Глава 11
Глава 11.
Три метра – вот какое расстояние отделяет меня от сумки.
В ней находится единственный шанс выбраться из этой ситуации. Правда, я на неё даже не смотрю. Все мои мысли заняты другим - буквально вопят в один голос об одном и том же по кругу: Тимур – гибрид.
Как такое возможно?
Гибрид.
Гибрид.
Чертовщина какая-то...
Стоп!
Я приказываю себе собраться! Мортэм, мне нужен только мортэм. Почему-то теперь я почти уверена, что смогу им воспользоваться, сколько бы противоречивых чувств у меня ни возникало.
Тимур снова вызывающе ухмыляется, и делает это настолько по-дьявольски эффектно, что никакие призывы собраться не помогают. Он выглядит не то чтобы просто предвкушающим победу, он ведёт себя так, словно уже её одержал. И такой вариант далеко не исключение...
Медленно, даже можно сказать лениво, Тимур поворачивается к двери полубоком и блокирует ручку, вращая маленькую защёлку, и снова смотрит на меня.
- На самом деле у нас очень мало времени, вездесущий Белинский скоро догадается, что его водят за нос, – сообщает он, небрежно разводя руками в сторону. – Но... несколько минут мы всё же можем провести в своё удовольствие. Ты так не считаешь?
Ни черта подобного.
Я бросаюсь в сторону окна, но Тимур оказывается настолько быстр, что в ту же секунду, больно схватив меня за локоть, рывком возвращает обратно. Он впихивает меня меж двух умывальников, и его бёдра устраиваются прямо напротив моих, вжимая меня и блокируя собой любой способ вырваться.
- Ты не представляешь, как ранишь мои чувства, постоянно желая сбежать от меня, – напустив обиды, прямо-таки мурлычет Тимур, продолжая напирать на меня своим телом.
К горлу подступает тошнота, я не могу убедить себя не реагировать на такую близость, он слишком противен мне. Отворачиваю голову, пытаясь снова собраться, взглянув в сторону сумки, но он не позволяет этого сделать, впиваясь пальцами в мой подбородок, заставляет смотреть в его яркие глаза.
- Возможно, это наша последняя встреча, – продолжает Тимур, сохраняя всю ту же вибрацию в своём голосе. – Разве мы не должны этим воспользоваться?
Скверное чувство сводит живот спазмом, нарастающее отвращение, такое сильнейшее, что моё тело само рефлекторно реагирует. Дёргаюсь, пытаясь оттолкнуть его руками, но Тимур перехватывает одну из них, заламывая её за спину, и вжимается своими бёдрами в мои сильнее, что причиняет боль. Сжимаю губы плотнее и снова дёргаюсь, но теперь собственное же движение причиняет боль в несколько раз хуже.
— Ну же... – с искренним расстройством маленького ребёнка тянет Тимур. – К чему сопротивляться?
На этот раз вопрос не чисто потешающий его самооценку, как предыдущие, он на самом деле ждёт от меня ответа. Но всё, что мне хочется сделать, это плюнуть ему в лицо. Ох, как мне этого хочется. Однако я этого не делаю, позволяя ему отвлекаться на собственную болтовню.
Я уверена, что этот ублюдок наслаждается звуком своего голоса, не говоря уже о том, что излагает его голос.
Гибрид – это худшее, в кого он мог воплотиться, если его ранняя версия и так недалеко уходила от этого.
Что же касается относительно «сейчас», то он просто приобрёл дополнительную силу, омрачающую его гнилую сущность ещё больше.
И пока Тимур болтает, я рассматриваю варианты, которые позволят мне освободить свою руку, а второй по-прежнему упираюсь в его грудь, сохраняя хоть какое-то расстояние между нами.
Его близость... просто... невыносима.
Когда Тимур в свою очередь дышит так глубоко, задерживая в себе воздух, что моё отвращение нарастает.
Молчание длится с добрую минуту, и Тимур по-настоящему злится из-за этого. Он совершает толчок бёдрами, призывающий меня наконец среагировать.
- Знаешь, я ведь могу тебя никому и не отдавать, – заявляет он уже не так приторно сладко, откидывая притворство.
Он сжимает губы, начиная дышать часто и обжигающе. И смотрит на меня взглядом, который я могла бы квалифицировать как поглощающий.
- Боже, я знаю, почему он от тебя не отходит... – словно успокаивая самого себя, бормочет Тимур.
Его тело напирает, заставляя мою руку сгибаться в локте. Он склоняется к моему лицу ближе, и у меня невольно вырывается судорожный всхлип, когда у него получается коснуться носом моей кожи, а затем и губами.
