Глава 7
Глава 7.
Настойчивый стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и моментально проснуться. Этого звука я ждала всю ночь. Как я могла уснуть?
Резко сажусь, но глаза открываются не сразу, из-за чего тело снова встречается с кроватью. Утреннее солнце заливает комнату золотистым светом, и мне приходится потереть слипшиеся глаза, чтобы побороть в них жжение. Отсутствие ночного сна явно не играет в мою пользу, но я упрямо заставляю себя открыть глаза и встать на ноги. Тороплюсь к двери, рассчитывая увидеть за ней Алека. Я не спала, ждала его всю ночь, так надеялась, что он вернется. Волнение просто стучит в каждой клетке моего тела, когда я открываю дверь и...
Внутри меня всё обрывается.
За дверью не Алек. Прямо на меня рассержено смотрят глаза Марко. Сглатываю быстро образующийся в горле комок, стараясь снова не разреветься. Тем более, я не могу этого сделать при Марко. И у меня это почти получается.
Он хмуро оглядывает меня с головы до ног, слегка поморщившись. Что же, я даже обижаться не имею право, взгляд Марко вполне оправдан. Уверена, что выгляжу сейчас чересчур дерьмово.
- Дерьмо, – произносит Марко, подтверждая мои догадки. – Чик-чик, какого чёрта ты ещё не готова? – ворчит он, и я понимаю, что он не обозвал меня, а просто выругался в мой адрес.
Потому что ровно в девять утра, я должна была быть одета и ждать его внизу. Но я напрочь забыла об этом.
- Который сейчас час? – спрашиваю я, но не похоже на то, что мне хотя бы толику стыдно перед ним.
Мне кажется, я вообще сейчас не способна чувствовать что-либо. Кроме одного, и это точно не относится к Марко.
- Начало десятого, – продолжает он придерживаться ворчливого тона, но теперь его глаза приобретают лёгкое беспокойство. – А судя по твоему внешнему виду, собираться тебе не менее часа.
Отворачиваюсь, избегая его пытающегося понять меня взгляда, и осматриваю комнату в поиске часов. Но потом останавливаю себя. Я не хочу никуда собираться. Единственное, что я хочу – найти тёмное место для своих глаз и понадеяться на то, что оно лишит меня головной боли.
Возвращаю взгляд к Марко, запустив пальцы в волосы и попытавшись их встряхнуть.
- Может сегодня пропустим тренировку? – спрашиваю я хрипящим, осевшим голосом и мгновенно морщусь, услышав его.
Я убеждена, что старалась напустить на него жалости, а не ужасный звук, будто за ночь успела превратиться в заядлого курильщика.
- Даже не думай, что похмельный синдром поможет тебе отвертеться от тренировки, – невозмутимо пресекает он мою попытку.
- У меня нет похмелья! – громко возмущаюсь я, и меня должно быть слышат все, находящиеся на втором этаже.
- Да, ну? – вскинув бровями, язвительно бросает Марко.
Перебарываю огромное желание показать ему средний палец и захлопнуть перед ним дверь. Не могу этого сделать, тренировки нужны мне, а не Марко. Поэтому просто надеюсь, что моего взгляда достаточно, чтобы он забыл, что моё состояние как-то связанно с похмельем. Однако тут же меняю своё мнение. Похмелье – это намного лучше, чем правда.
Времени, пока я обдумываю варианты, пребывая в зависшем молчание, очевидно хватает для Марко, чтобы расценить его, как согласие. Он указывает на меня пальцем.
- Ровно в десять жду тебя внизу. Не явишься, клянусь Богом, вытащу тебя за ноги на улицу, – угрожает мне Марко жутко грозным тоном голоса, что я ошеломляюсь, шумно теряя воздух из лёгких.
Марко более не задерживается и, быстро разворачиваясь, намеревается уйти.
Отказа, похоже, не принимается. Хотя и желания отказать теперь у меня почему-то совсем не возникает.
Марко уже на полпути к лестнице, когда я наконец выхожу из ступора, и внезапно меня осеняет мыслью о том, что тревожило больше всего, пока он вдруг не заявил, что меня ждут серьёзные неприятности, если я попробую снова перечить ему.
- Марко! – окликаю его я, выступая одной ногой за пределы порога.
Он останавливается и оборачивается через плечо, вздёргивая подбородком.
Внутри меня что-то трясётся, когда я осмеливаюсь его спросить:
- Алек вернулся?
Надежда звучит в каждом звуке моего голоса, и меня не радует он, когда его слышу. Но я отчаялась окончательно за ночь, и нет уже смысла пробовать отрицать, что смогу побороть это в себе.
Однако ответ Марко, вероятно, способен ещё спасти меня.
- Нет, чик-чик. Алека в поместье нет, – говорит он с таким явственным сожалением, словно может знать, что это являлось моим единственным спасением.
Но что-то не так. Какой бы ни была ноющей боль в груди, разум мой продолжает бороться. Я делала то, чего хотела по-настоящему, и не могу себя больше за это наказывать.
Скрываюсь в комнате раньше, чем Марко продолжает идти. Невыносимо ощущать на себе вину, которую лишь несправедливо навязали тебе. Это было слишком прекрасно, чтобы ненавидеть себя за желание. Свобода, какой ещё никогда не испытывала, пленила меня, и я не смогла устоять её соблазну.
Мои мысли ужасны, а отсутствие Алека подтверждает их ненормальность. Возможно, мне стыдно за то, что я чересчур легко поддалась искушению, когда Алек смог перебороть его. Но разочарование от того, что он смог это сделать, сильнее.
Зажмуриваю глаза и откидываю голову назад, упираясь ей в дверь. Мне стоит перестать думать. На это я уже потратила целую ночь, и ничего дельного из этого так и не вышло.
Ещё секунда, и я открываю глаза, отталкиваюсь от двери и плетусь в ванную, перебарывая нужду посмотреть в окно, в поисках Доджа. Алек уехал. Куда – неизвестно, но отчего-то я больше не хочу этого выяснять. Слишком много потрачено времени на догадки и домыслы, но оно всё равно меня не утешило. Стало хуже. А мне требуется привести себя в порядок, раз пути назад уже нет и тренировка всё равно не отменится. К тому же, для Марко ничего не стоит выполнить своё обещание, а у меня нет ни малейшего желания испытывать его терпение.
На пятнадцатом разе я сбилась в своих подсчётах попробовать оживить себя с помощью умывания ледяной воды. Точно знаю, что после этого я совершила ещё несколько попыток, пока не оставила этот безнадёжный способ и смирилась с тем, что сегодня мне уже ничего не поможет. Даже головная боль не отступила, а дурацкое солнце, светящее в глаза, только лишь устрашает адскую пульсацию в висках.
Почему у этой штуки нет выключателя?
- Нда, – раздаётся с боку от меня протяжный голос Марко, и я убираю ладонь от глаз, получая новую вспышку молнии в голове. Он смотрит на меня со смесью недовольства и, вроде как, жалости. – Тяжелый, похоже, предстоит для тебя день, чик-чик.
Хочется отметить, что он уже достиг всех высот по отношению «тяжелый», но вместо этого решаю, что не помешает прояснить некоторые моменты.
- Что дальше? – спрашиваю я абсолютно бесцветным тоном голоса, в котором энтузиазма ровно минус девяносто.
Десять всё же отдаю любопытству. Мне на самом деле интересно, чем это таким особенным методы Марко могут отличаться от методов Алека.
- Мне нужно проверить предел твоих возможностей за сегодня, – сообщает Марко, затаив в своём выражении лица что-то недоброе. Это вызывает во мне ровно такие же ощущения.
- И что мне делать?
- Убегать от меня и не позволить мне себя поймать.
Секунду я обдумываю его слова, затем хмурюсь.
- Зачем мне от тебя убегать?
На губах Марко появляется какая-то уж чересчур зловещая улыбка, он делает резкое движение кистями рук, и уже через одно мгновение демонстрирует мне свои выпущенные острые когти.
- Потому что я больно царапаюсь, чик-чик, – говорит он, усмехнувшись, и его глаза постепенно захватывает слабое свечение.
Я инстинктивно пячусь на несколько шагов назад.
- Ты, видимо, шутишь так, – произношу я крайне-крайне-крайне недоверчиво.
По правде, просто сказать, что Марко всего лишь чертовски сильно пугает меня, будет огромным приуменьшением.
Взгляд Марко прищуривается, концентрируясь на моём лице.
- Похоже на то, что я шучу, чик-чик? – этот тон... от него мурашки ползут по коже.
Я не успеваю даже покачать головой.
- Вперёд! – оглушительно командует он, и моё тело само начинает пятиться назад.
- Твою мать... – только и успеваю произнести я, как Марко резко срывается.
И мне больше не требуются команды, чтобы моментально развернуться, стремясь рвануть подальше от этого ненормального. Что-то похожее на жгучую панику накрывает всё моё тело, когда мои ноги начинают проскальзывать. Ковер из опавших иголок невероятно скользкий из-за утреннего дождя, и мне требуется призвать всю свою концентрацию, чтобы устоять на ногах. И это... настоящая пытка для моего мозга работающего на запасном генераторе. Или же, правильнее сказать, на сдыхающем и готовым в любую секунду отключиться.
А мне требуется думать. Думать чертовски хорошо. Марко не то слово, что совершенно не отстаёт, он буквально наступает мне на пятки.
