Глава 25
Затяжное серое небо висело над нашими головами, маленький дождик накрапывал на землю. Иногда попадались особенно большие капли, что разбивались о зонты людей, издавая особенно приятно-успокаивающие звуки в такой ужасный и неспокойный день. Все эти люди в этом ужасном чёрном цвете стали такими омерзительными мне, раньше казавшиеся очень даже милыми. Я была уверена, что им глубоко наплевать на смерть Джеймса, что они только из вежливости пришли сюда и хотят уже поскорее уйти, чтобы смыть с себя это уныния, горе и печаль. Все их горесть и сочувствия казались мне притворными и лестными. Но было ли так на самом деле, я уже никогда не узнаю.
Дождь продолжал накрапывать, и казалось небо вместе с нами плачет за усопшим. Множество людей терпеливо стояли под чёрными зонтами на мокрой земле, слушая панихиду священника. Я стояла, опустив голову, уныло разглядывая свои ботинки, по которым стекали дождевые капли. Почти никто не шевелился и не говорил, но неожиданно я услышала приближающиеся шаги, а вскоре почувствовала, что кто-то стал рядом. Мне не хотелось ни с кем говорить и никого слушать, поэтому я не подняла головы.
- Джесс, здравствуй, - неожиданно знакомый голос бывшей подруги заставил меня резко поднять голову.
- Здравствуй, - холодно отозвалась я и снова опустила голову. Её бледное и худощавое лицо заставило меня отвернуться, не в состоянии больше смотреть на чеи-нибудь ещё страдания, в которых, возможно, я сыграла не последнюю роль.
Прошла минута, прежде, чем Тори снова заговорила.
- Джеймс не изменял тебе, - тихо и виновато произнесла Тори.
- Я знаю, - спокойно ответила я.
- А тот поцелуй нужен был для короткометражки, которую я снимала...по крайней мере, так думал Джеймс, - также тихо продолжала девушка. Я поднял голову и снова посмотрела на неё, и хотела что-то ответить ей, но, ещё раз заметив её жалкий вид, не стала ничего говорить и снова уставилась на свою обувь.
- Прости меня, - несмело произнесла Тори и протянула руку.
- И ты меня, - ответила я, но её протянутую руку проигнорировала.
На этом наш разговор закончился. В этот день ни я ни Тори не заговаривали друг с другом.
Священник закончил читать молитву и положил первый цветок в могилу. Далее каждый стал класть по одной розе. Я подошла к гробу, держа в руках алую розу, низко наклонилась и медленно опустила цветок. В этот момент меня как-будто ошпарило кипятком. Все то хорошее и плохое, что мы пережили вместе, пробежало у меня перед глазами. Я вспомнила нашу первую встречу ещё в пятом классе, когда мы случайно столкнулись в коридоре. Тогда никто ни перед кем не извинился, а лишь недовольно глянул друг на друга. Тогда-то я и заглянула в его синее глаза, влюбившись в них раз и навсегда. Этот маленький мальчик-пятиклашка мне улыбнулся. Потом оказалось, что этот самый синеглазка стал моим новым одноклассником, который сразу же всем понравился. Он всегда был весел, обаятелен и красив.
Я вспомнила, как Джеймс всегда успокаивал меня, как мы гуляли, разговаривали, сидя на крыше, ссорились и мирились, танцевали. Мне казалось, я до сих пор чувствовала на себе его теплые касания, горячие поцелуи и нежный шепот. Положив свою розу, я понимала, что это последняя наша встреча и прощание. Воспоминания, как вихрь, прошлись в моей голове. Представив его тело в гробу, я вся сжалась. Слёзы снова хлынули из моих опухших глаз, которые я не смогла больше сдерживать.
- Прости...и прощай, - прошептала я и ушла, как можно дальше от сюда.
В моей памяти Джеймс остался тем самым добрым маленьким мальчиком, которого я встретила в коридоре школы, а не измученно- больным парнем, который скончался в муках в больнице от лейкоза. Я запомнила лишь то доброе и светлое лицо, не искажённое от невыносимой боли, которое я видела в последний раз.
