Глава 10.
Глава 10.
Шесть утра.
Сегодня не нужно вставать так рано для пробежки, хотя даже если бы и надо было, это совершенно не та причина, которая меня беспокоила бы: я бы на неё всё равно больше не согласилась никогда.
Мой мозг кипит событиями, а пропущенное ещё со вечера сообщение от мамы и вовсе отбило сон на всю ночь.
Вдобавок, это было бы всё равно невозможно, из-за непрекращающихся споров Алека с Марко, которые, думаю, не предназначались для моих ушей.
И не то чтобы они меня как-то задевали, просто я довольно в ярких красках узнала, какого Алек теперь придерживается мнения о Марко. Последнее, чего бы я хотела, чтобы он ругался со своим другом из-за меня. Но они сами всё это устроили, когда Марко уверил меня, что Алек подобные инсценировки точно не одобрил бы.
Ложь.
Не первая, кстати.
Однако, к чёрту их...
У меня находится несомненный плюс в том, что имеется теперь достаточно времени, чтобы нормально собраться.
Настало время выбраться из этой клетки.
В начале восьмого мои сборы пребывают в самом разгаре, как их неожиданно прерывает стук в дверь. Мне не надо открывать её, чтобы узнать, кого я увижу за ней. Я и так знаю это.
Марко.
И по тому, с какой энергичностью его кулак встречается с деревом, могу предположить, что находится он не в самом лучшем расположении духа. А когда я открываю дверь, могу сказать с точностью, что попала прямо в яблочко.
- Я сказал, что только наши тренировки закончились, но не отменял утренних пробежек.
Я киваю, но говорю абсолютно противоположное этому.
- Знаю. Их отменила я, – как ни в чем не бывало, бросаю я.
Не сказать, что Марко удивлен моему ответу, ни одна мускула на его лице даже не дрогнула. Но и не сказать, что не могу не заметить при этом, насколько Марко выглядит уставшим: под его глазами впервые появились заметные тени, а в их уголках собрались слабые морщинки.
Он вздыхает один раз и бросает мимолетный взгляд по сторонам.
- Надо поговорить, – сообщает Марко и проходит мимо меня, прежде чем я даю своё согласие.
Я не хочу разговаривать, но выхода очевидно у меня всё равно нет. Поэтому, как только закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и жду, когда Марко начнёт, глядя на пряди своих волос и перебирая их пальцами.
- Я знаю, что ты злишься, но это было необходимо, чтобы в будущем ты ясно осознавала, что тебя ждёт, – голос Марко звучит на редкость обыденно, словно в нём вообще отсутствуют эмоции. Он на какое-то время замолкает, возможно, предоставляя мне шанс что-нибудь сказать, но я не подаю ни единого признака заинтересованности. – На самом деле, подобные инсценировки обязательная часть, когда кто-то готовится стать охотником, только в ином случае, мы использовали настоящих гибридов...
- Как Вам это удалось? – перебиваю я, резко поднимая голову. – Красные глаза. Их было практически не отличить от глаз гибридов.
Вот она – единственная не состыковка, изводящая меня всю ночь. Я прокрутила в голове произошедшее раз сто и поняла, что из-за рассеянности пропустила чересчур многое. Но я и думать не могла, что всё не по-настоящему, и всему этому сопутствовали именно глаза – главный признак гибрида. Тут даже тень сомнения не проскользнёт, когда всё настолько реалистично.
Марко улыбается, при чём так, словно находит мой вопрос самым смешным старинным анекдотом, выставляя указательный палец для пометки.
- Самое простое, но зато безоговорочно вводит всех до единого в заблуждение. – Его глаза прищуриваются на моём лице, когда на губах остаётся лишь едва заметная ухмылка. – Наши глаза плюс красные линзы. Мы живём в прекрасный век всевозможных изобретений, чик-чик. Нет ничего невозможного, даже подделать гибридов.
Стоит словам Марко дойти до моего ума, и я непроизвольно усмехаюсь.
Действительно, что может быть проще этого?
Но в этот же момент наступает очередь затянувшегося молчания, и впервые со вчерашнего вечера я не чувствую, что злюсь на Марко.
- Почему было всё так? – спрашиваю я, на этот раз испытывая искренний интерес. – Никола вывел, а Алек встречал меня? Это ведь именно ты всё планировал.
Секунду-другую Марко смотрит в одну точку над моей головой, словно представляя, каким образом лучше подать слова.
- Если бы на месте Николы был Алек, вообще бы ничего не получилось. Во-первых, он бы выдал себя уже в следующее мгновение, как только тебя увидел, а во-вторых, ты не смогла бы самостоятельно принимать решения, что было главным в данной ситуации. В-третьих, он не оставил бы тебя одну, будь это всё реальностью. – Он кривит губами в сомнении. – Думаю, ко мне это тоже бы относилось. А Никола играл эту роль ни один раз. Вдобавок, его инициированная смерть не повлияла бы на тебя так, как, например, Алека или моя. – Марко делает перерыв, потирая затылочную часть, и оглядывает комнату. – Алек не хотел, чтобы мы этого делали, – продолжает он, словно на него навеяли какие-то мысли, когда вспомнил, чья это комната. – Он был уверен, что возможная смерть Ника тебя подкосит. И мне пришлось его заверить, что я изменил план. Но мне именно этого и нужно было добиться – ввергнуть тебя в сильнейший эмоциональный стресс. Иначе тогда было бы всё зря. Поэтому Алек и нужен был в завершении всего этого, он один смог бы тебя успокоить.
Однако стал лишь главным объектом моей злости, думаю я, глядя в пустую точку на полу. Затем быстро отмахиваюсь от любых мыслей про Алека и смотрю на Марко.
- А какую роль играл ты?
- Я наблюдал за всеми твоими действиями издалека.
- Значит, ты видел гибрида? – медленно проговариваю я.
На выражение лица Марко мгновенно набегают мрачные тени, и он кивает.
- Я был самым первым, кто его заметил. – Он сглатывает. – Собственно, об этом я и пришёл поговорить. – Ещё секунду Марко колеблется, затем качает головой. – Я находился довольно далеко, когда всё это произошло, и хорошо, что Ян был так близко, чтобы почувствовать гибрида и добраться до тебя быстрее, чем смог бы сделать это я. Но... зато я кое-что увидел, чик-чик, чего не мог бы увидеть Ян, и это тоже хорошо.
Я хмурюсь в настороженности.
- Увидеть что?
Ещё одна затяжная пауза, когда Марко сомневается и, что-то обдумывая, трёт пальцами переносицу, прежде чем всё же вернуть взгляд ко мне.
- Твои глаза, чик-чик. Всего один момент – тот, когда ты увернулась и нанесла удар, твои глаза святились.
Что?
Ровно на одну долгую минуту я впадаю в настоящий шок, не способная не произнести и слова.
- Что? – всё же прихожу я в себя, чтобы спросить вслух. – Что значит святились? Это... как... как у вас?
Марко становится в десяток раз мрачнее, когда отрицательно качает головой.
- Они святились голубым цветом.
Голубым...
Не янтарным, как у Омег. И даже не красным, как у гибридов. А неизвестным – голубым.
Что это значит, чёрт возьми?
Мы оба смотрим друг на друга не моргая, затем Марко проходится по комнате, описывая шагами полукруг.
- Я не видел никогда ничего подобного. У Альф не светятся глаза, как у нас или гибридов, – будто бы рассуждая вслух, озвучивает мои мысли Марко. – А ты – точно Альфа, я готов за это голову поставить на отсечение. Мы, полукровки, вас чувствуем, а ты ощущаешься так явственно, как ни один из чистокровных. Но... – Он останавливается, обращая на меня взгляд. – Помнишь тот день, когда ты меня случайно поцарапала?
