Глава 8.
Глава 8.
Моим планом было страдать. Страдать настолько основательно, чтобы весь мир мог понять, насколько мне было плохо, потому что самой мне казалось, что в груди разверзалась огромная дыра из обиды и несправедливости.
Но – моим планам не суждено было исполниться.
В первое же утро, после случившегося, когда я даже не предпринимала и единой попытки попробовать отодрать себя от постели, Марко удалось поднять меня на ноги всего за несколько минут.
Этот ученик самого Сатаны смог найти моё слабое место, предложив довольно выгодную сделку: «Чем лучше и упорнее я тренируюсь, тем ценнее и правдивее информация, которой он готов со мной поделиться».
И я купилась.
Мне по-прежнему хотелось знать всё, что только можно и нельзя, с ключевым «нельзя», а Марко был согласен мне это предоставить.
Единственное, и здесь нашлось одно ограничение – Алек.
Марко посчитал, что его секреты – это только его секреты; и раскрывать их имеет право лишь он.
И снова невероятно, но я без проблем с ним согласилась. Правда, причины на то являлись далеко не из ряда этичных. Его имя, любое напоминание о нём зарождало тоску. Нет, возможно, я и понимала, что мотивы Алека были направлены лишь на моё же благополучие. Но он был несправедлив тогда, обвинив во всём одну меня. И по-прежнему несправедлив, продолжая избегать своей комнаты, словно она помечена самым наихудшим проклятием. При чём забавный получается парадокс, потому что в каком-то смысле оно так и есть.
Но это в сторону.
Я выбрала тренировки с Марко ещё из-за одной хорошей мотивации: меньше мыслей про Алека. И вот за спиной уже два дня – два невероятно тяжелых и сумасшедших дня – а что я знаю? Практически ничего, ровно так же, как и усвоила тренировки. Но Марко мне всё же кое-что вчера рассказал. Что-то, что с трудом укладывается в моей голове. Я даже не могу сказать, что мне не противно от этого.
- Зачем нужно было подстраивать такие ситуации? Вы могли не на шутку пострадать, – спрашиваю я, когда свешиваю ноги через край холма.
Я бежала быстро, Марко даже не удалось меня ни разу задеть, поэтому считаю, что имею полное право задавать изводящие меня непониманием вопросы.
Марко садится рядом со мной и устремляет взгляд вдаль, рассматривая нависшую над лесом туманность.
- Только в крайних ситуациях наши инстинкты работают в полную мощь. В основном, это требовалось, чтобы развивать навыки стратегии и самоконтроля в предельно быстрые мгновения. Ты знала, что людьми движет всего три вещи: страх...
- Да-да. – Старая песня. – Знала, – смотрю на него, прижав подбородок к левому плечу, и заканчиваю список, – вина и злость. Только не могу понять при чём здесь это.
Марко медленно переводит на меня косой взгляд.
- Частенько, чтобы пробудить скрытые способности, нужно испытать сильные эмоции. В особенности, страх за собственную жизнь. Ничего так не мотивирует.
Морщусь и качаю головой, смотря хоть куда, только не на него. Это выше моих пониманий.
- Но гибриды, в смысле, настоящие, только, чтобы развить способности – это жестоко, – когда я заканчиваю говорить, мой голос едва различим от ветра, а Марко старается на меня не смотреть.
Я всё время думаю, что это была и жизнь Алека, и тогда мне становится тошно. Хотя Марко сдержал своё обещание, никак не касаться Алека, не сложно обо всём догадаться.
После смерти отца Марко, их мать не смогла взять на себя его обязанности, зато это смог сделать его самый близкий друг – отец Алека. Который, к несчастью, тоже скоропостижно умер, так и не успев заложить до конца всё то, что знал. Парни же росли вместе, с единственным желающим взять на себя такую обязанность – Софией, которая постоянно меняла для них наставников за годы обучения. И, возможно, я проявила бы уважения к этой женщине, если бы в итоге Марко не рассказал её неадекватный стиль обучения – гибриды. Пойманные, а затем специально выпущенные их убивать, гибриды.
От этого мерзко, но как оказалось, их отцы при своей жизни делали тоже самое. Ловили гибридов и держали их на цепях, словно затравленных и надрессированных домашних животных, а затем использовали для своих целей.
- Ладно, – нарушает тишину Марко, когда становится ясно, что тема исчерпана. – Мы должны начать то, за чем сюда забрались.
Когда я сразу же послушно киваю, Марко встаёт сам и помогает подняться мне.
- Сегодня тебя ждёт кое-что новое.
Когда я полностью отряхиваюсь, настаёт моя очередь задавать один из своих привычных вопросов, о дальнейших действиях, но вместо этого с языка слетает абсолютно другое.
- Надеюсь, вы такое больше не практикуете?
Мою нервозность с легкостью выдаёт натянутая улыбка, которая по идеи должна была сгладить вопрос, а не усугубить всё, выдав, насколько меня это тревожит.
- А если практикуем, это что-то меняет?
По отсутствующему выражению лица Марко вообще не понять: колкость это или безразличие. Я неуверенно пожимаю плечом.
- Просто... – Я мнусь, мне сложно объяснить свои взгляды на то, что считаю: какими бы ни были гибриды чудовищами, они не заслужили такой участи. Моя пауза выходит значительной, поэтому мне приходится поторопиться, так ничего и не придумав. – Просто, мне не по себе от того, что...
- Алек такого точно бы никогда не одобрил.
Оу, хорошо у него получилось прикрыть мой рот. Нарушая свои же правила и идеально уходя от ответа. Но он мне и без того теперь известен, поэтому я, поникшая, молча следую за ним к центру поляны.
Марко быстро меняет тему.
- С завтрашнего дня, эта вершина будет конечной точкой наших утренних пробежек, – сообщает он.
Я машинально оборачиваюсь на пологий склон и единственную извилистую тропинку на нём. Кажется, он всерьёз задумал загонять меня до смерти. И Марко, как раз вовремя, замечает мой озадаченный вид.
- У нас на самом деле слишком мало времени на твоё обучение. Поэтому мы будем использовать все методы, которые нам смогут помочь добиться желаемого.
Я тяжело сглатываю, у меня не находится ни одного возражения против таких убедительных слов, и просто киваю.
