум, десять подобных. Меня удивляет, что он не похож ни на один из них. Единственным сходством является то, что он тоже бревенчатый. На этом всё и заканчивается. Он больше по размеру, ненамного, но разница бросается в глаза. Двухэтажный, с углубленным крыльцом и двумя балконами, один из которых полностью застеклённый, а второй, напротив, открытый, с выступающей и заострённой к верху крышей.

Но всё это не относится к тому, из-за чего складывается странное ощущение. Даже снаружи дом выглядит так, что создаёт впечатление особого уюта. Но присутствует в нём что-то ещё. Более выраженное. В вечерней темноте, в такой отдалённости от других и наоборот приближенности к лесу он навеивает необъяснимую пустоту.

- Это дом моих родителей, – сообщает Алек, но слова звучат глухо, словно вообще не собирались сходить с его уст.

Поворачиваю голову к Алеку. Одно мгновение наши глаза так близко друг к другу, что кажется они соприкасаются, и я могу впитать в себя все отражающиеся в них эмоции – они тёмные, глубокие и отягощающие. А в следующие мгновение Алек уже выходит из машины и открывает мне дверь. Но прежде чем вернуться в нормальное положение, я бросаю ещё один взгляд на дом. Стал ли он теперь выглядеть для меня по-другому? Определённо.

Я накидываю лёгкую куртку, которая сейчас мне кажется абсолютно бесполезной для такой погоды, и выбираюсь из внедорожника. Алек помогает мне, придерживая за талию. Я снова оглядываюсь, ёжась и охватывая себя руками. Однако, мне не холодно, хотя морозный воздух опаляет щёки и режет нос. Но я бы назвала это естественной прохладой, исходящей от покрывающего землю густого снега. Кажется, я наконец-то приняла своё наследие, текущее в моих жилах, именно оно позволяет мне не так сильно чувствовать холод. Но кожу всё равно охватывают проносящиеся по ней промозглой лавиной мурашки, это не от минусовой температуры на улице, честное слово, это место выглядит жутковато.

Возможно всё из-за того, что минуту назад поведал мне Алек, и место становится покрытым тенью вопросов и множества неполученных на них ответов. А возможно всё дело в самой темноте, тогда, когда остальные дома связывают между собой тонкие нити золотистых фонариков. И ни одна из них не ведёт сюда, словно этот дом оторван от жизни...

Поспешный вывод с моей стороны.

В одно мгновение всё меняется. Свет, настолько яркий и ослепительный, что кажется я вот-вот могу получить из-за него ожог, вспыхивает за моей спиной. Я поворачиваюсь, и мне приходится сощуриться, чтобы глазам не было так больно, в попытке увидеть Алека.

Я не успела заметить, когда он достал из багажника вещи, но сейчас он находится на крыльце, от которого и исходит большая часть освещения.

Теперь я могу разглядеть дом по-другому. Никогда не видела столько лампочек, зажжённых одновременно, и если минуту назад меня смущала жутковатая непроглядная тьма, укрывающая собой этот дом, то сейчас меня немыслимо притягивает к нему, как мотылька на тёплый и манящий свет.

Миллионный по счёту завороженный вдох.

В груди пульсирует новая порция волнения, когда я наконец переступаю порог, и Алек зажигает свет.

Нет, я нисколько не ошиблась, приписывая дому слово уют. Мысли отходят на второй план, уступая место полной сосредоточенности на вещах и деталях. Не сказать, что обстановка отдаёт какой-то особенной роскошью, но в каждом предмете интерьера будто присутствует своя жизнь. Словно оно само выбрало для себя идеальное место расположение.

Идеальный Алек и его не менее идеальный дом – всё сходится к тому, что, должно быть, его родители сами являлись идеальными людьми.

Тут же появляется противоречие, вспоминая, как не так уж и давно Алек отзывался о своём отце. Но, возможно, это всего лишь были слова обиды и злости? Потому что нереально быть плохими людьми, при этом воспитав такого сына.

Я обращаю свой взгляд на Алека, который всего несколько секунд выглядит нерешительным и даже сбитым с толку.

- Добро пожаловать, принцесса, – произносит он медленно, пробежавшись таким же, как и у меня, изучающим взглядом, словно видит свой дом впервые, а затем, повернувшись ко мне лицом натягивает на один уголок своих губ притворную ухмылку.

Что действует на меня странным образом.

Я не могу объяснять, что сейчас происходит с моим состоянием. Мне хочется восторгаться, радоваться и предвкушать ближайшее время нахождение здесь. Но в тоже мгновение унывать, ненавидеть это место и не желать находиться здесь ни одной секунды.

Хочется остаться, хочется вернуться. Хочется говорить, расспрашивая обо всём Алека, и одновременно молчать, никогда не узнавая его секреты и подробности жизни.

Пока я снимаю сапоги, Алек уже проходит внутрь, направляясь к единственной деревянной, боковой лестнице, пристроенной к противоположной стене. Я же не спешу за ним, вместо этого, решаю исследовать первый этаж.

Мои глаза впитывают каждую мелочь, отмечая сколько светлых оттенков присутствует только в одной гостиной, которая и начинается прямо с порога. На самом деле весь первый этаж – это, по сути, гостиная, кухня и две двери, скрывающие за собой что-то неведанное. У правой стены находится открытый, красивый камин, над которым висит плазменная панель. Но мой взгляд долго на ней не задерживается, всё моё внимание сосредотачивается на рамках с фотографиями. И за свой короткий, беглый осмотр, я нахожу практически на каждой Алека, но не успеваю рассмотреть кого-то ещё. На втором этаже слышатся шаги, и я торопливо отхожу, словно только что украла одну из них.

Смотрю на лестницу, и мой взгляд мгновенно встречают тёмно-карие, насыщенные теплотой глаза Алека. Они переливаются присутствием на губах терпеливой, я бы даже сказала частично миловидной, улыбки. Алек прислоняется плечом к стене, стоя на самой верхней ступени.

- Нравится? – сразу же спрашивает он голосом, который словно что-то знает, чего не знаю я.

Скорее всего, это ответа на его вопрос. Потому что хоть я и ощущаю себя так, будто получила бесплатный билет в рай, непрошенное шестое чувство подсказывает мне, что билет этот – поддельный. Потому я ухожу от вопроса, задавая другой.

- Почему Дамьян не здесь, если этот дом ваших родителей?

Я ожидаю, что улыбка в тот час покинет его губы и выражение его лица сменится холодом. Но на этот раз ошибаюсь.

- Дам не любит его и предпочитает обходить стороной.

- А ты?

Алек непринуждённо пожимает плечом.

- А мне всё равно. Я не был здесь достаточно долго, чтобы успеть забыть.