Марко смотрит на меня с каким-то чересчур напряжённым ожиданием, словно от моего ответа зависит чья-то жизнь. А вот я смотрю на него, как будто он неожиданно съехал с катушек.
Серьёзно? Прямо сейчас Марко решил припомнить мне тот случай? Бог ты мой, да я же извинилась за это!
Внезапно Марко кивает, словно слышит все мои мысли.
- Судя по выражению твоего лица, ты помнишь. Так вот. В тот момент, произошло кое-что странное, – он почти шепчет последние слова, так тихо они звучат, а его взгляд так далёк, словно его мысли в тысячах километров отсюда. Я вся напрягаюсь и уже не представляю, что может быть ещё хуже последнего. – Что это было я так и не понял, но на одно мгновение я... словно был не здесь... – Марко прочищает горло, делая паузу, и на меня в этот момент обрушивается дурное чувство, я уже слышала подобные слова.
- Я наблюдал все эти дни за тобой, – продолжает он, но мне всё ещё нехорошо, однако я заставляю себя выслушать его до конца. – Твои ногти, они отличаются от наших, почти обычные, как у человека, но они вообще не меняются. Словно это тоже самое, как палец или рука, которые никогда не изменят форму.
Я машинально опускаю взгляд к своим ногтям. Они действительно стали другими, и сколько бы я их ни подпиливала, мои ногти так и остаются острыми.
И как я не придала этому вообще никакого значения? Не понимаю...
Тем временем, Марко по-прежнему говорит:
- У меня есть единственная мысль. Помнишь, мы уже рассказывали тебе с Ником, что мы – Омеги – можем только перевоплотиться в ту часть, которую позаимствовали у Вас? Однако в обычное время у нас ничего не проявляется. Но ты, чик-чик, делаешь это бессознательно, по-видимому, даже не желая этого. Вот я и подумал, а что, если тебе даже не надо перевоплощаться для этого?
- Марко... – молвлю я едва ворочающимся языком. – Ты пугаешь меня. Я тебя совсем не понимаю.
- Знаю, чик-чик, потому что пока я сам ничего не понимаю. Это лишь мои ничем необоснованные догадки, и мне надо в них разобраться. – Он покачивает головой, глядя на меня с настоящим сожалением. – Но мне теперь становится понятно, почему ты так нужна Ордену. И на это есть основательная причина, потому что ты – непохожая ни на кого...
Марко умолкает, устало проводя ладонью по лицу. А я? Я просто даже не знаю, что и думать. Потому что у меня нет и капли предположений, что со мной происходит. И если Марко хотел ввергнуть меня в сильнейшее эмоциональное состояние, то он немного прогадал с методом.
- Я не говорил этого Алеку, – вскинув голову, неожиданно сообщает он. – Тут ты сама решай: стоит ему знать или нет.
Марко всё смотрит на меня этим взглядом – смесью жалости и подозрения, но он не ждёт ничего от меня в ответ. Скорее, он просто предоставляет мне время принять информацию. Хотя этого не требуется, пока я не впала в глубокое разбирательство своих чувств, запрещаю себе много об этом думать. Я выберу другое время, а не тот день, который мне необходим, как воздух.
Потому натягиваю на лицо невозмутимую маску, выдавая слабую-слабую улыбку, на большее я сейчас не способна.
- Хорошо, – отзываюсь я, кивая. – Я подумаю про Алека.
Ложь – я не собираюсь об этом думать. Мой ответ уже ясен, как Божий день, и не только мне, иначе Марко сказал бы обо всем Алеку ещё до меня.
Пока я так старательно строю из себя равнодушную, пытаясь не поддаться обрушившемуся на меня шоку, Марко подходит ко мне, и его взгляд откровенно говорит мне: не верю. Но вслух он ничего не произносит, просто кладёт на моё плечо свою руку и немного наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
- Я найду способ узнать. Обещаю.
На одно мгновение мой наигранный образ ускользает, поэтому я без какой-либо фальши произношу чистое и искреннее:
- Спасибо.
Он кивает всё с тем же непередаваемо мрачным видом, и я отступаю, чтобы его выпустить из комнаты.
Мне необходимо сесть и задуматься. Необходимо просто до посинения разглядывать свои ногти и глаза, отыскивая ответы и проверяя предположения Марко. Но я не могу пустить в свою голову хотя бы одну мысль обо всём этом. В моём горле по-прежнему стоит тошнота, и я глубоко вздыхаю, и ещё раз, прежде чем, вместо необходимого, начинаю, как сумасшедшая, носиться по комнате, швыряя на кровать первые же вещи, которые нахожу.
Мне надо убраться отсюда, как можно скорее – вот, что действительно необходимо.
Я вообще не забочусь о своей внешности. Быстро расчесываю волосы и влезаю в джинсы, и в тот момент, когда начинаю надевать через голову свитер, дверь в комнату распахивается. А я так и остаюсь стоять в одном лифчике и в наполовину надетой кофте, и смотрю на Алека, наверное, не менее ошалевшим взглядом, чем он на меня.
Алек моргает, но что-то я не замечаю, чтобы он хоть на одну секунду стал выглядеть смущённым, в отличие от меня. И это настолько злит меня, что я решаю бросить его выдержке вызов, оставляя всё, как есть, раз он не счёл нужным постучать или отвернуться. Однако всё равно верно и стремительно заливаюсь краской, хотя сама же и испытываю его на прочность, когда он в то же время не упускает возможности изучить своими темнеющими глазами каждый обнажённый миллиметр моего тела буквально за одну секунду, пока в коридоре не раздаются шаги. Алек в мгновения ока приходит в себя и торопливо закрывает дверь, очевидно, не желая, чтобы кто-нибудь ещё смог так досконально изучить мою анатомию тела.
Как мило с его стороны.
И на этот раз Алек, как истинно испорченный джентльмен, лишь украдкой бросает взгляд через плечо, пока я быстро натягиваю свитер до конца.
Алек поворачивается и несколько секунд, приоткрыв рот, по-видимому, подбирает слова. На его лице застыло выражение, будто бы спрашивающее меня: «что ты делаешь?». Так, словно это я сейчас вычудила что-то такое нахальное, а не он.
Раздражаюсь сильнее, складывая руки на груди.
- Мне кажется, ты комнатой ошибся, – наконец-то говорю я, предположительно отвечая на его не озвученный вопрос.
Очевидно, что мой брошенный комментарий помогает ему прийти в себя. Алек моментально становится недовольным, хмурится и качает головой.
- Нет, я-то, как раз, не ошибся, – достаточно грозно отзывается он. – А вот Марко, вышедший от сюда пять минут назад, вполне возможно...
Я обрываю его, прежде чем он сможет закончить это возмутительное предположение.
- О, ради всего святого, Алек! Ты это не всерьёз!
Но на его лице буквально написано, что всё же в его мыслях прорисовываются разные образы, от которых Алек одновременно и мрачнеет, и кривится. Ему требуется совсем немного времени, чтобы обдумать сказанное, а затем он просто приникает спиной к двери, теряя со своего выражения лица все эмоции.
- Я уже и не знаю, что думать, – тихо произносит он.