- Хорошо.
Дойдя до нужного места, Марко останавливается и прежде, чем повернуться ко мне, разминает шею, потирая при этом затылок ладонью. А затем он мгновенно включает свой супер-серьёзный вид учителя, и когда он зачем-то опускает руку в карман, я начинаю готовиться к самому худшему.
Правда, худшее – оказывается всего лишь спортивной повязкой на плечо, в которой находится маленький плеер. Марко протягивает его мне.
- Зачем он нужен? – озадаченно нахмурившись, спрашиваю я, принимая повязку из его руки.
- Прошлые тренировки принесли едва заметные результаты, – начинает объяснять Марко. – Ты по-прежнему много думаешь.
- И? – ожидаю я более понятного разъяснения.
- И я надеюсь, что музыка поможет перебить твои мысли.
Опустив взгляд на повязку, скептически вожу указательным пальцем по прозрачной поверхности, очерчивая контуры плеера.
Странное предположение, не уверена, что на этом свете вообще что-то способно отключить мои мысли, находящиеся в вечном поиске ответов на огромный список, терзающих меня вопросов.
- Сомневаюсь, – просто произношу я, больше для себя, чем для Марко, но он мигом пытается меня разубедить.
- Ты должна верить в себя, чик-чик.
Это прозвучало жалко, словно слова отчитывающего тебя родителя, не желающего даже предположить, что его чадо способно на провал.
Чувствую, как моё лицо вытягивается в попытке исключить на нём никчёмное выражение.
- Я попробую, – принимаю я очередную веру Марко в меня, большую, чем мою в себя.
Нацепив повязку на плечо, засовываю наушники в уши и жду дальнейших напутствий от Марко.
- Единственное, в чём заключается твоя задача на сейчас – просто ударить меня.
Из меня вырывает шокированный смешок, и я округляю глаза.
Серьёзно?
Просто ударить?
Ха, звучит намного проще, чем это можно осуществить на самом деле. К тому же, посмотрите на меня и на Марко. Чем может букашка навредить стене? Разве что, только пощекотать её. Надеюсь, Марко боится щекотки, потому что это будет моим единственным преимуществом.
- Шутишь? – спрашиваю я с придыханием. – А почему бы сразу не поставить мне задачу: вырубить тебя?
Марко с сердитым видом склоняет голову в бок и прищуривается на моём лице, явно не одобряя мой сарказм.
- Что не так с твоей самооценкой? – резкость его голоса заставляет меня вздрогнуть.
Ауч! Это был удар по больному.
- Ты про что? – делаю я вид, что не понимаю его.
- Почему ты настолько не веришь в свой успех? Да для таких, как ты, это проще простого. Это всё заложено в тебе, как ходить или моргать. Тебе даже не приходится для этого контролировать свои способности, как нам.
Он заблуждается, приходится, и каждый раз ничуть не проще предыдущего. Все мои способности ощущаются подавленными. И мне постоянно приходится доставать их из себя.
- Марко... – пытаюсь я начать оправдать себя, потому что в какой-то степени мне даже стыдно перед ним, зная, чего стоит им так идеально находиться на высоте.
- Ничего не хочу слышать, – отчеканивает он. – Даже если ты и не уверена в чём-то, прямо сейчас ты это исправишь.
Глаза Марко, как два вспыхнувших огонька гнева, пригвождают меня к месту, когда он за мгновение приближается ко мне и сам включает плеер. И ему не хватает лишь таблички над головой «скажешь ещё слово, и сию секунду же пожалеешь об этом»; поэтому я не возражаю, оставаясь покорно недрогнувшей даже тогда, когда в ушах, на полной громкости, начинает играть музыка. Подвижная, явно отличающаяся от той, что я привыкла слушать, но выбора мне определённо не предоставляют.
Кажется, это не будет такой уж и веселой тренировкой.
Когда Марко отдаляется, стараюсь держаться достойного вида и сразу же занимаю спарринг-позицию, согнув руки в локтях. Он махает мне рукой.
- Начинай!
Шумно вдыхаю воздух и медленно выдыхаю, пытаясь выдохнуть с ним всё напряжение, пусть не очень-то и удачно, и... делаю свой первый провальный выпад. Марко мгновенно уклоняется, мало того, ещё и отпихивает меня назад, отчего теряется равновесие и прибавляется несколько очков к никчёмности.
Просто отлично.
- Ещё! – командует он, и меня перетряхивает от раздражения.
Однако этого недостаточно, чтобы разгорелось бушующее пламя эмоций, способное взять надо мной вверх. Я всё ещё импровизирую, когда пробую подобрать выгодную дистанцию, выбирая место удара верхнюю часть его плеча, используя на этот раз угловой удар...
Я не успеваю даже подступить к Марко ближе, когда он, перехватив моё запястье, выкручивает его и снова отталкивает назад.
- Ещё!
Я злюсь всё больше, начинаю дышать тяжелее и глубже. Музыка, льющаяся из наушников, кажется тише собственных мыслей, тише гула в ушах, что звучит в них из-за клокочущей в жилах крови. Я забываю, о ней. Забываю, в чём её предназначение и чем она должна помогать. Потому что она – не помогает. И в следующие три мои попытки по-прежнему нет результата – Марко отпихивает меня назад, словно я назойливая мошка, пробующая посягнуть на великана, что ничуть не отличается от моих предположений о своих шансах.
Марко не устает выдавать снова и снова своё: ещё, ещё, ещё и ещё. Каждый раз жёстче, чётче и громче.
Замечаю тусклый блеск свечения в его ярких глазах, который подсвечивает их насыщенный зелёный цвет обрамляющим радужки скудным золотом. Даже сверхъестественное свечение на фоне их настоящего цвета выглядит бледным. Но я всё равно буравлю напряжённым взглядом его глаза, стараясь не моргать. И что поистине меня удивляет, что Марко совершенно не требуется, отводить их от моего лица для того, чтобы молниеносно пресекать мои попытки нанести удар. Он просто продолжает отталкивать меня, неустанно произнося «ещё». Пожалуй, единственное, что меняется в нём – растёт его негодование. Марко злится из-за того, что у меня ничего не получается.
