Глава 6.
Глава 6.
Секунды растягиваются, но мой пульс, напротив, учащается. Я не могу поверить в то, что вижу. Или же, могу предположить, что нахожусь в какой-то никем ранее неопределённой степени приятного шока.
Мой разум полон миллионами эмоций. И все они стремительно проносится по мне, наполняя тело неким свербящим волнением.
- Не на такую реакцию я вообще-то рассчитывал, – протяжный голос Алека заставляет извилины в моей голове зашевелиться, помогая отойти от странного сна наяву, в который я впала.
Ноги ощущаются словно пружины, но это не мешает мне повернуться лицом к Алеку за считанные миллисекунды, обрушивая на него свой по-прежнему немигающий взгляд.
И так длится с несколько секунд – я просто смотрю на Алека, придумывая, реально придумывая, новые, никем ещё не произнесённые слова, чтобы описать в каком восторге я нахожусь. Но самому Алеку явно не нравится моё зависшее состояние. Лёгкое смятение искажает черты его лица.
- Между прочем, это тот самый момент, когда ты визжишь от счастья и целуешь...
И я целую Алека. Так, как он точно не ожидал, потому что он едва-едва успевает поймать равновесие, чтобы мы оба остались в пределах кабинки, а не в состоянии свободного падения, когда я на него набрасываюсь. Он смеётся прямо в мои губы, обхватывая мою спину руками.
- Это уже более-менее похоже на то, на что я рассчитывал, – Алек отстраняется, чтобы посмотреть на меня и вполголоса шепчет. – Во всяком случае, я определённо рад, что ты победила кому.
Услышав, насколько я сейчас нелепа, качаю головой и пропускаю смешок.
- Это... – я так и качаю в неверии головой, оборачиваясь на то, что своим видом отправило меня в довольно серьёзный нокаут. – Это просто... – и снова я не нахожу тех самых слов, чтобы выразить своё восхищение. – Алек...
Мои глаза вновь обращены на его лицо, и я вижу, как по губам Алека скользит гордая улыбка. Ни капли не относящаяся к надменности или тому, что несёт в себе признак его высоченной самооценки. Проще простой.
Завораживая меня. Пленяя. Вытворяющая со мной невероятные вещи. Я влюбляюсь в неё. В него. Снова и снова.
- Я люблю тебя, – наконец-то складываются мои мысли во что-то действительно правильное.
Улыбка Алека перевоплощается в слабую тень, оставаясь на одном уголке его рта. Он склоняется ко мне ближе, прикрывает глаза, и его губы проходятся по моей скуле.
- Я влюблен как безумец, но не как глупец*. Если ты чего-то пожелаешь, добиться этого станет всем моим смыслом, – шепчет он возле моего уха, и я в тот же момент разлетаюсь на миллиарды осколков.
Дрожь появляется из ниоткуда, накрывая меня волной, словно смертоносное цунами. И мне отчего-то хочется съёжиться в руках Алека, чтобы он находился со всех сторон от меня.
Чтобы он был всем, что меня окружает.
Мои веки закрываются, и я прижимаюсь лбом к его подбородку, говоря ему в впадинку на шее.
- Цитируешь французов?
- Ну, они, вроде как, знали толк в любви, – Алек опускает подбородок, отыскивая губами мой рот. – По крайней мере, в поцелуях – точно.
И он мгновенно находит. Снова и снова целует меня, невероятно мучительно-чувственными поцелуями, так, что вместо тела на этот раз изнывает душа, желая получать их всё больше и больше.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Колесо, как раз, начинает новое восхождение вверх. И теперь, утолившая всё своё восхищение в Алеке, я могу без замирания в сердце смотреть на то, что он для меня приготовил.
Множество маленьких электронных свечек растравлены во всех доступных местах, превращая свет уходящего дня в золотой. В центре сооружено что-то наподобие столика, на котором находится корзинка для пикника с двумя бутылками вина и фруктами. И конфеты, конечно же, любимые конфеты, в прошлом только Алека, а теперь и мои.
Прикусываю нижнюю губу, делая шаг вперёд, и поправляю плюшевое покрывало, прежде чем сесть на него. Возможно, раньше меня завораживало лишь от вида, открывающегося с высоты Колеса, но сейчас я целиком и полностью заворожена одним Алеком. Не могу оторвать от него взгляд, когда он садится рядом, открывает бутылку вина, а затем подаёт мне один из бокалов.
