Глава 22
Человек начинает ценить то, что имеет только тогда, когда это потеряет. Эту, давно известную, истинну я лично проверила на себе. Ну как проверила? Стала её жертвой... Сколько бы я не жаловалась на то, что мои родители проводить со мной мало времени и доказывала сама себе, что лучше жить в безденежье, чем в такой семье, в глубине души я осознавала, что это всё глупые бредни, в которые я свято верила до последнего. Сейчас же, когда мой отец банкрот, я стала понимать насколько привыкла жить в роскоши и ни за что от неё не откажусь. Папа твёрдо заверил меня, что со всем разберётся, но пока мне нужно пожить у своей, неожиданно объявившейся, тёти Полли, которой отец обещал выплатить до последней копейке компенсацию за всё моё времяпровождения у неё, на что она охотно согласилась.
Такси, на котором я доехала до дома тёти Полли, остановилось напротив ухоженной усадьбы. Расплатившись с кэбмэном, я, глубоко вздохнув, захлопнула за собой дверь и окинула взглядом своё временное место проживание. Дом был не слишком большой, но и не слишком маленький, и со стороны казался очень даже милым. От проезжей части его отделял невысокий белый заборчик с острыми зубцами на краях. Перед оградой виднелись в ряд высаженные яркие хризантемы, что, несомненно, привлекали внимание прохожих. Я крепче сжала ручку чемодана и неуверенной походкой подошла ко входной двери. Мой папа уже выехал в другой город, чтобы уладить возникшие проблемы, поэтому не смог лично нас познакомить с моей тёткой. Я протянула указательный палец, чтобы нажать на звонок. За дверью послышался лай собаки, при чём не пискливой домашней чихуахуа, а какой-то грубый. Где-то вдалеке я услышала приглушённый голос женщины.
— Бегу, бегу, — кричала она и через мгновенье распахнула дверь.
Моему взору предстала женщина, примерно одного возраста с моей мамой, в кружевном розовом фартуке в белый горошек. На голове у неё были два маленьких хвостика, торчащие в разные стороны, что вызвало улыбку на моём лице. Тётя Полли было коротко подстрижена, поэтому её причёска была похожа на творение молодой мамы, которая заплела свою годовалую дочь. Женщина протянула ко мне испачканную в муке руку, но заметив, что она измазана тут же отдёрнула её.
— Прости, — весело сказала она, — я так неряшливо сейчас выгляжу. Не обращай внимания, проходи в дом.
— Здравствуйте, — улыбнулась я и переступила через порог, — ничего страшного.
Неожиданно моей руки коснулось что-то влажное. Я опустила свою голову, чтобы посмотреть, что же это и наткнулась на долматинца. Он аккуратно обнюхивал меня, при этом слегка касаясь кожи своим влажным носиком.
— Какая прелесть, — восторженно протянула я, присаживаясь рядом с собакой.
— Его зовут Арчи, — спокойно сказала хозяйка, пока я гладила долматинца, но тут же воскликнула: — Ой, совсем забыла! В духовке пирог сейчас сгорит, — и она бросилась, скорее всего на кухню, по дороге добавив: — Можешь выбирать любую комнату и чувствуй себя как дома.
Возражать я не стала и сразу же прошлась по дому, пытаясь выбраться одну из четырёх комнат. Не хотелось показать слишком наглой, поэтому я остановилась в самой маленькой спальни. Здесь было мало место, но очень уютно: небольшое зеркало, что висело на стене, прижатое тумбочкой, возле стены стояла одноместная кровать с чудесным голубым покрывалом, а окно украшали в пол свисающие шторы. На полу лежал мягкий коврик, а возле одной из стен стоял маленький шифоньер. В окне виднелось декоративное озеро, украшенное искусственными лилиями, которые не сразу и отличишь от настоящих.
Как только я занесла свой чемодан в комнату, то в дверях сразу же показалась голова тёти Полли. Она улыбнулась и весело проговорила:
— Бросай вещи, пойдём скорее обедать. На десерт я приготовила малиновый пирог — он всегда всем нравился, — подмигнула она.
Оставив чемодан лежать по среди комнаты, я действительно поспешила за тётей, потому как сильно проголодалась. А она, видимо, готовилась к моему приезду. Кухонный стол был полон всякой еды. Мой желудок издал жалобное урчание. Хозяйка пригласила меня за стол, и я охотно присела к обеду. Вначале была напряжённая атмосфера. Было слышно каждый случайный звон ударившейся о тарелку вилки.
— Не переживайте, я не на долго. Папа обещал скоро всё уладить, — решилась я начать разговор.