Алек проводит ладонями по лицу и, опуская руки, заводит их за спину. Слегка запрокинув голову, он обводит комнату внимательным исследующим взглядом, словно отыскивает кого-то ещё, кого я могла припрятать в шкафу или под кроватью. Но именно тогда, когда его взгляд достигает кровати, я понимаю, что на самом деле ему здесь просто непривычно находиться. Он слишком давно не был в своей комнате, а сейчас Алек смотрит напряжённым взглядом прямо на причину своего отсутствия.
И я не знаю, что должна испытывать к нему в этот момент. Чувствую лишь слабую тягу в груди, словно моё сердце прибавило в весе. Это немного остужает пылкость моего раздражения, обращённого только к одному Алеку. Особенно сейчас, когда я замечаю, что он устал не меньше моего или того же Марко, события этих дней выжали из нас все силы до последней капли.
Я понимаю, что задумалась, а прошла уже, как минимум, минута, когда вижу, что Алек больше не стоит на месте, а медленно подходит ко мне. Отвожу взгляд, и он падает на пояс его джинс: на одной из петель для ремня болтается брелок от машины, это значит, что он недавно откуда-то вернулся или, наоборот, только собирается уехать. И я с радостью для себя осознаю, что больше не помешана на вопросах: «где» и «куда».
- Нам надо поговорить, принцесса, – предлагает Алек, подходя ко мне практически вплотную.
Я усмехаюсь, потому что это действительно смешно, как-то много на сегодня выпадает разговоров, и поднимаю голову, чтобы встретить его взгляд – померкший, тоскующий.
- Какая ирония, – отзываюсь я, стараясь держать свой голос беспечным. – Не поверишь, но разговаривать – это последние, что я хочу сейчас делать.
Меня саму поражает моё поведение, но в действительности я просто не способна вынести ещё один разговор. Моему мозгу и так едва получается удержать предыдущий подальше от рассуждений, что грозит мне полным уничтожением. А я не готова отступить от намеченного, мне надо сбежать – и я это сделаю любым способом. Но стоит мне сделать шаг в сторону, как Алек пересекает путь и едва заметно качает головой.
- Не в этот раз, принцесса, – заявляет он, встречая мой взгляд, и его голос понижается: – Я и так очень долго не мог застать тебя одну. И не отпущу тебя, пока мы не поговорим.
Мои глаза прищурились на его лице. Хочется сказать ему, что он знал, где можно застать меня одну, но ведь именно это он сейчас и сделал.
- И как же ты заставишь меня разговаривать, Алек? – спрашиваю я, и то, что в моей интонации проскакивают нотки насмешливости, ему точно не нравится. – Запрёшь в комнате и будешь ждать, пока я не сдамся? Очень-очень глупо с твоей стороны на это рассчитывать, Алек, особенно учитывая то, что ты сдашься первым. – Я выдерживаю короткую паузу, чтобы шагнуть к нему ближе. – Ведь именно ты стараешься избежать этой комнаты, а не я. А мне потребуется всего лишь раздеться до нижнего белья и оказаться в постели, чтобы ты сбежал отсюда, как это сделал в прошлый раз.
Алек роняет на меня поражённый взгляд, и выражение его лица именно такое, какое и должно быть, когда получаешь удар ниже пояса.
Грубо, низко и подло с моей стороны швырять в Алека его же заботу обо мне таким образом, но я устала держаться хороших манер, когда мне постоянно из-за этого больно.
Пока Алек принимает мои слова, я, не теряя возможности, обхожу его, подпитываемая неизвестно какими источниками дерзости и злости, и уже в следующее мгновение опускаю ступни в приготовленные заранее ботиночки.
- Куда это ты собралась? – будто резко очнувшись, спрашивает он.
- На учебу, – отвечаю я, прихватывая сумку и куртку.
Выхожу из комнаты первая, пока не нашлась причина остановиться, но Алек буквально пулей вылетает за мной. Я едва успеваю накинуть куртку, как он хватает меня за локоть, разворачивая к себе.
- И думать забудь, чтобы вообще выходить из поместья, – жёстко отрезает он. – Даже на улицу.
Моя бровь сама поднимается в недовольстве, когда я смотрю на его руку, сдерживающую меня за локоть, а грудь начинает распирать от чрезмерного возмущения.
- С чего вдруг ты решил, что я буду слушаться тебя?
Алек склоняется к моему лицу, не разрывая наших взглядов, и это он делает не для того, чтобы прошептать что-то личное.
- С того, что вчерашний гибрид не был случайностью, – его голос на редкость жесток, но злится Алек не на меня, разве что, самую малую долю, которую я разожгла в нём несколькими минутами ранее. – Кто-то должен был сказать Ордену про инсценировку. И этот кто-то сейчас находится среди нас в поместье.
Он отпускает мою руку, но отстраняться не собирается. Глаза Алека испытующе сверлят мои небывалой интенсивностью, словно он желает силой своего взгляда усмирить меня. И у него на самом деле весомый аргумент, из-за которого я должна сейчас уступить. Но не тут-то было. Мой разум застилает яркая красная пелена гнева, превосходя собой любые ясные мысли.
Это мой последний день, и я ни за что на свете не упущу свою возможность.
Настают отчаянные времена хитрить.
Я прижимаюсь к Алеку своим телом, стараясь выглядеть настолько обольстительной, насколько могу, и, повесив сумку на плечо, кладу одну руку ему на грудь, а вторую опускаю на пояс его джинс. Мышцы его пресса мгновенно напрягаются, когда мой палец скользит прямо по краюшку грубой ткани пояса. Поднимаю взгляд к его глазам, просовывая палец в петлю на поясе. В них застыло миллион эмоций, но вот выражение его лица грозит в любую секунду расколоться от переизбытка настороженности и подозрения.
- Я поеду, Алек, на учебу... – говорю я, как можно слаще, и начинаю отступать спиной назад.
По мере моих шагов, уголки моих губ тянутся всё выше, когда глаза Алека в это же момент становятся всё уже. Он догадывается, что что-то пошло не так, вот только никак не может понять что же именно заставляет меня выглядеть такой довольной.
И тогда, когда я оказываюсь на безопасном расстоянии, заканчиваю своё предложение, подняв руку вверх, на одном из пальцев которой висят ключи от Доджа:
- Хочешь ты этого или нет.
- Какого?.. – едва получается выдавить у него, и я действительно никогда не видела его настолько поверженным в шоковое состояние. Алек, будто не веря, качает головой. – Ты этого не могла сделать... – всё также сокрушённо объявляет он, начиная медленно идти.
- Ооо, ещё как могла! Поверь, вся жизнь стоила того, чтобы увидеть твоё выражение лица сейчас, – заявляю я с безгранично-счастливой улыбкой и, разворачиваясь, тороплюсь к лестнице.
- Лена! – окликает меня его до невозможности суровый голос.
При чём я могу догадываться, что в его голове уже стремительно пополняется количество идей о расплате со мной. Вот именно поэтому я и удираю, как можно быстрее. Хотя Алек явно не отстаёт, но его слышащиеся шаги нагоняют на меня лишь больше будоражащих ощущений.
- Лена, остановись! – взрывается он, когда я достигаю лестницы. – Это не шутки, и мне сейчас определенно не до веселья!
Я смеюсь, продолжая спускаться.
- Не верится, что я дожила до того дня, когда тебе не до веселья, а мне – да.
Его шаги по-прежнему раздаются эхом во мне, вызывая своей грозностью дурманящий кураж.
- Я не хочу этого делать, – предупреждает он, – но ты прекрасно знаешь, что мне и секунды не потребуется, чтобы забрать их у тебя.
Ого, вот теперь, я могу быть на сто процентов уверенной, что Алек достиг предела своей серьёзности.