Ну же, думай!
Перед глазами два ствола, близко стоящих друг к другу сосен, и я решаю проскочить прямо между ними, резко свернув вправо...
Именно тогда это и происходит – Марко царапает меня.
Не причинив серьёзной боли, но я всё же испытываю лёгкое жжение на спине.
Я чуть ли не падаю, останавливаясь и круто разворачиваясь к нему, и оказываюсь прямо лицом к лицу с Марко. Дыхание учащённое, сердце молотом колотится в груди, но задыхаюсь я не от бега, а возмущения и злости.
- Ты поцарапал меня! – кричу я на него.
Марко отступает назад, создавая между нами расстояние.
- Я предупреждал, – безмятежно пожав плечом, отвечает он.
Качнув в неверии головой, я ошарашено таращусь на него, перебирая в голове весь свой запас ругательств.
- Знаешь, что?! Ты просто псих, – огрызаюсь я, решив, что это самое лучшее для Марко определение, и указываю на него пальцем: – И я больше в твоём сумасшествие не участвую.
Мгновенно намереваюсь уйти, делая шаг в сторону, но Марко перехватывает меня за локоть и отдёргивает на прежнее место, награждая сверхубийственным взглядом.
- Ты слишком много думаешь, – с небывалой строгостью отчитывает меня он, что мои глаза сразу же округляются от ошеломления. – Я знал, что ты свернёшь направо, как только подумала об этом, твоё тело выдало тебя. – Марко гневно дышит, хладнокровно глядя в мои глаза, словно настоящий, жаждущий моей крови хищник. – Будь я гибридом, ты бы уже была схвачена. Меньше минуты, Лена! – повышает он голос, заставляя всё внутри меня вздрогнуть. – Ты продержалась каких-то жалких двадцать секунд.
Он отбрасывает мою руку, и я отступаю назад, ощущая себя крайне неловко рядом с ним. Марко улавливает моё замешательство, и его грозный вид сбрасывает с себя немного негодования, но он по-прежнему смотрит на меня с явным притязанием.
- Это даже не смешно! – заявляет он так, словно я прыснула смехом ему в лицо, но мне как раз наоборот абсолютно не до веселья. Впервые я основательно осознаю важность его замечания. – Ты можешь идти прямо сейчас, если хочешь. Но тогда ты никогда не узнаешь, на что действительно можешь быть способна. Или же отключить мозг и принять то, кем являешься, – тон его голоса сбавляет обороты осуждения. – Я наблюдал за вашими с Алеком тренировками, всё пытаясь понять, в чём именно твоя проблема. Ты всё прекрасно усваиваешь, но тебе что-то мешает. Пока не понял, что это что-то находится в твоей голове. Очевидно, что ты так и не осознаешь главного. Твоя сила – это и есть ты, чик-чик. Ты её получила не по ошибке, ты была рождена такой. Поэтому перестань думать, что ещё можешь от этого избавиться. Перестань сопротивляться самой себе и прими наконец-то всё, как уже есть.
Мои глаза округляются всё больше, в груди разрастаются чувства, словно я проглотила огромный шар для боулинга. Удивительно, всего несколько слов, и Марко задел меня за самое живое, отворяя то, что я и себе боялась признать.
Потому что вся истинна по-прежнему в том, что я не хочу быть той, кем являюсь. Мне не нужна эта новая жизнь. Не нужны никакие сверхспособности – я их ненавижу больше всего на свете. Они разрушили всё, чем я когда-либо жила. Мне не нужно проклятие и не нужна моя сущность монстра, способная превратить любого нормального человека в не менее ужаснейшее чудовище.
Это всё не моё – чужое.
Я не хотела этого никогда. А теперь... вина, сожаления и боль преследуют меня каждую прожитую секунду. И мне от этих чувств никуда не деться.
- Скажи, что творится в твоей голове, чик-чик, – с некой усталостью просит меня Марко открыться ему, и все мои чувства мгновенно рвутся наружу.
- Я ненавижу всё это! – выплёскиваю на эмоциях я, расставляя руки по сторонам так, словно пытаюсь обхватить ими масштаб всех проблем. А затем, уронив их по бокам, тихо повторяю: – Ненавижу.
Марко легонько кивает и прикрывает на секунду глаза, когда он их снова открывает, в них появляется мягкость.
- Но это – и есть настоящая ты, – также тихо заверяет он. – А ты не можешь ненавидеть себя.
- Могу, – едва слышно возражаю я, но Марко настырно качает головой.
- Это всего лишь временная злость, но ты остынешь. Всё произошло слишком быстро, а прошлые события не дали тебе даже возможности ко всему привыкнуть, – говорит он так уверенно, будто действительно может понимать меня. – Ты растеряна и даже, возможно, напугана, отчего тебе кажется, что весь мир настроился против тебя. Но если бы ты хотя бы раз позволила без осуждений принять себя такой, то поняла, что в этом нет ничего страшного.
Я хочу возразить, из уст Марко всё звучит слишком просто, далеко не так, как я себя ощущаю, словно на меня обрушились небеса. Но я молчу, именно в этот момент осознавая, что отчасти он прав.
Всё уже случилось, и нет ни малейшего шанса повернуть время вспять. Остаётся только смириться и научиться с этим жить.
А моя злость? Что же, кажется я знаю, во что могу её перенаправить.
- Можем попробовать снова? – спрашиваю я, и по лицу Марко точно могу сказать, что он не ожидал от меня такого вопроса.
Но его удивление длится недолго, он быстро принимает свой привычный вид. Дерзкий и чересчур бесшабашный.
- Без проблем, – отзывается Марко с ухмылкой, а затем решает предупредить. – Правда, очень надеюсь, что у тебя нет садомазохистских наклонностей, потому что в следующий раз я не стану тебя жалеть.
Мне слегка не по себе от последних минут, но я решительно настроена держать себя в руках. Я улыбаюсь ему в ответ.
- Не переживай, подобные наклонности присуще только вам с Алеком.
Я даже не думаю взглянуть на его реакцию, сразу разворачиваюсь и начинаю бежать. Только на этот раз без страха, что меня подведёт собственное тело. На этот раз я отдаю полностью весь контроль в его распоряжение.
Секунду-другую Марко не двигается, по-видимому, давая возможность мне вырваться, и я этим пользуюсь. Мышцы явно отвыкли после несколько дневного перерыва, но я пытаюсь игнорировать слабую вялость в ногах, концентрируясь только на словах Марко.
Твоя сила – это и есть ты.
Отдалённо, но я чувствую её. Где-то глубоко внутри, там, куда я старательно прятала её всё это время. Кроме вчерашнего дня, того необъяснимого порыва испытать адреналин, и я готова признаться сейчас, что получила от этого незабываемые ощущения.
Я бегу всё быстрее, изматывая свои ноги и лёгкие, зная, что они способны на большее.
Надо просто перестать думать.
Перестать думать, перестать...
Внезапно кожа под моей правой лопаткой накаляется, словно её обожгли горячим прутом, и я сразу же инстинктивно уклоняюсь влево, только после осознавая, что ускользнула от руки Марко. Мгновенно, даже не успев подумать об этом. И меня так будоражит последнее понимание, что в тело резко выбрасывается адреналин, и мои движения ног набирают скорости.
Марко сворачивает сразу же следом за мной, его близко-звучащее дыхание тревожит мой слух, нервирует, затем уже раздражает...
Снова покалывающее ощущение охватывает мой бок по левую сторону, странный предупреждающий зуд, который всё больше переходит в нетерпеливый, соответствующий приближению Марко.
Я не успеваю подчиниться этому чувству вовремя – слышится звук, рвущихся ниток моей толстовки до того, как я ухожу ещё левее. Но когти Марко так и не касаются моей кожи, и это моя маленькая победа.
Марко набирает скорости, я слышу это, снова ощущаю кожей, натянувшейся и нервно зудящей от этого, но по-прежнему не могу отключить мысли, беспокойно мотающиеся в голове. Хочется остановится, закрыть глаза, попасть в темноту, чтобы сбросить с себя всю тревогу, как тесную кожу...
Дико хочется.
Но я поддаюсь всего лишь одному своему желанию – закрываю на миг глаза, не переживая, что могу во что-нибудь врезаться. Всё, о чём могу думать, – как на меня давит воздух.
Глубокий вдох, и меня резко заглатывает чернильная темнота, словно пасть огромного монстра.
Я открываю глаза ровно перед тем, как ветка стегает меня по лицу. Ровно перед тем, как Марко меня практически настигает.
Практически.
Сворачиваю вправо, уклоняюсь от ветки и руки Марко, перепрыгивая поваленное тяжестью на землю дерево, и с усилием вырываюсь вперёд.
И это – просто фантастика – ни с чем несравнимое чувство лёгкости и свободы, словно я выпрыгнула из собственного тела.
Больше я не думаю, просто всецело отдаюсь на волю момента и ощущениям. Уворачиваюсь, сворачиваю, подныриваю под ветки только тогда, когда этого хочет неведанное шестое чувство, завладевшее мной и подчинившее себе.
До тех пор, пока неожиданно Марко не оказывается передо мной.
Моё сердце подпрыгивает к горлу, а тело резко становится каменным, словно в него влили цемент. Едва не спотыкаюсь, но вовремя ловлю равновесие, успевая остановиться и устоять на ногах.
Учащённое дыхание разрывает лёгкие, вызывая желание согнуться пополам, или, того лучше, просто свалиться на Землю. Но я пока что стою.