- Задействуй не только руки, чик-чик, – говорит Марко, и, слыша отчётливо его голос, я понимаю, что настолько усердно сконцентрировалась на происходящем, что музыка отошла на второй план. – Мы не боксируем. Твоя задача – ударить меня. Сделать это так быстро, чтобы я и заметить не смог. А каким именно способом ты это осуществишь – без разницы. Поняла? – спрашивает он.
Я сразу же киваю в ответ с невозмутимым видом, дабы не злить его ещё больше. Хотя на самом деле все мои извилины разом подорвались в панике отыскивать другие варианты в голове.
Но безнадёжно. Разочарование разрывает всё моё тело, заставляя меня принимать поспешные действия, что делает мои попытки всё более непродуманными и неуклюжими.
Я устала.
Мне хочется просто сесть на землю и спрятать свою голову меж коленей, как маленький ребенок.
Мышцы начинают гудеть и пульсировать. Тело ощущается тяжёлым от усталости, и я начинаю замедляться, всё меньше предпринимая попыток. И в момент, когда я уже действительно обдумываю вариант усесться на землю, Марко неожиданно начинает на меня наступать.
Сердце подпрыгивает к горлу, когда я едва успеваю отступить назад, чтобы избежать удара от Марко.
Но что удивительно при этом, его глаза остаются пустыми, словно он ничего и не делал. Но он делал и делает снова, на этот раз ударяя меня ногой в бок.
Меня будто резко приводят в чувства. Зарождается неумолимое волнение, что сбивает дыхание в груди, когда я пытаюсь понять, что происходит.
Не то чтобы у меня действительно имелось на то время...
Марко не останавливается, он продолжает быстрое наступление, и снова я ретируюсь назад, избегая ударов. Страх обжигает кровь пониманием, что ещё немного и мне будет некуда отступать, но я даже не успеваю что-то придумать, мозг буквально проглатывает каждую вспыхивающую мысль. Я лишь осознаю, что Марко специально гонит меня к обрыву, не оставляя мне ни единого выхода, кроме как начать нападать.
Ещё несколько отступлений, и следующий мой шаг будет последним. Внезапно меня накрывает жар, Марко вновь заносит руку назад, и в это мгновение, кажется, может уложиться вся моя жизнь, когда на секунду я замираю на вдохе, а потом резко уклоняюсь и проскальзываю под его рукой и мигом оказываясь справа от него.
Но Марко быстрее, следующее, что происходит: он уже стоит ко мне лицом и снова готовиться нанести удар, и вместо того, чтобы уклониться, меня настолько распирает злость, что он действительно собирался скинуть меня с обрыва, я блокирую его удар, выставляя левую руку перед собой.
Впервые, его глаза сменяются блеском озорства, да, это именно то, чего он хотел от меня.
Со следующим ударом происходит тоже самое – я блокирую его, моя рука сама поднимается и сгибается для этого. Ноги двигаются быстрее, чем я успеваю это зарегистрировать в своей голове. Моё тело наконец-то обретает над разумом полный контроль. Мышцы чувствуются легко податливыми, гибкими и тянущимися именно так, как того требует любое моё движение.
Я не замечаю, как проходит минута, затем вторая, когда мне приходится увиливать, отбиваться и обороняться от ударов Марко. Он безусловно быстрее меня, и мне кажется, что всей скорости и своих умений сейчас не использует, однако и спасовать мне не позволяет, гоняя по всей доступной территории возвышенности.
Спустя ещё минуту я чувствую слабую усталость, но главная задача так и не выполнена. Я на стороне защиты, но уж точно не нападения.
Напоминание питает моё утомлённое тело дополнительной энергией, и я начинаю двигаться с удвоенной скоростью, не теряя теперь возможности пробовать подобраться ближе к Марко и застигнуть его врасплох.
Обращаю внимание, что каждый раз, когда Марко наступает, он оставляет открытой полностью правую сторону. Пытаюсь туда не смотреть, чтобы не показать Марко своих намерений, но, прикинув свои возможности, понимаю, что он вовсе не оставляет её беззащитной. Расстояние – вот главная моя проблема, и дотянуться можно только ногой.
Моё тело уже трясётся от перенагрузки, и я не совсем уверена, что получится поднять на такую высоту ногу, но это мой единственный шанс.
Сейчас или никогда.
Марко наконец снова открывается, и я, крутанувшись в другую сторону бью ногой прямо в цель.
Я готова закричать, когда вижу на тёмной ткани его толстовки отпечаток моей пыльной подошвы. Или нет, я кричу. И даже прыгаю, потому что Марко останавливается, опуская взгляд на свою грудь, а затем, ухмыльнувшись, одним молниеносным движением выбивает из-под моих ног землю.
Больно приземляюсь на спину и ударяюсь головой. Марко возвышается надо мной, и его силуэт фигуры то раздваивается, то снова собирается в один.
- Ударила – добивай, – говорит он, сияя улыбкой. – Но никогда не останавливайся, позволяя сопернику нанести ответный удар.
Я определенно усвою этот урок навсегда, но сейчас меня интересует абсолютно другое.
- Мы закончили? – спрашиваю я молящим, почти скулящим голосом.
Марко поднимает бровь.
- Сейчас только одиннадцать утра. Ещё даже не обеденное время, чтобы сделать перерыв, не говоря уже о том, чтобы вообще закончить тренировку.
Я всё ещё лежу на земле, не волнуясь о том, что она холодная. Моим мышцам явно нравится подобное поощрение.
- Но ведь ты сказал, что я должна тебя просто ударить, – напоминаю я. – И я сделала это.
- И? – отзывается он непониманием. – Мы только что убедились, что ты можешь это сделать. А значит теперь, мы можем перейти к более усложнённым тренировкам.
Услышав «усложнённым», моё сердцебиение ускоряется.
- Что может быть ещё сложнее того, что было насколько минут назад? – с чересчур очевидным ужасом интересуюсь я.
Хотя не уверена, что желаю знать ответ. Я бы предпочла вместо этого, так и покоиться на земле, совершенно бездействуя. Но Марко не собирается позволять мне прохлаждаться и дальше. Он протягивает мне руку, чем подтверждает мои худшие опасения.
- Вот сейчас и узнаешь, – беззвучно усмехнувшись, отвечает Марко.