Я не спрашиваю «что» забыть, но приглядываюсь к его глазам с особой интенсивностью, пытаясь уловить в них смену эмоций. Но его взгляд по-прежнему непоколебим. Неважно, чтобы я ни спросила, они остаются такими же тёплыми, говорящими мне, что Алеку нравится всё происходящее.

Он изменился. Причём за те несколько минут, которые провёл наверху. Словно принял что-то и смирился. Или это снова хорошо замаскированный один из тех его образов, которые он принимает всякий раз, когда требуется скрыть от меня своё состояние? Я всё гадаю, пока Алек спускается вниз. Он подходит ко мне и смотрит на мои ноги. Задорная улыбка снова привлекательно поднимает уголки его губ.

- Думаю, тебе не следовало разуваться, – говорит он, возвращая взгляд ко мне. Скулы на его лице подрагивают, словно улыбка держится на его губах изо всех сил. Внезапно она становится больше похожей на оборонительную, готовящуюся сгладить в любой момент неловкость ситуации. Алек не уверен, когда продолжает. – Нас, вроде как, кое-кто ожидает, чтобы познакомиться с тобой.

И если бы не его настолько откровенно нервозное состояние, я бы не ощущала себя сейчас такой настороженной.

- Зак? – предполагаю я, и попадаю в цель.

- Ага.

Мои брови хмурятся в недопонимание.

- И кто же он?

Алек делает глубокий вдох – что означает мне не особо понравится его ответ.

***

Снег умиротворенно покоится на земле, застилая её небольшим покровом, едва ли достигающим щиколотки. И лишь опавшие осенние листья, изредка встречающиеся на вытоптанной дорожке, беспокоят такую чистейшую картину белизны. Тихо. В морозном воздухе кроме звука, похрустывания под ногами раскалывающегося снега, ничего не слышится. Даже дыхание Алека умудряется каким-то образом слиться в унисон вместе с моим, пока мы идём в направлении бара.

Кто бы мог подумать, что буквально через каких-то жалких пять минут, я познакомлюсь с дядей Алека? Или уже остаётся пару минут? Разноцветные бусины, искрящиеся пляшущими огоньками, на той самой одинокой украшенной ёлки, становятся всё ближе. И чем ярче они отражаются на темном цвете моей куртки, тем быстрее бьётся моё сердце. Прямо за ней, в здание, что буквально оккупировали собой сотни светящихся лампочек гирлянды, а Алек назвал его местным и единственным здесь баром, находится Зак. Он им управляет. А если быть ещё более точнее, то всё здесь принадлежит его дяде.

И после всего нескольких объяснений, предоставленных мне от Алека, многие вопросы, терзающие меня по дороге сюда, получили практически полный ответ. Даже Софии до сих пор неизвестно, куда ездила каждый год её дочь, хотя к кому – она точно знала. Не говоря уже об Ордене, который никогда не находил «Грозную долину», хотя и много лет подряд не отпускал попыток.

Я не спрашиваю, почему Орден искал это место, также, как и не задаюсь вопросом: «кого именно они искали». Зато волнует другое. Станет ли этот год исключением?

Когда моя ладонь наконец касается холодной дверной ручки, моё сердце начинает сильнее скакать в груди от беспокойства. Отпускаю её, оставляя дверь закрытой. Набрав воздуха в лёгкие, я разворачиваюсь лицом к Алеку, собираясь сказать, что мне нужна ещё минутка, но он опережает.

- Не волнуйся. – Алек дарит мне одну из своих лучших улыбок и придвигается ближе, чтобы обнять меня за талию. – Зак тебе понравится.

С моих губ срывается непроизвольный смешок.

- Я не об этом волнуюсь, Алек. Это я могу не понравится твоему дяди.

Он приподнимает бровь в удивлении.

- Такого не может быть, принцесса.

- Почему, нет? – взвинчиваюсь я, безуспешно пробуя сохранять безмятежность. – Я нервничаю, ясно? А когда я нервничаю, то всегда несу полный бред. Тебе ли это не знать.

Алек склоняет голову набок, и в свете красивой игры, приливающихся огней, его упавшие пряди волос на лоб, отдают тепло медовым цветом, что не может не притянуть мой взгляд. Плюс, это хороший способ увести свои глаза подальше от его настырно-пытливого взгляда, от которого похоже ничего не может ускользнуть.

- Существует множество причин, по которым ты уже нравишься Заку. Стоит ли тебе напоминать, что ты единственная девушка, которую я привёз сюда, – непринуждённый с каплей хрипотцы голос Алек возвращает мой взгляд обратно к его. – Просто позволь Заку заполучить твою симпатию к нему. Поверь, он специалист по покорению сердец.

Мне хочется задать ему вопрос, почему он никогда не приезжал сюда с Ники, но понимаю, что любопытство сейчас неуместно. К тому же, не уверена, что мне понравится ответ, поэтому оставляю эту тему нетронутой.

- Ладно, идем, – соглашаюсь в итоге я и, собираясь новым запасом решимости, открываю дверь.

Едва ли первые нотки знаменитой песни касаются моих ушей, как сильный голос рок-певицы годов так восьмидесятых мгновенно затягивает меня в воцарившуюся атмосферу, когда захожу внутрь. Мягкий свет, исходящий от настенных бра, нависающих над каждым столиком, заливает пространство таинственностью. Народу внутри присутствует не так много, сколько исходит от них шумного веселья, максимум человек пятнадцать. В основном виновниками столь бурного оживления становятся компания из пятерых мужчин, окруживших бильярдный стол, стоящий в самом отдалённом углу заведения. Они смеются, хлопают друг друга по плечу и самозабвенно катают шары по бархатному волокну, выглядя при этом так, словно игра для них способ занять себя чем-то подобно просмотру телевизора в перерывах между разговорами. Остальные присутствующие сидят по парам, и одна из них хорошо знакома нам.

Несс с Дамьяном занимают места возле высокой деревянной барной стойки, тянущейся на добрую четверть всей стены по левую сторону от входа. Завидев нас, Несс с улыбкой машет рукой, подзывая к себе. Алек стягивает с моих плеч куртку, вешает её и свою на прибитую к стене вешалку, и мы направляемся к стойке.

Я взбираюсь на высокий стул рядом с Несс, гадая есть ли среди присутствующих сейчас здесь Зак и внимательно осматривая каждого, и только в этот момент замечаю, что не усмотрела с самого начала наличие второго этажа, представляющего из себя один длинный балкон прямо над нами. Там довольно сумрачно и пусто, однако на нём так же расположено несколько уединенных столиков. Когда я опускаю взгляд перед собой, то сразу же вздрагиваю. Мои глаза натыкаются на искрящиеся настойчивым интересом глаза напротив, насыщенно зелёного цвета.