Ошеломлённо мигая глазами, могу выдать лишь единственный вопрос:
- Как?..
Марко дышит в отличие от меня спокойно, да и выглядит совершенно неуставшим. Моё же тело стремительно покидает адреналин, а вместе с ним и все силы.
- Я умнее и опытнее, чик-чик, – осведомляет меня его довольный голос. – Срезал в одном месте и перепрыгнул тот небольшой овраг, – теперь к его тону присоединяется лукавая ухмылка. – Будь внимательней в следующий раз и не упускай из вида противника. А так... – Марко разводит руками, подбирая слова, но вместо них указывает на задний двор поместья за его спиной, и в итоге говорит: – Ты молодчина, чик-чик.
Вот теперь можно падать, больше ничего и никому не доказывая. И, честное слово, я бы упала и ещё долго бы покоилась в обездвиженном состоянии, но я так яро охвачена положительными эмоциями, что, кроме как улыбаться, ничего не хочу.
- Что дальше? – переполненная энтузиазмом спрашиваю я.
Но Марко спускает меня с небес на землю.
- Тебе надо отдохнуть и пообедать, для начала, чтобы набраться сил. И только после мы перейдём ко второй части.
На мгновение моему разочарованию нет предела, пока всё же вялость в ногах не даёт о себе знать окончательно, и их слегка пошатывает. Ладно, возможно, перерыв и вправду не такая уж и плохая идея. К тому же, у меня и так хватает причин для гордости – я обежала озеро, не сдалась, и хоть моя толстовка и выглядит так, будто её раскроила пьяная портниха, меня саму ни разу больше не задели когти Марко, кроме самого первого.
Выдав ещё шире улыбку, я киваю.
- Хорошо.
Марко более не задерживается, начиная отходить от меня спиной назад.
- Я найду тебя после обеда...
И тут моя улыбка медленно сползает с лица. Такое ощущение, что Марко буквально растворяется в воздухе, просто пропадая из вида, будто телепортируясь.
Я вижу только Алека.
Дыхание замирает, сердцебиение учащается. Я так потрясена неожиданностью, что уверена, что он мне только чудится. Но, когда я моргаю ни раз и даже ни два, а Алек по-прежнему там, стоит возле французских дверей, опираясь на них спиной, все сомнения отсеиваются.
Я начинаю идти. Делаю один шаг. Второй. И внезапно останавливаюсь, не зная, что хочу сказать ему.
Впервые я не нахожу повода подойти к нему. Я не знаю, что это: стыд или обида; но что-то очень мощное оставляет мои ноги совершенно неподвижными. Я даже не пытаюсь лучше разглядеть лицо Алека, использовав зрение, что-то мне подсказывает, что мне не понравится то, что увижу.
Его взгляд ощутим даже на таком расстоянии, и мне от него по-настоящему холодно.
Три секунды мы просто смотрим друг на друга.
А потом хватает одной секунды, чтобы Алек, оттолкнувшись плечом, мгновенно скрылся внутрь поместья.
Я не спешу за ним, и ненавижу то, что даже не пробую.
***
- Вот ты где! – прямо с порога заявляет воодушевлённо Несс, входя в кухню. – Почему-то я была уверенна, что найду тебя здесь.
Она подходит к столу и сразу же усаживается напротив, отбрасывая сумку в сторону небольшого диванчика, на удивления попадая, учитывая, что она провернула это, даже не глядя.
- Между прочем, я жду подробностей вчерашнего свидания, – нараспев протягивает Несс, начиная то, к чему я совершенно не готова.
Я рассчитывала спрятаться. Не от неё, от всех. Но я и забыла, что это тайное место, называющееся второй кухней, показала мне именно Несс. Очевидно, она прячется здесь постоянно, и за несколько дней, прожитых в поместье, я даже знаю от кого – Софии. Видимо, это нас с Несс и связало ещё больше, потому что я пряталась здесь по той же причине.
У Вальховских есть свой повар – Альберт, и даже управляющая – его жена Жанна, и судя по тому, что Несс знает их столько же лет, сколько себя помнит, вероятнее всего, что они оба в курсе, кем является семья, на которую они работают. Что, кстати, значительно снижает уровень моей вины за Лесю, я не единственная, кто растрепал «секрет».
И по сути, смысла находится здесь у нас с Несс нет, все принимают еду в общей, огромной столовой, но мы придумали себе оправдание, что будем тут экспериментировать с выпечкой, так как особо заниматься в поместье и нечем, проводя на кухне большую часть времени и отдыхая от постоянной тяжёлой атмосферы поместья.
Сейчас мой замысел заключался в том, чтобы просидеть здесь, после душа и переодевания, в одиночестве и в собственных мыслях, пока Марко меня не найдёт, но я не учла главного факта: занятия в универе всё же заканчиваются.
И вот – Несс здесь, сидит напротив и с непередаваемо пылким интересом в глазах смотрит на меня. А мне нечего ответить. Или, вернее, я ещё не подумала, хочу ли вообще что-то рассказывать.
Опускаю взгляд в тарелку, аппетит мгновенно пропадает с приходом нежеланных мыслей, которые боялась к себе подпускать.
Ещё секунда в тишине, и я окончательно решаю увести разговор в другую сторону любыми способами.
- Ты рано вернулась с учебы, – подмечаю я, не придумывая ничего более лучшего.
Несс суживает на моём лице глаза с едва заметным подозрением, но всё же отвечает.
- Можно было вообще не ездить, была всего одна пара, но пришлось ждать Дама, пока закончатся его занятия. А так... мы больше времени потратили на дорогу туда и обратно.
Хорошая тема для развития.
- Как там дела в универе? Что нового?
Подозрение в её голубых глазах нарастает, а пауза на этот раз длится дольше одной секунды.
- Всё ещё стоит на прежнем месте, если ты об этом.
Сарказм редкое явление для Несс, но к счастью, недолговременное. Внезапно в её глазах отражается нечто противоположное подозрению – нетерпение, и она резко оживляется, озаряясь улыбкой.
- О, точно! Я ведь совсем забыла рассказать, что со вчерашнего дня Вас с Алеком все считают преступниками.
Несс заходится в странном смехе, качая головой, и я мгновенно кривлюсь в выражении лица.
- Что?.. – фыркаю я от нелепости услышанного.
И теперь она пару раз кивает, утихомиривая свой смех.
- Ага, можешь представить себе такое?
Я ни черта не понимаю.
- С чего вдруг?
Несс наконец успокаивается, но улыбка так и остаётся на её зарумянившемся от смеха лице.
- Всё дело в Соболеве. Он ведь так и не появился в универе после случившегося, – начинает объяснять она. – А его лучший друг, Артём, забил панику, уверяя всех, что он не появлялся даже дома, очень навязчиво подмечая, что и вы с Алеком почему-то неожиданно перестали появляться в одно и тоже время с ним. – Несс берёт паузу, чтобы покачать головой. – Видимо, он, в силу своей преданной дружбы, никак не может признать, что этот самовлюблённый трус на самом деле залечивает раны, нанесённые его раздутой самооценке, отсиживаясь в стороне и выжидая, когда всё уляжется.
Когда Несс заканчивает говорить, она ещё раз улыбается мне и встаёт, направляясь к холодильнику.
У меня же её слова отчего-то совсем не вызывают веселья.
- Бред, – еле слышно молвлю я, по непонятным причинам обеспокоенная данным фактом.
Что-то здесь никак не вяжется. Я знаю Тимура от силы несколько минут, но могу с уверенностью заявить, что он бы, напротив, появлялся в универе каждый день, гордо доказывая, что его подобное не может сломить. Доказательства, всё дело в них. Для этого парня они имеют куда более важное значение, чем всё остальное, чтобы ни в коем случае не дать возможности кому-то засомневаться в нём.
Я ухожу в эти мысли слишком глубоко, отыскивая причины его отсутствия, не замечая, как Несс снова оказывается, сидящей за столом. Но её внезапный голос заставляет меня мгновенно заметить её:
- Что не так?
Мой взгляд мигом обращается к ней.
- Ты про что? – растерявшаяся, переспрашиваю я.
Несс не смотрит на меня с секунды две, отламывая десертной ложкой кусочек от ванильного пирога, затем поднимает свой взгляд, прищуриваясь с заинтересованным видом.
- Да ладно тебе, – говорит она. – Я не дура, и прекрасно понимаю, что, по-видимому, что-то могло вчера пойти не так. – Она взмахивает ложкой в воздух, указывая ей на меня. – Иначе бы ты трещала и трещала без умолку о том, как восхитительно прошло свидание. – Несс замолкает и ухмыляется, словно только что застала меня за непристойным делом. – Итак, может наконец расскажешь мне, почему сегодня ты выглядишь так, словно тебя всю ночь мучали привидения?
Отлично, меня снова раскусили за несколько минут. Честное слово, если бы мне платили деньги каждый раз, когда ловили на попытке солгать, я бы уже с лёгкостью смогла войти в почётную десятку списка журнала «Форбс».
- Вот ты где, чик-чик!
Мы с Несс вздрагиваем одновременно, и я мгновенно устремляю взгляд на Марко, входящего в кухню.
- Если ты думала, что можешь спрятаться от меня, то зря на это надеялась. – Он подходит к столу, указав на него пальцем. – Я ещё несколько дней назад узнал, что вы тут с Несс скрываетесь, поедая все сладости, которые почему-то Альберт готовит только для вас.