Боги, я не просто в него влюблена, кажется, он становится моим воздухом.
Усаживаюсь поудобнее, прижимаясь спиной к боку Алека, и закидываю ноги на железную перекладину, оставляя ступни за пределами кабинки. Голову кладу на его плечо и несколько минут просто разглядываю ближайшие деревья, вырисовывающиеся перед глаза.
Тихо и спокойно, как если бы мы действительно наконец-то сбежали от всего мира.
- Это правильно? – спрашиваю я. – В смысле, сейчас пить вино, терять бдительность, когда всё так сложно?
- Один или два бокала вина вообще никак на нас не отразятся, – отвечает он. – К тому же, чтобы нам, что Альфам что Омегам, напиться, потребуется, как минимум, ящик вина.
Я кривлю губами в сомнении, вспоминая, что мне требуется не так много.
- Поверь, всего несколько глотков, и я начну липнуть к тебе, как пьяная школьница, и нести всякий несуразный бред, бесконечно признаваясь тебе в своих чувствах, – утверждаю я, потому что точно уже это проверяла.
Смех Алека звучит легко и свободно, почти неслышно.
- Ну, против я точно не буду, – по его тону голоса действительно можно понять, что мои предостережения для него как весьма заманчивое предложение.
Усмехаясь, посылаю ему взглядом «ты сам напросился» и делаю небольшой глоток, возвращаясь взглядом обратно к открывающемуся виду, как Алек снова решает нарушить тишину.
- У Марко есть теория на счёт тебя, принцесса, – сообщает он, делая небольшие паузы между слов, будто не уверен, стоит ли вообще говорить. – Почему, например, ты можешь опьянеть с бокала. Проще говоря, что ты более восприимчива, чем должна быть.
Не хочу обсуждать то, что не касается «здесь и сейчас», по тому деликатно умалчиваю, делая вид, что кроме шума аттракциона и редко-звучащих чириканья птиц, ничего не было. Но Алек не отступает.
- И я думаю, что он может быть прав, – продолжает он пробовать развить эту тему.
Неа, всё равно у него не выйдет меня разговорить. С удовольствием выслушаю эту теорию, но только завтра. Чтобы не позволить заговорить Алеку вновь, я, вытянув руку с бокалом, оставляю его возле корзины, а вместо него прихватываю коробку конфет. И самую первую, даже не повернувшись, отправляю напрямик ему в рот, и Алек, слава Богам, наконец понимает мой намёк заткнуться.
Мы так и сидим, практически не двигаясь. Я поочередно подкармливаю нас конфетами и рассказываю Алеку одну из сумасшедших историй, случившуюся здесь. Это произошло почти год назад, когда мы с Лесей поспорили на концовку фильма. Я читала книгу, потому была уверена в своей правоте на все двести процентов, но только вот сценаристы фильма решили по-другому, уничтожив мою уверенность. Но итог был таков: я проспорила и должна была выполнить любое её желание. А Леся искусный мастер придумывать желания, и за многочисленные годы нашей дружбы, я хорошо смогла в этом убедиться. После кинотеатра мы отправились в Парк, была суббота, и соответственно в этот день его заполоняли новоиспеченные молодожены.
И это стало моей погибелью – Леся загадала желание, чтобы я подошла и просто застала любого понравившегося мне свидетеля врасплох поцелуем. Честно, я пробовала перешагнуть через себя и, признав проигрыш, выполнить её желание. Несколько раз даже почти подходила к парням, но разворачивалась и уходила. Спустя пять таких провалов, Леся, закатив глаза, со славами: «Смотри и учись, слабачка!» подошла к первому же попавшемуся парню с белой лентой «свидетель» и, не раздумывая, поцеловала его.
Думаю, ей тогда повезло, что у этого парня не было по близости его девушки. Да и парень ей попался не из стеснительных. Более того, не успела Леся отойти от него и на пару шагов, как он догнал её и со словами: «Теперь моя очередь, красавица», поцеловал в ответ. Никогда не забуду шокированного лица подруги, но это подняло наше настроение на весь день: так много и до колик в животе я не смеялась никогда.