- Ты так божественно пахнешь...
Я содрогаюсь.
Меня разрывает на части от отвращения.
Сама не ожидаю такого, но всё моё тело бьёт дрожью энергии – чистой и необузданной.
В голове раздаётся щелчок, когда Тимур ослабляет нажим своих бёдер, и этого как раз хватает, чтобы протиснуть коленку между его ног и со всей силы ударить в промежность. И не один раз, а столько, сколько успеваю, пока он не загибается, отпуская меня, и стонет от боли.
В согнутом состоянии он делает несколько шагов назад и, упираясь руками в свои колени, начинает выпрямляться.
В его глазах так много ярости, что моментально понимаю – теперь невредимой мне точно не выбраться. Нас разделяет два шага, Тимур не торопиться, смакует этот момент, наблюдая, как во мне нарастает жуткая паника. Я загнана в ловушку... или нет?
Всего миллисекунда требуется мне, чтобы осознать, что между нами всё же есть расстояние, и его мне должно хватить. Я не зря столько тренировалась.
Тимур только делает шаг, я мигом вцепляюсь в края умывальников, используя их для опоры, и отталкиваю ногами его в сторону кабинок. Он ударяется головой об одну из них и, теряя координацию, скатывается по двери вниз.
Именно в этот момент я бросаюсь в сторону своей сумки, хватая её и встряхивая содержимое на кафель, чтобы не терять времени на поиски Мортэма. Будучи самым тяжелым, он выпадает первым с брякающим звоном, и когда он только начинает переворачивается, собираясь прокатиться дальше по полу, я подхватываю его и сразу же выпрямляюсь, прямо в то же мгновение, когда Тимур оказывается возле меня.
Отреагировав, как никогда безукоризненно, успеваю выставить между нами руку, нажав при этом кнопку. Нас разделяет тонкое острое лезвие, и я всецело рассчитываю, что Тимура это немного отпугнёт.
Но нет – его рот изгибается в довольном оскале, когда он вплотную упирается грудью в самое остриё. На светлой футболке растекается пятно крови, которое привлекает только моё внимание, но никак не его.
Рука начинает трястись от волнения, и я сильнее сжимаю Мортэм, пытаясь ощущением защиты придать себе больше уверенности. Но она так и дрожит, и Тимур это с лёгкостью замечает, роняя свой взгляд туда, где соприкасаются ткань его футболки и поблескивающее остриё. Когда он поднимает взгляд к моим глазам, в его глазах горит настоящее безумие и потеха.
— Ну же, сделай это, – не навязчиво предлагает Тимур. – Давай, – теперь он подначивает меня, пропуская гадкий смешок, и моя злость начинает расти, проявляясь в учащённом сердцебиение.
Нет, я не боюсь Тимура. Ни капли. Но я боюсь смерти. Самой мысли, чтобы хотеть кого-то убить.
Я говорю себе: так надо! У тебя нет другого выхода. Думай об этом.
— Давай! – рявкает Тимур, заставляя меня вздрогнуть и многогенно же отреагировать.
Я действительно делаю это – заношу руку для удара в сердце. Но Тимур реагирует вместе со мной. Как только моя рука направляется назад, он её перехватывает, загибая запястье и принуждая мою ладонь разжаться.
Мортэм падает на пол, и Тимур мигом отпинывает его в сторону кабинок.
От этого моё сердце совершает тревожный толчок. Меня наполняет решительностью, и я бью Тимура в лицо, чисто инстинктивно, но метко и сильно для того, чтобы его голова дёрнулась назад. Стискивая зубы, я сразу же пробую вывернуть свою руку в то положение, что поможет мне...
Картинка перед глазами искажается.
Я слышу хруст своих костей ещё до того, как из моей груди вырывается пронизывающий крик. Потому что его мгновенно заглушает собой ладонь Тимура, зажимающая мой рот.
Наступает кратковременная темнота, в которой только одна невозможная пульсирующая яростью боль в запястье.
Я не могу ни на чём сконцентрироваться. Боль. Одна боль.
Жмурюсь и пытаюсь схватить ртом воздух, но тут же задыхаюсь собственными же всхлипами, которые буквально возвращает в меня его рука.
Перед глазами только начинают образовываться силуэты, как Тимур хватает меня за волосы, отводя мою голову назад, и наклоняется ближе.
— Ты знала, что именно это было первым местом, где Белинский сломал мне руку, ммм? – его голос злорадствует, безумствует и дрожит, когда он шепчет над моим лицом. – Но я не он... не он. Это вышло случайно... почти случайно.