С облегчением вздыхаю, чувствуя, как путы нервозности спадают с моей груди. Милостивый Господь, подари этому парню всё, что он пожелает! Я перед ним в неоплатном долгу, ворошить то, что никак не желает принять моё состояние, настоящая пытка. Не сейчас. Первым, с кем я об этом действительно поговорю, будет только Алек.
Пока Марко идёт до холодильника, Несс совершает ещё одну попытку пробуравить своим подозрительным взглядом в моём нежелание изъясняться о вчерашних событиях сомнение, но я уже всецело увлечена своим остывшим обедом. А после она и сама обо всём забывает, когда Марко присоединяется к нам за столом, отвлекая на свою бесконечную болтовню, и вскоре мы с ним снова возвращаемся на улицу. Он не говорит, почему мы уходим так далеко от поместья, лишь тогда, когда мы наконец останавливаемся в полнейшей глуши, он отвечает, что ему нужна абсолютная тишина.
- Зачем? – не могу никак я избавиться от интереса.
Марко кладёт спортивную сумку в подножье одного из деревьев.
- Пока ты не научилась выделять какую-то одну из своих способностей, мы будем избегать всего того, что может тебе мешать.
Марко подходит ближе ко мне, а я оглядываюсь по сторонам.
- Разве мы не будем здесь выглядеть лёгкой мишенью, если вдруг Орден решит напасть?
Забористый смех Марко заставляет меня скептически покоситься на него.
- Что я сказала смешного?
Марко качает головой, как бы отвечая «ничего», но я не перестаю неодобрительно смотреть на него, и тогда он всё же успокаивает свой смех, хотя и улыбаться не перестаёт.
- Такого просто не произойдёт, вот и всё.
- Но неделю назад... – пробую возразить я, но Марко опережает, за считанные секунды становясь серьёзным.
- Неделю назад Алек позволил себе отвлечься, – осуждающе говорит он, и мне не нравится, что он снова пробует обвинить Алека в несобранности.
- Это не так, – защищаю я Алека, хотя обида внутри меня шепчет, что сейчас я не должна вставать на его сторону.
Марко ухмыляется, язвительно поднимая один уголок губ.
- Это так, чик-чик, – настаивает он на своём. – Кто-кто, но Алек никогда бы раньше не позволил гибридам подобраться настолько близко. Я знаю это, потому что он неоднократно спасал мою задницу, когда я даже не догадывался о приближении гибридов. И неделю назад он не просто отвлёкся, вероятнее всего, он отключил полностью свои инстинкты.
Странность некоторых слов Марко зацепляется за мои мысли, но некая вина из-за понимания, почему Алек в тот день мог отключить свои инстинкты, занимает первое место в них, поэтому я решаю не развивать разговор дальше, начиная описывать шагами территорию и разглядывать окружающую нас местность. Но Марко всё равно желает подвести итог.
- Поэтому, даже если кто-то и попробует снова подобраться к нам, со мной ты в полной безопасности, чик-чик. – Я замедляюсь, чтобы оглянуться на него через плечо. – И Алек тоже в этом уверен, доверив мне твою безопасность, в ином случае, он бы сейчас вертелся где-нибудь поблизости, проверяя мою бдительность.
Глубоко втягиваю воздух через нос, отворачиваясь от Марко и его последнего утверждения. К сожалению, это не правда. Алека нет поблизости, не благодаря его доверию к Марко, а потому что он просто не желает находится на таком расстоянии со мной.
Но Марко, конечно же, я этого не говорю. И только когда обхожу полностью пространство вокруг него, я останавливаюсь напротив, готовая задать ещё один вопрос.
- Что вы пытаетесь друг другу доказать?
Вопрос без подвоха, мне искренне интересно, что заставляет их продолжать вести вечное состязание.
- Ммм? – не понимает Марко меня.
- Почему вы с Алеком постоянно соперничаете? Разве вы не являетесь лучшими друзьями?
Я вижу, как мгновенно озарение охватывает черты лица Марко, создавая на его губах задумчивую полуулыбку.
Он протяжно хмыкает:
- Друзья? Нет. Алек мне приходится практически братом. А с братьями ты не соперничаешь, просто не всегда можешь договориться с первого раза.
На это мне ответить нечего. Да и звучит так, словно это и не его утверждение, а общепринятая норма. К тому же, я не знаю, что значит иметь брата или сестру, поэтому мгновенно нахожу, что ещё могу у него спросить, пока выпадает такая возможность.
- Почему ты вообще решил меня обучать, если это не относилось к соперничеству?
- Я уже ответил тебе на этот вопрос, чик-чик, – тон его голоса переходит в скучающий, такой, будто я действительно докучаю ему одним и тем же вопросом множество раз.
Но мои брови моментально хмурятся, когда я пытаюсь вспомнить предыдущий.
- Отвечал? – недоверчиво уточняю я.
Марко кивает.
- Ухум, минутой ранее, – Он очевидно осознаёт, что я не до конца его понимаю, поэтому решает всё же повториться. – Потому что Алек мне как брат, и мне не нравится, что кто-то пытается добраться до девушки, которую он любит.
При слове любит моё сердце с хлопком защемляет, и мне требуется секунда, чтобы обуздать эмоции, оставив их без проявления.
- К тому же, если до тебя всё же смогут добраться, я уверен, что никому из нас не поздоровится. Ты нужна Ордену, и разгадать «зачем?» - стало моим новым хобби, – заканчивает говорить Марко, и теперь я вынуждена отключить окончательно все свои неподходящие к данному моменту чувства.
Слишком многое поставлено на карту, хотя и очевидно, что я остаюсь пока что единственной, кто не понимает всю серьёзность ситуации.
Немудрено, про Орден мне известны всего лишь незначительные факты, а какие они преследуют цели мне по-прежнему невдомёк. Но я всё равно быстро с ним соглашаюсь.
- Хорошо. Тогда – начинай, – развожу руками я, словно позволяю ему делать то, что он пожелает.
Но Марко отзывается лишь коротким смешком, его глаза прищуриваются на моём лице.
- Ты ведь мне не доверяешь! – внезапно заявляет он с таким оживлением, будто смог раскусить мой дьявольский план по захвату мира.
Я хлопаю от неожиданности глазами.
- Что?.. Я? Нееет, – теряюсь на несколько секунд я, пока всё же не собираюсь с мыслями. – Как я могу тебе не доверять, если разрешаю тебе калечить себя?
Марко сухо усмехается, качнув головой.
- Калечить себя, – повторяет он себе под нос. – Звучит так, будто я действительно на такое способен.
Я спешу исправиться, но он опережает меня, решая прояснить некоторые моменты.
- За следующие дни для нас предстоит много работы. Мы начинаем не с нуля, но я предпочитаю считать, что именно с него, не полагаясь на то, что пытался заложить в тебя Алек. Наши методы будут отличаться, потому что он бы был просто не способен прибегнуть к ним, обучая тебя – ему помешали бы чувства. Хотя именно этого всегда избегали наши отцы, желая достичь должного результата. И они достигали его. Потому что всему основной всегда служило доверие.
Марко кривит губами, размышляя, и обегает взглядом пространство поверх моей головы.
- Представь, что было бы, если бы я не доверял своему отцу, когда он обучал меня? Ни единого бы результата, – отвечает он на свой же вопрос. – Я бы не смог воспринимать его всерьёз, подпитываемый сомнением в правильности его решений, учитывая, насколько, порой, они являлись безумными. – Марко указывает на меня пальцем. – А ты прямо сейчас это и делаешь: подвергаешься спорам, постоянно гадая, для чего мне нужно от тебя то или иное, когда на самом деле всё, что я делаю, требуется только для тебя.
На мгновение он замолкает, делая шаг назад, и разводит в смятении руками, продолжая рассуждать.
- Возможно, я ошибаюсь, и Алек никогда не позволит себе допустить, чтобы ты осталась одна. Но что, если такое всё же произойдёт? – он берёт паузу, придавая своему вопросу значение, позволяя мне взвесить его в уме. – Что если ты когда-нибудь вновь столкнёшься с гибридом, а Алека в этот момент не окажется поблизости? Что именно ты будешь делать?
Его вопрос звоном отдаётся в моей голове, нарастая, заставляя прокручивать себя снова и снова. Взгляд Марко сконцентрирован только на моих глазах, он смиренно ждёт, ждёт и ждёт, предоставляя мне на этот раз больше времени на обдумывание. Хотя, скорее всего, на принятие поражения. У меня нет стоящего ответа. Те, что мельком всплывают в моей голове, жалкие и неуверенные: бежать; попробовать противостоять, с ключевым в нём «попробовать»; надеяться, что кто-нибудь придёт.
Опускаю взгляд в землю до того, как Марко сможет прочесть мои мысли в глазах, но он этого и добивался.
- Вот именно, – говорит он, стоит мне только это сделать. – Ты не сможешь сделать ни-че-го!
Марко замолкает ещё на секунду, чтобы перевести дыхание и умерить пыл своего голоса, и тогда я решаюсь снова посмотреть на него.
- Это важно, чик-чик. – Выражение его лица мрачнеет. – Мы не должны позволить им победить. И в независимости от того, что иногда кажусь слегка безумным, я просто хочу добиться максимального результата за короткие сроки, и я точно не горю желанием покалечить тебя, – уточняет он, делая на последних словах акцент. – Мы с тобой играем в одной команде, чик-чик, поверь мне.