Я как раз миную последнюю ступень и разворачиваюсь к нему лицом. Мой разум буквально долбится в эту – выстроенную моей злостью – стену, призывая сейчас же остановиться. Но стена слишком толстая.
- Правда? Применишь силу? – интересуюсь я, изогнув в любопытстве бровь, и когда Алек без раздумий кивает, делаю совершенно бесшабашную вещь, грозящую мне окончательной потерей рассудка. Подняв руку с ключами, демонстрирую их Алеку, а в следующее мгновение опускаю их в лифчик. – Даже у тебя есть слабости, Алек, и я наконец-то их обнаружила.
Его губы размыкаются, и я слышу, как шумно выходит воздух из его лёгких, и в эту же секунду открывается парадная дверь, привлекая наше внимание. На пороге оказывается Марко, на одну секунду он улыбается нам, но обращая свой взгляд к лестнице, он сразу же меняется в лице. Мой взгляд тоже возвращается к Алеку, и я готова поклясться, что температура воздуха поднимается градусов на сто от его ярости, когда он смотрит на Марко.
- Ты! – рычит Алек, указывая на него пальцем. – Не знаю, что ты с ней сделал, но просто обязан вернуть мне мою девушку обратно.
Марко таращится на нас во все глаза, совершенно обескураженный нападением Алека. Он что-то собирается ответить, но я решаю воспользоваться этой заминкой, мгновенно проскальзывая под его рукой.
В следующую секунду я уже на улице спускаюсь с крыльца.
А ещё через две секунды рука Алека обвивает мою талию, останавливая неудавшийся побег.
Он прижимает меня к себе настолько тесно, насколько это вообще можно сделать. И так, как я всё равно предполагала, что эта затея не выйдет удачной, перестаю брыкаться, позволяя Алеку осуществить всё, что бы он там ни задумал.
Однако, я точно не ожидаю такого, от которого у меня так захватит дыхание...
Ещё до того, как Алек окончательно переходит все реальные границы, чувствую, как все мышцы его груди и рук напрягаются, когда он делает глубокий вдох прямо перед тем, как его правая рука пробирается под мой свитер. Отчего теперь и я не могу удержать изумленного вздоха.
- Возможно, за то, что я сейчас сделаю, – говорит Алек около моего уха, опаляя кожу рваным дыханием, – обойдётся мне самыми беспощадными фантазиями, которые лишат меня на ближайшее время сна...
Я даже не успеваю ахнуть, как он подцепляет указательным пальцем середину моего лифчика, и ключи, скользнув по кожи живота, оказываются в его ладони.
Святые небеса...
Интонация его голоса выравнивается, становится привычно-надменная, когда Алек подводит итог своим действия:
- Но это – определенно того стоило.
Теперь он отпускает меня, и я моментально поворачиваюсь к нему лицом, ощущая, как мои глаза продолжают максимально округляться, хотя и больше уже некуда. Когда как уголок его губ поднят в самой что ни на есть нахальной ухмылке.
Алек ликует.
- Ладно, это заняло больше секунды, но, учитывая отвлекающую составляющую, я ещё быстро управился.
- Доволен собой? – интересуюсь я, оценив уровень высокомерия его ухмылки и поняв, что она достигла всех высот.
- Ооо, ещё как!
- Отлично, – спокойно говорю я, хотя при этом и сжимаю руки в кулак, и разворачиваюсь обратно в сторону парковки, к своему плану «А».
Туда, где меня поджидают Несс с Дамьяном, которых я ещё с самого раннего утра попросила меня забрать. Теперь и моими губами завладевает не менее довольная улыбка.
Два-один, любимый.
План «Б» был конечно куда более заманчивее, в желании побесить Алека, но я ведь ясно осознавала, что он был изначально обречен на провал.
Очевидно, что Алек за моей спиной наконец-то тоже их замечает, потому что он снова сгребает меня обеими своими руками за талию. И вот сейчас я начинаю по-настоящему нервничать, пытаясь освободиться. Запасного плана у меня точно нет.
- Отпусти меня! – требую я, не переставая брыкаться.
Алек смеётся.
- Попробуй сама выбраться, – не упускает он возможности поиздеваться, – ты же у нас нынче стала придерживаться изощрённых методов. Так и придумай что-нибудь действенное, особенно тогда, когда Дам прямо сейчас уедет.
Стоит ему это только сказать, как он поднимает руку и машет ей Дамьяну, показывая уезжать. Я качаю головой, уже готовая начать просить, чтобы они меня не бросали здесь, как Алек кричит:
- Уезжай, Дам!
И я уверена, будучи даже не видя его лица, что Алек в это мгновения послал Дамьяну, как минимум, десяток предупреждений одним взглядом. Несс поворачивается и что-то говорит своему парню, и в выражении лица Дамьяна появляется смятение. Но думает он недолго, разводя руками, Дамьян пожимает плечами. В это же момент Несс закатывает глаза и бросает на Дамьяна короткий взгляд, он снова качает головой.
Я никогда еще не испытывала такого разочарования, особенно, когда возможность ускользала от меня прямо на моих глазах. Глупо было надеяться, что я могу состязаться в данной ситуации с Алеком.
Когда их машина заводится и уезжает, на меня обрушивается вся мощь моего разочарования, и я со всей злости наступаю Алеку на ногу.
- Ауч! – выдаёт он, мгновенно отпуская меня.
Я готова зарычать от переполняемой меня ярости, когда поворачиваюсь лицом к Алеку.
- Я вызову такси! – не отступаю я.
Алек лишь пожимает плечом на мое заявление.
- Я закажу самый лучший памятник на похороны того таксиста, который осмелится посадить тебя в машину против моего желания.
Мысли так и несутся нескончаемый потоком.
- Я пойду пешком, – но последняя моя угроза звучит уже не так уверено, потому что сама осознаю её нелепость.
Он кивает головой в сторону дороги.
- Попробуй, и мы посмотрим, насколько далеко ты сможешь уйти, учитывая то, что пока я быстрее тебя.
Вот теперь я рычу по-настоящему сквозь стиснутые зубы, запрокинув голову и зажмурив глаза. Мои кулаки сжимаются.
- Хватит, Алек! – а ещё я кричу.Кричу, как никогда, на него не кричала.
И я должна успокоиться, пульс так и стучит в висках. Переходить на крик – плохая идея. Алек всё равно остаётся непоколебим моей реакции.
- Нет, это ты, принцесса, перестань вести себя так, как будто не понимаешь, чем всё грозит.
Но Алек не помогает мне успокоиться, каждое его слово, словно масло в огонь. Я подхожу к нему и тычу пальцем в его грудь – яростно и интенсивно.
- Нет, Алек! Ты просто не уступаешь мне из-за своих долбанных принципов!
- Возможно, – просто отвечает он, и теперь я, не выдержав, бью его в грудь кулаком несколько раз.
- Вот видишь! Ты даже не отрицаешь этого!
Наконец что-то всё же мелькает в его глазах, и он перехватывает мою руку за запястье, удерживая её между нами.
- Ты зла на меня, я знаю это, – его голос неимоверно спокоен, но он абсолютно отличается от эмоций в его глазах. – Я обидел тебя, но оно того...
- Какая чертовски отличная проницательность, Алек, – иронизирую я, больше неспособная оставлять в себе скопившуюся обиду. – Знаешь, тебе следует занести её на первое место в список своих талантов.
- Лена... – устало говорит Алек, и он никогда ещё не произносил мое имя настолько чувственно, но даже этот факт не может внести в мой разум хотя бы каплю ясности.
- Ты должен отпустить меня, Алек, – перебиваю я его, прежде чем он сможет запустить во мне механизм отступления.