Слова Тимура похожи на настоящий бред, с нотками лишившегося здравого ума человека, и теперь я осознаю, что ему на самом деле присуще определение «маниакален», как выражался ранее Алек.
Господи, он ведь может хотя бы один раз не оказаться правым?
Потому что Тимур меня пугает. Моё лицо полосуют тонкие струйки слёз, но сейчас я пытаюсь не издавать и звука. Пробудившаяся и ясно-работающая логика подсказывает, что лучше терпеть и молчать.
Хотя и не уверена до конца, такое ощущение, что Тимур именно и ждёт от меня, чтобы я что-то проявила, показала ему что-то. Возможно, сожаление и раскаянье?
Он резко отпускает руку, почти отбрасывает, и новая боль, когда моя обмякшая кисть ударяется о моё же бедро, проносится по ней вверх, активируясь в голове яркой вспышкой.
В глазах снова темнеет, пол под ногами становится мягким.
- Нет, нет, – спохватившись от пониманием, что я едва стою на ногах бормочет Тимур. – Ещё рано.
Ему этого мало. Вся его злость выплёскивается наружу, когда он, схватив меня за подбородок, швыряет к стене.
Мир кружится, а под ногами сплошная пропасть, я полностью дезориентирована: свет то появляется, то пропадает.
Всё, что я слышу – пульс в своих жилах...
Тимур бьёт меня головой о стену несколько раз, хотя я уже толком и не осознаю этого. Пока он не останавливается, силы восстанавливаются, сознание за считанные секунды проясняется, обрушивая на меня ощущение боли. Острой и резкой. Голова трещит, рука же безвольно висит, словно от неё оторвалась одна из нитей кукловода.
Темнота рассасывается. Но лучше бы я лишилась зрения, чем снова видеть Тимура перед собой.
Кошмар наяву – продолжается.
- Ну что? – спрашивает он непринужденно. – Теперь я пробудил в тебе желание отвечать мне взаимностью?
Вместе со зрением возвращается полная ясность разума, и я могу оценить в насколько дерьмовом положении нахожусь. Его ладонь на моей шеи держит голову чуть приподнятой, а сам Тимур прижимает меня спиной к холодной кафельной стене. По кожи за ухом что-то стекает, и, могу предположить, по явственному медному запаху, что это моя кровь. И не только по запаху, взгляд Тимура жадно провожает падение каждой капли на мою шею. Но он всё равно возвращает его каждый раз к моим глазам, хотя и приближается в это же время своим лицом всё ближе.
И ближе.
И ближе.
Я игнорирую пробирающий меня озноб отвращения, позволяя обжигающему гневу нарастать во мне всё больше и больше.
- Ооо, – завороженно протягивает Тимур и совсем отвлекается от стекающей крови, смотря теперь только в мои глаза с восхищением. – Вот оно, – он улыбается, – голубой намного больше тебе к лицу...
Не могу больше его слушать. Ни секунды. Больше ни слова. Больше ни единого миллиметра ближе.
Впиваюсь ногтями в его подбородок, отводя его лицо дальше от своего. Сильно. Ещё сильнее. Просто давлю и давлю. Глубже и глубже. Не обращая никакого внимания на выступающую его кровь, мгновенно окрашивающую мои пальцы в багровый.
Ложь – я замечаю это, и мне оно доставляет неизгладимое удовольствие.
- Отпусти меня! – выплёвываю я, желая, чтобы он слышал сколько яда в звуке моего голоса.
Хотя и понимаю, что он меня не отпустит, и даже не надеюсь на это, но он должен знать, насколько он мне омерзителен. И Тимур выдаёт не менее предсказуемую реакцию – он заливается глумливым, лающим смехом.
- Твои фокусы на меня не действуют, прелесть, – бросает он что-то абсолютно не поддающееся моему разуму. – Но, знаешь, – говорит Тимур вполголоса, отстраняя мою руку от своего лица, – теперь я уверен, что не хочу...
Раздаётся резкий щелчок ручки. Звук ломающейся и поворачивающейся ручки за секунду до того, как тело Тимура отбрасывает от меня.
Мне надо бы задуматься о происходящем. С чего вдруг рядом больше нет Тимура. Но я не могу, моё тело просто тянется вниз. Я соскальзываю, позволяя, векам на секунду закрыться. Такое ощущение, что меня придавливает бетонной плитой, пока я не оказываюсь сидящей на полу.
Но я всё равно заставляю себя открыть глаза, слыша трескающийся звук. Это тело Тимура, пробивающие собой дверь туалетной кабинки. Я вижу подходящего к нему Дамьяна за секунду до того, как внутрь влетает Алек.
На самом деле влетает, используя свою настоящую скорость.