Я же ничего не могу с собой поделать, концентрируясь всего лишь на одном слове «слегка», и слабо улыбаюсь.
- Ты безумен, Марко, – утверждаю я, многозначительно вздёрнув бровями, за что и зарабатываю усмешку в ответ.
- Ладно, с этим не поспоришь, – соглашается он, ощутимо меняясь в настроении, уходя от удручающей темы. – Но ты не знала моего отца, чик-чик. По сравнению с ним я – просто душка.
Марко искренне улыбается, предаваясь, по-видимому, воспоминаниям, и я догадываюсь, что именно скрывается за «не знала», но ничего не спрашиваю, не принуждая ворошить его неприятные воспоминания. Вместо этого снова прокручиваю его целиком в своей голове, прибавляя к нему ещё и утренний, и прихожу к выводу, что не должна не доверять Марко. Он уже доказал мне, что на него можно положиться.
- Хорошо, – наконец сдаюсь я, вскидывая руками в знак капитуляции. – Считай, что отныне с недоверием между нами покончено.
- Вот и отлично! – моментально отзывается он, улыбаясь.
Но Марко не долго радуется моему поражению, переходя сразу же к главной цели, зачем мы и забрались так далеко.
Его объяснения просты, возможно мне всего лишь так кажется, потому что нет никаких отвлекающих факторов, вечно блуждающих в моих мыслях, когда сложно концентрироваться на чём-либо, кроме близости Алека. И я признаюсь самой себе, что то было лишь неким развлечением, заменяющим нам абсолютно другое. Мы перенаправили наше свободное время в пользу, или же способ уйти от поцелуев. И то, если честно, не слишком удачно, учитывая, что мы постоянно на них прерывались.
С Марко же всё иначе, он не такой уж и беспечный, когда дело касается обучения. Моментами суров и нетерпелив, когда я сама проявляю несерьёзность. Он показывает мне некоторые блокирующие приёмы, но в основном делает акцент на нападении.
Куда лучше ударить, как лучше ударить, как добиться максимальной силы удары, и под каким именно углом требуется ударить.
Когда я жалуюсь, что практически ничего не запомнила, Марко отвечает, что это не так важно.
- Но это нечестно, – протестую я, разочарованная его ответом. – Конечно, это совершенно неважно для того, кого учили этому с детства.
- Нас учили с детства другому: полагаться на свои инстинкты. Бросали в неизвестность и подстраивали такие ситуации, из которых практически невозможно выбраться живым! – отчеканивает Марко с таким привкусом ненависти, что мне становится не по себе. – А обучение тактики боя – было лишь поощрением за успех и возможностью передохнуть, потому что мы особо и не нуждались в этом. Инстинкты, чик-чик, никогда не недооценивай их важность, потому что в них всё твоё преимущество. И чем лучше они развиты, тем ты непобедимей.
Ошеломлённая его срывом, я совсем его не понимаю.
- Господи, – выдыхаю я, осознавая, что под нас Марко имеет в виду ещё и Николу, и Алека. – Зачем вообще нужны были такие меры? Для чего же вас готовили?
Марко не отвечает на этот вопрос, лишь мрачно смотрит на меня несколько секунд, а затем разворачивается и бредёт в сторону спортивной сумки, оставленной возле одного из деревьев. Он достаёт две бутылки воды, одну из которых кидает мне. Когда он убеждается, что я поймала её, открывает свою, наблюдая за своими действами.
- Так было необходимо, – внезапно говорит он тише, чем бьётся пульс в моих ушах.
Я едва его слышу, но всё же прерываюсь, чтобы обернуться на него.
- Необходимо для кого? – спрашиваю я, сощурив на нём хмурый взгляд.
Марко косится в мою сторону, пока делает несколько больших глотков воды из бутылки, я же к своей не прикасаюсь, замерев и терпеливо ожидая ответа.
- Ты не знаешь, на что бывает способен Орден, если любой из их глав разозлён нашими действиями, – заявляет он, когда закрывает бутылку. – К тому же, гибриды – они никогда не исчезают из наших жизней, постоянно преследуя и нападая группами, словно осмысленно притягиваясь друг к другу.
Я никогда не видела Марко настолько хладнокровным, словно его мысли мгновенно пропитала настоящая тьма. Чего я не знаю? И почему он решает, что мне не стоит этого объяснять. Не говоря больше ни слова, он снова тянется к сумке, приседая, и засовывает в неё бутылку с водой, затем начинает что-то искать.
Отдаляясь от реальности, обдумываю его слова, пока делаю глотки прохладной воды, как неожиданно Марко оказывается напротив меня, и я отрываюсь от горлышка бутылки, смотря на то, что находится на его правой ладони.
И клянусь, если бы я по-прежнему пила, уже подавилась бы
Я указываю на чёрную широкую ленту в его руке.
- Что это?
- Надень её на свои глаза, – просто говорит он.
- Что сделать? – недоумённо переспрашиваю я.
Не сомнения стремительно наполняют мой разум, это так и не забытое до конца недоверие вновь главенствует над моим сознанием. Инстинктивно отступаю на шаг назад, отчего Марко склоняет голову в бок и закатывает глаза.
- Мне казалось, что мы договорились: никого недоверия.
Мне хочется прыснуть смехом ему в лицо, но неадекватность ситуации делает меня растерянной.
- Зачем? – всё, что могу выдать я.
- Для развития инстинктов, конечно же, а ты о чём думаешь?
Я не думаю вообще, хотя и огромная часть меня хочет вздохнуть с облегчением.
- Каким образом это, – я указываю пальцем на ленту, что должна служить повязкой на мои глаза, так, будто на что-то мерзкое и противное, – может развить мои инстинкты.
- Не все инстинкты, некоторые по-отдельности. Для начала хотя бы слух.
Медленно, но я всё же начинаю доходить до сути его слов, но ощущение не комфортности не покидает моего тела, и я непроизвольно ёжусь, обхватывая себя руками.
- Ты мне правда доверяешь? – с появившейся мягкостью и осторожностью спрашивает меня Марко, и я поднимаю свой взгляд на его лицо.
Обыденное, без намёков на его безумие и затейливость.
- Вроде как, да, – нерешительно отвечаю я, ещё крепче стискивая свои предплечья.
- Так не пойдёт. – Марко неодобрительно качает головой, отстраняя от меня свою протянутую руку, словно больше его предложение не действительно. – Вот почему я указывал на важность стопроцентного доверия, которого, очевидно нет. Ты либо доверяешь мне, либо нет, и никаких «вроде как».
Он отступает от меня ещё дальше, словно в точности знает, где находится грань зоны моего личного пространства, когда на меня ничего не давит, и просто стоит, глядя на меня исподлобья, слегка склонив голову.
Так длится ни одну секунду, и даже ни пять, что я начинаю ощущать зарождающуюся во мне напряжённость, будто бы в этот момент должно происходить что-то поистине важное.
Решение.
Решение.
Решение: довериться или нет?
Тихонько выдыхаю воздух через рот, успокаивая взбунтовавшееся сердцебиение. Что может выйти плохого из этого? Мне даже в голову не приходит ни одного подходящего предположения. Это всё только мои предрассудки.
Выдыхаю ещё раз и теперь сама протягиваю руку вперёд, раскрывая ладонь.
- Я тебе доверяю.
Марко кивает, но безучастно, и вместо того, чтобы подать мне повязку, обходит и становится за моей спиной.
- Тебе это, возможно, даже понравится, чик-чик, – говорит он, глухо усмехнувшись, и начинает надевать на мои глаза повязку.
Я не успеваю задуматься по поводу «возможно» и накрутить себе миллион предостережений, чтобы рассмотреть, что оно могло значить, потому что меня мгновенно охватывает напряжённость от полнейшей темноты. Уже наступили сумерки, и теперь я чувствую кожей их прохладу и особую атмосферу таинственности. Тело наполняется нервозностью, остро покалывающей позвоночник. Мне становится неуютно, такое ощущение, что вокруг меня образуется потрескивающий ток. Сердце стучит громче, громче и громче, и громче, грудная клетка тяжело поднимается, словно воздуху внутри неё тесно.
Удары всё громче и громче...
- Чик-чик, – шёпот Марко мигом отправляет звук сердцебиения на второй план, совсем далёкий, за грань моего сознания. – Сосредоточься.
Не могу.
Внутри зарождается хаос, беспокойство, его голос витает где-то возле меня, но меня смущает, что не могу распознать, откуда он звучит. Мне казалось, что секунду назад он стоял ещё за моей спиной, сейчас же...
- Сосредоточься, – вновь повторяет он.
Зажмуриваю глаза сильнее, губы крепко смыкаются, а ладони стискиваются в кулаки.
Мой голос дрожит, хотя я и не ощущаю озноб в своём теле.
- Я... я не могу, – прерывисто произношу я, – это сложно.
- Неправда, – возражает Марко, его голос звучит уже из другого места, и моя голова начинает кружится, словно меня всё быстрее несёт карусель. – На самом деле, ты просто нагоняешь на себя паники, неспособная дать объяснение незнакомому чувству, которое призывает тебя собраться.