Алек находит эту историю забавной и, подтрунивая надо мной, соглашается с Лесей, называя «слабачкой». Я совершенно не злюсь, напротив, присоединяюсь к ним – подобные бесшабашные подвиги мне не по силам. И кажется, его так захватывает созданная моей историей атмосфера, что Алек тоже рассказывает, как проходила его жизнь, когда Марко с Никлой находились с ними. Хоть Марко и старше его на четыре года, это никогда не мешало им дружить, а заодно соперничать друг с другом. Только в качестве споров у них выступали состязания: кто сильнее; кто быстрее; у кого лучшая меткость. Проигравший выполнял желание победившего. И несколько из них мне показались чересчур сумасшедшими.
Например, Марко должен был пробежать по лесу на каблуках. А единственную обувь, которую они сочли подходящей и Марко смог натянуть на свою ногу – открытые босоножки Несс. После им пришлось те самые босоножки похоронить в лесу, чтобы Несс никогда не смогла об этом узнать, так как обувь лишилась обоих каблуков. Но она всё равно узнала, и в качестве расплаты и извинений им пришлось обоим бегать на каблуках на перегонки.
Когда я начинаю докапываться до Алека, чтобы он рассказал, какие именно ему приходилось выполнять желания, он наотрез отказывается, говоря, что вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом, если только не найду способ разговорить Марко.
О, я уверена, что найду. Всё ещё существует замечательный способ продать душу дьяволу, ну или Марко, думаю, они даже чем-то похожи.
В действительности же, у меня уже болит живот и сводит скулы спазмами, улыбка намертво припечаталась к моему лицу. Не помню, чтобы за последний месяц столько смеялась, да и кажется, что и поводов для веселья не было. Даже тогда, когда мы сидим в тишине и молчим, я продолжаю по-глупому улыбаться. Я не замечаю, как проходит два часа или около того. Знаю только то, что сейчас мы поднимаемся вверх в шестой раз.
Смотрю вдаль, в пустоту, размышляя о том, что так же давно не ощущала себя настолько свободной, от всех рамок и барьеров, выстроившихся всеми происшествиями. Что внезапно мне хочется испытать больше этого ощущения свободы, прочувствовав его всем своим естеством.
Никогда бы не решилась на такое раньше, но сейчас мной будто бы управляют высшие силы. Медленно встаю, освобождаясь из объятий Алека. Я не вижу его лица, но уверена, что он уже успевает нахмуриться.
Бесспорно, я веду себя странно, но мне так необходимо совершить что-то безумное. Что-то, что желает моё внутреннее я – новое, имеющее неоспоримые привилегии.
Опустив голову вниз, оцениваю высоту, мы ещё не на максимальной, но скоро будем.
- Как думаешь, – спрашиваю я, разглядывая небольшой выступ, похожий на порог. – Если я упаду с такой высоты, то выживу?
Мне не требуется ответ, я ступаю на порог, прежде чем думаю об этом.
Мгновение, и мою талию обвивают руки Алека.
- Ты не упадёшь, принцесса, – с лёгкой примесью иронии отзывается Алек, крепче сжимая свои руки. – Никогда не допущу этого, – теперь он плотнее прижимается своим телом ко мне, и слышится короткий смешок. – Но куда же подевалось предположение о сворачивании шеи?
Какое-то время я не спешу отвечать, просто молчу, наслаждаясь испытываемыми ощущениями безграничного пространства со всех сторон.
Я стою чуть выше, чем пол кабинки. Можно сказать, я стала выше роста Алека всего-то на несколько сантиметров, однако мне этого хватает, чтобы посмотреть на всё по-другому. С новой точки обзора, воспользовавшись своими способностями.
Подаюсь слегка вперёд, и мои колени прямо упираются в железный барьер. Но даже от того, как исходящий от метала холод ощущается на моей коже, мне не становится зябко. Ветер лишь приятно обдувает меня, а не пронизывает насквозь, он колышет и поднимет в воздух пряди моих волос. Создаётся впечатление беспрепятственного полёта, и всё вокруг видится чётче, краше и ярче, словно я наконец достигла какой-то гармонии с самой собой.
Когда я готова заговорить, перевожу дыхание и слегка поворачиваю голову в сторону Алека, но сам он смотрит куда-то в пустоту.
- На мне жучок? Или это Марко такая болтушка?
Алек усмехается и косо поднимает свой взгляд на моё лицо.
- Марко сказал мне об этом, только для того, чтобы высказать своё предположение, – говорит Алек, возвращая взор перед собой. И на этот раз, я знаю, что он не станет отступать от этой темы. – Он считает, что ты отказываешься принимать свои способности. Возможно, просто настолько не уверена в них, что не веришь в себя.