Несколько секунд я пытаюсь смириться с реальностью и пониманием, что мне всё равно никуда не деться, кривясь в недовольной гримасе и глядя на его протянутую руку. Разочаровано вздыхая, я стараюсь вложить в это как можно больше драматизма, но выражение лица Марко ни на секунду не меняется.
- Твоя взяла, бесчувственный сэнсэй, – бормочу я, хватаясь за его руку, и начинаю вставать, но в это же мгновение моя ладонь соскальзывает, и я почти падаю обратно.
Почти, Марко успевает переместить свою ладонь на моё запястье, останавливая падения, и я инстинктивно впиваюсь в его кожу ногтями.
Одним резким движением Марко ставит меня в вертикальное положение.
- Правда, я всё равно предпочла бы немного отдохнуть, – отряхивая одежду, снова ворчу я, так как секунду назад нам двоим было весьма очевидно, что даже мои руки больше не считают нужным меня слушаться.
- Хорошо. Отдохни, – внезапно сжато и коротко выдаёт Марко каждое слово.
Замерев, я перестаю отряхивать себя и анализирую услышанное.
Не поняла.
Подняв голову, с подозрением смотрю на Марко. Если он решил так пошутить над моими слабостями, то выбрал не самое лучшее время. Однако, всё, что я вижу – это совершенно пустой расфокусированный взгляд.
Затем Марко несколько раз быстро моргает, словно пытается избавиться от соринок в глазах, и пристально смотрит на меня. Как будто в его голове растёт огромный вопрос, и ответом на него являюсь непосредственно я. Это длится всего пару секунд, прежде чем Марко опускает взгляд на свою руку.
- Ты меня поцарапала, – медленно и задумчиво произносит он.
Я растеряна, чувствуя легкую вину.
- Эм, прости. Я нечаянно это сделала, когда испуга... – я прочищаю горло, – испугалась, что упаду...
Мой голос стихает на последних буквах, и я, всё такая же растерянная и смущенная, смотрю на Марко виноватым взглядом. А вот его взгляд так и не отрывается от двух маленьких царапин. Но Марко глядит на них так, словно я превратила его кожу в ужасное месиво.
Подумаешь, всего-то какие-то две жалкие царапины, которые, между прочем, уже начали затягиваться, а он делает из этого такую трагедию.
- Ладно, – вдруг резко бросает он. – Похоже, на самом деле пришло время сделать перерыв.
Проговорив последнее, Марко, не задерживаясь, обходит меня и направляется к спуску. Я провожаю его озадаченным взглядом, удивляясь тому, что умудрилась под самый конец сделать что-то такое, что легко разозлило его.
- Пойдём, чик-чик, – доносится его голос, когда самого Марко уже и не видно.
Я не долго остаюсь ещё неподвижной, не следуя за ним, но все же мне требуется несколько секунд, чтобы хотя бы переварить произошедшее. Это было странно. И не первая странность, которая случается со мной за последнее время. Поэтому я отпускаю её слишком просто, желая выкинуть ненужное из головы. Потому что, честное слово, на странности в моей жизни у меня уже развивается аллергия. И я не хочу заморачиваться сейчас ещё из-за этого.
Следующие шесть дней проходят идентичным образом. Тренировки – тренировки – немного разговоров – и снова мои любимые тренировки. В какой-то момент их стало слишком много в моей жизни. Настолько, что, кроме как, есть, выпивать лошадиную дозу кофеина и спать, меня перестало вообще что-либо волновать. И я этому отчасти даже стала благодарна.
Марко хорош. Он невероятно хороший наставник, которому действительно удалось совершить невозможное.
Он выбил мысли из моей головы. Теперь меня интересуют многие другие вещи, чем страхи и опасения, да бесконечное само-жаление собственных неудач.
Я забыла, что значит сдаваться. К тому же, он также сдерживает обещание, рассказать мне всё, что знает. А он знал о многом. Различные истории и прежние законы. Как развивалась и состояла жизнь сотни и даже тысячи лет назад. Как вырабатывались нынешние устои, и что ранее за смешивание чистокровных и полукровных наказывали. Наказывали жестоко и беспощадно, пока не поняли, что время для нарушителей лучшая расплата и наказание, потому что все, без исключения, совершившие проступок, рано или поздно приходили сами к наихудшим последствиям. И со временем, это стало, своего рода, табу с самого рождения, немногие отважились нарушать его, а если и нарушали, то последствия незамедлительно, в очередной раз, могли наглядно доказать, чего стоит соблазн и искушение.
Марко много рассказывал мне именно о проклятие, хотя и не думаю, что преследовал конкретные мотивы. Напротив, тем самым, я поняла, что вот из этих же рассказов состояла большая часть их жизни.
Печально, особенно, учитывая, что в реале, это совершенно не помогало избежать подобной же участи.
Даже всегда правильному и слишком чтившему устои Алеку, как однажды выразился Марко, это вообще не помешало забыть и нарушить все возможные правила, что, как оказалось, до сих пор для него остаётся непостижимым.
«Если уж он-то плюнул на всё и начал жить против системы, боюсь представить, как бы быстро я провалился, попав в подобную же ситуацию, - обмолвился мне Марко, немного забывшись, что мы по идеи про Алека не разговариваем».
Что стало для меня одним небольшим толчком, чтобы взглянуть на нашу последнюю ссору иначе. Теперь я понимала, почему Алеку приходится так нелегко. Но в итоге решила, что если мы уже в этом, то он должен до конца самостоятельно принять факт неизбежного.
Однако он не принимает. Нет, не то чтобы Алек даже не пытался поговорить. Он пытался, и не один раз, хотя и упорно продолжает избегать своей комнаты, подлавливая меня лишь в редком одиночестве, когда я добираюсь до неё и обратно. Когда я, в свою очередь решила, что разговаривать с ним буду лишь тогда, когда он перестанет избегать нашей «главной проблемы». И благо, всякий раз меня спасает внезапно появляющийся из ниоткуда Марко. Что мне даже кажется, он – мой личный демон-хранитель. Просто думаю, что называть Марко «ангелом» будет совершено неправильным для него определением. Возможно, даже немного обидным. Ведь сложно называться «ангелом», когда ты так тащишься и восхищаешься от крови и насилия. Без которого, кстати, он становится частично раздражительным и гиперозабоченым тренировками, открыто заявляя, что он уже устал от продолжающегося затишья.