Когда Марко упоминает это странное чувство, оно начинает сильнее чесаться под моей кожей. В районе затылка, позвоночника, ладоней. Я не понимаю его. Не понимаю, что должна сделать, чтобы избавиться от него. Дыхание моё учащается; я всё явственней слышу шорохи, тоскливую песню осеннего ветра, как разбиваются волны, ударяясь о берег....
- Не уходи далеко, – голос Марко повышается, и я вздрагиваю, инстинктивно поворачивая голову в сторону, откуда он прозвучал. – Помнишь, ту сосну, у которой находится сумка.
Сплошная темнота в моём сознание начинает рябить.
- У неё слегка выступают корни, – продолжает напоминать мне Марко, – представь себе их.
Я не знаю, как такое возможно, но образы произвольно начинают вырисовываться в моём уме. Первыми появляются очертания сумки, её небольшой наклон, так как правая сторона стоит на одном из корней. А затем – корни, я вижу их, образы бегут всё дальше и дальше, переходят на основание ствола и несутся по нему вверх. Мою грудную клетку сжимает необычайное волнение. Это как кусочек рисунка на абсолютно чёрном холсте.
- Невероятно, – едва слышно лепечу я, захваченная настоящим восторгом.
- В трёх метрах от сосны, начинает расти тонкая берёза...
- У неё почти нет листвы, – заканчиваю я за Марко, когда мгновенно же вижу её.
В его голосе слышится улыбка:
- Верно, – подтверждает он, и теперь я знаю, что он сменил своё местонахождение. Оборачиваюсь на девяносто градусов, но теперь передо мной снова темнота. – Где я стою, чик-чик? Опиши то, что ты видишь.
Сложно, мысли едва ухватываются за незначительные образы. Делаю шаг вперёд, но прямо перед тем, как ступить вновь, останавливаюсь, опуская голову вниз, туда, куда бы посмотрела, будь мои глаза открытыми, и увидела бы неглубокую впадину. Потому что я помню её, неизвестно как, но у меня получается представить себе, как выглядит под моими ногами земля.
Уверенная, я переступаю через неё и совершаю ещё один шаг, и второй, третий, когда под правой ногой хрустят две тонкие, опавшие ветви, я наконец останавливаюсь. Марко прямо передо мной. Не дышит и не шевелится, но его присутствие чувствует моя кожа, покалывающая и наэлектризованная.
- Как такое возможно? – спрашиваю я в пустоту, но когда Марко в итоге выдыхает, образы заполоняют последний пробел темноты.
- Это – наша память, – отвечает он. – Мы пребывали здесь достаточно долго, и я потрудился, чтобы ты смогла разглядеть здесь каждый миллиметр во время тренировки.
Резкий вдох срывается с моих губ, неужели, он всё продумал до таких незначительных мелочей?
- Можешь снимать повязку, на сегодня мы закончили, – сообщает Марко, когда начинает обходить меня.
Его шаги бесшумны, словно он так и не вышел из своей роли невидимки, но я всё равно оборачиваюсь, проследить за его возвращением к дереву с сумкой, и только после тянусь к краям повязки, чтобы снять её. Это по-прежнему не перестаёт восхищать.
- Я говорил, что тебе это понравится.
Марко улыбается, улыбкой, которая поблёскивает в наступающей темноте, когда наконец я вижу её.
У меня нет слов, чтобы ответить. Не просто понравилось, оно пробралось куда-то глубоко под кожу, витая вокруг моего колотящегося сердца и трепеща его. Это намного больше, чем восхитительно, словно вместе с появлением изображений мой разум отворял запертые двери, делая меня полноценной, и я нашла то, что, кажется, искала целую жизнь.
Спустя два часа я выбираюсь из комнаты, не способная больше и секунды провести в ней. Воспоминания в ней чувствуются острее – они заставляют меня захотеть повернуть время вспять. Только я так и не ответила себе на вопрос, чего я хочу больше: изменить всё или попросту повторить это. Поэтому мне нужно отвлечься, чтобы не найти, наконец, ответа, который я изо всех сил пытаюсь не выбирать.
Очень скоро я нахожу ребят в гостиной, но входить туда сразу не решаюсь, оставаясь за пределами порога и просто раздумывая: действительно ли я хочу с кем-то говорить сейчас. В гостиной трое, Никола с Дамьяном пытаются играть в бильярд, так как Несс им значительно мешает, выхаживая утончёнными шагами по деревянной окаёмки стола.
Но уже через полминуты у меня не остаётся выбора, так как через парадную дверь поместья входят вместе Марко с Алеком, и я мигом скрываюсь в пределы гостиной, пытаясь, походу приближения к ребятам, подслушать их разговор. Безрезультатно, они говорят намного тише, чем смеётся в этот момент Дамьян, и я решаю отступить от этой затеи.
Усаживаюсь на перила, служащие разделением гостиной от некой библиотеки, состоящей из одной огромной стены с книгами и нескольких диванчиков, и начинаю наблюдать за игрой парней в бильярд, изредка поглядывая на дверь, ожидая, что в любой момент сюда может войти Алек.
Я почти отключаюсь от происходящего, снова погружаясь в личные думы, как наконец раздаётся смех Марко – вероятно, язвительный, так как тогда, когда он входит в гостиную, закатывает глаза к потолку. Алек входит следом за ним, угрожая своим взглядом прожечь в затылке Марко дыру, но на его губах играет ухмылка, совершенно непохожая на то, что он хоть каплю сейчас негодует. Однако задерживается ухмылка там всего несколько коротких мгновений, пока его взгляд не обращается на меня. Так остро, словно он впивается прямо в мои глаза.
Под кожей образуется зуд, моментально становится некомфортно, и я начинаю ёрзать на месте, поспешно отводя взор в сторону бильярдного стола, встречаясь при этом с внимательным взглядом Несс. Она перемещает его с меня на Алека до тех пор, пока на её лице не отображается понимание. Она ещё один раз смотрит на меня с сожалением, а затем пробует отвлечься на игру.
Выдыхаю зарождающееся раздражение и отворачиваюсь к окну, глядя на своё отражение какое-то время, пока ко мне не подсаживается Марко, начинающий сразу болтать о всякой ерунде, привлекая к себе всеобщее внимание.
Алек же пытается избежать любых взглядов в мою сторону, занимая себя делом, забрав кий у Дамьяна. Через несколько секунд, после шутливой перепалки, он выгоняет и Несс со стола, чтобы она не мешала игре. А вторую кий он кидает прямо в руки Марко, предлагая ему сыграть и тем самым сгоняя его с места возле меня. И это последний раз, когда он открыто и без колебаний смотрит в мои глаза, ясно давая мне распознать, что ему по каким-то причинам, очевидно, не нравится, что Марко сидит возле меня.
Место Марко мгновенно занимает Несс и мягким толчком плеча, подбадривает меня, призывая меня своей искренне сочувствующей улыбкой, улыбнуться в ответ. И я ей благодарна за это, что она, несмотря на то, что я так ничего и не захотела ей объяснять, всё равно не собирается оставлять меня одну.
Через какое-то время на перила перебираются все, понаблюдать за разворачивающимся ещё одним новым соперничеством. Нет, Марко меня обманул, может конечно, он и сам не понимает этого до конца, но между ним и Алеком происходит самое настоящее соперничество. Я не представляю, что именно они хотят доказать друг другу, но это кажется стало их зависимостью.
Правда, парней так и хочется огорчить, сказав, что всё это бесполезно: счёт остаётся равным, сколько бы они партий ни играли. Но если для Марко это только повод позабавиться и хорошо провести время, Алек от игры лишь раздражается. Даже, когда выигрывает. Тогда, как Марко переводит всё в потеху, каждый раз кланяясь, выигрывая, и развлекаясь, бросая нескончаемые комментарии в адрес Алека, на что он, кстати, не реагирует в привычной манере, отстреливаясь в ответ схожими колкостями. Он молчит и сосредоточен только на игре, словно, если попробует отвлечься, проиграет что-то поистине важное.
Они усложнили игру по максимуму, Алек должен забивать только в правые лунки, а Марко в левые, и обязательно все шары по очерёдности их номера. Так хотя бы есть реальный шанс на то, что ходы перейдут к сопернику. К тому же, это ещё один отличный способ для Алека, находится практически постоянно ко мне спиной.
Но где-то на игре двенадцатой, наконец, хоть кто-то не выдерживает.
Им становится Дамьян, когда Алеку остаётся забить последний шар.
- Теперь будет моя очередь играть с победителем.
Все знают, что им будет Алек, и он в том числе.
Бросив один равнодушный взгляд в сторону младшего брата, он с небывало скучающей интонацией отвечает:
- Это будет пустой тратой времени.
Алек даже не утруждается смягчить свои слова, тем более, удостоить брата нормальным вниманием. Хотя тот и не сдаётся, пробуя всё же заинтересовать его.
- Ну, мне было у кого поучиться мастер-классу, разве, не хочешь узнать, каково это играть со своим учеником?
Алек посмеивается. Глухо, но все это понимают из того, как поддёргиваются его плечи.
- Не смеши меня, Дам, – это всё, что он говорит.
И я не могу не посмотреть в этот момент на Дамьяна, который точно не ожидал такого удара от своего старшего брата. Он не то слово, что просто растерян, его переполняет обида, пусть он и старается улыбаться так, будто Алек сейчас его дразнит.
И не я одна смотрю на Дамьяна, Марко периодически перебрасывает свой взгляд между братьями до тех пор, пока не решает поддержать младшего.