— О, нет, нет, — помахав руками, засуетилась женщина, пытаясь прожевать кусочек запечённой курицы. — Ты абсолютно мне не в тягость. Наоборот, нам будет даже весело, а то тихие вечера с Арчи уже порядком наскучили.
Я невольно улыбнулась.
— Я писатель, поэтому почти всё время провожу дома, и мне часто бывает одиноко, — всё так же весело продолжала тётя Полли.
— Вы писатель? — удивилась я. — Это же так здорово!
— Ну а теперь ты расскажи что-нибудь о себе, — улыбнулась женщина и наштрыкнула картофель на вилку.
Собственно говоря, так и завязался наш непринуждённый разговор. На протяжении всего обеда мы непрерывно болтали и узнавали друг о друге что-то новое. Чем больше я общалась с тётей Полли, тем глубже осознавала, какая она хорошая, и как я ошибалась на её счёт. Ближе к вечеру мы разошлись по своим комнатам, и я принялась разбирать свои вещи. Вымотавшись за весь день, я вскоре заснула так и не поужинав.
Всё это время я боялась, чтобы о моём несчастье никто не узнал и старалась как можно меньше общаться со своими одноклассниками, но как же я недооценила Тори. На следующий день, после переезда, я шла по широкому коридору школы, почти никого не было внутри здания (что сильно настораживало), и поэтому пространство казалось ещё обширнее. Учебный день проходил к концу, и я уже расслабилась, что он позади и ничего не произойдёт, но ни тут то было. Посреди школьного двора, на невысоком стуле стояла моя бывшая лучшая подруга, а вокруг неё столпилась куча народу, включая её новых прдружек. В руках она держала громкоговоритель и что-то активно рассказывала. Так как я была в здании школы и видела её через окно, то даже не догадывалась о чём она толкует. Я решила подойти и послушать. Как только я вышла на улицу, то оглушительно громкий и резкий голос Тори начал резать в уши.
— Дорогие ученики, так давайте же не будет ужасными эгоистами и поможем нашей, так сказать, "коллеге". Бедная девочка живёт на улице, и ей приходится просить еду у прохожих, чтобы хоть как-то выжить. Быть нищем — это ужасно, и мы должны понимать как ей сейчас трудно. Вот коробка, кладите сюда деньги, кто сколько сможет. Давайте все вместе поможем нашей общелюбимой Джессике Кингсли! — распиналась она. Возле неё подняли плакат с моей фотографией, на которой было написано большими буквами: "Поможем нашей бедной ученице"
Я же стояла с открытым ртом не в состоянии даже пошевелиться. Как она могла? Так со мной поступить после стольких лет дружбы. Неожиданно Тори замолчала и повернулась ко мне. Душа ушла в пятки. Я сомкнула руки в кулаки и крепко сжала их до побелевших косточек. Девушка криво усмехнулась и снова приставила громкоговоритель ко рту, указав на меня пальцем.
— А вот и она, давайте поддержим её громкими аплодисментами, — продолжала она надо мной издеваться.
На глазах начали выступать слёзы. Такое унижение... Почему я такая слабая?
— Ну же, подойди сюда, скажи пару слов, хотя бы поблагодарить за щедрые дары учеников, — вся аудитория воспринимала её очень серьёзно, но я то слышала сколько призрения, ненависти и желания унизить в её голосе. Мне было противно находится здесь и сейчас, но я слишком труслива, чтобы подойти к Тори, разтерзав её на части, и слишком смелая, чтобы уйти, поэтому продолжала стоять на месте. Сотня подростков обернулось в мою сторону и упрекающе на меня посмотрели, вынуждая сделать первые шаги к рыжей бестии, чтобы произнеси благодарственную речь. Дрожащими ногами я начала ступать вперёд. Всё было как в тумане. Я не помню как оказалась возле Тори, не помню, как я решилась столкнуть девушку со стула и выбить из её рук микрофон. Вокруг нас царила полная тишина, никто из окружающих нас не смел встрять и развети в разные стороны. Все стояли в стороне и наблюдали за школьным кровопролитием. Что может быть лучше женской драки?
— Что ты делаешь? — зло спросила я, пройдя первую стадию — разочарование и слёзы.
— Я хочу тебе помочь, как видишь — с наигранной искренностью ответила Тори и обвела рукой толпу учеников. — Вот возьми, — она протянула коробку с деньгами, — хватит уже питаться на помойке.
Из моих ноздрей казалось вот-вот должен появится пар.
— Забирай себе, они тебе нужнее, — рукой я отодвинула "копилку" снова к ней. — Купишь себе совесть, а если останется, то и мозги, — стараясь не перейти на тон выше, говорила я.
— Ой, я бы с радостью, — девушка пожала плечами, — только вот денег тут маловато. Видимо, ни кому ты здесь не нужна, раз бросили всего лишь тридцать долларов.