Дошло до такого, что вчера мы закончили тренировки только в полночь, и шесть часов мне совершенно не хватило на нормальный сон и отдых.
Но... будильник верещит громким, невыносимым звуком, заставляя меня всё же открыть глаза.
Ненавижу Марко.
Минут пять меня питают сладкие мысли уговорами послать его сегодня куда подальше и позволить себе один день отдыха. Но потом я думаю, что тогда мне придётся слоняться по поместью в одиночестве, с угрозой наткнуться на Алека и сдаться, позволив ему одержать ещё одну победу надо мной.
А этому просто не бывать.
Я буквально соскребаю своё тело с кровати, вздрагивая и морщась, когда мышцы жалуются, но уже через несколько минут нахожу своё спасение в душе и расслабляющем паре. А потом максимально быстро собираюсь, пытаясь выкрасть себе лишних пятнадцать минут, так как уверена, что сегодня мне без крепкого кофе точно не жить.
Но, когда внезапно без двадцати семь раздаётся стук в дверь, я со стойкой решительностью, намереваюсь всё же послать Марко куда подальше.
Ничего не ощущая, кроме как в огромных масштабах недовольства, я с размахом открываю дверь, готовая уже накричать на него, но перед глазами не он.
- Никола? – уточняю я, прищурившись и проверяя ясность своего зрения. Всякое ведь может померещиться в таком состоянии. Но, нет, перед глазами именно он. – Что ты тут делаешь?
Никола улыбается, при чём буквально натягивает улыбку на своё лицо, стараясь выглядеть полным балваном, что ему совсем несвойственно. Отчего и улыбка смотрится так, словно его по лицу ударило страницей глянцевого журнала, на которой находилась реклама зубных протезов.
- Ты знала, что Марко сдаёт тебя в аренду, выставляя на аукционе, как хорошую возможность попрактиковаться, так как все уже заскучали из-за продолжающейся мирной и тихой жизни, – говорит Никола точно таким же несвойственным ему тоном голосом, одновременно силясь удержать эту улыбку на губах, которая явно уже разрабатывает план побега.
Три секунды я хлопаю ресницами, соображая, что это было.
- Ты что, на самом деле сейчас пошутил? – спрашиваю я, попробовав всё же прояснить для себя эту бессмыслицу.
Как внезапно что-то знакомое привлекает моё внимание, и настораживает странное чувство. Чего-то... чего-то похожего на дежа вю. Или, нет...
- Типа того, – отвечает Никола, выдёргивая меня из мыслей, и сам же усмехается, когда, по-видимому, обдумывает сказанное.
На этот раз он искренне улыбается – легко и едва заметно. Вот, что ему свойственно.
Но, в любом случае, я решаю поддержать его.
- Что же, тогда полагаю, мне положены проценты с продажи, – говорю я, выходя в коридор, и решаю воспользоваться выпавшей возможностью, – кстати, я предпочитаю их получить в качестве порции ко...
Резко осекаюсь, когда чёткое понимание как божественный молот Тора ударяет меня по голове.
Это не какое-то там дежа вю – это Алек.
Поворачиваю голову вправо, уверенная на целый квадралиат процентов, что он стоит возле меня. И не ошибаюсь.
Мой желудок опрокидывается.
Он всё это время находился здесь, скрываясь чуть поодаль дверного проёма.
Наши взгляды сталкиваются, и на секунду в его глазах промелькивает сильное, дразнящее меня желанием мгновенно всё высказать чувство раскаяния, но Алек быстро моргает, и моментально принимает свой неизменимый дерзкий вид. Уголок его губ поднимается в улыбке, заставляющей моё сердце биться с удвоенной скоростью.
Я слишком давно не видела эту улыбку, и ненавижу себя за то, что она способна производить на меня такой эффект.
Алек собирается что-то выдать. Уверена, это что-то из его безмерного арсенала сарказма, но я опережаю его.
- Что ты тут делаешь? – мой голос звучит резко, и Алек может слышать, насколько он отличается от того, которым я говорила минуту назад с Николой.
Что мгновенно сбрасывает с его лица улыбку, и он снова собирается заговорить, но его перебивает Никола.
- Мы оба так и не смогли перебить цену за тебя, – очевидно решает разредить обстановку он, – и нам пришлось тебя поделить.
На лице Алека меняется уже третье выражение за последнюю минуту, когда он переводит взгляд на Николу.
- Знаешь, ты хреново шутить, Ник, – обращается к нему Алек, по-прежнему глядя на него так, словно Никола танцует за моей спиной неуклюжую Джигу-Джигу. – Я бы тебе посоветовал, больше даже не пробовать этого делать.
Мой взгляд становится испепеляющим, который должен означать «почему бы тебе не заткнуться». И кажется Алеку становится из-за этого некомфортно.
- Если ты считаешь, что самый остроумный здесь, то почему бы тебе не записать все свои глупые шуточки в словарь и не подарить его Николе, – огрызаюсь я, неизвестно почему желая вступиться за Николу. – Уверена, он станет очень популярным среди придурков.
Хотя, нет, знаю почему вступилась – ради этого выражения лица Алека. Он в полном сокрушенном недоумении, а я добавляю:
- Заодно, можешь предложить Марко соавторство. Вот тогда-то это получится точно бестселлер.
На одну секунду мне становится не по себе, что приплетаю сюда ни в чём неповинного Марко. Всего на секунду, пока не понимаю, что он играет во всём происходящем главную роль – предателя.
Алек вновь возвращает своему виду непроницаемую надменность.
- Мне жаль тебя расстраивать, принцесса, но ты тоже не очень-то хорошо шутишь, – говорит он, улыбаясь. Однако улыбаться даётся Алеку вовсе не легко, ровно также, как и интонация голоса. Блистательная выдержка, которой я могу только позавидовать. Одно слово «принцесса», и внутри меня всё горит огнём абсолютно противоречащих друг другу эмоций. – Но не переживай, – продолжает Алек, сохраняя невозмутимую небрежность, – я обязательно подарю тебе самый первый экземпляр этого словарика, подписав его лично для тебя.