- Назови мне хотя бы одну вескую причину для этого.
Его способность всегда находить подходящие ответы невообразимо раздражает, и моё лицо мгновенно кривится в возмущенной гримасе, когда я скрещиваю руки на груди.
- Почему я вообще должна называть тебе причину?
В ответ он тоже скрещивает руки.
- А почему тогда я должен тебя отпускать? – без единой заминки отбивает моё возражение Алек.
Ну вот, опять в моей голове появляются красные вспышки, и моя злость достигает нового предела.
- Знаешь, ты такой засранец, – шиплю я, до боли стискивая челюсти.
Алек хрипло посмеивается, умилено глядя на меня, словно находит мои слова забавными.
- А ты, знаешь, принцесса, что это был твой самый слабоватый комплимент в мой адрес из всех, что ты когда-то говорила.
К списку раздражителей я добавляю его безмятежность к таким ситуациям, она буквально убивает меня. Нельзя быть настолько твердолобым, как он, уверена, что Алека можно с лёгкостью занести в «красную книгу», как единственный подобный экземпляр. И я больше не могу с ним спорить. Моё тело начинает потряхивать. Я готова вопить и швыряться, крушить, громить, творить самые неподобающие вещи, чтобы хотя бы на толику избавиться от разрывающей меня ярости.
Но вместо всего, я просто, отчаявшись, выдаю:
- Алек, пожалуйста...
Стоит словам слететь с моих губ, как он моментально становится серьёзным. Алек внимательно изучает меня, его карие глаза впиваются в мои, как будто он не может что-то никак понять.
- Объясни, что такого важного может быть в универе, из-за чего ты так стремишься туда? – в его голосе появляется раздражение, и думаю это из-за того, что могут быть в моей жизни вещи, которые ему непостижимы.
Взгляд Алека приобретает дополнительную мощь, теперь он просто желает пробраться в мои мысли, и я очень скоро отвожу глаза в сторону. Мне не нравится идея: сейчас всё рассказать Алеку. Не думаю, что тогда вообще у меня появится шанс провести этот день нормально. Поэтому я удерживаю себя, рассчитывая, что ещё может произойти чудо.
- Хотя, знаешь, что? – внезапно начинает Алек, и если бы не тон его голоса, то я бы не повернулась. – Не говори ничего, я лучше сам всё увижу.
Мои глаза округляются. Я ведь не ослышалась? Я правильно его поняла? Очевидно, что да. Так как Алек выдаёт замысловатую ухмылку, пусть она и не предвещает ничего хорошего, я за неё не переживаю. Зачем ему знать, что он всё равно не увидит ничего из того, что возможно ожидает.
Но затем он всё портит, добавляя всего лишь пару слов:
- Но! У меня есть условия.
Я застонала. Громко.
Условия. Конечно, всегда есть грёбанные условия. И с чего я решила, что всё будет легко и просто, особенно, когда дело касается Алека.
Тем временем, «разрушитель грез» выставляет указательный палец, начиная перечислять свои требования:
- Первое, ты не отходишь от меня и не упрямишься, если я скажу тебе что-то делать. Вообще. – добавляет с акцентом Алек, вкладывая в последнее слово большее значение, чем во все предыдущие. – Договорились? – он ожидает от меня согласия. Вздохнув, я всё же киваю. Могло быть и хуже. – И второе. Мы поговорим с тобой за то время, пока едем до универа.
Вот оно «хуже».
- Это шантаж, Алек! – возмущаюсь я.
- Это моя компенсация, – поправляет меня Алек, придав словам выражения. – Мне придётся провести несколько часов, переживая за тебя. И я требую для этого существенной мотивации.
Я даже не заметила, что мой пыл по угас, пока снова не чувствую, как моё лицо начинает гореть. Сверлю его хмурым, недовольным взглядом, но согласия по-прежнему не даю.
- Ну так, что? – теряет терпение Алек. – Идёт?
- Идёт... – ворчу я себе под нос, чтобы, в случае чего, списать всё на то, что и вовсе ничего не произносила.
Пять минут наедине с Алеком, в маленьком закрытом пространстве, развивают во мне никогда не беспокоящую ранее клаустрофобию. Моя кожа зудит, мне тесно, неудобно, воздуха мало, жарко – и ещё огромнейший список вещей, вызывающих дискомфорт. Я не перестаю ёрзать на сидении. То вытягиваю ноги, то поджимаю, да и вообще борюсь с желанием притянуть их к груди. Откидываю голову назад, прислоняю её к стеклу и считаю деревья.
О, да, я успеваю считать деревья, так как скорость невероятно низкая.
Я понимаю, что Алек тянет время, откладывая разговор. Возможно, он рассчитывает, что я начну его первая – да ни за что в жизни.
Но спустя ещё пять минут, я меняю своё решение и не выдерживаю.
- Ты ведь можешь ехать быстрее?
Алек меня награждает лишь одним взглядом – косым и с зажёгшимся огоньком хитрости.
- И что мне за это будет? – интересуется он, словно может найти в этом что-то заманчивое.
Улыбка отсутствует на его лице, но его скулы поддёргиваются, силясь её скрыть любым способом.
Я скептически щурюсь.
- Ты ведь никогда ничего не делаешь просто так, да?
- Смотря на то, как меня об этом попросить, – отвечает Алек и поворачивается ко мне. – Ты это делаешь – так себе.
Смеряю его сердитым взглядом с минуту, раздумывая стоит ли оно того.
- Забудь, – отворачиваясь к окну, бормочу я. – Это всё равно была плохая затея.
Один глубокий вдох, второй – явные признаки того, что Алек себя останавливает от попытки заговорить. Но на третий раз он всё же не сдерживается.
- Слушай, принцесса, это всё равно не может длиться бесконечно.
Хм, его слова заставляют невольно задуматься. Но всё сходится к тому, что сейчас я даже не способна рассматривать вариант поговорить «о нас», хотя ещё вчера была близка к тому, чтобы поцеловать его. И что же изменилось со вчерашнего дня?
- Может, – отвечаю я, вспомнив события, усугубившие ситуацию. – Если ты так и будешь меня постоянно обманывать.
Моя голова сама поворачивается налево, чтобы понаблюдать за его реакцией.
- Я никогда не обманывал тебя! – довольно вспыльчиво защищается он.
- А что тогда было вчера? – безупречно контролируя свой голос, спрашиваю я.
Алек кривится и смотрит на меня.
- Эйй, – выдаёт он протяжный звук, выражающий его крайнее возмущение. – Это ведь не я всё спланировал, а Марко.
Секунду я думаю и не нахожу доводов, опровергающих его правоту.
- Неважно, – зато вот, какой я нахожу довод. – Ты всё равно знал.
- И предупреждал тебя.
- Плохо предупреждал.
Алек рычит, на секунду отпуская руль, и уже через мгновение снова стискивает его руками, качая головой. Скорость порядком прибавляется, и цифры на спидометре неумолимо поднимаются: на десять, двадцать, тридцать, сорок километров.
- Знаешь, иногда ты... просто... невозможна...
Алек злится, и очевидно, что возрастание скорости напрямую зависит от уровня его злости. Но по крайней мере, я могу наглядно увидеть на спидометре, когда мне будет лучше всего остановиться. А сейчас я собираюсь оспорить последнее его замечание. Но стоит мне едва открыть рот, как Алек перебивает.
- Почему мы просто не можем обсудить то, что произошло? Это ведь не так сложно, – из интонации его голоса, я понимаю, что это не вопрос, а самое настоящее утверждение.