*****
Когда кто-то умирает, будь-то любимое животное или дорогой тебе человек, в сердце чувствует пустота. И с каждой смертью эта пустота увеличивается, пока не останется одна сплошная "дыра". И ее потом очень трудно " заполнить ", потому что трудно найти кому-то замену, а порой даже невозможно.
После похорон прошло уже два дня и всё снова стало на свои места, словно ничего и не было: папа смог вернуть всё своё состояние, я снова переехала к себе домой, в школе шло всё своим чередом. Отец продолжал задерживаться на работе, а когда я приходила домой к маме, то её тоже не оказывалось дома, с Тори мы не общались, и я снова осталась одна. На школьном шкафчике Джеймса было вывешено фото, а возле него прикреплены цветы. Каждый раз проходя мимо этого фото, я понимала на сколько мне не хватало Джеймса, и становилось дурно. Я скучала по нему, и даже по его подколам, мне не хватало изрисованного шкафчика, его смеха... Каждый день я испытывала всё это, задыхаясь от слёз в школьной туалетной кабинке, и это было невыносимо. Я чувствовала, что виновата в его смерти, делая ему постоянно больно, и мне становилось ещё хуже, от чего я больше захлёбывалась слезами. Это продолжалось почти каждый день и терпеть это было почти невозможно. Поговорить об этом мне было не с кем, кроме Томаса, но перед ним мне было стыдно плакать и рассказывать всё это, поэтому я продолжала молчать, копив всю боль внутри себя.
- Как ты? - однажды задал мне вопрос Томас. Это был единственный человек, который спросил меня обо мне за последнее время.
Настала неловкая минута молчания, во время которой я раздумывала открыться ему или нет. Я стала неловко перебирать пальцы рук, прикусывать губу, а на лбу появились капли пота.
- Знаешь, честно говоря, не очень, - тихо сказала я дрожащим голосом. Глаза снова стали щипать, потому что слёзы снова стали наворачиваться на глазах. Невероятно большой ком в моём горле не давал мне дышать, и я чувствовала, что начинаю учащать дыхание. Томас положил руку ко мне на колено, и я почувствовала, что начинаю успокаиваться.
- Мне так тяжело, Томас, кажется, что никто не понимает меня и как мне плохо. Все его одноклассники постоянно вспоминают о нем. Ты даже не представляешь, как сложно слушать, как они спокойно говорят о Джеймсе, какой он был хороший, особенно когда это я виновата в его смерти, - слёзы неутолимо продолжали течь из глаз. - Я! Я его убила! - воскликнула я.
Томас неожиданно положил мне руку на плечо и обнял. Он не отпускал меня, а сжимал все сильнее и сильнее, шепча: "Все будет хорошо". Все это мне напомнило мне, как Джеймс точно также обнимал меня и шептал, что все пройдет и будет хорошо, но соврал.
- Это всё я..., - продолжала шептать я. - Иногда мне хочется умереть, чтобы больше не чувствовать вину.
- Ты не при чём. Ты не могла его убить. Он умер - значит так было надо. Джеймс умер не из-за тебя, а потому что он был сильно болен. Шшш...не плачь, - успокаивал меня Томас, поглаживая по спине, - шшш...
*****
Я шла по школьному коридору, вечно сталкиваясь с остальными учениками. Они как-будто специально задевали меня, толкая то в одну, то в другую сторону. Поджимая сильнее к себе учебники, чтобы они не выпали, я не спеша шла, поджав губы. Но вдруг, как-будто из-под земли выросла, появилась Тори.
- Привет, - вяло произнесла она, - может поговорим? - уже более уверенно произнесла девушка.
- О чём? - не совсем понимая, где я и что от меня хотят, без особого интереса спросила я.