- Брось, Алек, неужели, настолько боишься проиграть, тем самым предоставив мне шанс над тобой позабавиться?
В прошлом Алек сию же секунду принял бы вызов, но нынешний Алек – это тот человек, которого никто не любит в нём лицезреть. Он мгновенно смотрит на Марко, затем на Дамьяна, и лишь в последнюю очередь мельком на меня перед тем, как улыбнуться, фальшиво и без намёка на искренность.
- Не хочу вас расстраивать, но вы оба заблуждаетесь, – говорит Алек, прочно удерживая свою пугающую улыбку на губах. – Даму придётся играть с тобой, – заявляет он, перебрасывая кий поудобнее в руке, прежде чем наклонится и загнать последний шар в лунку – противоположную своей. – Так как победитель – ты.
Все молчат, когда Алек поворачивается и, неспешно подойдя, передаёт кий Дамьяну, после чего просто уходит, сопровождаемый взглядами всех присутствующих.
Никто не делает и шороха; все смотрят на дверь, за которой только что скрылся Алек.
Тишина расползается в воздухе чем-то тяжелым, длясь ещё несколько мгновений, пока Марко не решает разредить обстановку.
- Ну, что? – заговаривает он с простодушной улыбкой. – Готов показать мне свой мастер-класс?
В этот момент Дамьяну сложно улыбнуться также искренне, как это делает Марко, но у него неплохо получается.
- Готовься к поражению, старик.
Дамьян держится молодцом, не показывая никому, как на него повлияло поведение брата, он подходит к столу и сразу же берётся за дело, собирая шары из лунок и размещая их в центре.
Мне же чертовски стыдно перед ним, прекрасно осознавая, какая муха укусила сегодня Алека – я.
Этот срыв должен был быть предназначен мне, а не Дамьяну, поэтому я незамедлительно спрыгиваю с перил и направляюсь вслед за Алеком, не оборачиваясь и ускоряясь, чтобы наверняка успеть его нагнать и не позволить нагрубить кому-нибудь ещё.
Через полминуты, я нахожу его на крыльце, и мне кажется сейчас Алек сам позволяет себя догнать, дожидаясь меня.
Он стоит ко мне спиной, засунув руки в передние карманы джинс. Белый хлопок его футболки постепенно покрывается россыпью маленьких капель, моросящего дождя, которые заносит под навес буйствующий ветер.
Алек действительно ждал меня, понимаю я, потому что стоит мне закрыть за собой дверь, он начинает говорить:
- Тебе не стоит этого делать.
Я не могу распознать интонацию его голоса и хочу, чтобы он повернулся, но Алек не собирается смотреть на меня.
- Делать что? – уточняю я тихо, держа себя в руках, когда нетерпение буквально разрывает всё моё тело нервной дрожью.
- Пытаться поговорить со мной, – отзывается он сухим, натянутым практически до уровня безразличия голосом. – Это плохая идея.
Я усмехаюсь, но абсолютно непроизвольно, так как усмехаться – это последнее, что было благоразумным в данной ситуации.
- Тогда что, по-твоему, было бы хорошей идеей?
Плечи Алека поднимаются и опускаются, когда он делает вздох, едва заметно качая головой.
- Я хотел, – говорит он уже совсем не той пустой интонацией, обретая в своём хриплом голосе некую муку. – Правда, хотел, сделать вид, что всё нормально, – а затем его голос за считанные мгновения срывается. – Но единственное, что я на самом деле хочу, это сидеть рядом с тобой, а не играть в этот проклятый бильярд, удерживая себя от тебя.
После этих слов Алек спускается и начинает идти, оставляя меня одну, совершенно растерянную и сбитую с толку.
- Алек! – окликаю я его, приходя в себя. – Ты не можешь просто взять и уйти!
Он оборачивается на девяносто градусов; его блестящие, охваченные чем-то безумным глаза впиваются в мой взгляд.
- Правда? – ехидно бросает он, разводя руками в стороны и двигаясь спиной вперёд. – Я уже это делаю!
Алек снова разворачивается обратно и продолжает уходить.
Что это значит, чёрт подери?
Вероятно, кто-то невидимый толкает меня с крыльца, потому что в следующую секунду я уже следую за ним, выходя прямо под капли дождя, которые ледяными иголками мгновенно колют лицо.
- Не будь таким кретином, Алек! – кричу я ему в спину, даже не осознавая, что моим разумом начинает управлять злость. – Ты должен хотя бы объяснить, что всё это значит.
Ещё одна хриплая усмешка адресована в ответ на мои слова, но сам Алек не оборачивается, хотя и его шаг значительно замедлился.
- Объяснить? – переспрашивает он всё с той же усмешкой. – Было бы отлично, если бы я сам хоть что-нибудь понимал. – Одно мгновение, и его голос вновь отражение самой серьёзности: – Поверь, ты не хочешь слышать то, что я могу сказать тебе сейчас. Это плохо закончится, – предупреждает Алек, но меня уже не напугать.
Настроенная, во что бы то ни встало, получить от него объяснений, я упрямо следую за ним, не обращая никакого внимания на мерзкий, усиливающийся дождь.
- Это не тебе решать: хочу я или нет; а мне! – кричу я, а затем убавляю пыл своего голоса, зная, что он всё равно услышит меня. – Не все трусливо бегут от разговоров, как ты, Алек!
Что-то из сказанного мной, наконец, удосуживается его внимания, он резко останавливается и, поворачиваясь, смотрит на меня, мигом застывшую на месте, тем взглядом, которого я бы предпочла никогда не видеть – глубокое разочарование; оно по-прежнему там, намертво пропитало его глаза тьмой.
- Хочешь поговорить? Окей, – отзывается он, силясь выдать свой голос за язвительный, и, скрестив руки на груди, махает одной из них в позволяющем жесте. – Я тебя слушаю.
Моё сердце спотыкается.
Из меня вырывается смешок – сиплый звук, почти отчаявшегося на безумие человека. Я смотрю на него, не веря своим ушам.
Он серьёзно?
Что я могу сказать ему, если сама толком не понимаю, что он от меня ждёт?
Однако, его взгляд не на шутку серьёзен, пристальный и совершенно немигающий. И я осознаю, что ощущаю непомерную тяжесть в груди только из-за него – натиска его взгляда, наделённого нескрываемым осуждением.
- Ладно, – произношу я медленно, – очевидно, что вчера...
- Правильно, вчера, – подтверждает он, равнодушно кивнув.
Я злюсь, теряя контроль над своими эмоциями.
- Знаешь, ты ни черта мне не помогаешь, – указывая пальцем на Алека, скалюсь я, перестав пытаться справиться со своим негодованием.
Но на него это не действует.
- Не поверишь, и не собирался, – всё с той же надетой на лицо маской непроницаемости отзывается он.
И на этом моё терпение официально исчерпывается. Я вскидываю руками вверх.
- Что я сделала, Алек? – требуя я ответа, хотя прекрасно осознаю, что он мне его так просто не предоставит. – Чем я обидела тебя?
- Обидела? – удивлённо переспрашивает он и внезапно приглушённо смеётся, звуком, от которого по коже проходят мурашки. – Ты что, правда, так ничего и не поняла?
Возможно, и поняла, но его сопротивление нечто большее, чем я могу осознать. Мне не хватает ясности некоторых вещей, что вынуждают его быть настолько суровым.
- Чёрт, – бросает он, качнув головой, когда с моей стороны не происходит никакой реакции. – Я не хочу этого делать, Лена, не заставляй меня. Ты уже смотришь на меня так, словно я тебя предаю.
Лена? Алек даже не подозревает, как легко выдаёт, насколько он зол на меня. Я вновь трясу головой, словно собираюсь стряхнуть с себя все эти мысли.
-Потому что я ничего не понимаю, Алек, – не отступаю я, зная, что он не менее меня хочет выяснить сейчас всё до единого, сколько бы этого ни отрицал.
- Нет, – перечет он, – ты всё прекрасно понимаешь, просто никак не сподобишься признаться мне в этом.
Неправда. Хотя, возможно... некоторое я всё же понимаю, но всё равно его поведение для меня остаётся недостижимым.
Мы зашли дальше. Намного дальше, чем обычно. И мои мысли в тот момент, моё желание безоговорочно поддаться ему, вероятно, не заслуживают поощрения. Но Алек был там со мной, именно он придал мне абсолютной уверенности, что останавливаться – не нужно.
Мы молчим слишком долго. Настолько долго, что мои пряди волос успевают превратиться в стоки воды для всё никак неунимающегося дождя, а дрожь начинает пробивать моё тело.
Но я молчу.
И Алек молчит.
Хотя взгляда никто из нас двоих не отводит.
Тишина. Тишина. Тишина. Тишина. А потом...
- Знаешь, а ты права, – внезапно говорит он, и от тона его голоса мой желудок предупреждающе сжимается. – Нам действительно стоит поговорить, потому что я больше не могу изводить себя одним единственным вопросом, который буквально сводит меня с ума. – Алек поднимает подбородок выше, глядя на меня каким-то снисходительным взглядом. – Ответь мне: как далеко ты вчера собиралась зайти?
Из моих лёгких вырывается воздух.
- Я? – переспрашиваю я, и тон моего голоса передаёт всё недоумение, в котором сейчас пребываю. – Мне показалось, что ты тоже принимал в этом участие.
- Чисто теоретически, – бросает он равнодушно.