Однако, он всё равно ожидает от меня ответа, не переставая бросать в мою сторону взгляды. Но я до последнего собираюсь увиливать.
- Если это не так сложно, что же ты только сейчас решил поговорить, когда миновала уже неделя?
Отвечать вопросом на вопрос – любимый метод Алека, и я без раздумий у него заимствую его. И сразу же вижу, как это действует на Алека, точно также, как и каждый раз на меня – я злюсь ещё больше.
Плюс десять километров.
Желваки на его скулах ходят ходуном, когда он разминает шею, словно готовясь принять бой.
- Я пытался, – говорит Алек, удерживая свой взгляд перед собой. – Но тебя было вообще не застать без Марко, словно он стал твоей тенью.
Мой взгляд тоже обращается к дороге.
- Плохо пытался, – просто констатирую я факт.
Но мы оба знаем, о чём я говорю.
Краешком своего бокового зрения я замечаю, что на этот раз Алек повернулся ко мне. Несколько секунд он сверлит в моём виске дырку.
- Да, неужели? – спрашивает он, когда возвращает своё внимание к дороге. Теперь она становится мишенью его прожигающего взгляда. – А может просто это ты так хорошо меня избегала?
Вот оно – Алек попадает прямо в самый центр всего. Что-то отворяя внутри меня, выпуская наружу. Я хорошо притворялась, что контролирую себя. Но всего лишь притворялась. И попытка Алека списать всю вину на меня разрушила все мои старания.
- Ты знал, где точно можно меня найти, – с горечью говорю я, поворачиваясь к нему. – И знаешь, что? Это и есть самое обидное из всего, что ты сделал. Ты не заходил в комнату, словно напоминая мне, что в тот раз именно я затащила тебя туда против твоей воли... – я умолкаю на последних словах.
Внезапно будто бы раздаётся звон колокольчиков в моей голове, что-то напоминающий... Что-то такое важное, словно я упустила это... И я никак не могу вспомнить что. Но Алек не замечает моей заминки, принимая её как окончание предложения.
- Я не мог, – всего лишь отвечает он, заставляя забыть всё то, что только что меня беспокоило.
Моя реакция не устаёт меня удивлять. Я смеюсь, но только всё та же горечь присутствует даже в звуке моего смеха.
- Ты говоришь, что не обманывал меня, – мой смех стихает, но так и не угасает до конца, переходя в редкие, глухие смешки. – Но ты даже сейчас это делаешь, Алек. Ты не не мог, ты просто не хотел. – Я трясу головой, когда Алек не отрицает. – И это, кстати, не первый раз. Точно также, как ты и солгал, когда сказал, что не хотел всего этого, свалив всю вину на меня...
- Я не хотел этого, – перебивает Алек, и сейчас в звуке его голоса слышится раздражение и настойчивость одновременно.
- Это ложь, – упёрто не отступаю я, на этот раз у него не получится так легко снова обвинить во всём меня. – Я очень хорошо могла чувствовать в тот момент, что ты хотел меня.
Очевидно, что до Алека доходит то, что ещё секунду назад он не понимал. Он кривится, но старательно удерживает свой взгляд подальше от моего.
- Конечно, я хотел тебя, – подтверждает он, но не тем тоном голоса, который предполагает мою правоту. – Я – парень. Ты – девушка, – произносит Алек так, словно «на случай, если я могла об этом не знать». – И мы целовались. Это обычное физическое влечение.
Голос Алека звучит настолько буднично и расслабленно, будто он ничего такого важного и не сказал. Но он ошибается, говоря не те слова.
Я щурюсь, смотря на него неверующим взглядом.
- То есть, ты чувствуешь ко мне всего лишь «физическое влечение», но не больше?
Алек взрывается, я вижу это во всем: линия его подбородка напрягается, руки сжимают руль до белых костяшек на пальцах, а скорость движения машины вот-вот достигнет космической.
- Нет – как раз-таки не просто «физическое влечение», – почти срывается на крик он, от которого старательно удерживает себя, но его голос всё равно скачет различными высотами. – Поэтому, черт возьми, я тогда и остановился, хотя это было сложнее всего, поверь мне! Будь на твоём месте любая другая, я точно не стал бы этого делать, и не делал никогда, потому что мне было всегда плевать. Вот, что значит чертова простая физика...
Внезапно я ощущаю неконтролируемую тошноту.
- Останови машину, – перебиваю я, но мой голос практически не слышен.
Алек бросает на меня быстрый взгляд и шумно сглатывает. Именно в этот момент на его лице отражается то, что он полностью осмысливает свои слова.
- Я...
- Останови машину, Алек! – выдаю я на этот раз намного громче и не узнаю свой голос.
Сильные эмоции окутали моё горло так, что я совсем не могу дышать.
- При...
Пытается сказать Алек, но я его снова перебиваю.
- Останови эту проклятую машину, Алек! – вот теперь я кричу слишком громко для того, чтобы Алек повернулся ко мне.
Он что-то видит в моих глазах, то, что вызывает в его собственных отчаяние. Отвернувшись, Алек зажмуривается, сжимая губы так, словно пытается вытерпеть самую неимоверную боль, и ударяется затылком об спинку сидения, но уже в следующий момент, открыв глаза, начинает сбавлять скорость.
Это самые долгие секунды, которые я когда-либо переживала в своей жизни. И едва успевает раздаться звук торможения, я распахиваю дверцу и выскакиваю на улицу, забывая закрыть её обратно. Хватаю ртом воздух и начинаю расхаживаться, но это совсем не помогает. Все мои внутренности извиваются так, будто бы я проглотила что-то живое.
Алек оказывается рядом и пробует подойти ко мне, но я вскидываю руками, останавливая его.
- Нет! Не надо, Алек.
Прислоняюсь к машине и закрываю глаза. Я не хочу, чтобы меня вывернуло наизнанку прямо на его глазах. И уж точно не из-за того, что он сказал. Это унижение не стоит того.
Алек делает вдох, собираясь что-то сказать, но я пресекаю его попытку.
- Просто помолчи, пожалуйста, – говорю я спокойнее в тысячи раз, чем несколько секунд назад.
Моё сердце стучит, как никогда, громко. Уж как-то слишком громко и часто, и я стараюсь сконцентрироваться только на нём, считая удары.
Один, два, три...
Он никогда не останавливался.
Семь, восемь, девять...
С другими девушками.
Пятнадцать, семнадцать, двадцать...
Боже, сколько же у него их было?
Десять, двадцать, тридцать...
Я что всерьез сейчас прикидываю их количество?
Я перестаю считать.
Почему тогда Алек остановился со мной, когда я хотела обратного? Потому что со мной он не хотел этого.
Открываю глаза, мгновенно встречая пристальный взгляд тёмных глаз Алека.
- Я что, хуже всех? – спрашиваю я надламывающимся голосом.
Алек хмурится в недоумении.
- Ты, о чём?
Он не понимает меня. Конечно же, Алек не понимает, и не поймёт, почему меня вообще это беспокоит.
Но меня это беспокоит, и я ничего не могу поделать с собой.
- Почему ты остановился со мной, когда никогда этого не делал?
Потрясённый вид Алека говорит мне о том, насколько несуразно для него звучит мой вопрос. Он проводит ладонью по лицу и устало поднимает свой взгляд к моему.
- Мне жаль, что я вообще это всё наговорил тебе...
- Алек, ответь, – настаиваю я, но мой слабый голос едва годен для этого. – Чем я хуже их?
Теперь он смотрит на меня так, словно я говорю самые омерзительные вещи в мире.