Моё сердце подпрыгивает в груди от волнения. Такое ощущение, что в этот миг всё и закончится.
Но взгляд Алека, направленный на меня, возвращает в насыщенную действиями реальность. Его глаза заволакивает ослепляющим раскалённым золотом, слишком ярким и безумно агрессивным, когда его тело передёргивает.
Я зажмуриваю глаза – сильно, пробуя избавиться от дурманящей теплотой тело слабости и прогнать из своего зрения светлые оттенки.
Когда я снова открываю глаза, всё выглядит уже не так смутно и радужно. И делаю это в то время, когда Дамьян достаёт из своей куртки Мортэм.
- Дам, – окликает его Алек своим совершенным спокойным голосом, хотя на этот раз, он всё же не так идеален, как прежде, и младший брат поворачивается к нему. Алек качает головой. – Забери Лену отсюда.
Дамьян обращает свой взгляд на меня так рассеяно, словно и вовсе забыл, что я здесь нахожусь, однако сразу же двигается ко мне.
Что? Нет-нет-нет.
Больше я без Алека определённо никуда не уйду.
Но я не успеваю выразить своего протеста. И нет, дело не в Дамьяне, хотя он уже возле меня. Всё дело в Тимуре, который, как ни в чём не бывало, оказывается на ногах, выходя из кабинки.
- В чём дело, Белинский, – обращается он к Алеку, взгляд которого поглощает Тимура так, словно его тело удерживают невидимые путы, а сам он вот-вот соскочит с цепи. – Боишься, что теперь, когда мы на равных, уже не сможешь покрасоваться перед своей девушкой? – Тимур на мгновение умолкает и гадко ухмыляется. – Кстати, это очень невежественно с твоей стороны являться вот так не вовремя и мешать мне. Мы как раз только-только договорились с ней о взаимности...
Алек срывается. Я думаю, что его даже больше не волнует, что мы с Дамьяном по-прежнему здесь. Я думаю, что его вообще больше ничего не волнует, в том числе и то, где мы находимся. Потому что Алек впечатывает Тимура в стену. Отстраняет его на миг от неё и снова впечатывает, повторяя это действие множество раз с такой силой, что раздаются оглушительные звуки раскалывающейся и отлетающей во все стороны плитки, покрывающей собой стены.
В воздух мгновенно просачивается плотная цементная пыль, набрасывающаяся прямо на глаза, что оставлять их открытыми становится невозможно. Дамьян садится рядом, закрывая меня своим телом от летящих в нашу сторону острых осколков, достаёт телефон и набирает чей-то номер. Не проходит и секунды, как ему кто-то отвечает.
- Найди Алексея, у нас ЧП на первом этаже, пусть что-нибудь придумает, – голос Дамьяна взвинченный и громкий, но едва пробирается до меня сквозь звуки ударов.
Вопросы, кто такой Алексей, и что он может придумать, волнуют меня всего лишь миллисекунду, потому что внезапно наступает похожая на расползающийся в воздухе вакуум тишина.
Алек наконец-то останавливается. Его дыхание грозит вот-вот воспламениться, а его глаза, видящие только Тимура перед собой, уже горят неистовым огнем. В этот же момент Дамьян подрывается с места, оказываясь возле входной двери, и блокирует её своим телом.
Посторонним здесь явно не место. Да и очевидно опасно для жизни.
Горячая волна ужаса сотрясает моё нутро. В таком свирепом состоянии я не видела Алека ещё никогда. Да и, если честно, не могла предположить, что когда-то увижу...
Его больше ничего не держит. Ни принципы, ни морали, ни правила. И теперь он своим видом мало отличается от всех гибридов, что я успела повстречать. Один животный инстинкт - убивать.
Алек по-прежнему удерживает Тимура в разрушенной стене. Он весь в крови, вернее его голова и лицо в ней, а его глаза с трудом держаться открытыми, но даже при всём этом его губ не покидает ухмылка. Ядовитая, бросающая вызов и мерзкая ухмылка.
- Это всё, на что ты способен? – глумливо интересуется он, и я могу сказать, что его голос, вопреки всему, чересчур силён для его внешнего вида.
И Алек, возможно, и собирался ответить, но не успевает озвучить и слова.
В мгновение ока Тимур изворачивается, вытворяет со своим телом что-то запредельно гибкое и ловкое, перехватывая руки Алека, и бьёт его в корпус. Да так, что теперь Алек отлетает назад. Я взвизгиваю, когда он ударяется спиной об стену. В это же мгновение в сторону Тимура подрывается Дамьян, но Алек оказывается на обеих ногах ещё до того, как он успевает.
