Обещание быть
— Дорогая моя... — ласково подозвал Ви юноша, — что с тобой такое происходит?
Лив дернула плечами и продолжила лежать, не зная, что отвечать. Но, господа читатели, потерпите, совсем скоро вы обо всём будете оповещены, и наши герои тоже.
— Хочешь: принесу твои любимые печеньки? — с улыбкой спросил Тарасенко, заползая на кровать и держа руку на плече кудрявой.
Девушка подняла голову и попыталась посмотреть на мужа.
— А откуда ты их взял? Их только в Самарской области делают и продают. — спросила Оливия, поглаживая пальчиками руку Макса, — Я их года два, наверное, не ела.
Лив, пересилив себя, поднялась и села, скрестив ноги, любопытство заставило её это сделать.
— Ну, у меня свои каналы, — сказал Максим, поцеловал супругу и пошёл на кухню.
Через пару секунд блогер появился в комнате с тарелочкой красивых, завинченных как пружина печенек. На лице черноволосой вспыхнула мимолетная улыбка и кусочек детского счастья. Как только молодой человек оказался около неё она взяла себе одну пружинку и откусила. За песочной корочкой пряталось яблочное варенье, которое напоминало девушке о детстве, когда по заулкам родной Кинели она бежала из школы, дома сидел младший четырёхлетний брат с годовалой сестрой, а родители всё готовились к переезду в прекрасный и манящий Санкт-Петербург. От воспоминаний к сердцу прихлынула кровь, по жилам потекло приятное тепло.
— Вкусно? — спросил с улыбкой Тарасенко, подсаживаясь к жене.
Лив кивнула.
— Я помню, ты дарил мне коробочку этого печенья когда мы два с половиной года назад встречались... — прошептала слабым голосом Оливия, переведя взгляд на Макса.
Юноша приблизился к ней и она смогла положить голову ему на плечо, в таком положении всем было очень комфортно и уютно.
— А хочешь я тебя ещё обрадую? — спросил Максим, ставя тарелочку на тумбочку.
— Конечно. — дала согласие девушка.
— Надо приводить квартиру в порядок, потому что послезавтра мы оставляем её и уезжаем домой! — проскандировал Тарасенко.
Лив эта новость не то что обрадовала – она засияла от счастья, понимая, что дома будет намного проще и лучше, они оставят чужой город, дикую столицу и вернутся домой, где друзья, родные, вокруг уютные улицы, знакомые стены и величавые скипетры прекрасных дворцов.
***
Не стоит в сотни тысяч раз описывать вам романтику перелётов на самолете, вы уже вдоволь этого начитались. Стоит рассказать о чувствах, которые переживает человек, когда приезжает домой. Это непереводимый словами любого языка поток эмоций, когда по едешь ещё утром, в полусонном состоянии по пустым, но таким родным дорогам, мимо окропленные утренним дождиком стены, которые узнаешь с первого взгляда, солнце где-то за этими стенами, но небо уже заливается. Чувствуется приближение самого близкого, чего-то стоящего, где всегда комфортно. Вот-вот машина дрогнет во дворе и ты окунешься в атмосферу ностальгии, не веря, что ты дома. В том месте, где ты вырос как личность, где столько воспоминаний, где тепло. Лучше всего это ощущается летом, где ты сонный шатаешься под легкими порывами слабого и прохладного ветерка, шумят деревья, заграждая голубое небо, а в смыкающихся на ходу глазах асфальт, по которому ты ходил сотню раз и дом, который близок тебе как ничего более.
Когда оказываешься внутри дома, перед порогом квартиры на душе становится совсем легко, будто встречным ветерком всю тяжесть разлуки выдуло, ведь ты бежал как ошпаренный по этой лестнице, чтобы быстрее оказаться в объятиях той самой ностальгии, которая всегда остаётся в твоем сердце. Откроешь дверь ключом, а перед тобой те же стены, которые по первости кажутся серыми, мебель, всё серое, но в воспоминаниях это самое всё является самым ярким в мире и сияет не хуже солнца. Воздух давит на сердце, становится трудно дышать, ноги сводит и дрожат руки – эти ощущения связаны с полным возвращением домой, где ты любим и где тебя ждут.
Сегодня Петербург покажет всем на что он способен, по бледному небу устало всё утро ползла свинцовая полоска туч, она расслаивалась и совсем скоро закрыла небосвод. На город упала темнота, прижались голые деревья к земле, содрогнулись мосты и подняла бунт вода в каналах и реках. Волны хлынули через набережные, их кидало в разные стороны, ветер поднялся и завыл в каждой трубе, грянул сильный дождь, с грохотом обливший все существующее на территории города. Объявили предупреждение о нелётной погоде, петербуржцы закрылись по домам, не желая связываться с бешенством природы, а мы, пожалуй, останемся.
По стенам водопадами стекала стена воды, вода чуть ли не выходила из берегов, дрожали ограды от шума ливня, потемнели колонны Исаакиевского собора, а купол наоборот, уткнувшись самым концом в тёмную тучу засиял пуще прежнего. Белые стены Измайловского собора омывались как и всё, воткнулись в землю и крепко держались. Медный всадник на фоне проредевшего с лета парка закрылся от чужих глаз, побледнел и слился с миром, подавая пример всем сделать также. Нева бушевала и вздымала свои изумрудные воды, Дворцовый мост сквозь стену капель был в тумане, он бледным силуэтом торчал в окружении воды, Университетская набережная тоже не была особо видна с нашего берега. Петропавловской крепости мог позавидовать любой интроверт – только тонкий шпиль её высовывался за пределы тумана, сама она скрылась в своем одиноком мире на Заячьем острове, призывая к себе затянутого бризом и волнами зайчишку. Ростральные колонны на стрелке Васильевского острова служили некой опорой, но даже те затухли на фоне бури. Неизменным оставался Лахта-центр, который, стоя на самом краю, под свирепыми водами Финского залива, выдерживал осаду шторма и затянувший его больше чем на половину туман.
Буря не затихала час, два, город заснул по стрелкам часов, не вздрагивая от привычной непогоды, зато сияли фонари, свет которых рябел из-за непрекращающегося ливня, и горели окна, в которых отражалось всё как в зеркале, а как мы знаем – дождь проводник души и испытывает судьбу несчастного человека.
Каждый город прекрасен по-своему, но Санкт-Петербург в час ненастья не сравнится ни с чем, никакой Лос-Анджелес с величавыми пальмами, никакой Париж с ароматом прекрасного парфюма и круассанов не станет вровень с очаровательным, производящим неизгладимое впечатление Петербургом. Ни одна Эйфелева башня или Статуя Свободы не напомнит о разведённых мостах над широкой Невой, не даст повода усомниться в прелести пустых дорог и Московского проспекта. Эти чудесные, родные улицы, наполненные каждая своей историей, всегда останутся в сердце, как минута первой радости и первый поцелуй. Сводят с ума сложные ориентировки, когда речь идет о Северной столице. А насколько радуется глаз, когда после самого сложного дня приходишь домой и видишь за окном медленно опускающийся на землю пушистый снег, первый в этом году и напоминающий то самое детство, в которое уж никак нельзя вернуться, никак нельзя...