- Ты издеваешься сейчас?
- Нет, – отвечаю я, хотя сама вообще не уверена в том, что делаю.
Алек оглядывается по сторонам, будто отыскивая слова в первых попавшихся предметах, но, когда он возвращает ко мне взгляд, кажется, по-прежнему не нашел ни одного подходящего.
- Ты ведь понимаешь, о чём спросила меня? И насколько твой вопрос... – он замолкает, не зная, как правильно выразиться. И тогда Алек находит намного более подходящее утверждение и добавляет: – Это самая большая глупость, которую ты когда-либо вообще произносила.
Возможно. И возможно, мне стоит перестать выглядеть глупо. Но всё, что вызывают его слова – злость, которую я не способна обуздать.
- Я понимаю, Алек, что спрашиваю. Но я должна знать, почему ты не хочешь меня. Потому что ты накричал на меня из-за того, что я этого хотела. А после не разговаривал со мной и избегал собственной же комнаты...
Внезапно Алек приближается так быстро, что я вздрагиваю и перестаю говорить. Он упирается ладонями в машину по обе стороны от меня и долго-долго просто смотрит в мои глаза. Его челюсть сжимается, незнакомый взгляд впивается в меня, его глаза очень-очень яркие, дикие, как у настоящего животного. Алек выглядит так, словно чертовски взбешён, сдерживая желание что-нибудь разорвать.
Его дыхание учащается и учащается, и учащается, а затем...
А затем он запускает руку в мои волосы на затылке и, рывком притягивая, целует меня.
Целует с сумасшедшей пылкостью, с отчаянной яростью, так, словно наконец-то сорвался с цепи после долгих недель голодания. Так, как никогда ещё не целовал меня. И каждый новый поцелуй грубее предыдущего, более страстный, более требовательный.
Я мгновенно таю в нём, утопаю в ощущениях: сладости вкуса его губ, знакомом запахе его кожи, прикосновении его руки на моей талии, когда его тело вжимает меня в машину, и мне это нравится. Мои ноги становятся ватными и, кажется, что я вот-вот упаду на землю...
Но в этот же момент я понимаю, что есть в его поцелуе что-то неправильное и неестественное. Словно так не должно быть. Словно это ошибка...
Я отстраняюсь от Алека, толкая его в грудь, тяжело дыша, едва способная собраться и сконцентрироваться на происходящем. Я полностью одурманена его близостью, его поцелуем, пониманием, как я скучала... как мне его не хватало. Моё тело стонет и жалуется, желая притянуть его обратно. Но вместо этого, я выставляю перед собой руку, позволяя пространству между нами замедлить мой участившийся пульс, и нахожу в себе совсем толику сил, чтобы произнести следующее.
- Ты не можешь просто брать и каждый раз целовать меня, избегая разговора, – мой голос практически трещит от горечи слов.
Но я смотрю на Алека, уверенная в том, что это самое правильное из всего того, что могла сказать ему сейчас.
И он не выглядит возмущённым, когда просто отвечает:
- Я знаю.
Однако спустя секунду добавляет:
- Но вместо того, чтобы оспаривать, лучше показать наглядно, что ты не понимаешь, о чём говоришь. Я хочу тебя, принцесса. Вернее, ты – это единственное, что я хочу. Ты – это все, чего я хочу. Ежеминутно. Ежесекундно. Ты – это единственное, что занимает все мои мысли. Ещё никто и никогда не пробирался в мою голову так, словно я помешался только на тебе, – на одном дыхание заявляет Алек, и моё сердце жжёт в груди от волнения и желания в его голосе, от его слов, которые, вполне возможно, перевернули мой мир, как минимум, несколько раз.
Мне кажется, что воздух рядом с нами начинает потрескивать, я ещё никогда не воспринимала так тишину, позволяющую мне повторять его слова про себя снова и снова... И эти несколько секунд, длящиеся до невозможности долго, что-то между нами меняют.
Алек передвигается ближе и нежно проводит рукой по моим волосам, отводя мою голову немного назад, чтобы я смотрела только на него.
- Вот, почему я остановился. Вот, почему я разозлился из-за того, что этого не сделала ты. Потому что ты слишком много значишь для меня, и я не могу допустить того, чтобы с тобой что-то случилось, – продолжает он, и его голос чистый и глубокий теперь дополняет идеальную тишину вокруг нас. – И ты, принцесса, должна быть на одной стороне со мной в этом вопросе. Но даже сейчас ты ведёшь себя безрассудно, доказывая мне, что тебя особо и не волнует, чем это всё может обернуться. А я должен быть уверен в тебе тогда, когда вдруг... – Алек вздыхает и, поджав губы, качает головой. – Что-то пошло не так тогда, и что именно я до сих пор не понял...
- И ты оставил меня тогда из-за этого, вместо того, чтобы нормально разобраться во всём... – вставляю я своё замечание, подумав, что это самое отличное место для него.
- И совершил самую большую ошибку, – принимает его без пререканий Алек. – Но я думал, что так будет лучше. Ты ведь даже не отрицала своего желания пустить всё к чертовой матери, – его голос мгновенно повышается, наполняясь сильными эмоциями. – Я не знал, как на это реагировать. Я растерялся, понимаешь? Для меня чувствовать – вообще незнакомо. Я привык опираться только на логику. И именно это я и сделал тогда. Мне показалось, что это единственный способ, чтобы отгородить себя от ошибок, – намного тише произносит Алек, прислоняясь своим лбом к моему. – Я должен отгородить тебя от себя. Но я не могу... – просто добавляет он, глядя только в мои глаза.
Он так долго в них смотрит, будто хочет спросить у меня на что-то разрешение, однако делает совершенно другое.
- Прости меня, Лена, – вновь Алек делает это со мной, произносит моё имя так, что сердце начинает стучать в груди сверхурочно, и на этот раз я хочу наслаждаться своими ощущениями, а не игнорировать их, как в прошлый. – Я действительно верил, что так будет лучше. Лучше, если я вообще не буду находиться рядом, пока не пойму, как себя контролировать, исключив возможность за это время навредить тебе. – Он делает короткую паузу. – И прости меня за то, что я даже дня не продержался, попробовав уже на следующий день поговорить с тобой...
Этого было для меня достаточно, чтобы захотеть его поцеловать. Слегка поднявшись на носочках, я касаюсь его губ своими один раз. Чувственно и нежно, именно такого поцелуя заслуживают подобные слова.
Я чувствую, как его мягкие губы прикасаются к моему лицу, оставляя на нём легкие, почти воздушные поцелуи.
- Обещаю, что больше никогда не оставлю тебя одну, чтобы ни случилось, – вполголоса говорит он, отстраняясь и возвращая взгляд к моим глазам. – Теперь я знаю, что это не выход. К тому же, неважно влияет на твое поведение.
Мне не удаётся удержать улыбку из-за того, что даже сейчас Алек не может обойтись без своих глупых подколов. Но впервые за эту неделю я не хочу себя отговорить от этого, мне действительно становится легко и спокойно.
Алек отстраняется ещё дальше, оставляя расстояние между нами, и вновь упирается ладонями в машину, а его взгляд приобретает интерес.
- Теперь скажи мне, принцесса, связанно ли твоё стремление отправиться на учебу с желанием насалить мне? Или в этом есть действительно что-то важное?
Ох... Улыбка стремительно сползает с моего лица. Мне больше не скрыться от этого, как бы сильно я ни хотела вообще не думать о новости. Не говоря уже о том, чтобы произнести вслух. Но другого выбора у меня нет, Алек должен знать, что времени у нас больше ни на что нет.