- Нет, Дам! – отрезает он. – Я сам.
Присутствует что-то такое в гладком и чистом голосе Алека, из-за чего внутри меня всё обдаёт холодом. Он пугает меня. Если до этого я думала, что Алек не контролирует себя, то сейчас я понимаю, что он полностью отдаёт отчёт своим действиям. Такова его тёмная сторона, что была скрыта лишь от меня.
Я вздрагиваю. Алек срывается с места, хотя и Тимур уже готов, встречая его удар уклонением. Он хорошо освоился в новом теле. И сейчас он быстр, ловок и довольно умён, что было несвойственно остальным гибридам, кроме Паши. Но его подводит ненависть, он видимо очень долго ждал момента оказаться с Алеком на равных. Его попытки нанести удар выходят спешными и необдуманными, отчего он чаще промахивается, когда за спиной Алека долгие годы в сдерживании эмоций. И ему без труда удаётся его обхитрить. Тимур вновь бросается на Алека, выглядя так, словно желает его разорвать, и тогда Алек вместо того, чтобы уйти с его пути, совершает нечто бесподобное. Используя свою скорость, он сбивает Тимура на полном ходу, отбрасывая его снова в сторону кабинок. Всё, что оставалось ещё цело, теперь треща, опадает на кафель вслед за телом Соболева, от которого исходит слегка сдавленный стон. Алек не торопится его добивать, спокойно ждёт, когда тот вновь окажется на ногах.
Пространство вокруг меня становится более смутным, мне всё сложнее удаётся оставлять веки открытыми, но адреналин помогает оставаться в сознании.
Тимур, более-менее, восстанавливается после полученных повреждений, но всё равно пошатывается, стоя на ногах довольно неуверенно. Однако он не перестаёт провоцировать Алека своей ухмылкой и этим блеском в глазах, как будто он даже сейчас победитель, как будто он всегда абсолютный чемпион во всём. Эта надменность нагоняет скверное неприятное чувство, образующееся в воронку под ложечкой. Словно он точно знает, что, несмотря на всё, чтобы ни произошло с ним в этот момент, мы всё равно останемся в проигрыше.
И он заверяет свой вид и мои мысли, говоря:
- Знаешь, в чём самая прелесть, Белинский? – ликующий злорадством голос Тимура буквально вкрадывается в мозг, провоцируя собой все нервные клетки раздражением. – Как бы ты ни старался, ты всё равно её лишишься. Она не будет принадлежать тебе. Она всегда была...
Алек одним рывком сбивает Тимура, а в следующее мгновение прижимает его лицом к полу, упираясь коленом в его спину. Он резко задирает его голову назад, и наклоняется к нему ниже. Если до этого он не поддавался провокациям, то сейчас Тимур окончательно добился своего.
- А знаешь, что я нахожу самым прелестным в данной ситуации, Соболев? – спрашивает его Алек голосом, который даже мне незнаком: тихим, но одновременно жаждущим быть услышанным, жестоким и хладнокровным.
Моё тело охватывает лёгкой дрожью, я понимаю, что это так и так закончится плохо.
Алек наклоняется ещё ниже.
– У меня наконец-то появилась настоящая причина выполнить своё обещание, без каких-либо угрызений совести, – говорит он, и теперь, я чётко слышу в его интонации, что Алек не просто наслаждается своими словами...
В тот час меня настигают воспоминания об обещании, и я мгновенно зажмуриваюсь, пряча голову между коленей.
В этот же момент Тимур начинает смеяться. Тёмным безумствующим звуком, от которого мне становится жутко. Но его смех совсем недолгий, уже через секунду его рассекает и обрывает собой другой звук.
Хруст-хруст-хруст-хруст-хруст...
Я зажимаю голову сильнее, закрывая сверху руками, но звук по-прежнему в моей голове отдаётся множественным эхом хруста костей.
Пытаюсь дышать глубже, но моё горло сдавливают эмоции. Мне надо собраться и перестать представлять то, что сейчас произошло. Потому что, даже если я сделаю сотню глубоких вдохов, это всё равно не поможет.
Боже, я бы сейчас всё отдала за стакан воды...
Моя мысль обрывается, когда знакомые и нежные руки обхватывают мое лицо, поднимая мою голову. Я всё ещё жмурюсь, переживая, что, если увижу картину своими глазами, то точно не смогу больше контролировать своё состояние.
Но звук хриплого и обеспокоенного голоса Алека внушает мне уверенность, что теперь всё будет хорошо, несмотря ни на что.
- Принцесса, посмотри на меня, пожалуйста, – просит он, и я открываю глаза, понимая, что передо мной снова мой Алек.