Это мужчина – лет тридцати пяти, с точёными чертами лица, широким подбородком и красивым оттенком кожи. В сочетание таких эффектных глаз и каштановых волос, его оливкового цвета кожа буквально выглядит совершенно в мягком свете, отбрасываемым на его лицо. Одежда мужчины не менее броская, на белой футболке в области груди располагается огромная жёлтая табличка, обведённая в красную рамку. А надпись на табличке мелким шрифтом перечисляет правила поведения в баре, зачеркнутые крестом, а ниже ещё одна надпись, выделенная уже жирным шрифтом и гласящая: «В этом баре существует всего одно правило – только я знаю, чего желает выпить твоя душа».

- Закария, – представляется незнакомец, широко улыбаясь, однако в следующее мгновение серьёзничает, вскидывая руками вверх. – Но! Называй меня исключительно Заком. Нам с моим братом повезло на старомодных родителей, придерживающихся традиции давать своим детям общепризнанные предками имена. Благо, мне повезло больше, чем Гавриилу, и я не унаследовал эту традицию в отличие от него. – Зак снова улыбается и подмигивает поочередно Дамьяну к Алеку, который стоит за моей спиной, а затем вновь протягивает мне руку для пожатия.

Я ещё не успеваю пожать её в ответ, как с левого боку, вплотную ко мне, оказывается Алек, нагибаясь на локтях через стойку.

- Вообще-то, я ничего не имею против своего имени, – заявляет он с неприкрытой гордостью. – Не меня же назвали Дамьяном.

Алек незамедлительно направляет косой, горящий блеском вызова взгляд в сторону брата, но тот лишь фыркает в ответ, закатывая глаза.

- Очень остроумно, Алек, не забудь подсказать, когда нужно смеяться, – парирует Дамьян, выглядя при этом как никогда самодовольно.

Алек легонько пихает меня в плечо и словно делится каким-то секретом понижает голос, когда говорит, касаясь губами моего уха.

- Кажется, что я нашёл первого будущего читателя моего словаря. – Он усмехается, и я не могу удержаться от улыбки.

Каким образом Алек умеет всегда обернуть даже негатив во что-то хорошее для своего эго?

Мы обмениваемся с ним короткими взглядами, и на губах Алека я обнаруживаю слишком живую и красочную улыбку. Которая становится новым бесподобным открытием для меня. Я возвращаю ему свою копию этой улыбки, пока не понимаю, что буквально за одну минуту мне открылось как минимум несколько тайн семьи Алека. Едва ли я успеваю оторвать свой взгляд от улыбки на губах Алека, чтобы посмотреть, расслышал ли Дамьян слова старшего брата, как к моей руке, покоящейся на стойке, подкатывает из ниоткуда прозрачная бутылка с мутно медного цвета жидкостью. И лишь одна надпись на совершенно белой этикетке – яблочный сидр. Я с сомнением щурюсь на буквы, написанные от руки.

- Не переживай, – звучит справа звонкий голос Несс. – Это очень вкусно. – Я перевожу не неё недоумённый взгляд. Несс хихикает, поднимая в воздух открытую бутылку, идентичную моей. – Просто Зак считает, что ни этикетка и ни известный бренд делает напиток стоящим. Приглядись.

Она указывает горлышком бутылки на деревянные полки, находящиеся за спиной Зака, который, кстати, не отрывает от меня наблюдающего взгляда. Но Несс права, я не замечаю ни на одной из бутылок настоящей этикетки. Вместо них точно такие же, как и на моей, написанные всё тем же почерком. И, если честно, даже не знаю, законно ли это?

Я вновь смотрю на Несс. Её щёки украшает румянец, по-видимому, от разыгравшегося алкоголя в крови, а её улыбка нереально живая. Как мгновение назад у Алека или сейчас у того же Дамьяна. Их глаза искрятся не только отблеском искусственного света, а настоящим счастьем, словно эти ребята наконец-то оказались там, где были спрятаны их сердца от внешнего мира всё то время, что я их знаю и видела раньше.

- За знакомство? – предлагает мне Зак, протянув свою темную бутылку, очевидно, что с пивом, и я киваю.

Что бы там ни было налито, решаю, что сейчас самое подходящее время об этом узнать. Мы чокаемся, и мои глаза широко распахиваются, когда я делаю небольшой глоток, от насыщенности сладкого яблочного вкуса. Поверить не могу, что алкоголь бывает таким вкусным.

- Эй. А где наше с Дамом пиво? – возмущается Алек.

Зак усмехается, но выходит так, словно он с глубокой задумчивостью хмыкает.

- Если бы я постоянно угощал своих племянников, то разорился бы ещё несколько лет назад, – отвечает он с подначивающей улыбкой на лице, прищурив взгляд на Алеке, будто бы желает получить от него какую-то информацию.

Братья в унисон издают звук, ясно выражающий их протест. Однако вслух озвучивает его один Алек.

- Знаешь, это не совсем честно, – напустив на тон своего голоса серьёзности, говорит он. – Если Дам успел выпить все твои запасы, прохлаждаясь здесь каждый год, то, когда я находился здесь последний раз, ещё даже не был знаком с термином алкоголь.

Ох, на секунду в выражении лица Зака прокрадывается мрак, но он его быстро откидывает, отзываясь тем же образом. Я принимаю сосредоточенный вид на их словесной баталии, опасаясь, что вот-вот она может свернуть в запретном направлении.

- Ну он хотя бы сюда приезжал, – практически причитая, бросает Зак, и я вижу, как эмоции пробуют пробиться на непроницаемую маску спокойствия, натянутую на лицо Алека.

Но тщетно. Алек с лёгкостью удерживает их, закалённый долгими годами тренировок. И вместо ожидаемой реакции, на его губы с некой неохотой взбирается дьявольская улыбка, за которой скрывается очередная колкость.

- Не обольщайся, Зак. Дам приезжал сюда не ради тебя. К сожалению, я понял это только сегодня, что меня долгие годы держали за дурака. – Алек вскидывает бровями, изображая удивление. – Вот же как ирония, ведь именно им я и был. Так что, очевидно, и ты тоже.

Всего лишь на одну нано-при-наносекунду всё затихает и меркнет, как перед раскатом грома. Мне хочется укорить Алека, зная, сколько он уже мучает своей обидой брата, но, взглянув на его лицо, понимаю, что он это делает неумышленно.

- Это не так, мы не... – пробует вставить Несс, но Алек, не позволив ей закончить, отмахивается, игнорируя её слова и заостряя свой проницательный, сияющий рьяной настойчивостью взгляд на лице дяди, приготовившись услышать ответ.