- Как это о чём?! О нас, - раздражённо воскликнула Тори. - Мы не разговаривали с тобой уже несколько дней. Я знаю, что обошлась с тобой жестоко, заставив верить тебя, что Джеймс изменяет тебе, но ты тоже хороша: меня чуть не исключили из школы!
- Джеймс..., - бессмысленно промолвила я, устремив свой взгляд в глубь тёмного угла коридора, не осознавая реальности. - Джеймс..., - повторила я.
Перед моими глазами предстал он. Джеймс стояло в том самом отдалённом затемнёном углу. Парень был одет в ту самую больничную одежду, в которой я видела его в последний раз.
- Это ты, - противно шипел Джеймс, тыкая в меня пальцем. - Ты, ты, ты..., - продолжал он, резко выгиная шею в сторону, а его лицо исказилось, как тогда...при смерти. Он продолжал импульсивно двигаться, искажаясь всё больше и больше. - Ты убила меня.
Мои руки задрожали. Я смотрела в одну точку, дергаясь, словно меня било током.
- Джесс, Джесс, - звала меня Тори, - что с тобой?
Я неистово закричала, указывая на Джеймса, не понимая, что вижу его только я.
- Джессика, - Тори аккуратно коснулась моей руки.
- Это всё я! - снова вскрикнула я и почувствовала, как ослабела, и земля стала уходить у меня из-под ног, но Тори во время успела меня подхватить...
*****
После того, как мне в школе привиделся Джеймс, это стало неизбежной частью моей жизни. Парень был везде: дома, на улице, в школе. Он ходил всюду за мной, постоянно напоминая, что я его убила. Его лицо было всё также искривлено, как когда он умирал. С этой гримасой невыносимой боли Джеймс появлялся всё чаще и чаще. Сначало это было раз в день, потом два, а потом он просто не исчезал, постоянно разговаривая со мной. Сначала я овладевала с собой, не давая верить себе, что Джеймс говорил, но вскоре границы между реальностью и воображением стали расплывчатые, а дальше и вовсе стёрлись, позволяя становиться мне сумасшедшей. Это виденье говорило со мной как живое. Оно вспоминало всё хорошие, что мы пережили, как нам было весело, и как я уничтожила всё это... Я перестала думать, что это всего лишь мне мерещиться, и понимала, что передо мной был живой Джеймс. Я не хотела большое потерять его, поэтому внимательно слушала и слушалась, чтобы ненароком не обидеть парня, ведь он мог уйти и больше не вернуться.
Однажды ночью я долго не могла заснуть. Я лежала на спине, глядя в потолок, но всё же изредка поглядывала на рядом расслабленного Джеймса, который также лежал на спине, скрестив руки на груди. Мы лежали молча, но я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но почему-то боялся.
- Тебя не стыдно? - вдруг спросил он.
- За что?
- За то, что ты ещё жива, - резко произнёс Джеймс, снова исказив своё красивое лицо.
Я молчала.
- Разве ты не хочешь искупить свою вину? - вновь пронзительный голос раздался у меня над ухом.
- Хочу.
- Ты же любишь меня?
- Да.
- Тогда иди ко мне, - прошептал Джеймс.
Я онемела, дыхание остановилось.
- Хорошо, - покорно произнесла я, как-будто это сказал кто-то другой, но не я.
Неожиданно Джеймс исчез, и я вдруг поняла, что мне нужно делать.
Медленно поднявшись с кровати, я подошла к зеркалу и стала укладывать волосы. За окном было ещё темно, но это меня не останавливало. Следом за причёской я стала наносить косметику на своё равнодушное и бледное лицо. Не знаю почему, но сегодня я чувствовала, что должна выглядеть красиво, чтобы Джеймс был доволен. Когда я закончила с макияжем, то подошла к гардеробной, чтобы выбрать платье. Медленно ступая по холодному полу босыми ногами, я проводила пальцем по одежде, что аккуратно висела на плечиках. Я остановилась, заметив платье нежно-розового цвета, которое мне подарила мама однажды. Оно было простое и легкое. Я быстро надела его и взглянула в зеркало. На секунду мне показалась, как я была невинна, и что всё-таки не я убила его, но потом, приглядевшись, поняла, что это было лишь моё желание, а в отражение я отчётливо увидела в себе убийцу. Разозлившись, я ударила кулаком по зеркалу, и по нему пошли трещины. На костяшках пальцев появились алые капли крови. Я испугалась. На звук мог прийти отец. Но выжлав около минуты, я поняла, что никто не собирается ко мне подниматься, поэтому, облегченно вздохнув, вылезла через окно.