И теперь я по-настоящему прихожу в замешательство.
- Не понимаю, – молвлю я, тряся головой, и тут же решаю всё пояснить. – И поверь, говоря: не понимаю, именно это я имею в виду.
Глаза Алека опасно сужаются на моих. Я знаю, что он делает. Снова пробует пробраться в мою голову, проверяя, насколько я искренне с ним, и от этого становится только обиднее, желая, чтобы он не поступал так по отношению ко мне.
Однако, я прохожу это испытание, потому что выражение его лица слегка смягчается.
Он прикрывает на секунду глаза.
- Я не могу объяснить, что вчера со мной произошло, – всего лишь сообщает он, когда снова смотрит на меня.
- Это – не ответ, Алек, – мой голос срывается, когда я практически кричу на него, и уже ничего не могу поделать с тем, что в нём слышится отчаяние.
- А я и не могу дать тебе другого, – громко говорит он. – Потому что это не поддаётся объяснению. Потому что это очень сильно смахивает на бред. – Алек долго молчал, теперь, когда он начал, уже не может себя остановить, произнося слова всё громче и громче. – После того, как ты попросила остаться, я просто перестал совладать сам собой, словно потерял контроль над своей волей. Однако был по-прежнему там, но только всё, что я мог – это наблюдать со стороны, как совершаю самую большую ошибку, – его лицо кривится в гримасе отвращения, будто ему противно от собственных слов. – И я всё это время пытался остановить себя, но я не мог. Словно мной кто-то управлял, – чеканит он со всей серьёзностью, на которую только способен. – Словно меня кто-то заставил делать то, что я совершено не хотел.
Его слова ранят, и мне становится дико невыносимо от них.
Алека заставили?
Он не хотел всего того, что произошло?
- Не понимаю, – вновь отзываюсь этими жалкими произнесёнными мной уже миллион раз за сегодня словами.
Но Алек меня больше не слышит.
- Но ты... – Он делает шаг, указывая на меня пальцем. – Ты, Лена, явно понимала, что происходит. Я видел это в твоих в глазах. – Алек качает головой, будто сам не верит, что должен следующее произнести вслух. – И ты даже не попробовала всё это остановить.
Он замолкает на какое-то время. Дышит так тяжело, будто его злость уже перешагнула все допустимые границы. И эта злость направлена на меня.
- Поэтому ответь, – продолжает он, склонив голову на бок. – Как далеко ты хотела зайти?
Мои губы дрожат. Трясёт всё моё тело в беззвучной истерике.
- Я? Но я... – мой голос ломается. Я хочу продолжить говорить. Говорить уверенно, но всё, что я могу это просто запинаться. – Я думала, что это просто... Думала, что ты тоже хотел этого.
- Хотел, чего? – нетерпеливо перебивает Алек. – Ну же! Давай подумаем вместе, к чему бы всё это привело. И ты думаешь, что я действительно пошёл бы на такое? Серьёзно? Именно такого ты обо мне мнения? Думаешь, я смог бы пожертвовать тобой ради одной ночи?
На этом всё – мои глаза наполняют слёзы. И Алек смотрит на меня так, словно я влепила ему пощёчину. Он больше не скрывает своей явной обиды и уязвимости, будто я действительно могла растоптать его.
Вот только я точно не делала ничего подобного, и никогда не собиралась его чем-то обижать, а теперь не имею ни малейшего представления, как всё исправить.
Алек всё смотрит и смотрит в мои глаза; в его же глазах я вижу неподдельную муку, и ничего не могу ему сказать, чтобы избавить его от неё. Всё это будет – ложью.
Поэтому очень быстро увожу свой взгляд в сторону, но, кажется, делаю это зря. Потому что, пусть я ничего и не подтвердила вслух, это сделало за меня всего лишь одно действие.
Я мгновенно слышу, как Алек шумно втягивает воздух.
- Скажи, принцесса, пожалуйста, что мне всё померещилось, и ты не хотела этого, – требует он от меня невозможного, поэтому я удерживаю свой взгляд на земле. – Скажи, пожалуйста, что я ошибаюсь, и ты просто не предавала отчёта происходящему.
Вновь просит Алек, но я ничего не говорю. Просто стою, проглатывая солёные слезы.
- Дерьмо! – рычит он, и до меня доносится звук, очень похожий на удар об дерево.
Мгновенно вскидываю голову и наблюдаю, как он в очередной раз начинает уходить, когда я ещё не готова его отпустить. Так не должно это закончится.
- Куда ты собрался? – слова даются мне с трудом, глухо срываясь с губ.
Алек оборачивается, и в его взгляде я безошибочно читаю новую вспышку осуждения.
- Я не доверяю более себе. И пока я не разобрался, что со мной произошло, буду держаться на безопасном расстоянии и поживу в одном из гостевых домиков, потому что, прости, но тебе я тоже больше не доверяю, – от резкости в его голосе у меня сжимается горло.
- Не делай этого, пожалуйста, – прошу я, когда ко мне возвращается способность говорить.
- Ты не оставила мне выбора! – не отступает Алек.
Он смотрит на меня несколько секунд, стоящую неподвижно, не способную найти больше слов, будто на самом деле ему сложно сейчас уйти. Его плечи поднимаются и опускаются, я понимаю – это вздох.
- Иди, Лена, в дом, ты промокнешь насквозь, – говорит Алек тем своим голосом, как будто ему не все равно.
И я бы не поверила в это, после всего того, что он уже сказал мне сегодня, но сейчас Алек действительно беспокоится обо мне. Его лицо видно совсем смутно и смазано, однако впервые за весь вечер оно наполнено сожалением.
- Но это не мой дом, Алек... – голос у меня срывается, но я всё равно должна попытаться найти хоть одну причину, из-за которой он захочет остаться.
Потому что он лучше всех знает, несколько я ненавижу поместье. Знает, что я нахожусь здесь только из-за него. И это промелькивает в его глазах, на секунду я вижу в них желание успокоить меня. Но Алек не поддаётся своему желанию, он пятится спиной назад, качая при этом головой, словно говорит сам себе, что не может ко мне подойти.
- Прости меня, Лена, но как я уже сказал: ни у тебя, ни у меня сейчас ни в чём нет выбора.
«Ни в чём» – так и продолжает звенеть в воздухе, пока я наблюдаю, как Алек уходит.
Он действительно оставляет меня здесь одну...
Обхватываю себя крепко руками, пытаясь изо всех сил справиться с эмоциями, но у меня не получается.
Лихорадит.
Ломает.
Сердце бьётся всё сильнее, разбухая в груди до невыносимой тяжести.
Потому что Алек действительно делает это – уходит, оставляя меня одну.
- Это Алек? – слышится голос, пытающийся перекричать шум дождя, позади меня.
Вздрогнув от неожиданности, я мгновенно оборачиваюсь на звук голоса. Спустившись с крыльца, стоит парень, который ёжится от падающих на него капель дождя. Я помню его, он один из тех парней, которые прибыли сюда самыми первыми, когда гибриды напали в лесу, но с тех пор вижу его первый раз, кажется.
Парень вглядывается в моё лицо, и я надеюсь, что дождь смывает слезы с него.
- Он уходит? – снова спрашивает он, пытаясь разглядеть Алека в темноте.
И что-то в его осторожном взгляде, который он перемещает с темноты за моей спиной на меня, невольно вызывает неприятные ощущения в позвоночнике. Я не могу найти этому причину, потому быстро ищу слова, чтобы избавиться от ощущений.
- Не совсем, – бессмысленно отвечаю я, так как не знаю, как объяснить постороннему человеку, что происходит.
И мне приходится сразу же начать двигаться в сторону крыльца, так как объяснить, почему я стою под дождем, тоже не могу.
Подхожу к парню, собираясь обойти его стороной, но тут он произносит.
- Даниил, – представляется он, и я, задержавшись около первой ступени, просто киваю, не называя своего имени в ответ, потому что даже если оно ему неизвестно, это не имеет никакого значения.
Парень смотрит на меня странным взглядом – заискивающим, раздумывающим, а в его глазах бегает какое-то смутное сомнение, только к чему оно относится, мне совсем не разобрать. Затем он вновь оборачивается в том направлении, в котором ушел Алек, и кажется, что он что-то там видит. По крайней мере, это что-то неизвестное избавляет его от сомнений.
- Лучше тебе пойти в дом, ночью здесь небезопасно, – предупреждает он так, будто с его языка слетает некая колкость, вызывающая на его губах тёмную улыбку, а затем просто уходит в сторону парковки.
Я не способна устоять перед необъяснимой необходимостью посмотреть в ту сторону, что ушёл Алек, вызванную точно не желанием увидеть ещё раз его, скорее, в поисках ясности, и без проблем могу разглядеть не двигающиеся, маленькое белое пятно его футболки сквозь рябь усилившегося дождя.
Он стоит там и, по-видимому, ждёт, когда я зайду в дом.
И хоть внутри меня слегка теплеет от данного понимания, боли в ней не убавляет.
Тогда я снова смотрю на удаляющегося Даниила, глядя на него с подозрением. Подозрением, которое никак не могу отбросить от себя, словно разглядела в его глазах что-то недоброе.
Но затем всё же решаю, что мне это почудилось, при моём-то состоянии – это вполне даже уместно. Поэтому просто отправляюсь в пределы дома. Этот день был слишком долгим. И всё, что теперь я хочу, чтобы он как можно скорее закончился.