Тот Алек, который всегда идеально спокоен и может с лёгкостью успокоить и меня. Тот Алек, который всегда будет на меня смотреть так значимо, меняя и переворачивая мой внутренний мир снова и снова.
Взгляд его тёмных глазах проясняется, когда они находят мои. Внезапно всё становится простым и правильным.
- Я хотела его убить, – сипло признаюсь я.
Всё ещё поблёскивающие глаза Алека наливаются беспокойством, и он, качая головой, пытается возразить, но я испытываю потребность сказать ему, что не собиралась так просто сдаваться, что не хотела его подводить, подвергая себя опасности, поэтому не замолкаю.
- Нет, правда я собиралась это сделать. И я сделала бы... я должна была, но я...
Неожиданно громкий вой пожарной сирены обрывает моё признания, и мы машинально смотрим вверх.
Однако пожарные датчики, находящиеся на потолке, не мигают красным светом, и я осознаю, что это всего лишь учебная тревога. Кто-то её включил. Очевидно, это и есть «что-нибудь придумать», вспоминаю я звонок Дамьяна, которого самого, кстати, не нахожу, оглядывая помещение.
Я перевожу свой взгляд на Алека, он уже смотрит на меня, его глаза бродят по моему лицу в поиске чего-то важного. Я ощущаю его смятение, будто неспособность заговорить со мной. Лёгкие прикосновения его пальцев, скользящих по моему лицу, заставляют снова чувствовать свою кожу. Секунду Алек ещё просто смотрит на меня, изучая, что-то проверяя... а затем сильная дрожь проходит по всему моему телу от головы до пят, когда он сжимает меня в своих объятиях, притягивая к себе.
Вокруг, там за дверью в коридоре, что-то происходит. Шумно и оживлённо. Но меня это не волнует. Меня, на удивление, многое не волнует. Я испытываю только облегчение, что всё закончилось.
И закончилось хорошо, а значит мы имеем полное право сидеть здесь, среди обломков и пыли, и просто, молча, наслаждаться исходом.
Какое-то время мы безмолвны, затем я решаю, что пора что-нибудь сказать. И точно не то, что несла несколькими минутами ранее.
- Спасибо, что ты всегда появляешься вовремя, – говорю я, и сама же улыбаюсь нелепости своих слов.
К сожалению, мне, в отличие от Алека, совсем не присуще находить нужные слова.
Алек усмехается, и я чувствую, как расслабляется его тело.
- Не обольщайся, принцесса, я делаю это исключительно только для себя, – шутит он, и я начинаю тихо посмеиваться. Впервые его сарказм приходится для меня, как никогда кстати. Но уже через секунду Алек намного серьёзнее добавляет. – Прости, что настолько задержался. Я...
Останавливаю его от ненужных извинений, резко оторвав голову от его груди, я прикладываю пальцы к его губам, но вдруг понимаю, что ощущаю дискомфорт. Моё запястье не выглядит нормально. Оно выглядит как едва держащаяся искусственная конечность.
Алек замечает моё замешательство, перемешавшийся шок с отвращением, и опускает взгляд вниз.
- Проклятие, – сердито бормочет он сквозь мои пальцы.
Мгновенно Алек, мягко обхватывая моё запястье своей ладонью, опускает руку вниз.
- Не болит, – словно информируя на всякий случай, сообщаю я, наблюдая за действиями Алека.
- Просто не двигай рукой и держи её в нормальном положении, – мрачно говорит он, бросив на меня многозначительный взгляд. – И тогда всё будет хорошо.
Алек собирался продолжать что-то говорить, но в этот момент нас заставляет отвлечься от моей руки звук открывающейся двери.
Первым внутрь входит Дамьян, настолько напряжённый, что от его вида непроизвольно и самой хочется ощущать себя так же. А затем, надменно и вальяжно переставляя ногами, входит мужчина, лет сорока с небольшим, в представительном дымчато-сером костюме.
Его взгляд целенаправленно смотрит туда, где предполагается лежит тело Тимура. Мужчина кривит выражение своего лица так, что мне впервые за всё время хочется самой взглянуть на Тимура, больше не волнуясь, о своей реакции. Теперь до меня доходит, что он не просто всего этого заслужил. До меня доходит, что я рада всему этому. Он был злом. Настоящим, далеко не ошибочно ставшим, а всегда изуродованным самим же собой злом.
Ненароком я пытаюсь выглянуть из-за плеча Алек, но он, заметив моё движение, качает головой.
- Не надо, принцесса.
Я смотрю на Алека всего мгновение, гадая, что же там может быть такого, но вдруг внимание привлекает недовольный голос того самого мужчины.