- Ты не можешь винить мальчика за его чувства, Алек, – абсолютно серьёзно говорит Зак, словно ему не нравится поведение племянника.

- Поверить не могу, – усмехаясь, Алек качает головой с таким видом, будто больше не желает ничего слышать. – Я что, единственный, кто не знал об их отношениях?

- Брось это, – добавив поучительной грозности, отзывается Зак. – Никто не виноват, что ты не замечал этого, ослепленный убеждениями, которыми затмил твою голову отец. Дамьян начал бегать за Несс, как только научился ходить. Это видел каждый, кто хотя бы украдкой обращал на него внимание. – Всего одно мгновение Зак молчит, позволяя печали охватить черты его лица. – Немудрено, Гавриил тебе вздохнуть не давал даже во время... – почти бормочет он, оставляя своё утверждение неоконченным.

Последний поворот, и вот разговор зашёл на минную зону, где одно неверное слово и прогремит взрыв. Я делаю сотый по счёту глоток своего напитка, пытаясь унять нарастающий в груди трепет тревоги. Как всё зашло так далеко? Ещё недавно все веселились и улыбались, а теперь груз старых обид и долгого молчания разом заваливает всё хорошее своим тяжелейшим весом мрачности.

Чёрт, а как отлично всё начиналось, что я почти поверила, что попала в рай.

Смотрю на Алека, поражённая тем, что его губ так и не покидает ухмылка, пусть от её вида и ползут по коже колючие мурашки. Он впился взглядом в глаза Зака, который с такой же непреклонностью отвечает ему взаимностью, но Алек остаётся по-прежнему упрямо верен своим принципам, никто и ничто не сможет переубедить его, и глупо на это кому-то рассчитывать.

Наконец-то Зак оживает, словно не выдерживает больше сложившейся обстановки.

- Ладно, – выдаёт он, закатив глаза. – Так и быть, Алек. Я готов пересмотреть свои прошлые утверждения.

Зак улыбается, и раздаётся поочередно два щелчка, открывающихся пробок. Этот звук словно смахивает разом напряжение, потому что на кого бы из ребят я ни посмотрела, все они улыбаются. Ничего не понимаю. Спустя секунду Зак пододвигает Алеку открытую бутылку, затем подтолкнув, направляет вторую в сторону Дамьяна.

- А ему-то за что? – вновь возмущаясь, заявляет Алек. – Это я подставлял себя под обстрел, когда Дам тихо отсиживался в стороне.

Снова ничего не понимаю.

- Ха! – отзывается Дамьян, и я не могу разобрать, чего в этом звуке больше: веселья или возражения. – Если бы я не являлся главной темой, то тебе бы нечем было заговаривать Заку зубы.

Очевидно, что веселья. Мой взгляд не устает перемещаться между братьями, соображая, о чём вообще эти двое толкуют. Алек кривит губами в раздумьях.

- Ты чертовски прав, Дам, – соглашается Алек, а в следующее мгновение где-то на середине между мной и Несс раздается хлопок, когда они дают друг другу «пять».

Моё лицо опускается на ладони. Либо это я не дружу с головой, либо эти двое. Но кто-то определённо сегодня не дружит с ней. Поднимаю взгляд обратно и ещё несколько секунд свыкаюсь с мыслью, что возможно произошедшее – норма их поведения. Но так или иначе, чем больше проходит времени, льётся разговоров и взаимных подшучиваний, тем усердней хочу верить, что произошедшее было шуткой. К тому же, я замечаю ещё более странную вещь. Зак наливает выпивку всем присутствующим так, будто точно знает по времени, когда и что подавать. А ещё, как я понимаю, никто за неё не расплачивается.

И когда мы с Несс отходим в дамскую комнату, я спрашиваю её об этом бессмысленном на мой взгляд факте, однако об инциденте мы обе предусмотрительно умалчиваем. По словам Несс, в основном сейчас здесь находятся постоянные гости (и, да, это я заметила ещё сама, но она всё равно подтверждает, что некоторые из них Омеги, живущие или часто гостящие в «Грозной долине»), которые и так неплохо оплачивают своё пребывание здесь. Плюс, это личная фишка Зака, и именно по этой причине от постояльцев у него нет отбоя, и в ближайшие выходные я смогу сама в этом убедиться.

Перед выходом Несс неожиданно меня останавливает. Смотрит в мои глаза так долго, словно никак не решается заговорить, а потом наконец подбирает слова.

- Зак не плохой человек, не думай, – пробует она начать мне что-то объяснить.

- Я так и не думаю, – заверяю я, не понимая, отчего её взгляд остаётся виноватым.

Она дотрагивается до моего предплечья, неуверенно сжимая его.

- Мы не хотели. Прости, – внезапно произносит она поникшим тоном голоса. – Ты не должна была видеть всё с этой стороны, потому что обычно здесь слишком хорошо, чтобы хотеть вернуться.

Секунду назад я не понимала, к чему её извинения, теперь осознаю, что никто не хочет выносить сор из избы, потому что в действительности это касается только их троих. Она опасается моего сложившегося мнения, но могу с уверенностью заявить, что какое бы оно ни было час назад, по его истечению все изменилось. Что бы ни было испорчено – исправлено.

- Мне так и так хочется вернуться, – не знаю почему говорю именно такие слова, просто хочется, чтобы она по моему настроению не судила, что на самом деле испытываю. – Но если бы был другой случай, вряд ли Вы смогли меня отсюда вытащить. – Я искренне улыбаюсь и добавляю. – Даже за уши.

Несс отзывается на мои слова взаимной улыбкой, затем кивает, и мы возвращаемся обратно.

Общение становится лёгким и непринуждённым. Зак задаёт мне много вопросов, и мне без проблем получается на них отвечать, потому что они только посредственные. Ни одного личного о семье, о настоящих родителях, и что вообще нас привело сюда. Уверена, постарался Алек. Но ничуть не возмущена, что сегодня я думаю только о хорошем.

Ко всему прочему, у меня есть ещё один повод чувствовать себя хорошо. Алек баз каких-либо проблем расправляется уже с четвёртой бутылкой пива. Нет, не сам факт меня радует. А тот, что он не ведёт себя напряжённо. Как тогда в парке – всего несколько слишком быстро-прошедших часов – он был идеально расслаблен. И вот поэтому, когда моя душа не устаёт оттаивать, благодаря поведению Алека, мне всё же хочется поверить, что вскоре грусть пройдёт.

Мы сидим ещё от силы час, так как вскоре все выглядят уставшими и утомлёнными прошедшим днем. Ближе к полуночи мы расходимся, и, возвращаясь обратно к дому, я прошу задержаться Алека на улице, ощущая, что многий груз наконец-то ушёл, и сейчас способна посмотреть на местность другим взглядом. Без ложных суждений, что именно это место отобрало у меня родителей.

