Глава 5
Я не спешил убирать руку, когда коснулся её волос. Странно — обычно такие вещи не значили для меня ничего, но сейчас… Будто я впервые в жизни касался чего-то по-настоящему ценного. Пальцы утопали в её кудрях, мягких, упругих, пахнущих её шампунем. Чёрт, никогда бы не подумал, что мне может быть так спокойно от простого прикосновения. Она сидела напротив, напряжённая, будто не знала, как реагировать, и это в какой-то мере забавляло. Но внутри я чувствовал не привычное желание подколоть, а что-то другое — тёплое, новое, слишком близкое. Я убрал руку, не желая спугнуть её окончательно. Она опустила глаза, снова уткнулась в тетради и продолжила писать. Домашка шла туго, её почерк и мой различались слишком явно, но она всё равно корпела, не сдаваясь. Я просто сидел, наблюдал. Обычно мне быстро становилось скучно, но сейчас… даже её ворчание под нос казалось чертовски милым. Прошёл час, может, больше. Она отложила ручку, выдохнула и закрыла тетрадь.
— Готово, — сказала, будто победила кого-то в бою. Я усмехнулся.
— Спасибо, — тихо произнёс, глядя ей прямо в глаза. Она поднялась, собирая вещи. Я ожидал услышать что-то колкое в ответ, но она вдруг легко, будто между прочим, бросила:
— Не за что, Волчок.
И убежала к двери так быстро, что я даже не успел рот открыть. Только звук хлопнувшей двери и её шаги, ускользающие в коридор. Я замер, переваривая услышанное.
«Волчок?..»
Пару секунд просто сидел, уставившись в пустоту, потом непроизвольно усмехнулся и покачал головой.
— Ну и девчонка… — пробормотал я.
Странно. Это прозвище не звучало обидно. Наоборот — в её голосе было что-то особенное, как будто только ей позволено так меня называть. Лёгкость какая-то внутри, непривычная. Я прошёлся по комнате, ещё раз улыбнулся, а потом, выключив свет, завалился спать.
–————
Суббота началась рано. Будильник не нужен — тело само привыкло просыпаться в одно и то же время. Я собрал спортивную форму и отправился в зал. Утро пахло прохладой и металлом тренажёров, воздух был насыщен звоном железа и глухими ударами в груши. Зал был моим местом. Здесь не нужно думать, тут всё решается силой и дисциплиной. Я обмотал кисти, подошёл к мешку и начал разминаться. Удары шли один за другим, ровные, чёткие, привычные. В этот момент телефон завибрировал в кармане. Я машинально достал его, глянул на экран — сообщение от Влада Безрукова. Я хмыкнул. Он писал прямым текстом — хочет «поговорить по-мужски», «раз и навсегда». Я усмехнулся. Фамилия у него, конечно, соответствующая. Безруков… без рук. Точно про него. В прошлый раз еле ушел на своих ногах, а теперь, видно, решил самооценку поднять. Старшеклассник с спортивного универ. Лузер. Я заблокировал экран и сунул телефон обратно. Неинтересно. На таких, как он, тратить время — себя не уважать. Пусть сам копается в своей злости. Я продолжил работать с грушей, вкладывая в удары ритм. Каждый удар — будто сбрасывал лишние мысли, оставляя только движение.Так и прошли выходные. Тренировки, пробежки, вечерняя тишина. Никаких эмоций. Снаружи я был тем же Волковым — холодным, угрюмым, собранным. Но где-то глубже сидело то чувство, которое оставила Морозова. Чёрт, я даже сам себе не признавался, что скучаю по её голосу, по тому, как она смотрела на меня с вызовом.
—————
В понедельник всё вернулось на круги своя. Я ждал Алину у подъезда, мы поехали вместе. Она привычно села позади на мотоцикл, и мы ехали молча. Но молчание это не было тяжёлым. Оно было… правильным. Я сам себе поражался. Учёба, которую я раньше ненавидел, вдруг перестала казаться такой пустой. Просто потому, что теперь рядом с ней время шло иначе. Мы сидели на лекции. Лектор что-то объяснял у доски, а я, как обычно, сделал вид, что слушаю. Но на самом деле всё внимание было на Алине. Она записывала каждое слово, сосредоточенная, чуть поджимала губы, когда спешила, и это чертовски раздражало меня и одновременно тянуло. Не удержавшись, я протянул руку и мягко перебрал её волосы. Лёгкое движение — и прядь скользнула между пальцами. Приятно. Она дёрнулась, нахмурилась, но виду не подала. Я видел, как она пытается делать вид, будто это её не задевает. Но кончики ушей краснели, а пальцы сжимали ручку сильнее. Я улыбнулся про себя. Значит, всё же задевает. И пусть она злится, пусть кидает свои «отвали», я всё равно продолжал. Просто потому, что не мог остановиться. Слишком уж приятно было чувствовать, что я могу её задеть одним только прикосновением.
—————
Выходные прошли обычно.
В субботу я гуляла с Лерой — мы зашли в кафе, бродили по парку, смеялись над ерундой. Она завела разговор о парнях, и, конечно, не могла не упомянуть Макса, её парня. С каким восторгом она о нём рассказывала — будто он был её личным героем.
