Записки о мирном
«Ветер играл с вывесками не на шутку серьёзно. Он разносил всё к чертям, по всем углам и закуткам. Бездомные котята и другая, не менее обделённая живность пряталась под коробки и за железными бочками, либо же лезла в подвалы, где всегда пахло сыростью, не хуже чем на улице в данный момент, от которого все пытаются укрыться. Автомобилей становилось на дорогах всё меньше и меньше. Бензин в лужах рассеивался химическими веществами, отдающие радугой и другими цветовыми окрасками, но поблески всё же были. Тучи не расходились несколько часов и только к утру следующего дня установилась нормальная погода»
Эти описания прямиком к нам из две тысячи двадцатого, возможно, что-то изменилось?
***
Конец прекрасного сентября две тысячи двадцать второго года принес в Санкт-Петербург золотые одежды, листва сияла приятной позолотой, бросалась в глаза, например, мерцающая под слабыми лучами солнца, высокая, стройная, дорого одетая береза. Она возвышалась среди других деревьев, её окружала такая же золотая трава, но выглядела она по-особенному, по-королевски. Парк Трёхсотлетия Санкт-Петербурга и другие такие места просто были залиты кровью дворцов и сливались с поребриками зеленоглавого Эрмитажа. Небо оказалось своеобразной палитрой, где смешались все синие, зеленые, черные и белые оттенки, оно было затянуто мутными, тягучими и тяжелыми серо-голубыми тучами, создавалось впечатление, что небосвод не выдержит и все это грохнется на город, погрузив в беспросветный и вечный туман всё живое. Обнадеживало, что это невозможно, а если и возможно, то только в фэнтези.
Три часа дня, но создавалось впечатление, что время уже близится к семи. Было тускло и уныло, мир начал сливаться, все погружалось в одну и ту же цветовую гамму, непестрящую разными красками, было отвратительно серо и бледно. Не смотря на всё вышеперечисленное город продолжал жить в привычном ритме, стараясь сохранить свое амплуа непременного гения даже перед наступлением холодов.
Остап, закинув сумку на плечо и запахнув части плаща из кожи цвета охры, открыл дверь колледжа и выскочил на улицу. В городе поднялся ветер и шаловливые порывы сорвали с кудрявой головы юноши шляпу. Ося только успел ограничить ей взлётную полосу и придержать рукой. Старенко сошел со ступеней и двинулся к воротам, чтобы со спокойной совестью прийти домой и отдохнуть в компании любимой девушки.
— Нет, свадьба уже будет здесь. — сказал обнадеживающе Саша, успокаивая Женю.
Юноши шли по улицам родного города, поскольку у них было столько тем для обсуждения – закачаешься! Вдруг, при очередном порыве ветра Александр замер, прижал локти к телу и вздрогнул. Евгений заметил это и, обратив на него внимание, закатил глаза.
— Ну знал же, что ветер, вот что ты поперся в этих лохмотьях?! — воскликнул Женя и отвесил шурину подзатыльник, звучащий как щелчок.
Евгений заботился о непутевом, взрослом ребенке в лице своего дорогого друга и родственника, которым очкарик ему приходится почти два года. Третьего октября две тысячи двадцать второго года вторая годовщина со свадьбы Жени и Вирджинии, с того самого дня, когда две родственных души связали себя узами брака в торжественных нарядах, стоя под венцом практически втроем, вместе с их дочерью, которая родилась через четыре месяца после этого значимого события.
Шура словно ободрился от удара, будто это его согрело и он попросил так больше не делать, аргументируя, что его кофта с теплым подкладом отлична для такой погоды. Парни не заметили, куда дошли и что остановились у ворот колледжа, из калитки которого выскочил Остап.
Молодой человек удачно поднял голову и увидел знакомое лицо в очках и искрящиеся глаза, направленные на друга. Все трое за секунду переглянулись и удивились встрече.
— Привет! — сказал Ося и приблизился к друзьям, — Я и не знал, что вы уже вернулись.
— Макс с Лив ещё в Москве, — сообщил Женя и поприветствовал брюнета рукопожатием, — А я не знал, что ты тут учишься.
Старенко бросил кроткий взор на стены колледжа и дёрнул плечами.
— Уже домой идешь? — спросил Саша.
Ося взглянул на наручные часы и кивнул.
— Да, и мне уже пора бы дома быть, — прокомментировал показания минутной стрелки Остап.
— Подожди минутку! — вдруг сказал Евгений, — А ты часто связываешься с Оливией?
— По нескольку раз в день, — Старенко задумался, — но: сегодня и вчера вечером ни разу не созванивались, не брали просто трубку.
Парни согласились, поскольку по вечерам супруги Тарасенко часто бывают недоступны, и мы все из прошлой главы знаем на то причину.
— Я слышал, в столице ураганы по ночам бушуют, перебои электричества и связи. — шепнул Саша, затягивая края рубашки, чтобы защититься от холодного ветра.
— Я более чем уверен, что они справятся. — заверил всех Ося, слабо улыбаясь.
— А ты думаешь, дела там ещё не закончены?
***
Супруги Тарасенко преспокойно проводили очередной день в четырёх стенах, поскольку выходить на улицу было страшно. Оливия наводила подрядок в шкафу, Макс работал на ноутбуке, перещелкивая что-то мышкой. Всё было вполне спокойно, пока не раздался звонок в дверь. Молодые люди обратили внимание на неожиданный поворот событий их спокойного дня.
— Я открою, — кротко сказал Максим и, встав из-за стола, пошел открыть дверь.
Блогер догадался взглянуть в глазок. Сквозь него он увидел высокого мужчину в черном пальто на перламутровых кнопках. Его выражение лица от слова совсем не вызывало у Макса положительных эмоций. Почувствовав дрожь по телу, Максим отбросил все мысли и, щелкнув замком, отворил дверь, правда, только на щель.
— Здравствуйте... — подняв одну бровь, протянул Мапс.
— Я могу увидеть... — мужчина призадумался и взглянул в какую-то бумагу, — Оливию Тарасенко?
Макс насторожился и высунулся немного дальше за дверь.
— Сейчас не можете, поскольку я перед Вами. — съязвил с серьёзным лицом блогер.
Мужчина, загадочной бандитской внешности и телосложения кинул на молодого, стройного парня взгляд, наполненный огромной долей презрения.
— А Вы ей кто? — спросил незнакомец.
— Я её муж. — даже не дрогнув, сообщил Тарасенко.
— Ну всё-таки я могу с ней поговорить? — уже повышая тон, переспросил мужчина.
— Можете, только в моем присутствии. — решительно указал Максим и позвал Лив.
Кудрявая, напугавшись такого резкого зова, бросила блузку на диван и, поправив раскудрявые волосы, вышла в коридор. Её немного испугал невозмутимый взгляд мужа, который она видела только два раза в жизни и само по себе внешне пугающее строение незнакомого человека за порогом.
— С Вами хотят побеседовать, тет-а-тет, — начал мужчина и вытащил из кармана своего пальто свернутый в несколько раз лист.
Оливия смутилась, но листок забрала и развернула, чтобы прочитать.
— Там все указано, до свидания. — ответил человек и ушел вниз по лестнице.
Макс только глянул ему вслед и захлопнул дверь.