Невероятная красота в сочетание с невыразимой тишиной переворачивают что-то в моей душе. Я не забываю. Прекрасно осознаю, что никогда не смирюсь, но нечто большее держит меня, напоминая, что не имею права сдаваться. Ещё не всё потеряно, ещё есть надежда, что всё прекратится и вернётся на свои места. Хотя сердце так и тянет вниз неимоверной болью. Оно горит и кровоточит, но трещины на нём немного затягиваются, когда я внушаю себе, что плохих концов не существует.

Очень скоро мы с Алеком оказываемся в доме его родителей. И у него довольно хорошо получается оставаться на высотах своего настроения. И моё настроение, как выясняется, напрямую зависит от Алека. Чем проще он ведёт себя, тем легче мне отталкивать мысли, что здесь когда-то произошло что-то плохое. Возможно, и не совсем здесь, но по крайней мере этот дом что-то нагоняет на Алека, наверное, то самое, что является причиной у Дамьяна избегать его.

Спустя минут пятнадцать мы начинаем разбирать вещи, раскладывая их по ящикам. А ещё минут через пять я узнаю, что в моих вещах нет ни одной пижамы. И слишком-слишком самодовольная ухмылка на губах Алека даёт мне довольно красноречиво понять, насколько ему приходится по душе данный факт, когда он, ни капли не стесняясь, подтверждает это, говоря, что ему нравится куда больше, как смотрится на мне его футболка, нежели даже самая откровенная коротенькая пижама.

На несколько долгих секунд я впадаю в растерянное смущение. Во-первых, это Алек – он не мог заявить такого вслух, когда постоянно пробует избежать подобных разговоров и держит всё под контролем. Во-вторых... Ну, а во-вторых, мне самой нравится, быть одетой в футболку Алека, когда его запах сопровождает каждую пройденную секунду времени.

Прикусив губу, стараюсь придать себе невинный вид, когда беру из его руки футболку, но моё лицо предательски полыхает жаром. Не знаю, насколько подобное правильно и уместно, когда ты пробуешь откидывать запретные мысли ещё в зародыше, но ничего не могу с собой поделать, когда это вызывает такие непривычно новые чувства. Я переодеваюсь, а заодно и нахожу все же несколько пар спортивных шорт, одни из которых решаю всё же надеть, перед тем, как спустится вниз к Алеку.

Оказывается, что он готовился к нашему переезду с неделю. Собрал много вещей, позвонил заранее Заку, обдумал многие детали, чтобы мы смогли уехать незамеченными. Алек настолько хорошо организовал наш побег, что даже если бы кто-то захотел придраться, то точно бы не смог. Это ещё одна черта его характера, которая не перестаёт меня изумлять. Иногда, она его губит бесконечным анализом своих ошибок, когда что-то отходит от плана и срывается, но тогда, когда всё получается, можно увидеть его в совершенно отличном настроении.

Наш холодильник также был подготовлен к приезду, Алек делает по виду вкусные сэндвичи, но мой аппетит так и не желает сегодня пробуждаться, и, налив себе кружку фруктового чая, устраиваюсь с ней на мягком ковре перед зажжённым камином, разглядывая на нём фотографии.

Меня удивляет насколько Алек с Дамьяном были похожи в детстве, нежели сейчас. Волосы у обоих светлые, почти золотистые, как утренние лучи едва взошедшего на горизонт солнца. Черты лица у Алека мягче, и вместо острых скул присутствуют милые детские щёчки. Мои губы тянутся в улыбке. И только сейчас, я знаю, что он очень сильно похож на свою мать, а не на отца, как думала ранее. Это Дамьян похож на него. По крайней мере, те братья, которых я вижу на сегодняшний день.

Кладу подбородок на колени и концентрирую внимание на молодой девушке, находящейся на одном фото в обнимку с Заком, чей цвет волос ослепительно светлый, и ловлю себя в этот момент на мысли, что её глаза я где-то уже видела. Прищуриваюсь, разглядывая их цвет. Голубые, успеваю подумать я, прежде чем мои мысли сбиваются.

Алек садится за моей спиной, притягивая к себе. Он устраивает меня так, что его ноги оказываются с двух сторон от моих бедёр, после обнимает и включает телевизор.

- Мы больше не будем драться за просмотр фильмов, – заявляет он довольно будничным тоном, сосредоточенно переключая каналы. – Зак просто лучший человек на свете, даже не стал спрашивать, для чего нам нужно два телевизора.

Устраиваю голову на его плече и переплетаю между собой лодыжки.

- Всё ещё существует такая вероятность. – Кривлю губами. – Например, нужно решить, кто смотрит в спальне, а кто внизу.

- Проклятие, – усмехается он, качнув головой. – А я-то рассчитывал на перемирие... Хм, хотя... вот и возможно оно.

Внезапно Алек прекращает переключать. Чувствую, как моя бровь ползёт вверх, и издаю озадаченный звук.

- Серьёзно? Ты готов смотреть «Сверхъестественное»?

Слышится ещё одна усмешка возле моего уха.

- Почему бы и нет? Теперь никто не застукает меня за просмотром этого сериала. – Набираю воздуха, пробуя сказать, что у меня появился наконец способ его шантажировать, но не успеваю. Алек рушит едва ли зародившуюся надежду. – Даже не мечтай, я найду множество способов, чтобы ты потом об этом смогла пожалеть. – Он выжидает несколько секунд, чтобы произвести больший эффект. – В конце концов, хочешь ты смотреть его или нет?

В ответ звучит мой хриплый смех.

- Я готова пожертвовать сериалом ради такого.

Неожиданно губы Алека касаются мочки моего уха, легко целуя её, и сильнейшая дрожь пробивает всё моё тело. Его руки на моей талии сжимаются в кольцо, словно пытаясь удержать мою дрожь. Или усилить её, тут я так и не могу разобраться.

- А этим? Тоже готова пожертвовать? – шепчет его низкий тихий голос.

Приходится значительно постараться, чтобы вернуть над своим трепещущим телом контроль.

- Ты хоть представляешь, чего будет стоить реакция Дамьяна или того же Марко, после того, как ты упрекал их и подшучивал за «Дневники вампиров» и «Игру престолов»? – ещё заставляю звучать свой голос уверенней, так как его губы по-прежнему легко скользят по кожи за ухом. – Поэтому советую придумать мотивацию по существеннее.

Алек отстраняется от меня и демонстративно выставляет пульт, словно готовится переключить.

- Кажется, где-то там показывали «Пилу», – наигранно угрожает он, отводя руку дальше, когда я пробую перехватить пульт.