Хмурюсь. Не то чтобы мнение Марко меня совсем не интересует, просто я не слышала ранее подобного от Алека. Он должен был первым это заметить. Или же замечал? Сколько раз он говорил, чтобы я доверилась своим инстинктам? Но это ли он имел в виду?
- Ты тоже так считаешь? – мой вопрос звучит, скорее, как утверждение, но я всё равно хочу услышать его мнение.
Я ощущаю спиной, как он пожимает в размышлениях плечами.
- Мне кажется, ты просто не привыкла их использовать. Даже возвращаясь к теории, что машина может перевернуться. Наше преимущество — это рефлексы, способность молниеносно принять решение. Поэтому, когда машина будет переворачиваться, ты точно успеешь среагировать, поняв, как лучше поступить и избежать травм. А ты, принцесса, по-прежнему думаешь, что являешься уязвимым человеком. И я не знаю, должно ли быть так, – Алек говорит свободно, так, будто никогда и не было такого, что он не хотел мне что-то открывать.
И меня это немного поражает, поэтому я продолжаю слушать его, даже не пробуя шелохнуться.
- Ранее я никогда не обращал внимания на то, как другие, не знавшие о том, кем являются, справлялись с этим. А Марко видел, поэтому я, скорее, полагаюсь в этом вопросе на его опыт.
Мои губы сжимаются в тонкую нить. Несколько секунд я снова обдумываю, продолжать разговор или нет, но вскоре прихожу к тому, что все его утверждение верны. По правде, я всё ещё не свыклась со своими способности. Или же не привыкла рассчитывать на них. Такое ощущение, что на данном этапе происходит только знакомство моего разума с новым телом.
Потому единственное, что я говорю:
- Марко прав.
Мне есть над чем всерьёз задуматься, но я этого не делаю. Оставляю всё на потом. Позже у меня будет достаточно времени для этого. А сейчас я снова концентрируюсь на том, что вот-вот может закончится. Устремляю взгляд к небу, замечая его только начавшийся переход к ночи, и теснее прижимаюсь к груди Алека, досадно вздыхая.
- Нам пора возвращаться в реальность? – едва слышно спрашиваю я, потому что совсем-совсем не хочу, чтобы он услышал мой вопрос и получить на него согласие.
- Мы можем оставаться здесь столько, сколько ты этого пожелаешь, принцесса.
«Вечно» – вот, что я по-настоящему хотела бы ответить, но вместо этого говорю другое.
- Темнеет.
Алек усмехается.
- Боишься, что сможешь потерять меня в темноте? – в голосе Алека звучит такая легкость, что в уголках моих губ появляется улыбка, в независимости от того, что настроение стремительно падает вниз. – Здесь много свечек, принцесса, и я надеюсь, их запаса энергии хватит на всё оставшееся время.
Мне нравится такой ответ, но мы должны быть реалистами.
- Я думала, что это небезопасно сейчас. Тем более, ты сам поставил рамки свидания: день и многолюдно. К сожалению, не того и не другого уже не остаётся.
Где-то с полминуты Алек молчит, а его плечи слегка напрягаются. И сначала я не понимаю, почему он так реагирует, но когда он заговаривает, осознаю, что неосознанно подвела его к краю.
- Я бы вообще не рискнул на такое, если бы не был убеждён, что за нами будут хорошо присматривать, – даёт ответ Алек голосом, обретённым скованности.
Я не уверена, как должна отозваться. Скорее всего, он ожидает от меня удивления, но его нет. Марко уже рассказал мне об этом. Но я так же не знаю, стоит ли мне сказать правду и подвести тем самым к разговору, к которому, возможно, никто из нас не готов.
Когда я принимаю решение, мне требуется собрать во едино всю свою смелость.
- Для чего именно София это делает? – голос предательски подрагивает, как будто я пытаюсь пробраться на запретную территорию. – Чего она добивается от тебя?
Молчание. Едкое молчание, разъедающие собой слух, следует за моим вопросом некоторое время. И теперь меня наполняет страх, что если Алек сейчас не ответит, то он никогда не откроется передо мной.
В груди всё прочнее затягивается узел с каждой пройденной секундой. Я притихла, слушаю только, как дышит Алек. Его дыхание на моей коже – не тяжелое, не глубокое, по-прежнему спокойное. Но такое ощущение, что сам он просто замер, превратившись в каменную статую. И когда Алек наконец оживает, с моей души падает многотонный груз.