Оу, как мило, что я почти ему улыбаюсь. Правда улыбка бы эта вышла из ряда «я сейчас тебя медленно и нежно задушу».
Промолчи. Отступи. Отступи. Сильно стискивая зубы, уговариваю себя я, понимая, что из продолжения ничего хорошего не выйдет.
Мне приходится несколько раз вздохнуть, прежде чем заговорить.
-Так что ты тут делаешь, Алек? – я хотела, чтобы мой голос прозвучал обычно, но никак не могу на себя повлиять, делая чёткий акцент на «ты».
Потому что мне без разницы, что здесь забыл Никола, но Алек... Я ещё не готова во всём разбираться и разговаривать на его территории. Но уже ничего не могу поделать с тем, что мои чувства вырвались наружу, сколько бы я до этого ни сдерживала их.
Я вижу в глазах Алека схожее с моим чувство потери. Чувство безысходности, которое кричит и пробивается через эту непобедимую маску безмятежности. Отчего я считаю, что Алеку полагается Оскар за сногсшибательное актёрское мастерство.
- Не ты, а мы, – исправляет меня он, вздёрнув подбородком в сторону Николы. Даже тон его равномерного и дарящего мне всегда такое сладкое спокойствие ни на мгновение не меняется. – Требуется кое-что проверить, чтобы убедиться наверняка, – теперь намного серьёзнее говорит Алек.
И так он со мной разговаривает только тогда, когда речь заходит о важных вещах.
Поэтому стараюсь не обращать внимание, какое ощутимое напряжение растёт между нами с каждым проведенным моментом в такой близости. Как если бы у моего тела имелось собственное право голоса, которое абсолютно не желает поддерживать мнение разума. Это очень тяжело, но я наконец-то понимаю, что сейчас не совсем подходящее время показывать своих обид Алеку, тем более ещё и втягивая постороннего человека.
- Что проверить? – уточняю я, тщательно контролируя голос.
- Марко считает, что ты привыкла к его скорости, – вступает в разговор Никола, подойдя к Алеку, – или, наоборот, это он привык себя сдерживать. Но так или иначе, он уже два дня не может тебя догнать.
- О, – выдыхаю я удивлено, а затем пропускаю хриплый смешок, выражающий моё замешательство. – Вы должно быть меня разыгрываете?
Такого не может быть. По крайней мере, не в этой Вселенной. Тем более, я точно знаю, что Марко в буквальном смысле дышит мне в затылок на пробежках.
- Ухум, – отвечает мне Алек, а Никола лишь пожимает плечами.
Я перевожу взгляд от одного к другому.
- Ладно, – соглашаюсь я, хотя внутри меня всё отзывается отрицанием. Это неправда, и доказать мне обратное ни у кого не получится. – А вы-то здесь при чём?
Мне отвечает Алек:
- Проверим так ли это на самом деле.
- Вдвоём?
В большей степени я стараюсь смотреть на Николу, как бы призывая отвечать именно его, но кажется, что он старается избежать моего взгляда, словно ему неловко передо мной, и снова отзывается Алек. Он кивает.
- Боюсь об заклад, ты уже соскучилась по нашим с тобой пробежкам, принцесса, – дразнится он, и тон голоса сообщает мне, что иронии в его словах больше, Алек сам не верит в правдивость сказанного.
Мне приходится в очередной раз взять контроль над своими эмоциями и выдержать его взгляд.
- Подробнее не желаешь объяснить, что всё это значит? – обращаюсь я уже непосредственно к Алеку, раз Никола так любезно позволяет нам пообщаться.
Он ухмыляется, и у меня появляется дурное предчувствие, словно Алек мог затеять что-то недоброе. А потом рождается следующий вопрос: Алек ли затеял это? Потому что оба ведут себя так, будто это вовсе не они, будто играя какую-то роль.
- Мы просто проверим предположение Марко. Вот и всё, – отвечает Алек натянуто ровным голосом, который ни на мгновение не колеблется. – Ничего особенного.
Как бы ни так! Мой разум буквально кричит: не верю!
- И где же сам Марко?
- Уехал по делам, – будто по заранее подготовленному списку продолжает вести диалог Алек.
Становится всё интереснее.
Я впадаю в несколько секундное раздумье. Мой позвоночник зудит от неверия, чутьё никогда меня не подводит, и как бы восхитительно ни играл свою роль Алек, словно он тот самый Алек, каким я его знаю лучше всего, всё в нём именно наигранно.
Однако, не смотря на странность и чувство предосторожности, я решаю позволить им вовлечь меня в эту игру. Как никак, мне искренне интересно, что же происходит на самом деле.
- Хорошо, – соглашаюсь я и, стиснув губы, прохожу между ними, направляясь в сторону лестницы и желая поскорее всё выяснить.
За то время, пока спускаюсь, мой желудок успевает перевернуться множество раз, когда я перебираю в голове возможные варианты. И каждый из них не сулит благополучного исхода событий. Однако, останавливаю себя при мыслях, что всё-таки за моей спиной находится Алек, а он бы никогда не позволил, чтобы со мной случилось что-то плохое, но избавиться от подозрений всё равно не получается.
Мы выходим на улицу, и я поворачиваюсь к ним лицом. Где-то с полминуты мы втроём молчим, единственная разница – они ждут чего-то от меня, а я, наоборот, от них. И я не выдерживаю первая.
- И что дальше? – спрашиваю я, раздражаясь от всей этой безумно неправильной ситуации.
Алек машет рукой, словно намекая двигаться.
- Как обычно, просто беги.
Смотрю в сторону возвышающихся на той стороне озера холмов, затем на Николу, на Алека смотрю в самую последнею очередь.
- Я так не могу, – внезапно смутившись, сообщаю я.
- Почему? – не понимает Алек.
Я вскидываю рукой в их сторону, не до конца уверенная в решении сказать правду. Но уже поздно, слова просачиваются сквозь губы раньше, чем я прикидываю, как на них отреагирует Алек.
- Потому что вы – не Марко.
И вот только теперь, когда глаза Алека буквально набрасываются на мои, понимаю, насколько это было опрометчиво. Я вижу в них проблеск какого-то ярого чувства. Необходимо секунд пять, чтобы понять, что это чувство ревности.