Тянусь вперёд, но вторая рука Алека, находящаяся на моём животе, возвращает меня назад. Приглушённый наглый смех за моей спиной подначивает бороться упорней, но теперь Алек поднимает руку вверх, и я вынуждена сдаться, однако не забывая при этом пихнуть его локтем в живот.

- Хорошо, – отступаю я, издав драматичный вздох. – Твоя взяла.

Грудь Алека содрогается от слабого смеха.

- Перестань, нужно было соглашаться, когда я предлагал тебе компромисс. Твоя попытка изначально была обречена на провал.

Закатываю глаза, беззвучно подражая его надменному тону.

- Пульт по-прежнему у меня, – предупреждает он, словно видел только что моё дурачество.

Испускаю ещё один театральный вздох, на этот раз уже окончательно признавая проигрыш, и снова устраиваю голову на его плече. Но от мыслей избавится не получается, хотя и серия попадается одна из самых захватывающих. Сегодняшний вечер, наполненный спутавшимися противоречиями и впечатлениями, никак не отпускает от рассуждений. И какое-то время мы увлечены молчанием, пока я не чувствую спиной, как грудь Алека замирает на вдохе, удары его сердца становятся всё менее ощущаемые. Он откидывает голову на диван.

- Знаешь, – говорит он на выдохе. – Мне жаль, что в свой первый день здесь, ты стала свидетелем наших старых обид. Я должен был молчать...

- Всё нормально, Алек, – мгновенно перебиваю его. – Я понимаю.

Алек качает головой, по-прежнему глядя на потолок.

- Я не должен продолжать винить Дама. Он просто переживал за мою реакцию, зная насколько я бываю вспыльчивым иногда. – У него выходит грустная усмешка. – Кто бы мог подумать, что я когда-то это признаю.

Одно мгновение, я не могу выдать и слова, зная, чего стоило Алеку признать, что он неправ. Я поворачиваю голову, наблюдая за его выражением лица. Оно простое, без тени смятений и прочих волнений. Такое, словно ему могло полегчать от собственных слов.

- Обещаю, вечно хранить этот секрет при себе, – пробую я придерживаться иронии, как это делает Алек.

Его глаза яркие и озорные, когда он смотрит на меня из-под своих густых ресниц.

- Думаешь, я поверю тебе после всего, маленькая шантажистка? – спрашивает он с искренне прозвучавшей неверующей усмешкой. – Боюсь, за такой компромат мне предложить нечего. – Алек вновь обращает взгляд к потолку, тихо добавляя, так, что я даже не могу разобрать интонацию его голоса. – Предложил бы душу, но она уже твоя, принцесса.

Моё сердце замолкает. Причём по-настоящему перестаёт на один миг стучать, замедляя идущее время вокруг. Не могу объяснить, как действуют на меня его слова. Просто знаю, что хочу слышать подобное постоянно. А ещё знаю, что не хочу, чтобы такой момент разбавлялся с иронией, потому решаю оставить всё так, как есть, и поворачиваю голову обратно.

Взгляд вновь встречает ту самую фотографию, что привлекла мой интерес. Глаза – всё дело в глазах. Их нежный васильковый цвет так знаком... Даже их выражение, эта пленительная доброта, которая так и манит сердце открыться и довериться.

Несс.

Озарение словно яркая молния проносится в моих мыслях. Невозможно быть настолько похожими, если только не является друг другу родственниками.

Кусаю внутреннюю часть щеки, удерживая себя от вопроса, и прислушиваюсь к действиям Алека за моей спиной. Он уже выпрямился, и неизвестно на самом деле ли он смотрит сериал или просто позволяет сменяющимся картинкам отвлекать его от задумчивости. Но в итоге не выдерживаю, решая, что когда-нибудь придётся попробовать узнать больше.

Почему бы не сейчас?

- Алек, – зову его, но голос мой так и не зазвучал уверенно. Боковым зрением замечаю, что он повернулся ко мне, и тогда указываю на фотографию. – Кто эта девушка на фото рядом с Заком, – аккуратно начинаю я. – Мне показалось или она действительно похожа на Несс?

- Это Натали. Она была младшей сестрой Софии, – отвечает он совсем без промедлений, чем сильно удивляет меня. – Так что, тебе не показалось, Несс действительно очень сильно похожа на неё.

В горле встаёт вопрос, и мне требуется секунда, чтобы озвучить его.

- Была?

- Да, – теперь его слова звучат чуть черствей. – Вдобавок, Натали была и женой Зака.

- Ох... – не удерживаю я своего ошеломления.

Проклятие. Первый же вопрос с моей стороны, и я зарулеваю на то самое минное поле. Мои губы по-прежнему приоткрыты, не знаю, что сказать дальше. Сижу, не шевелясь и надеясь, что сейчас всё забудется. Но Алек продолжает смотреть на фотографию. А затем искоса на меня, и я замечаю, как черты его лица смягчаются. Он вновь опрокидывает голову на сидение дивана.

- Если ты хочешь что-то спросить, не бойся, принцесса, спрашивай, – озвучивает Алек потерявшим все оттенки интонации голосом.

Но в ответ лишь качаю головой. Пусть что-то внутри меня и подначивает выпалить целый шквал вопросов, это будет чересчур нагло. Ещё давно я пообещала себе: Алек сам решает сколько может мне рассказать.

Молчание растягивается минуты на две, мы оба остаёмся неподвижными, в своих мыслях. Алек так и смотрит в потолок, когда внезапно начинает говорить.

- Натали тоже была Альфой. И они с Заком стали первыми в нашей семье, кого возненавидел отец за их запретные отношения. В принципе, точно также, как и София. – Алек делает паузу, я поворачиваюсь и внимательно слежу за эмоциями на его лице, когда он продолжает. – Помню, как Зак с отцом много ссорились по этому поводу. В любой удобный момент отец не упускал возможности вразумить его, напоминая, что он должен был быть следующим после него, кто займет место лидера. Но Зак никогда не хотел этого, к тому же, он точно не собирался расставаться с Натали, и тогда он решил, что нужно скрыться. Ко всему прочему, к тому времени это было необходимо из-за Натали, когда её начали искать.

Алек временно молчит, и тогда я решаюсь предположить.

- Орден?

Он кивает и даже странно усмехается.

- Натали была прекрасной девушкой, но её нрав ни с кем был несравним. Возможно, Несс унаследовала это от неё, – задумчиво произносит он, на мгновение прерываясь. – Протест с её стороны повлек тогда за собой много проблем для всех, когда она захотела доказать Софии, что её чревато пробовать переубедить. – Ещё одна пауза, он поднимает голову и что-то в этот миг происходит в его глазах. Они темнеют, взгляд становится холодным. – Зак начал строиться здесь ради Натали. Конечно был период, когда они какое-то время пытались бороться, расходились, а потом он просто взял и увёз её сюда. Год или два от них не было ничего не слышно, но вскоре, он связался с отцом. Сказал, что хочет помириться, и даже построил для него собственный дом.