- София хочет доказать мне, что ты, несмотря ни на что, останешься в безопасности, – он на секунду замолкает и шумно сглатывает, его голос затихает, еле различимый. – Хочет доказать, что прошлого не повторится. – Затем Алек странно усмехается и уже жёстче добавляет: – Ты права, Марко не умеет держать язык за зубами.
- Он рассказал мне только про охотников, не более, – пытаюсь я замести следы своей вины перед Марко. Я должна была молчать, и сейчас должна оставлять всё при себе, но слова стремительно рвутся наружу. – Остальное я додумала сама, тем более, вы уже говорили об этом при мне. Не сложно было догадаться.
На мгновение я останавливаюсь и сглатываю, снова набираюсь решимости, но разум так и шепчет «осторожно».
- При чём здесь моя безопасность? – на этот раз мой голос звучит настойчивей, словно показывая Алеку, что не отступлю.
Я не смотрю на него, старательно удерживая свой взгляд на одной из многочисленных макушек деревьев. Но мне и не нужно видеть его лица, чтобы понять, какие происходят сейчас с ним изменения. Я ощущаю их своим телом, Алек словно обороняется, надевая защиту, покрытую колючими шипами.
Его руки – стальной обруч на моей талии. Кажется, сдвинься они хотя бы на сантиметр, мне сразу станет нечем дышать. Но я ни на секунду не жалею, что нарушила дозволенные границы. Я верю, что смогу пробить его оборону до конца.
И это наконец происходит.
- По всем нашим правилам, я должен занять место своего отца, принцесса, – говорит Алек, на удивление, обычным тоном голоса, совершенно не напряжённым. – И София думает, что на мой отказ влияют наши с тобой отношения.
Моё сердце спотыкается, и я не могу противиться желанию посмотреть на Алека. Наши взгляды встречаются.
- Это правда?
Алек моргает.
- Что? Нет... – затем молчит с секунду. – Не совсем.
Я обречённо вдыхаю, открывая рот, но он меня опережает.
- Дело не совсем в тебе, принцесса. Я отказывался ещё до того, как увидел тебя в первые. Сейчас же, напротив, София знает, куда надавить. И я даже уже задумывался о том, чтобы согласиться. Но потом я вспомнил, чем обернулось это моему отцу, потому что ему, как и всем, пришлось сделать выбор.
Боль не только звучит в его голосе, она наполняет его глаза, забирает их теплоту, оставляя лишь темноту похожую на черную, мертвую воду ночью. И в этот момент я так много понимаю, что внезапно ощущаю тошноту. Так много разных частей, сказанных ранее по-отдельности, проносятся в моих мыслях, складываясь во едино. То, что рассказывала Несс про его родителей, про неприязнь Алека к чистокровным, потому что его отец выбрал их.
- Но то, что доказывает София – абсурдно. Я уверен, что ты никогда из-за моего выбора не пострадаешь, потому что я всегда буду выбирать тебя, принцесса, – продолжает он, и я ничего не могу с собой поделать, что от этих слов мне хочется одновременно и сбежать, и вобрать их в своё сердце. – Хотя даже сейчас, произнося это, я чувствую вину за свои слова перед всеми, кто может пострадать из-за моего выбора.
Поражённая его признанием, я могу лишь осилить:
- Алек...
Он резко обнимает меня крепче, кладя свой подбородок на моё плечо, и вновь смотрит перед собой.
- Не надо, – останавливает он меня. – Этого Марко и желал добиться, рассказав про Софию, чтобы ты захотела меня переубедить. Поэтому я молчал раньше, я знал, как ты отреагируешь. Но ещё раз повторюсь, я никогда не хотел занять место отца.
Не совсем успокаивает, но сейчас я почему-то не в состоянии спорить с Алеком, боясь разрушить его доверие и открытость.
- Зачем Марко это нужно? – почти шёпотом спрашиваю я, не понимая его намерений и заодно уводя разговор в сторону.
Тёмные глаза Алека холодеют, когда он снова смотрит на меня.
- Потому что мы так воспитаны. Все. Я, Марко, Никола. Каждый, кто должен стать в будущем лидером. Нас готовят к этому с рождения, как роботов, и ему невдомёк, почему я внезапно перестал хотеть этого. И иногда, мне самому кажется, что не имею права отказываться от своего предназначения.