- Послезавтра приезжает мама, чтобы забрать меня. А это значит, что сегодня, возможно, последний день увидеть Лесю, – мой голос затихает, и я беспомощно пожимаю плечами. – Я собиралась сказать тебе вечером, чтобы не удручать день этими мыслями...
Снова пожимаю плечами, больше не зная, что добавить. Но вот она – моя единственная и настоящая причина такого стремления.
В переливающихся глазах Алека видно беспокойство, когда он кивает.
- Ладно. Тогда нам надо ехать.
Не ожидавшая такого быстрого согласия, решаю переспросить.
- Ты правда не против?
Теперь наступает очередь Алека пожимать плечами.
- Надеюсь, что один день ничего не решит.
Ему это не нравится, я вижу всё по его лицу, и когда Алек отталкивается руками от машины, останавливаю его, чтобы спросить.
- Значит, ты думаешь, что кто-то, из живущих сейчас в поместье, сообщил Ордену про инсценировку?
- Другого объяснения нет, – Алек оглядывается по сторонам, кажется его обременяет сама мысль об этом. – Чересчур удачно подобранное время. Среди нескольких псевдогибридов оказаться всего одному настоящему. Это не может быть случайностью.
Договорив, он сразу же берёт мою руку в свою ладонь и тянет к пассажирской дверце.
- Поехали, принцесса. Здесь оставаться тоже не такая уж и отличная идея.
Возможно так оно и есть, но сейчас дело только в разговоре. И поэтому просто сажусь в машину, понимая, что помимо всего того, что происходило между нами с ним, последнее не меньше отразилось на нём, и мне не хочется заставлять Алека вести разговор, который явно влияет на многое.
Когда мы заезжаем на парковку, лицо Алека приобретает по-настоящему мрачный оттенок. Я не знаю вызвано это новостью о маме, или же его настороженностью из-за нахождения за пределами поместья. Но, так или иначе, его что-то очень сильно беспокоит, и беспокоило всю дорогу.
Он заглушает двигатель и поворачивается ко мне. Смотрит так, словно хочет о чём-то попросить меня, но сам ничего не говорит. Вместо этого Алек, поджав губы, тянется к бардачку и достаёт оттуда Мортэм.
- Больше не теряй, – как-то сердито говорит он, удерживая руку протянутой, но сам даже не смотрит в этот момент на меня, хмуро оглядывая прохожих мимо машины.
Прочищаю горло, в нём образуется комок от воспоминаний прикосновений к холодному металлу, ассоциирующихся со смертью, поэтому до последнего не решаюсь взять его в руку.
- Ты же не думаешь...
- Думаю, – настаивает Алек, мгновенно обращая ко мне взгляд.
Он настолько серьёзен, что у меня отбивает желание оспорить его слова. Беру Мортэм в руку, и моё тело моментально пробивает дрожь. Алек внимательно наблюдает за мной и моей реакцией. Он знает, что нет никакого смысла кого-то обманывать, я вряд ли смогу им воспользоваться.
- По крайней мере, ты всегда можешь его обронить, чтобы им воспользовался я, – произносит Алек, стараясь при этом говорить непринуждённо, словно читает все мои мысли.
Я киваю и опускаю Мортэм в сумку, и от этого напряжение в плечах Алека ослабляется. Он быстро накидывает куртку и так же поспешно выходит из машины, оказываясь с моей стороны, как раз вовремя, чтобы открыть мне дверь.
Пока мы направляемся к корпусу, меня не покидает дурное ощущение в груди. Непривычно находиться где-то помимо поместья. А может так воздействует на меня состояние Алека, накалённое до самого предела его настороженности. Его прищуренный взгляд, скрупулезно сканирующий пространство вокруг, говорит, что что-то не так. И мои подозрения подтверждаются, когда, подойдя к учебному корпусу, Алек останавливается прямо перед входом.
- Зайди внутрь, принцесса, и не выходи на улицу, – говорит он, по-прежнему оглядываясь по сторонам.
- Алек... – начинаю я, но он меня обрывает, поворачиваясь ко мне.
- Я напишу Даму, он найдёт тебя в холле. Никуда не уходи, оставайся постоянно у кого-нибудь на глазах, поняла?
Под натиском такого многозначительного взгляда невозможно отказать, и я поспешно киваю.
- Что происходит? – всё же не упускаю я возможности узнать. – Гибриды?
Меня действительно пугает его вид, Алек словно увидел настоящее привидение, в существование которых никогда не верил.
Он отрицательно качает головой.
- Нет. Но что-то здесь не так.
Я чувствую, как грусть кольнула в груди только от появления этой мысли, но всё же решаю озвучить её вслух.
- Может, тогда нам стоит уехать обратно?
Я до последнего верила, что один день в моей жизни пройдёт нормально, но теперь понимаю, что пора прекратить быть настолько наивной.
- Думаю, нет никакой на то причины, принцесса, – отвечает Алек, стараясь держаться привычной для него манеры общения. – Кажется, это первый раз, когда меня подводят инстинкты.
Пока я обдумываю его слова, взирая на Алека непонимающим взглядом, он подходит ко мне и быстро целует в висок, бережно скользнув ладонью по моим волосам.
- Заходи, – шепчет он, всё также оставляя губы на моей коже. – Я просто кое-что проверю и вернусь.
Стоит его словам сойти с уст, как Алек отстраняется от меня и, убедившись, что я открыла дверь и направилась внутрь, быстро скрывается из виду.
В холле находится всего два охранника, один из которых, проверив мой студенческий, пропускает за изгородь, а сам направляется на улицу. Прохожу до первой скамьи и, ещё раз оглядев длинный коридор, ведущий к аудиториям, сажусь на неё, прислоняясь спиной к стене.
Я тоже что-то почувствовала на улице – незнакомое, образующее какое-то натяжение в груди. Но это точно не гибриды. Нервы? Возможно. Однако, тревога не отступает, словно она захватила внутри меня что-то живое, и, сжимая, удерживает в своих прочных руках.
Секундная стрелка, больших настенных часов, тикает слишком громко, будто бы специально играя на моих нервах. Мне не нравится, что Алека так долго нет. Накатывает волнами панический жар, и уже через минуту мой лоб покрыт выступившей испариной. Жарко.
Смахнув со лба волосы, я вновь оглядываю холл и ближайший коридор. До конца пары ещё минут пятнадцать, и я решаю, пока не хлынул огромный поток студентов, быстренько воспользоваться умывальником в уборной.
Мне просто нужен холод и ясная голова.
На всякий случай, пишу Алеку смс, чтобы он меня не потерял, и, убрав телефон, встаю и направляюсь в лабиринтообразный коридор первого этажа.
Зайдя внутрь уборной, ставлю сумку на подоконник и несколько раз сбрызгиваю лицо ледяной водой. Но ощущение дурноты не уходит, оно лишь усугубляется. По позвоночнику вниз скользит неприятный холодок, а затем я буквально своим спинным мозгом чувствую резко нахлынувшую опасность.
На мой затылок что-то давит, пока я не понимаю, что это...
Медленно выпрямляюсь, и в зеркальном отражении меня встречает хитро-довольная ухмылка Тимура. Даже сквозь его чёрные солнцезащитные очки, я могу распознать его не менее хищный взгляд. Хотя хищный – на данный момент и есть самое правильное определение.
Я знаю это ощущение, и уже точно знаю, что с ним не так, оборачиваясь к нему лицом.
- Долго же я тебя ждал, красавица, – лепечет Тимур, снимая очки и открывая мне вид на свои красные глаза гибрида.