Нескоро шагая по пустынным улицам, я направлялась к автобусной остановки. Сев в автобус, я заметила, что внутри было всего лишь четыре человека. Они с ужасов смотрели на меня, боясь что-либо сказать. Я понимала, что это странно в середине декабря ходить в летнем платье, но мне было комфортно в нём. Я абсолютно не чувствовала холода, даже скорее наоборот, мне было жарко. Глянув на свои ноги, я осознала, что не успела обуться. Странно...я даже не почувствовала этого...
Выйдя на Меркл-стрит, я стала неспеша шагать по направлению к мосту Джорджа Вашингтона. Пока шла, я захотела попрощаться с Томасом. Записав на телефон звуковое сообщение, я крепко сжала мобильный в руках и улыбнулась. Наконец-то... Я стала подходить к мосту. Услышав звук шуршащей воды, я с наслаждением прикрыла глаза. Пройдя немного дальше, я скрылась на перекладинами, чтобы меня не смогли заметить, хотя людей и так почти не было.
- Я ждал тебя, - весело сказал Джеймс, сидя на краю моста и размахивая ногами.
Увидев парня, я спокойно улыбнулась, а потом замахнулась рукой, чтобы выкинуть телефон, но остановилась. А надо ли? Да, так надо. Я отпустила сотовый, и он лёгким звуком ударился о воду. Я сглотнула.
Было страшно, но я не отступала. Аккуратно перекинув одну ногу, а потом вторую, я оказалась на перегородкой, несмело глядя на воду, что была подо мной. Так близко...
- Не бойся, всё хорошо, - улыбаясь, говорил Джеймс, - тебе всего лишь нужно отпустить руки.
- Да, хорошо, ты прав.
Начинало светать. Серый утренний туман покрывал всё вокруг. Закрыв глаза, я собралась отпустить руки, но меня окликнули.
- Джессика, стой! - я распахнула глаза и, нахмурив брови, повернулась туда, откуда меня звали, и увидела Томаса с каким-то парнем.
- Не подходите ко мне, - грубо крикнула я.
Они остановились.
- Джессика, послушай, слезь оттуда. Тебе это ни к чему.
- Много ты знаешь, - фыркнула я.
- Дай мне руку, - неуверенно делая шаг вперёд, Томас протянул свою руку.
- Нет, - отрезала я.
- Ты думаешь самоубийство - это единственный выход? - я молчала. -Не буду говорит как это плохо, как ты сделаешь больно своим родителям, друзьям, и так далее. Не буду рассказывать всё это, так как самоубийцы слишком эгоистичны, чтобы подумать о других. Скажу лишь одну, если не хочешь подумать о других, подумай о себе. Неужели, ты в самом деле хочешь такой конец? Не оставить после себя какого-то следа. Неужели, ты хочешь, чтобы про тебя говорили как про "ту суицидницу"? Неужели, ты хочешь умереть, не получив достаточно от жизни прелестей. Ты ведь даже половину не испытала на себе хорошее от жизни, ты ещё столько можешь сделать. Ты не инвалид, ты не психически больная, ты абсолютно здоровая. Так, какого черта, ты там делаешь?
Все замолчали. Я перестала уверенно огрызаться и притихла.
- Томас, прости я... - тяжело дыша говорила я и снова заплакала, - я не могу. Я хочу, я должна идти к нему. Это я во всём виновата, - тихо сказала я и, глубоко вздохнув, отпустила руки.
Как прекрасно чувство полёта...