- И почему же меня не удивляет, что это твоих рук дело, Алек? – он хмыкает. – Ты что, не мог просто его убить? Заодно где-нибудь в другом месте, а не в моём университете.
Мне показалось, что тело Алека напряглось, но его направленный на мужчину косой взгляд и слабая ухмылка на губах говорят совсем об обратном. Его это веселит.
- В следующий раз я позволю гибридам добраться до твоего кабинета, – отвечает Алек, всё так же ухмыляясь. – Вот тогда и посмотрим, насколько тебя это будет волновать.
Бросив последнее, Алек начинает подниматься, придерживая меня и по-прежнему загораживая своим телом весь обзор. Мои ноги так и ощущаются ватными, а голова кружится, но я не показываю этого никому. Очевидно, что тому мужчине, предположительно Алексею, нечего ответить на заявление Алека, он молчит и тяжело дышит приблизительно с полминуты, но в итоге не выдерживает.
- И что, Вы мне прикажете делать со всем этим? – его голос подрагивает от волнения и злости, когда он обводит рукой помещение. – Тысяча учеников сейчас на улице ожидают того, чтобы вернуться к занятиям, а я не могу им этого позволить, когда здесь такой разгром...
Дамьян откашливается.
- Вообще-то, в подвале ещё находится два трупа, – немного виновато сообщает он.
И по выражению лица мужчины, можно определить, что его вот-вот хватит удар. Он вскидывает руками.
- Вы издеваетесь? Ещё двое? – теперь его голос взвился по-настоящему. – Три гибрида среди дня?
Алека действительно забавляет его реакция, мне кажется, что он и вовсе отошёл от произошедшего, потешаясь над Алексеем.
- Если быть точнее, то, как минимум, десять, – Алек замолкает, чтобы пожать плечом. – Предположительно. Потому что только трое находились здесь, а другие отвлекали на улице.
Из моих лёгких вырывается потрясённый вздох. Между прочем, я не единственная, чья реакция полностью идентична моей. Вот только я не восприимчива к насмешливой интонации Алека, а Алексей, к сожалению, ещё как восприимчив.
Он впивается в Алека поражённым взглядом с лёгким проблеском призрения, а затем смотрит на меня.
- Чем же ты не угодила Ордену, что они пошли на такое? – спрашивает Алексей, голосом переполненным непонимания, и я чувствую, как напрягается тело Алека рядом со мной. – Обычно, для подобного требуется обратить, как минимум, с несколько десятков человек, – заявляет он, словно в чём-то меня обвиняет. Он небрежно взмахивает рукой в сторону тела Тимура. – Может так оно и есть? Может и этот твоих рук...
- Осторожнее, – перебивает его Алек, качнув головой, и взгляд Алексея возвращается к нему. – Не советую тебе заканчивать это предложение. А-то я нахожусь сейчас не в том настроении, чтобы на Лену хотя бы просто кто-то голос повышал, не говоря уже о том, чтобы обвинял в подобных вещах, – это угроза. Самая настоящая угроза со стороны Алека, но то, как гладко и чётко он говорит слова, придерживаясь безмятежной любезности, можно принять за простой совет. Однако, даже по моему телу приходится дрожь от холода, исходящего от вида Алека, когда он, выдав незначительную ухмылку, добавляет. – Если, конечно, не хочешь присоединиться к нему, – он кивает в сторону тела Тимура, и мои глаза округляются.
Я не могу поверить, что Алек сейчас угрожал этому мужчине, по виду которого можно определить, что он не обыкновенный человек. Он даже не обыкновенный Альфа. А он Альфа, в этом я отчего-то могу быть уверена.
И очевидно, что Алексей тоже не может поверить в услышанное. Он закипает, его лицо становится пунцового цвета от переполняемой злости, и тычет пальцем в сторону Алека.
- Ты что, угрожаешь мне?
- Всего лишь предупреждаю, – всё также оставаясь непоколебимым, отвечает Алек.
Несколько секунд Алексей чересчур громко дышит, словно разъярённое дикое животное, а затем пренебрежительно фыркает.
- Если ты думаешь, что твоя фамилия тебе позволяет переходить любые рамки, то глубоко заблуждаешься, Алек, – будто по щелчку пальцев Алексей меняет стратегию, принимая такой же спокойный вид. – Ведь насколько я знаю, ты пока что не имеешь должного права вести себя подобным образом. Поэтому, поверь мне, твои действия на этот раз не сойдут тебе с рук.
Алек усмехается – слишком расслабленно для прозвучавших в его сторону слов.