Необъяснимое беспокойство бьётся в моей груди, когда я раздумываю над его словами, но затем, не выдержав, разворачиваюсь в его руках, к нему лицом.
- Но что, если тебе всё же придётся по какой-то причине принять своё предназначение? – спрашиваю я, и мой голос совершенно не скрывает волнения.
Алек поднимает руку, убирая пряди моих волос за ухо в успокаивающем жесте и выдаёт ухмылку, которая должна выглядеть высокомерно и дерзко, но она не настоящая.
- Существует всего одна причина, которая может повлиять на моё решение – это твоя безопасность, принцесса. Больше никто и ничто не повлияет на него.
Я резко вдыхаю прохладный воздух и отстраняюсь от пальцев Алека, словно он сказал сейчас что-то ужасное, качая головой, будто отбрасывая его слова от себя.
Так не должно быть. Только не из-за меня.
Алек крепко стискивает свои руки, удерживая меня от попытки отойти от него.
- Даже не вздумай перечить мне сейчас, – требует он слишком настойчиво.
- Но...
- Нет, принцесса. Я не зря молчал всё это время и многое успел продумать за него. Если настанет такая необходимость, я ей воспользуюсь, ни секунды не сомневаясь.
Мне больно только от того, что я произношу это вслух:
- Даже если ты никогда не хотел занимать это место? – в моём голосе осуждение, он должен понимать, какую ответственность кладёт на меня.
Но выражение лица Алека чересчур мягкое, для такой ситуации.
- Поверь, в тот момент, я захочу этого, – говорит он таким же небрежным тоном, как и его вид.
На какое-то мгновение мне хочется отвесить Алеку подзатыльник, чтобы он пришёл в себя и понял, что несёт. Но по мере того, как идёт время, а он так и остаётся непоколебим на своё решение, глядя в мои глаза с чертовски нерушимым настроем, что-то внутри меня начинает ломаться. И я всего лишь зажмуриваюсь, вновь и вновь качая головой, и пробую опустить её вниз. Но Алек не позволяет мне этого сделать, поднимая её за подбородок назад, и принуждает смотреть на него.
- Послушай, ты спросила – и я ответил тебе честно. И не говори мне, что ты не хотела этого. Но ты так же должна понимать, что всё это – только планы. Мы не знаем, что будет дальше и как далеко зайдёт Орден. И тогда не только у одного меня не будет выбора, его не будет у всех. – Две секунды Алек молчит, сглатывает, затем наклоняет голову и улыбается. – К тому же, этот план не самый первый в моих приоритетах. Существует ещё один – более приятный.
Я не сразу поддаюсь его словам, но заманчивость в улыбке на его губах настолько выразительна, что не могу ей со временем противостоять.
- И что же это за план? – спрашиваю я, принуждая себя уступить.
Алек приходится пальцами по моему лицу, следуя взглядом за своим движением.
- Выкрасть тебя и увезти на необитаемый остров. – Он приподнимает бровь, возвращая взгляд обратно к моим глазам. – Как тебе такое предложение?
Предательство, но моё сердце склонно к нему, когда дело касается Алека, оно оттаивает и теплеет. Я полностью подчиняюсь его предательству, дрожа от прикосновений Алека.
- Думаю, меня не надо будет красть, – тихо шепчу я трепещущим голосом. – Я сама сдамся в заложницы.
Алек улыбается моему ответу и притягивает резким движением теснее к себе – намёк на большее, чем простые объятия. Но никто из нас не смеет сделать первый шаг к этому.
Мы смотрим друг на друга целую вечность, разделяя одно дыхание на двоих. Мой взгляд опускается на привлекательные контуры его губ и снова возвращается к его карим глазам, в которых теперь буйствует целая буря эмоций. В это мгновение влечение между нами так ощутимо, словно притяжение наимощнейшего магнита, что оно завладевает мной до основания.
Не знаю, кто сдаётся из нас первый – внезапно наши губы встречаются. Мои пальцы зарываются в его волосы, а руки Алека начинают блуждать по моему телу. Какая-то неистовая жажда поглощает нас, словно мы с Алеком не могли добраться друг до друга месяцы. Или даже может быть годы. Она порабощает нас, подчинят, заставляя испытывать нескончаемый голод. Мы пытаемся что-то заполнить, залечить или просто забыться друг в друге.