Мои глаза машинально приходятся по стенам того самого дома, точно также, как и Алек осматривает его. Неожиданно осознаю, что задержала дыхание, когда воздух шумно вырывается из моих легких. Это привлекает взгляд Алека, он выпрямляется и, разворачивая, усаживает меня на одно колено, словно я маленький ребёнок, а он готовится мне что-то поведать. Теперь его взгляд не отрывается от моих глаз, он пристальный и глубокий. На его скулах выступили желваки, создав на выражении лица серьёзную озабоченность. Я понимаю, что на данный момент, Алек обдумывает, что сказать мне. Продолжить или сменить тему, и сама я не знаю, что было бы лучшим решением. Под ложечкой ноет, этот разговор необъяснимо тревожит, чем бы он ни начался, завершится он так и так одним исходом.

Наконец-то Алек принимает решение, это моментально отражается в его глазах – темнота в них становится бездонной, затягивающей.

- Мама любила этот дом и Натали, – говорит Алек совсем не тем тоном голоса, что я ожидала услышать, в нём много теплоты, абсолютно противоположной взгляду. – А мы все очень сильно любили маму, потому без единого возражения ездили сюда на каждый праздник. Казалось, она хотела, чтобы отец помирился с Заком и переключился хотя бы ненадолго с меня на отдых. Но... – Алек тихо качает головой. – Я стал для него единственной надеждой на продолжение нашего предназначения. – Он опускает взгляд, ловя на палец мой локон, и, вспомнив, что Алек уже второй раз делает так при серьёзном разговоре, думаю, что это повод отвлечься от своих внутренних эмоций. – А с Заком он так и продолжал ссориться буквально всякий раз, когда тот попадался ему на глаза. Однажды они даже подрались, разгромив как только могли бар, и тогда мама приняла решение больше не приезжать сюда, потому что примирить их всё равно не получится, к тому же, Зак являлся для отца напоминанием о разрушенных надеждах, что он на него возлагал, и от этого его внимание на моё обучение усиливалось...

Алек прерывается, опустив глаза. Он поворачивает мою руку ладонью к верху и что-то долго на ней рассматривает, прежде чем коротко усмехнуться.

- Вдруг, под последний новый год, отец сам предложил нам сюда поехать. Я помню, как радовалась мама и безоговорочно согласилась, потому что думала, что отец наконец-то принял решение своего брата... Только потом мы уже узнали, что София попросила его снова попробовать поговорить с Натали. Даже впервые не выступила против, что Несс ехала с нами. Хотела сделать всё, лишь бы Натали пошла на разговор. И конечно отец был только рад ухватиться за такую возможность – Внезапно Алек, словно вспомнив что-то очень забавное, смеётся, затем возвращает взгляд на моё лицо. – И по непонятным причинам, Натали, та самая, что была самым упёртым человеком в мире, решила согласиться. Я не знаю, чем это было вызвано. Причём никто и подумать не мог, даже сам Зак был шокирован её согласием. Но в любом случае, останавливать её не стал, хотя сам ехать не решился, что немудрено, ведь отец даже на него не смотрел. А мама до последнего сомневалась: оставаться нам на праздник или ехать с ними. Но потом Натали ей что-то сказала, возможно попросила поддержать, – не знаю, – но, по-видимому, мама решила, что бросать её одну в окружении двух, одержимых идей, что их с Заком необходимо разлучить, будет неправильным. И они втроем уехали, оставив нас всех здесь...

Алек прекращает рассказывать. Так резко, словно его последние слова, обрываясь, падают сами по себе, и я даже не думаю что-то спрашивать дальше, понимая всё без объяснений. Не думаю шевелиться; дыхание стараюсь держать незаметным. Впервые я вижу Алека другим. Незнакомым. Как он произносит слово «мама», сколько вкладывает в него чувств. Это все слишком непохоже на того Алека, которого я знаю. Даже то, что он рассказывает, не похоже на того Алека. Слишком спокойно, слишком доверительно и открыто. И я мгновенно роюсь в голове в поиске нужных слов. Самых-самых подходящих, что могу сказать. Он этого достоин. Мне нельзя сейчас молчать. Но Алек не даёт мне много думать, спустя всего полминуты он снова говорит. Смотрит на меня ожившим взглядом, словно в нём зажёгся нетерпеливый огонёк чего-то нереально серьёзного.

- Знаешь, принцесса, совсем недавно я наконец-то понял, что Орден заранее знал, что они приедут. У Ордена, по-видимому, всегда кто-то был среди наших людей. И теперь я никак не понимаю, как мой отец, тот, который в жизни не допустил ни малейшего промаха, это упустил. – Алек чётко качает головой. – Это самое странное сейчас для меня. Их ждали, чтобы забрать Натали, и застигли врасплох едва ли машина успела въехать на территорию поместья Вальховской. У Ордена это получилось слишком легко. – Его глаза остро всматриваются в мои. – И ты не представляешь, сколько времени я пытался понять, как у них это получилось. А ответ всё это время находился прямо передо мной – предатель.

Алек вновь качает головой, потирая лицо ладонями. В тот момент, когда он опускает руки на мои колени, и его взгляд устремляется в сторону разбушевавшегося огня в камине, я не могу понять, полыхают ли вкрапление в радужках его глаз или это так ярко отражаются мелькающие искры пламени в них. Он обращает взгляд ко мне. Однако его глаза теперь становятся пустыми, словно огонь выжег из них за секунду все чувства. Мы молчим кажется целую вечность, просто глядя друг другу в глаза. И в тишине повисает намёк на неопределенность. Вновь отыскиваю в бесконечном, кажущимся сейчас бесполезным, словарном запасе стоящие данного момента слова и наконец нахожу нужные, готовясь озвучить их вслух. Но внезапно Алек прикладывает ладонь к моей щеке, так мягко, что моё сердце невольно замирает, и останавливает мои слова поцелуем, всего лишь лёгким прикосновением.