- Вообще-то, я так не думаю, – без доли сарказма парирует он. – Все мои действия сейчас ничто иное как обычная защита от нападения гибридов, а ваша задача сейчас состоит в том, чтобы обеспечить устранение последствий. И я по-прежнему не понимаю, о чём мы тут всё ещё разговариваем. – Алек снова улыбается, хотя я приняла бы это за довольный оскал, вызванный сокрушённым выражением лица Алексея. – Поэтому прошу нас простить, так как нам необходимо вернуться в безопасное поместье Вальховской.
Договорив свою блистательно наигранную в любезности и почтение речь, Алек опускает ладонь на мою поясницу и легко подталкивает к двери. Секунду я колеблюсь, переводя взгляд с Алексея на Алека и ещё мимолетно на Дамьяна, который вообще ни на кого не смотрит и выглядит так, словно побывал только что в комнате страха и смеха одновременно, а затем начинаю неуверенно двигаться. Достигнув двери, я всё же решаю бросить последний взгляд на Тимура, но Алек мне не позволяет. Он старается как можно быстрее вывести меня в коридор, и только тогда, когда мы оказываемся в нём, говорит.
- Не хочу, чтобы ты это видела.
Я останавливаюсь. Мои глаза фокусируются на лице Алека, внимательно изучая его. Его вид за мгновения становится мертвенно бледным, словно произошедшее обрушивается на него только сейчас. Он устал и измотан. На руках и на лице следы запёкшейся крови, и там не только Тимура, но и его тоже. Я беру его руку в свою ладонь, и он опускает свой взгляд вниз. Указательным пальцем второй руки, он проводит по моему запястью.
- Всё закончилось, Алек, – шепчу я, чувствуя, что ему не менее, чем мне требуется это услышать.
Но в ответ он упёрто качает головой, поднимая свой взор на меня.
- Всё только начинается.
Мне жутко от его слов, я с трудом сглатываю, решая, что сейчас мы не в состоянии это обсуждать.
- Поехали отсюда.
Это самое разумное, что мы можем сделать. Но Алек не двигается, смотрит на меня тяжёлым, опечаленным взглядом, от которого на сердце становится худо. Я тяну его на себя, но внезапно Алек делает обратное, притягивая к себе, обхватывает меня обеими руками. Держит так крепко, будто меня кто-то у него отбирает. Его сердце стучит в два раза быстрее, когда он шепчет в мою макушку.
- Я не могу тебя потерять.
- Алек...
- Нет, Лена. Ты должна пообещать мне это.
Пообещать? Я осознаю, о чём просит меня Алек, но как я могу дать ему такое обещания, практически уверенная, что не смогу его сдержать.
Я молчу, зарываясь лицом в его грудь.
- Пообещай мне это, принцесса, – его голос добавляет требовательности. - Потому что ты должна наконец понять, что сказать просто, что я люблю тебя, будет слишком слабым объяснением... И я не могу это контролировать. Не могу думать, что с тобой что-то может случится. Я просто не смогу...
Алек сглатывает и делает глубокий вздох, когда отстраняется от меня ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо.
– Поэтому прошу тебя, пообещай мне. Хорошо? – просит он, и я незамедлительно много-много раз киваю.
Глядя в его невероятно тоскливые глаза, я отказать не могла. И мне больно от мысли, что я могу не сдержать своего обещания.
Алек снова обнимает меня, и мы стоим так не больше минуты, слушая доносящийся голос Алексея за дверью, совершающего бесконечные звонки.
И всё же, как бы я ни старалась игнорировать головокружение, оно довольно неплохо главенствует над моим телом, пока мы идём в сторону выхода. Я бросаю особый взгляд на дверь уборной, оборачиваясь в последний раз на неё, и тут вспоминаю, что там остались все мои вещи. Однако, когда сообщаю об этом Алеку, он и на этот раз туда меня не пускает, оставляя ждать возле двери. Если честно, то кроме телефона ничего оттуда и не нужно, поэтому говорю ему, чтобы особо не тратил время на поиски других вещей, а сама прижимаюсь к стене, примечая в ней отличную опору и возможность хотя бы на секунду перевести дух и немного расслабиться.
Закрываю глаза, запрокинув голову чуть вверх, и ощущаю расплывающуюся по телу волну чего-то приятного, тёплого и покалывающего. Пол под ногами раскачивается, словно стою сейчас на маленькой шлюпке, гуляющей по слабым волнам. Я осознаю, что мне это нравится, нравится просто стоять и поддаваться этим убаюкивающим ощущением, когда темнота просачивается в мою голову, мои мысли, и они становятся совсем-совсем далекими...