Я хотела получить от него правды. Так сильно хотела его понимать, но сейчас мне от этого тяжко. Я знаю, что Алек испытывает тоже самое. Чувствую. Сладость и горечь нашего поцелуя обжигает нутро, но мне это нужно – нам это нужно. Неважно, сколько раз я умираю от него, рассыпаясь на части, важно то, что каждый раз он возвращает меня к жизни обратно.
Здесь и сейчас – что-то случилось. Что-то намного большее, чем было до этого между нами. И что бы ни произошло дальше, я это сберегу и сохраню навсегда.
Я не помню, как мы оказались в поместье. Помню, как было сложно принять факт, что пора возвращаться, однако обратная дорога, протекающая в ничуть не меньшем восторге, полностью всё компенсировала. Помню, как мы прогуливались, смеялись и много-много целовались, разговаривали, сидя в машине уже возле поместья, и снова много-много целовались, что наступил пробел – в секунды, минуты, возможно, часы...
И когда Алек в первые отстраняется от меня, я чувствую себя опьянённой и взволнованной, испытывая ненасытный голод, который кажется никогда не будет удовлетворен полностью. Я не желаю его отпускать или это мои руки и ноги не желают того, чтобы он смог отойти хотя бы на сантиметр от моего тела.
Но... Алек не уступает моему желанию, опуская меня обратно на ноги. Однако сам он не отстраняется, по-прежнему прижимая меня своим телом к двери в его комнату.
Он тяжело сглатывает, глядя на меня затуманенным взглядом.
- Я думаю, что мне нужно ночевать сегодня в другой комнате, принцесса, – говорит он, всё ещё восстанавливая своё учащенное дыхание.
- Но это твоя комната, Алек, – протестую я, хотя какую именно позицию отстаиваю вряд ли сейчас понимаю.
Я просто не могу его отпустить. Не сегодня и не в эту минуту.
- Тебе я точно не позволю спать в посторонней комнате, – настаивает он.
Но я говорила не про это.
Я не знаю, что делаю. Правда. Да и я чересчур искушена близостью его губ, чтобы хотя бы попробовать прийти в себя и задуматься.
Мои ногти скользят по его коже на затылке, словно на что-то уговаривая.
- Останься со мной, – прошу я, слишком желая, чтобы он уступил мне. – Пожалуйста, – мой голос звучит как-то неестественно, переполненный мелодичностью и сладостью, ласкающей слух. И я ему удивляюсь, но всего на секунду, так как меня волнует совсем другое. – Мы справимся. Я уверена, что сможем остановиться, – вновь уговариваю его я, и тогда в глазах Алека что-то появляется, словно их заволакивает стеклянной пеленой.
И на этом всё – контроль Алека катиться в пропасть.
Раздаётся щелчок ручки. Внезапно, поддаваясь немому порыву, Алек приникает своими губами к моим, проскальзывая вместе со мной в пределы комнаты, он закрывает дверь на замок и, развернув, снова прижимает меня к ней. Его руки спускаются вдоль моего тела, с силой, с необузданной и неуправляемой, сжимают мои рёбра, талию, бёдра. И я ломаюсь в его руках – нежно и приятно, мучительно сладко.
Его губы опускаются на шею, туда, где бешено пульсирует сонная артерия, обжигая кожу, скользят ещё ниже, когда пальцы в тоже время отодвигают джемпер, освобождая путь для губ.
Коленки слабеют, ноги становятся жидкими, что я совсем перестаю ощущать пол. Я ощущаю только Алека, в каждом месте, где он соприкасается со мной. И кажется их так много, потому что Алек ощущается буквально везде: на моей коже, под ней, в сердце.
И, О, Боги, я хочу ещё больше.
Какое-то, совсем короткое время, я ещё не решаюсь сделать желаемое. Кажется, что есть что-то во всём этом неправильное. Потому что Алек... ну, он ведёт себя странно. Его прикосновения не обычные, они смелые и уверенные, такие, словно он знает, что я от них таю, словно он хочет, чтобы я сошла с ума и потеряла от них голову. И это совсем на него не похоже. На моего Алека, который всегда чересчур осторожен. И мне действительно, стоит хотя бы на секунду остановиться и проанализировать это, но я заложница собственного тела, и анализировать – это последнее, что я хочу сейчас делать.