- Я знаю, принцесса, – шепчет он в мои губы, скользя по ним своими едва ощущаемыми касаниями. – Знаю, что ты хочешь сказать. С недавнего времени, я понял, что твои глаза говорят больше, чем звук твоего сердца, – насыщенная нежность в его голосе наполняет меня хаосом в чувствах, смесью грусти и трепета, и я не знаю, на чём должна остановиться, зажмуривая на мгновения глаза. – Но жалость это единственное, что я ненавижу. Я рассказал тебе всё, потому что ты должна это знать. Чтобы у тебя не было вопросов и недопонимания. – Словам Алека неправильно звучать с такой непринужденностью, но они так легко слетают с его губ, словно он говорит сейчас о самых простых вещах на свете. Он немного отстраняется, перехватывая мой взгляд. – Ты должна знать, что мой отец был одержим своими обязанностями. И он выбрал попробовать спасти Натали, которая так и так была обречена. Хотя должен был выбрать свою жену, и тогда бы они оба были сейчас живы. – Чувствую, как слёзы, обжигая глаза, норовят вырваться наружу, но не смею себе этого позволить. Если Алек может бороться со своими эмоциями, то я подавно должна быть сильнее. Тем более, когда его губ касается незначительная улыбка. – Отец не заслуживал матери. Она была как якорь всего хорошего в нашей семье, умела сгладить любую ситуацию, прекратить спор. И если бы не она, отец бы стал по-настоящему жестоким, развязав войну с Орденом, как только занял своё место в совете. Мама – единственное, что его сдерживало все эти годы. Потому я не понимаю, как он мог пожертвовать ею, и никогда не прощу ему этот выбор. Знаю, что для него было так же важно, что Натали жена его брата, и он попросту не смог бы смириться, что не попытался, но... – он резко качает головой, – никогда бы не поступил так, как поступил он. Раньше, возможно, я просто успокаивал себя этим, но, благодаря моим чувствам к тебе, знаю, что осуждал его справедливо. Мне плевать на весь мир и на его мнение... – Алек поднимает руку к моему лицу, плавно проводя большим пальцем по линии моего подбородка, пробуждая миллионы невыразимых ощущений. Взгляд его глаз так быстро теплеет, зажигается и наполняется яркостью, когда он обращает его к моему. Улыбка на его губах тает, становясь слегка лукавой. – Пусть он хоть сгорит дотла в адском пламени, если тебя не будет в этом мире, Лена, он теряет для меня всё значение...

Я не выдерживаю. Столько чувств, столько эмоций, признаний и слов, что они разрывают меня, словно не могу оставаться в собственной коже и мне необходимо просто сделать хоть что-нибудь. Сердце тарабанит по груди так громко, как капли косого ливня стучатся в окно. Пальцы цепляются за ворот его футболки и, притягивая Алека ближе, с отчаянной нуждой впиваюсь в его губы. Не знаю, правильно ли было это делать, такое впечатление, что я просто теряю контроль, не спрашивая, чего хочет он. Но сам Алек ни на секунду не теряется, он целует настойчивее, с ответным желанием, не упуская возможность получить ещё больше, словно я утоляю сейчас неимоверно изводящую его жажду. Все это действует на меня сильнее, влияет и заставляет целовать его до головокружения, потери разума и темноты в сознании, позволяя себе полностью раствориться в Алеке.

Поцелуй длится несколько коротких мгновений. Контроль над эмоциями возвращается так же быстро, как был потерян. Останавливаюсь, не открывая глаз, и оставляю ещё один лёгкий поцелуй около его губ. Чувствую, как Алек глубоко вдыхает, касаясь носом моей кожи на лице, его губы продолжают скользить по ней, обжигая все мои нервные окончания. Внутри меня всё трепещет, и дрожь проступает наружу. Мои пальцы вновь небрежно сжимают ткань его футболки. Прислоняюсь своим лбом к его, открываю веки и его глаза оказываются очень близко к моим. На удивление в них только тлеющий жар, скрывающий всю его внутреннюю уязвимость.

Я по-прежнему не знаю, правильно ли было целовать Алека в такой момент, но в моём сердце томилось так много боли, накопленной всего за одни сутки, и она разрывала его, что получить другие эмоции казалось таким идеальным решением. Но ответ на мой вопрос ближе, чем я думаю. Мой взгляд ненароком падает на губы Алека вновь, и я обнаруживаю там улыбку – лёгкую, манящую, самую настоящую, что я люблю больше всего на свете. Уголки моих губ невольно поднимаются вверх, не способные устоять перед ней.

Наши взгляды снова встречаются, но мы продолжаем молчать. Тридцать секунд, сорок, и даже целую минуты. Затем Алек немного отстраняется, и его взгляд косится за мою спину.

Он хмыкает.

- Серия закончилась, – сообщает Алек таким тоном, словно его данный факт действительно расстраивает. – И стоило так бороться за этот сериал, если вместо того, чтобы смотреть его, ты набрасываешься на меня с поцелуями?

Искренняя заинтересованность охватывает его черты лица, когда он возвращает ко мне взгляд. Я усмехаюсь, мотнув головой, и смотрю украдкой на телевизор.

- Я видела предыдущую серию множество раз, а вот следующая по-настоящему интересная, – отвечаю я, уже устраиваясь обратно лицом к телевизору. – Так что, я просто оттягивала до неё время.

Теперь усмехается Алек.

- Вот, значит, как? То есть, получается, я выступил сейчас всего лишь, как средство, оттягивающее время?

- Ага, – без каких-либо сомнений соглашаюсь я.

- Ты не представляешь, принцесса, сколько у тебя дурных манер, – будто причитая, говорит он. – Мне жизни не хватит, чтобы перевоспитать тебя.

Я дёргаю Алека за руку, и он смеётся, тем самым звуком, что никогда не устану слышать. Однако, руку его не отпускаю.

- Т-шшш. Серия начинается, – напустив серьёзности, ворчу я.

- Хорошо. Займёмся перевоспитанием с завтрашнего дня.

Закатываю глаза, но благо, Алек не видит мою расплывающуюся улыбку, иначе бы, не дай бог, подумал, что меня прельщает идея о перевоспитание. Затем я на самом деле пытаюсь сосредоточится на сериале, у нас как всегда хорошо получилось вернуть обстановку в прежнее русло, но в действительности всё изменилось. Каждая клеточка моего мозга теперь воспринимает окружение по-другому, чего бы оно ни касалось. Сжимаю руку Алека сильнее, знаю, и всегда знала, что он не любит проявление любого рода сочувствия, но что-то внутри подсказывает, что так надо. И он отзывается, немного разворачивая ладонь и переплетая свои пальцы с моими. Алек притягивает меня, заключая со всех сторон в объятия. Руками, ногами, так, что я оказываюсь в колыбели его тела. И когда я кладу голову на его плечо, практически уверена, что мне потребуется совсем ничтожное количество времени, чтобы уснуть. Но вес сегодняшнего дня слишком тяжелый, и мне просто хочется, чтобы следующий день наступил, как можно скорее.

Надеюсь, ночь заберет с собой, как можно больше боли, ведь именно она превращает худшее «сегодня» в лучшее «завтра».