— Ты понимаешь, Алин, он такой заботливый! Всегда спросит, как дела, поддержит, шутит смешно… — Лера говорила и светилась. Я лишь слушала, иногда поддакивала. Макс был нашим одногруппником, и, как я успела заметить, другом Волкова. И, наверное, самым нормальным из всех парней вокруг. Воскресенье же было тихим. Я дочитала свой любимый роман, несколько раз даже пересмотрела отдельные главы — люблю возвращаться к моментам, где герои наконец-то признаются друг другу. Потом взялась за домашку, разложила тетради на столе и провела остаток дня за учёбой. Вроде скучно, но спокойно. Понедельник ничем не отличался от остальных — привычное утро, быстрый завтрак, куртка, сумка через плечо. Я вышла из подъезда и вдруг замерла. Возле входа, облокотившись на мотоцикл, стоял Волков. В этот раз у него было два шлема. Один он держал в руках и молча протянул мне. Мы ехали до универа вместе, и это стало казаться естественным. Будто так и должно быть, будто так правильно. На парах он снова сел рядом. Снова потянулся к моим волосам, перебирая их, будто проверял, не исчезли ли они за выходные. Это отвлекало до невозможности, но я пыталась сосредоточиться на лекции, делала вид, что не замечаю. Хотя внутри всё путалось — раздражение и странное тепло перемешивались. В какой-то момент я не выдержала — попросилась выйти у лектора. Вышла в уборную, включила воду и начала мыть руки, думая, что хоть немного остужу голову. И именно тогда зашла Диана. Не одна. С ней вошли ещё три девушки, которых я раньше не видела. Они закрыли дверь и окружили меня.
— Диана? — я нахмурилась, не понимая. — Что тебе нужно?
Она лишь ухмыльнулась, скрестив руки.
— Пришло время поплатиться за то, что ослушалась меня.
И прежде чем я поняла, что происходит, одна из них ударила меня прямо в живот. Я согнулась пополам, воздух будто вышибло из лёгких. В глазах защипало, я зажала живот руками, стараясь отдышаться. Другая толкнула меня в бок — и я упала на холодный кафель. Почувствовала, как больно ударилась локтем, но не успела даже вскрикнуть, как они начали пинать меня ногами. В спину, в рёбра, в бёдра. Я закрыла голову руками, старалась хоть как-то защититься, но удары сыпались один за другим.Одна из девушек достала телефон и начала снимать. Диана же стояла и смотрела. Улыбалась. Даже смеялась тихо, наблюдая за тем, как я корчусь на полу.
— Стоп, — вдруг сказала Диана.
Удары прекратились. Она подошла ближе и присела на корточки рядом. В её глазах плескалась ярость. Она схватила меня за волосы и дёрнула, заставив поднять голову. Я зашипела от боли, слёзы выступили на глазах. Из её кармана выскользнул канцелярский нож. Она щёлкнула им — и лезвие блеснуло прямо у моего лица. Я затаила дыхание.
— Ты видимо не понимаешь по-хорошему? — её голос был почти ласковым, от чего стало ещё страшнее.
Она медленно провела ножом вниз, по моей футболке.
— Я ведь предупреждала тебя, Морозова.
Острие скользило всё ниже, по ткани, оставляя едва заметные линии. Моё сердце стучало так громко, что я слышала его гул в ушах.
— Я не понимаю… что я тебе сделала такого? — голос предательски дрожал.
Она усмехнулась.
— Если не хочешь в следующий раз попрощаться с жизнью, не подходи к Волкову. А лучше — вали с универа.
Я нахмурилась, то ли от боли, то ли от злости. Может, от всего сразу. И, стиснув зубы, ответила:
— Сама вали.
Её лицо исказилось. Она резко встала, и девушки снова накинулись на меня, обзывая и употребляя нецензурную брань. Теперь в их руках были ножницы. Они смеялись, разрезая мою футболку пополам, рвали ткань юбки. Я пыталась отталкивать их, но силы уходили. Голос дрожал, а они будто наслаждались этим. Я закричала.
— Прекратите! Хватит!
Через несколько секунд которые тянулись для меня вечностью, они ушли. Оставили меня на полу — изодранную, с побитыми руками и ногами, с синяками, которые уже проступали на коже. Я сидела, прижавшись спиной к холодной стене. Живот пульсировал от боли, локоть саднил. Пальцы дрожали. Слёзы жгли глаза. Минут пять я сидела так, собираясь с силами, чтобы подняться. И тут…Дверь распахнулась, и в туалет буквально ворвался Волков. Его глаза — тёмные, наполненные яростью. Он быстро нашёл меня взглядом. Я замерла. Он смотрел так, будто готов был разорвать весь мир. Его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки. Он подошёл и опустился на корточки рядом, глядя на меня. Я прикрывала грудь рукой, потому что футболка была разрезана почти пополам. Его взгляд скользнул по порванной ткани, по синякам, по моим заплаканным глазам. Ни слова. Только его ярость. Такая сильная, что я чувствовала её кожей. И вдруг по моим щекам потекли слёзы. Я не выдержала. Всё внутри надломилось