Я сильнее стиснула зубы, чтобы из моего рта не слетела ещё какая-нибудь гадость. Пора заканчивать этот цирк.
— Что? Нечего сказать? — отставив коробку, Тори сложила руки на груди.
Решив проигнорировать её слова, я повернула голову в сторону сформировавшийся кучки людей и пыталась найти Джеймса. "Пожалуйста, лишь бы его здесь не было", — молила я про себя.
— Это что ещё такое?! — вдалеке послышался недовольный голос директрисы.
Все ученики быстро засуетились и разбежались кто куда. Тори ядовито мне улыбнулась и всунула в руку громкоговоритель.
— Удачи, — сказала она и неспеша пошла прочь, слегка покачивая бёдрами.
До меня не сразу дошёл смысл происходящего из-за пережитого шока, поэтому я так и осталась стоять одна в центре двора школы, в то время как остальных уже и след простыл. Когда я спохватилась, то миссис Уизли была уже окола меня.
— Кингсли, в мой кабинет, немедленно, — процедила она, словно прорычала, и указала пальцем на входную дверь.
На этот раз я это так не оставлю. Я первый раз простила, второй... С меня хватит! В конце концов, это Мэттис дурил её, а отыгрывается она на мне. Я зло выкинула из рук динамик и, не обратив никакого внимание на директора, направилась во внутрь. Видимо, миссис Уизли подумала, что я выполняю её указание, но как же она ошиблась. Мэтт!.. Я убъю его! Сметая всё на своей дороге, я зло шагала по коридору, открывая каждый двери школьных кабинетах, пытаясь найти этого гея. Неожиданно я в резалась в кого-то и, подняв голову, увидела Джеймса, попытавшись отолкнуть его, но он крепко меня схватил, что недавало мне пошевелиться.
— Тише, тише, — прошептал он, ещё крепче обнимая меня. — Куда ты так спешишь?
Я приложила больше усилий и насилу вырвалась из хватки парня.
— Где Мэттис? — зло прорычала я.
— Зачем он тебе?
— По личному вопросу, — сквозь зубы проговорила я и попыталась оттолкнуть Джеймса, чтобы пройти, но он преградил мне путь снова.
— Ты его здесь не найдёшь, — спокойно проговорил парень.
— Почему? — я вопросительно вскинула брови.
— Он недавно перевёлся в другую школу.
— Как?! — ошарашенно воскликнула я. Хотя что тут удивительного?
— Я не знаю всех подробностей, но, говорят, причины были везкие. Некоторые даже говорили, — он наклонился ко мне ближе, — что Мэтт был нетрадиционной ориентации, — тихо шепнул он и отстранился.
— А ты? — немного подумав, я резко перевела тему.
— Что я?
— Почему ты сейчас не помог мне. Ты хоть знаешь, как мне было плохо?
— О чём ты?
— Не притворяйся, что не знаешь. Наверняка, сам ещё и помог организовать всё это. Какая же ты тварь, Джеймс, — мой голос начинал дрожать. Я зло ткнула рукой в грудь парня. Казалось, из слёз вот-вот потекут слёзы, но я не могу плакать. Не перед Джеймсом.
Мы стояли посреди коридора. Уже прозвенел звонок, но мы не спешили идти. Я продолжала бить Джеймса в грудь. Я не то, чтобы била просто слегка касалась кулаком его груди. Мне было так плохо. Мне уже с трудом давалось сдерживать слёзы, поэтому я сильнее сжимала кулаки. Зачем Тори это сделала? Неужели ей не достаточно того, что она забрала у меня Джеймса? Теперь, в этой школе я лишилась всего: друзей, парня, репутации. Люди, конечно же, не будут говорить в слух, что они обо мне думают, но их взгляды... Они такие презрительне, а порой даже сочувствующие, что хочется блевать. Неожиданно в моей голове что-то перемкнуло, и мне стало так тошно от этого всего, что я разозлилась не на шутку. Я ещё сильнее сжала кулаки и теперь уже по-настоящему начала бить Кларка, при этом крича:
— Ненавижу, ненавижу, ненавижу!..
Джеймс аккуратно взял мои руки в свои и сжал их. Потом он резко придвинул меня к себе и прижал, гладя одной рукой по волосам. Я начала вырываться, но парень прижал меня ещё сильнее, а когда я перестала высвободиться, ослабил хватку.
— Прости, — шептал он, — прости меня, что не пришёл. Я больше никогда тебя не оставлю одну, — говоря это, Джеймс продолжал гладить меня, крепко прижимая к своей груди.
Он всё продолжал что-то шептать мне на ушко, и я чувствовала как успокаиваюсь. Его голос завораживал, и мне становилось легче с каждой секундой.