Я хочу касаться Алека, по-настоящему его, а не того, что скрывает его тело и кожу. И я делаю это, как раз тогда, когда его рот снова находит мой, а поцелуй становится чем-то похожим на вечность. Сначала медленно я поднимаюсь ладонями вверх по его груди и забираюсь ими под френч по направлению к плечам, слегка опуская его. Но, когда осознаю, что Алек меня не останавливает, во мне возгорается небывалая уверенность, что всё сейчас правильно, и я стаскиваю его до конца, даже не задумываясь, куда он падает. Мне нестерпимо хочется добраться до того, о чём все мои мысли – его кожи. Я хочу чувствовать только её.
Проскальзываю ладонями под его свитер, мгновенно ощущая твёрдость его мышц на животе, и клянусь, в этот момент внутри меня что-то взрывается, жаром набрасываясь на всё моё тело. Под моими прикосновениями Алек весь напрягается, издавая беспомощный гортанный звук прямо в мои губы и прижимая меня ещё сильнее к двери.
И теперь всё, что мной движет – Алеку нравится это. Моя уверенность заходит всё дальше. Отрываясь от него совсем ненадолго, стягиваю с Алека свитер через голову и отбрасываю его в сторону. На секунду я замираю, переставая дышать, когда вижу, как танец лунного света, трепещущий от ветвей деревьев, отражается на блеске кожи его плеч.
Не могу вздохнуть.
Не могу унять волнения.
Не могу перестать смотреть...
Но всего на секунду, Алек снова передо мной – красивый и такой сильный. Он обхватывает моё лицо ладонями и снова целует с нарастающим давлением, пока я не привстаю на цыпочки, отдаваясь поцелую всецело.
Алек увлекает меня за собой, двигаясь спиной к кровати, и когда он садится, просто и без колебаний усаживает меня на себя, и весь контроль теперь полностью переходит к нему. Моё тело, воля и разум.
Его руки не сомневаются, Алек так быстро и умело избавляет меня от джемпера, что я даже не замечаю этого момента, когда мы прерываемся от поцелуев. Я понимаю это лишь тогда, когда жар его кожи обжигает мою. Обнимаю Алека за шею и жмусь к его груди теснее, желая вобрать в себя ощущение его обнажённой кожи. Запомнить. Чтобы оно навеки оставалось со мной.
А затем я буквально не могу сконцентрироваться ни на чём, когда Алек покрывает мою шею горячими, влажными поцелуями, спускаясь до ключицы и ниже. Сердце как будто затихает, с замиранием ожидая каждого последующего прикосновения его губ, когда пульс в тот же момент нарастает, отдаваясь во всём моём теле.
Я не могу сконцентрироваться, не могу, не могу...
Всё, что есть – Алек.
Его руки, его губы, язык и поцелуй, который превращается в одно неразличимое мгновение.
В какой-то момент мы падаем на кровать, в одну секунду я нахожусь сверху, в следующую Алек перекатывает меня под себя, и его вес накрывает всё моё тело. Мы настолько близки, что его тело полностью сливается с моим.
Идеально. Совершенно. Каждым миллиметром к миллиметру.
Моё дыхание смешивается с его, и я понимаю, что следующий шаг будет последним. И в этот момент я не могу устоять желанию посмотреть на Алека. Его лоб прижимается к моему, губы в сантиметре от поцелуя. И его глаза открываются так же, как и мои. Он начинает что-то шептать, приближаясь губами к моим, как внезапно его взгляд меняется, словно с него сходит туман.
Алек приподнимается выше и несколько раз моргает. И моё тело наполняет гудящим волнением, когда я буквально вижу, как всё меняется в Алеке за одну крошечную секунду. Его глаза пропитываются ясностью – острой и проницательной.
Он всё понимает. Жестокий, яростный взгляд впивается в моё лицо, затем глаза, словно он что-то усиленно ищет.
И он находит.
Алек смотрит на меня так, будто я для него абсолютно незнакомая девушка, которую он вот-вот готовиться возненавидеть.
И я не успеваю вдохнуть или что-либо сказать, как Алек молниеносно встаёт и, забирая свои вещи, стремглав вылетает из комнаты, с грохотом захлопывая за собой дверь.
__________________
* Ссылка на афоризму из «Максимы и моральные размышления». Франсуа де Ларошфуко, 1665 г. «Человек истинно достойный может быть влюблен как безумец, но не как глупец».