Стойкая непроницаемость Алека трещит под весом его реакции, он сухо усмехается, затем натягивает на губы ухмылку, которая, как две капли воды, похожа на оскал.
- Очаровательно, – едва слышно цедит он.
Его прищуренный взгляд просверливает во мне, как минимум, уже сотую по счёту сквозную дыру за ту минуту, которая проходит в полной напряженной тишине, и я ощущаю, как меня стремительно покидает чувство стойкости. Всё в Алеке даёт мне понять, что он больше не намерен вести ранее затеянную игру. Теперь им управляют эмоции.
- И чем же таким особенным Марко отличается от нас? – Алек отчётливо выделяет «нас», но я слышу обвинение в каждом звуке его голоса.
Однако я не могу объяснить Алеку, что он думает совсем не о том, а этот вопрос попадает в категорию ещё большей неловкости. Мой рот открывается, затем снова закрывается, и так продолжается некоторое время.
Куда подевалась вся моя злость на него, когда она так необходима? Остался лишь её слабый шёпот, говорящий мне, что я вовсе не обязана перед ним оправдываться, но его всё больше и больше заглушает другое чувство. То, что всегда сильнее меня.
- Ну, и? – не выдержав, подсказывает мне Алек, что пора уже отвечать.
- Так, стоп! – неожиданно вмешивается Никола, и мы с Алеком оба смотрим на него. – Я знаю методы Марко, – продолжает он, можно сказать, спасая меня от объяснений, – но необходимо, Лена, чтобы ты обошлась сегодня именно без этого. Вот, почему мы заменяем Марко.
- Что ещё за методы? – нападает Алек на Николу, сузив свои потемневшие глаза практически до тонких щелок.
Он ждёт несколько секунд, но, когда ответа не поступает, очевидно, что Алек доходит до него сам. В знак понимания он пару раз кивает, но остаётся выглядеть чересчур недовольным. И это вызывает моё замешательство, их разногласие только что подтвердило, что здесь всё же не всё так чисто, как они хотят преподнести.
Когда Никола перестаёт переглядываться с Алеком в ожидании дальнейшего разговора, он переводит свой взгляд на меня. И передо мной наконец то самый Никола, каким я привыкла его лицезреть.
- Сегодня всё по-другому, Лена. Просто беги, как можешь. Либо кто-то из нас тебя догонит, и всё остановится, либо не догоним, и Марко окажется прав.
Чушь! Но чем быстрее это всё начнётся, тем скорее я выясню их мотивы. Выдыхаю едва заменое облачко пара вместе с напряжением и киваю, соглашаясь с ними. Но прежде чем побежать, достаю из кармана приготовленный для тренировки плеер и включаю его.
- Уверена, что это не помешает? – интересуется Никола.
Алек же не смотрит в мою сторону и выглядит всё таким же недовольным, словно вообще больше не хочет учувствовать в задуманном. Я снова киваю, уверена, что это наоборот поможет мне отключиться от любых мыслей. А возможно, я просто желаю, чтобы меня они догнали, и всё побыстрее закончились.
Поэтому, как только в ушах раздаются первые нотки ритмичной музыки, я разворачиваюсь и начинаю бежать. Первые несколько секунд, я знаю, что за мной никто не следует, давая мне возможность значительно вырваться вперёд, но уже через пару мгновений чувствую в своём теле напряжение. Я привыкла к подобному ощущению, неизвестно каким образом это работает, но невиданные инстинкты действительно помогают знать больше, чем видят глаза.
Но это не помогает расслабиться, почувствовав хоть какое-то преимущество. Нервы взбудоражено накаляют кожу, ощущаясь на ней, словно статический ток, а желудок сжимается от дурного предчувствия. У меня не получается вырваться из собственных мыслей, и я начинаю жалеть, что нацепила наушники, лишив себя возможности ещё и прислушиваться.
Желание сдаться – больше не возникает.
Мне требуется всеми способами достигнуть своей цели.
Мельком бросаю взгляд через плечо и замечаю только Николу по правую сторону, держащегося от меня, как минимум, на расстоянии пяти метров. Вот только не позади, а сбоку, без каких-либо проблем равняясь с моей скоростью.
Первая галочка, подтверждающая мои ранние сомнения.
Оглядываюсь через левое плечо, Алек придерживается примерно такого же расстояния.
Вторая галочка. Теперь я точно уверена, что здесь что-то не так.
В груди вновь собирается ощутимое волнение. Мне не нравится – не нравится – то, что я никак не могу понять их мотивов. Но как бы там ни было, это завлекает меня втянуться до основания в их неизвестную игру.
Я ускоряюсь, немного изменяя свой выбранный курс по прямой, двигаюсь влево, к самой кромке воды и на перерез Алеку, отчего вижу, как Николе приходится повернуть в нашу сторону, а Алеку затормозить.
Затормозить, а не воспользоваться возможностью.
Мои чувства навострились до максимального предела, словно говоря мне быть осторожнее. Но одновременно во мне вспыхивает неконтролируемое желания нарушить те самые их мотивы, и, как только мои ступни начинают утопать в мокром песке, я снова сворачиваю, но уже вправо.
Ускоряюсь вдвое, второе, до тех пор, пока не начинает жечь мышцы болью, однако всё равно на этом не останавливаюсь. Меня что-то подтапливает, не позволяет, поддавшись усталости, сбавить практически невыносимую для моего тела скорость. Я виляю между стволов деревьев, постоянно меняя своё направление, но не отходя далеко от намеченного маршрута, пока передо мной не появляется единственная узкая тропинка, ведущая к подъёму на холм.
Вдоль обеих её сторон густой стеной растут многочисленные кустарники и невысокие деревья. Если меня и можно догнать, то только здесь, поэтому я уговариваю своё тело потерпеть ещё минуту и проскочить этот промежуток, похожий на узкий коридор...
Внезапно слева, прямо из гущи кустарников появляется тело, двигающееся в моём направлении, и я взвизгиваю, так громко, что собственный же крик оглушает меня. От неожиданности я резко шарахаюсь вправо и спотыкаюсь, и только впадении понимаю, что тело – это чертов Марко.
Но уже поздно, я не успеваю сгруппироваться и неуклюже приземляюсь на кисть левой руки.
Острая боль пронзает запястье, и из моих уст без остановки летят самые искромётные проклятия. Переворачиваюсь на спину, прижимая здоровой рукой поврежденное запястье к груди, и натыкаюсь при этом плечом на низкорастущие ветви кустов. Они вонзаются в кожу, и от этого мои ругательства только набирают обороты.
Я определенно пожелала всем троим самой наихудшей смерти, как минимум, тысячу раз.
- Ты провалилась, чик-чик, – с ехидством констатирует Марко, подходя ко мне.
- Катись к чёрту! – огрызаюсь я, жмурясь от боли.
Марко пропускает смешок и наклоняется, чтобы помочь мне подняться, но я буквально рычу на него.
- Отвали!
Он игнорирует мой всего лишь слабый намёк на нежелание принимать его помощь и, ухватив меня за здоровую руку, поднимает на ноги.
Мои глаза видят только его, не замечая ничего вокруг. Я знаю, что рядом Алек и Никола, но в первую очередь ненавижу его. Потому что, я готова поставить голову на отсечение, что эта идиотская затея принадлежала ему. Кто же ещё настолько ненормальный, чтобы придумать подобное.
Распаленная своей злостью, я набираю побольше воздуха в лёгкие, чтобы выдать новую порцию ругательств, но взгляд Марко, пылающий ещё пущим негодованием, буквально заставляет застрять их в горле.
- Реакция и контроль – это единственное наше преимущество перед гибридами, – произносит он, и его жёсткий, твёрдый голос переворачивает что-то внутри меня в противоположную сторону. Ещё вчера он бы подействовал на меня, но не сейчас. Однако Марко на этом не останавливается, он собирается отчитать меня по полной программе, не обращая внимания, что в моих глазах просветления даже не предвидится. – Было множество способов, которыми ты могла воспользоваться, я знаю это, я все просчитал...
Внезапно меня пробирает дикий, безрассудный смех, что в какой-то малой степени меня пугает собственная реакция. Но я смеюсь, едва осиливая вставлять слова.
- Ты знал, что я не справлюсь. Не обманывай себя.
Странный смех угасает, но я по-прежнему улыбаюсь, раздражая этим Марко ещё больше.
- Издеваешься? – скалится он, но следующего, чего бы ни хотел сказать Марко, он не успевает озвучить.
- Хватит разговаривать с ней таким тоном, – раздаётся озлобленный голос Алека, и мне кажется, что все разом вспоминают о его присутствии.
По крайней мере, я точно забыла.
- Алек не вмеши... – отзывается Марко, махнув рукой в его сторону.
- Я согласился участвовать в этом, – вновь не даёт Алек продолжать говорить Марко, – но никогда не обещал тебе, что не стану вмешиваться.
Теперь Марко поворачивается лицом к Алеку.
- Ты не помогаешь ей, как думаешь, а только делаешь хуже, – пытается он донести свою истину до Алека спокойным тоном голоса.
Но, если честно, от одного взгляда Алека, он уже должен был понять, что сейчас истина Марко вполне может оказаться последнем, что он скажет в этой жизни.
Адамово яблоко на шеи Алека движется, когда он тяжело сглатывает, очевидно для того, чтобы оставаться в себе.
- Может, это мне решать: что лучше для неё, а что нет?
- А может это только мне решать? – резко обрываю я их спор, мгновенно зарабатывая за это бушующий огнём взгляд Алека.
Но мне плевать, особенно сейчас, когда он так открыто заявляет, что взял на себя право моего голоса. Несколько секунд все смотрят на меня, по-видимому, ожидая от меня ещё каких-нибудь слов, однако мне добавить нечего. Я предельно ясно дала понять, что решения за себя принимаю только сама.
И следующее, которое я принимаю: просто ухожу, оставляя это безумие у себя за спиной.
Проходит от силы минута, когда Алек нагоняет меня, оказываясь передо мной. Я останавливаюсь, но смотреть ему в глаза точно не собираюсь и отворачиваю голову.
- Дай мне посмотреть руку, – просит Алек мягким и задевающим всё живое внутри меня голосом.
На глаза едва ли не наворачиваются слёзы от той борьбы, что мне приходится вести с самой собой. Я хочу поддаться чувствам, позволить им снова управлять мной и бездумно окунуться в их теплоту. Но это было бы так просто и так неправильно. И поэтому, когда Алек тянется к моей руке, я отступаю назад, по-прежнему удерживая свой взгляд подальше от его глаз.
- Она в порядке, – скомкано отзываюсь я, отказывая ему.
- Не упрямься, Лена, – тихо, но настойчиво уговаривает Алек. – Она может быть вывихнута или, того хуже, вообще сломана. И кости могут срастись неправильно, что тогда её снова...
- Моя рука в порядке, – на этот раз более жёстче говорю я и наконец-то осмеливаюсь встретить его взгляд.
Он именно такой, каким я его себе и представляла – родной, всегда заботящийся и излучающий постоянное беспокойство, словно я до невозможности хрупкая и способная развеяться даже от слабого порыва ветра. И я люблю этот взгляд, больше всего на свете люблю и хочу, чтобы Алек смотрел на меня так ежесекундно.
Но сейчас, когда я впервые пытаюсь сделать что-то самостоятельно и доказать себе, что способна на большее, чем сваливать постоянно все проблемы на его плечи, этот взгляд губителен для меня, как яд, разъедающий всю мою стойкость.
Поэтому именно сейчас мне следует срочно остановить себя, прежде чем я позволю себе утонуть в нежности его взгляда навсегда. Я отхожу от него ещё на один шаг назад, будто это поможет мне отстраниться не только физически, и, стараясь ни разу не поморщиться, поднимаю руку так, чтобы ладонь находилась на уровне моего лица. Я прокручиваю ей в области запястья.
- Вот видишь, она не сломана, – мои слова звучат уверено, но так оно и есть, боль стихла и движение не вызывает практически никаких неприятных ощущений. – А с простым ушибом я вполне способна справиться самостоятельно.
Мне кажется, последние мои слова вызывают в Алеке что-то болезненное, но сам он кивает. И прежде чем он может сказать что-нибудь ещё, я обхожу его. Цепляю пальцами выпавшие из ушей наушники, вставляя их обратно, и делаю то, что у меня получается лучше всего – вновь начинаю бежать.